у нас же останавливались части резерва
для временного отдыха и перераспределения
Пасмурным утром, в начале августа,
в нашу квартиру постучались
Это были два жандарма,
обратившиеся к нам с вежливой просьбой
о размещении одного отделения –
восьми английских солдат и сержанта –
сроком всего на сутки
Мы предложили им расположиться в небольшой гостиной,
Кристина приготовила суп,
я принес два багета хлеба,
солдаты в свою очередь угостили нас мясными консервами
Они были веселы,
заигрывали с Кристиной,
прокурили весь дом своими трубками
и в итоге напились
Мы с дочкой ушли в ее комнату
Ближе к ночи англичане угомонились и уснули,
а уже в шесть утра,
все как один повторяя «merci»,
собрали свое обмундирование и вышли на улицу,
где сержант велел им встать в колонну,
пожал мне руку,
улыбнулся Кристине,
и благополучно увел свое отделение
по вымощенной серым камнем,
еще мокрой после небольшого ночного дождя дороге
в сторону растерзанной улицы
Мы вернулись в дом,
прибрались в гостиной,
затем занялись своими делами,
а я все думал о том,
что половине из этих ребят не было и двадцати лет
Что они видели за свою жизнь,
с чем они вернутся к себе домой,
если им вообще суждено вернуться?
И может ли жить нормальной жизнью человек,
который видел все ужасы войны,
убивал других людей,
видел убитыми и изувеченными своих соратников?
В такие моменты что-то внутри человека надламывается,
искажает сознание,
меняет мир вокруг
И он остается жить с этим,
один на один,
и никогда уже не сумеет забыть
А вообще, нужны ли такие страдания
и для чего они нужны?
Разве благодаря им человек может стать лучше?
Приведите мне хоть один пример,
когда после истязаний,
унижений,
смерти близких
человек сделался бы лучше
Это вызывает только опасение и недоверие,
вызванные знакомством с сущностью мира
и человеческой природой,
их жестокостью,
а также того, кто их создал
Это покрывает жизнь черными красками,
приводит чувство веры в отчаяние
и осознание того,
что бог –
если он и есть –
вовсе не добрый
Но хуже всего – это то,
что ты остаешься
наедине с этим знанием,
в отсутствии осмысления,
зачем,
для чего все это нужно?!
И такие никому не нужные фразы как:
«Благодаря страданиям,
душа совершенствуется» –
не только ничего не объясняют,
но и являются чушью,
потому что благодаря страданиям
душа закрывается
Разве стал из нас кто-то лучше,
когда год назад умерла мама Кристины,
когда я видел, как плачет моя дочка,
потерявшая любимого человека?
А еще в такие минуты посещает страх
Если что-то и управляет нашими жизнями,
то это он
Весной этого года,
в канаве, среди руин одного из кварталов,
было найдено тело десятилетней девочки
без одежды и признаков жизни
Идет война
и на ее фоне,
когда люди погибают десятками, сотнями тысяч,
такие вещи кажутся несущественными
Но, по-моему, намного страшнее,
когда это происходит не от действий внешнего врага,
а от рук кого-то из проживающих по соседству
В двери постучались
На пороге стоял один из тех молодых солдат,
что остановились в нашем доме этой ночью
На ломаном французском он объяснил,
что развернутому неподалеку полевому госпиталю
не хватает медицинского персонала,
а в связи с готовящимся наступлением
в раненых скоро недостатка не будет,
вследствие чего было принято решение
обратиться с призывом о помощи к местному населению,
по случаю которого его и прислали узнать,
не согласится ли молодая хозяйка
рассмотреть просьбу
и пройти, в его сопровождении,
до заградительного поста на выезде из города,
откуда их переправят в госпиталь,
находящийся в пятнадцати минутах езды по безопасной дороге,
чтобы побеседовать о возможности данного сотрудничества,
после чего ее сразу же доставят обратно?
Идея мне не понравилась,
но Кристина стояла рядом и все слышала
Я попросил пришедшего подождать на улице,
на что тот охотно согласился
Мы быстро обсудили предложение,
которое Кристина приняла со всей отзывчивостью своего юного сердца
Я не хотел, чтобы моя дочь видела все то,
что творится в полевом госпитале,
но она твердо сказала «да»
и стала собираться
Я поцеловал мою Кристи в лоб,
посоветовал ей не принимать поспешных решений
и быть поаккуратнее с солдатами,
особенно теми, что еще не ранены,
на что она весело рассмеялась,
убирая со лба прядь волос,
сказала, что любит меня
и помахала на прощание рукой
Солдат приходил днем,
сейчас же на небе проглядывали первые признаки сумерек,
однако Кристины все не было
Я поспешил к ближайшему посту жандармерии, чтобы выяснить,
оставались ли еще в городе недавно прибывшие солдаты,
и знают ли они, где находится полевой госпиталь?
Оказалось, что все расквартированные подразделения
были отправлены вслед за своими войсками,
а где располагался госпиталь – никому не известно
Затем связались с комендантским пунктом
и отправили меня туда,
где, в свою очередь, сообщили,
что все перемещения и места дислокации союзнических войск,
включая полевой военный госпиталь и резервные соединения,
являются строго засекреченными данными и не подлежат огласке
На вопрос:
«Что же мне делать?»
ответили лаконично:
«Оставайтесь дома,
за пределы города вас все равно не выпустят»
Я пришел домой,
но Кристина не вернулась
Была половины двенадцатого ночи
Что же могло случиться?
Кристина решила сразу же остаться помогать?
Ее не пропустили обратно,
потому что границы города закрыты?
С ней что-нибудь произошло в дороге?
Но ведь она уехала в сопровождении солдат,
а артобстрела сегодня не было слышно
Может быть, госпиталь срочно эвакуировали
или передислоцировали
и поэтому ее не смогли выпустить оттуда?
Да, черт возьми, где же находится этот госпиталь?!
Это была долгая бессонная ночь
В шесть утра я уже был в жандармерии,
откуда меня увезли в комендантский пункт,
где забрали документы
и устроили допрос,
с целью выяснить,
почему я так настойчиво пытаюсь перейти закрытую границу города
и выведать засекреченное расположение частей?
В итоге меня задержали и продержали под арестом до следующего дня
Затем выпустили,
но я не мог покинуть пределы города,
а моя дочь, находящаяся в госпитале,
не могла оттуда попасть обратно
Звук, похожий на сильный порыв ветра разбудил меня среди ночи
Это был монотонный стук эшелонов,
доносившийся со стороны железнодорожных сообщений
Их движение не прекращалось до тех пор,
пока выцветшее серое небо не избавилось от остатков темного налета
Через час я шагал по направлению к комендантскому пункту
вдоль окутанных туманом, еще спящих зданий,
ощущая влажный запах, отражающийся от мостовой
К моему удивлению меня туда не пустили,
и еще два часа я совершенно напрасно простоял на улице
Ничего не добившись, я был вынужден вернуться домой
Туман спал,
и над городом закружили аэропланы
Эшелоны не переставали приходить и днем и ночью
По всему было видно, что готовится что-то масштабное
Ближе к ночи заработали двигатели танков,
очевидно, проходивших в обход города колонной
И во всем этом массивном движении я понимал,
что сейчас никому нет дела до моей пропавшей дочери,
моей милой Кристи,
неизвестно, в каком месте и положении находившейся
Раздавшийся где-то вдалеке
и стремительно нарастающий гул артиллерии
вывел меня из состояния дремоты
Испугавшись, я подбежал к окну,
но быстро сообразил,
что стреляют не по нам
В воздухе нависло напряжение,
рассекаемое лишь взвивающим ревом аэропланов
К полудню стало известно,
что британские и французские войска
прорвали первую линию обороны противника
Вечером я сидел в комендантском пункте
с письменным обращением на допуск о выезде из города,
но в царящей суете никто не обращал на меня внимания,
и лишь через час кто-то на ходу принял мою бумагу
Наутро следующего дня
меня доставили все в тот же комендантский пункт
в сопровождении военного патруля,
а уже спустя час
я выезжал из города через военный пост,
минуя длинные колонны крытых грузовиков,
направляясь в сторону полевого госпиталя
По дороге я не слышал ни артиллерии,
ни танков,
и только непрекращающийся рев аэропланов
давал понять,
что где-то там, вдали, ведутся широкомасштабные боевые действия
Военный полевой госпиталь,
состоящий из множества рядов
двухъярусных армейских палаток,
открылся моему взору совсем скоро
Сердцу стало тесно,
мысли выдуло ветром,
в голове оставались только эти светло-коричневые палатки
и накрывающий шум моторов с воздуха
Я приехал в компании сержанта,
который вел автомобиль,
и капитана,
зашедшего вместе со мной на территорию госпиталя
Группа грязных, перебинтованных солдат сидела прямо на траве,
никто из них не понимал по-французски
Другая группа лежала на носилках вдоль палаток –
они были с головой накрыты белыми простынями
Встретившаяся по пути медсестра
с недоумением посмотрела на нас
и даже не остановилась
Повсюду сновали солдаты с носилками,
из палаток доносились крики раненых
Среди этой неразберихи мы наконец-то наткнулись на французского капрала,
объяснившего, где находится командный пункт
и пункт распределения,
откуда к нам вышел высокий человек в белой рубашке с закатанными рукавами,
а также молоденький лейтенант медицинской службы,
который знал французский и сумел перевести мою просьбу
Человек в рубашке сообщил,
что никакого распоряжения относительно местного населения
с призывом о помощи военному медицинскому подразделению не отдавалось,
и никто из гражданских лиц на службу в госпиталь не поступал
и не мог, так как место расположения части было строго засекречено до начала наступательной операции
После чего, нахмурившись, посмотрел на меня,
потом на прибывшего со мной офицера,
добавил, что на всякий случай уточнит,
что-то сказал лейтенанту,
и тот ушел
Спустя двадцать минут он вернулся и доложил,
что никаких гражданских лиц
женского пола
с французскими фамилиями
ни в тот, ни в последующие дни
в журнале прибывших не значится;
записи распределения эту информацию также подтверждали
Мы сели в автомобиль и отправились в город
Я попросил офицера помочь мне,
и он сначала проверил списки покидавших город гражданских лиц
в сопровождении военных за указанный период,
выяснив, что фамилия разыскиваемой там отсутствует,
а затем доставил меня в жандармерию,
где объяснил обстоятельства случившегося
Побеседовав со мной с полчаса,
инспектор завел дело
и отправил меня домой,
сопровождая просьбой находиться там
на случай появления пропавшей,
заверив, что сообщит о первых же результатах
Но разве я мог находиться дома и ждать?
Я жду уже шесть дней!
Что с моей девочкой?
Где она?
Кристи,
милая,
что с тобой случилось?
Куда тебя увел этот проклятый солдат,
и что с тобой там могли сделать?!
Я вспомнил найденную в развалинах десятилетнюю девочку,
и у меня закружилась голова
Что же произошло с нашим сознанием,
что мы с таким безразличием относимся к чужой жизни
и готовы на все ради своих желаний,
из которых порой рождаются чудовища,
полностью поглощающие человеческую сущность,
вместо того,
чтобы радоваться жизни,
просто спокойно жить,
не совершая ничего,
что причиняло бы вред другим
и омрачало ее?
Эта война,
сколько же она причинила зла и страданий,
сколько принесла смертей
и изувеченных судеб
Она окутала страхом земной шар,
и этот страх породили мы сами
Боже мой!
Как?
Как я мог отпустить ее с этим солдатом?!
И почему я не пошел вместе с ней?!
Эта мысль поразила рассудок,
и время вокруг меня остановилось
Я шел по разбитым улицам,
проверяя все запертые и заколоченные двери,
заглядывал в окна покинутых домов,
освещая их керосиновой лампой
Я остановился на углу здания
Когда-то здесь работало мое любимое кафе,
в котором мы отмечали пятнадцатый день рождения Кристины,
а затем и мой
Двери были заперты,
я заглянул в темноту окна,
затем обошел здание со двора –
все двери подъездов плотно закрыты
Так я блуждал по улицам до темноты,
пока не оказался на самой окраине,
где все здания были разрушены,
а от некоторых оставались лишь скелеты стен и перегородок
К какому-то моменту я перестал отличать их друг от друга,
возвращаясь к одним и тем же по два-три раза
Было уже совсем поздно,
когда я вошел в какой-то разгромленный двор,
сплошь заваленный грудами кирпича
и деревянных обгоревших балок
В глубине этих развалин
я обнаружил незасыпанные ступени,
ведущие к синей железной двери подвала,
прибавил керосина в лампе,
спустился вниз
Дверь оказалась не заперта
Стало трудно дышать,
я не сразу решился войти,
затем потянул ручку двери,
просунул лампу в проем
и шагнул вслед за ней
Пространство замерло
и погрузилось в безмолвие
Это оказался совершенно пустой подвал
с выложенными серым камнем стенами
и мощными деревянными перекрытиями,
а также подпорками по периметру
Больше там ничего не было
Я вышел,
сел на ступени,
поставил фонарь
и заплакал
Внутри все сжалось и превратилось в одну сплошную черную бездну
Я плакал так, что меня трясло от сдавленных криков,
обращенных в эту мрачную пустоту,
образовавшуюся внутри
Я походил на этот подвал
в разрушенном доме,
за дверями которого
боялся увидеть самое страшное,
но оказавшись там, потерял последнее – надежду
Я сидел среди руин,
керосин в лампе догорел,
тени разломанных зданий молчали,
а я рыдал и не мог остановиться
ЮНАЯ ЛИЗА
Ей было восемнадцать,
и больше всего на свете она мечтала уехать
Ему было за тридцать,
и он был разочарован
Она была восприимчива,
чутко ощущала свою исключительность,
и ей всё время казалось,
что окружающие обращают на неё чрезмерное внимание
Но она не доверяла им,
подозревая в них скрытые намерения
Она была нежной,
но однажды испытав боль,
уже никому не открывала своё сердце
Он был впечатлителен
и всегда чувствовал своё особенное предназначение,
имел доброе сердце,
но болезненно переживал столкновение с миром,
отчего сделался раздражительным
и беспокойным
С самого детства ему мнилось, что за ним наблюдают
и положительно всё знают о нём,
при том все
Он был открыт,
но, не видя отзывчивости,
замыкался в себе
Такими они встретили друг друга
Имя нашего героя мы называть не станем
Как звали её –
известно из заглавия
Он ждал её давно
и, встретив,
не мог не узнать
Ждала ли его она? –
трудно сказать, –
она об этом никогда не говорила
В один миг она стала дорогим для него человеком
И очень быстро он полюбил её
Что за чувства переживала юная Лиза? –
нам неизвестно, –
ведь она ни словом не обмолвилась и об этом
Как бы там ни было,
чувство близости возникло между ними сразу
и развивалось стремительно
Впрочем, встречались они редко –
и всего несколько раз
В продолжительных перерывах между свиданиями много ссорились
и обижались друг на друга
Она пыталась казаться безразличной,
но действительность её глубоко трогала,
а противоречивость натуры вынуждала постоянно переживать
для временного отдыха и перераспределения
Пасмурным утром, в начале августа,
в нашу квартиру постучались
Это были два жандарма,
обратившиеся к нам с вежливой просьбой
о размещении одного отделения –
восьми английских солдат и сержанта –
сроком всего на сутки
Мы предложили им расположиться в небольшой гостиной,
Кристина приготовила суп,
я принес два багета хлеба,
солдаты в свою очередь угостили нас мясными консервами
Они были веселы,
заигрывали с Кристиной,
прокурили весь дом своими трубками
и в итоге напились
Мы с дочкой ушли в ее комнату
Ближе к ночи англичане угомонились и уснули,
а уже в шесть утра,
все как один повторяя «merci»,
собрали свое обмундирование и вышли на улицу,
где сержант велел им встать в колонну,
пожал мне руку,
улыбнулся Кристине,
и благополучно увел свое отделение
по вымощенной серым камнем,
еще мокрой после небольшого ночного дождя дороге
в сторону растерзанной улицы
Мы вернулись в дом,
прибрались в гостиной,
затем занялись своими делами,
а я все думал о том,
что половине из этих ребят не было и двадцати лет
Что они видели за свою жизнь,
с чем они вернутся к себе домой,
если им вообще суждено вернуться?
И может ли жить нормальной жизнью человек,
который видел все ужасы войны,
убивал других людей,
видел убитыми и изувеченными своих соратников?
В такие моменты что-то внутри человека надламывается,
искажает сознание,
меняет мир вокруг
И он остается жить с этим,
один на один,
и никогда уже не сумеет забыть
А вообще, нужны ли такие страдания
и для чего они нужны?
Разве благодаря им человек может стать лучше?
Приведите мне хоть один пример,
когда после истязаний,
унижений,
смерти близких
человек сделался бы лучше
Это вызывает только опасение и недоверие,
вызванные знакомством с сущностью мира
и человеческой природой,
их жестокостью,
а также того, кто их создал
Это покрывает жизнь черными красками,
приводит чувство веры в отчаяние
и осознание того,
что бог –
если он и есть –
вовсе не добрый
Но хуже всего – это то,
что ты остаешься
наедине с этим знанием,
в отсутствии осмысления,
зачем,
для чего все это нужно?!
И такие никому не нужные фразы как:
«Благодаря страданиям,
душа совершенствуется» –
не только ничего не объясняют,
но и являются чушью,
потому что благодаря страданиям
душа закрывается
Разве стал из нас кто-то лучше,
когда год назад умерла мама Кристины,
когда я видел, как плачет моя дочка,
потерявшая любимого человека?
А еще в такие минуты посещает страх
Если что-то и управляет нашими жизнями,
то это он
Весной этого года,
в канаве, среди руин одного из кварталов,
было найдено тело десятилетней девочки
без одежды и признаков жизни
Идет война
и на ее фоне,
когда люди погибают десятками, сотнями тысяч,
такие вещи кажутся несущественными
Но, по-моему, намного страшнее,
когда это происходит не от действий внешнего врага,
а от рук кого-то из проживающих по соседству
В двери постучались
На пороге стоял один из тех молодых солдат,
что остановились в нашем доме этой ночью
На ломаном французском он объяснил,
что развернутому неподалеку полевому госпиталю
не хватает медицинского персонала,
а в связи с готовящимся наступлением
в раненых скоро недостатка не будет,
вследствие чего было принято решение
обратиться с призывом о помощи к местному населению,
по случаю которого его и прислали узнать,
не согласится ли молодая хозяйка
рассмотреть просьбу
и пройти, в его сопровождении,
до заградительного поста на выезде из города,
откуда их переправят в госпиталь,
находящийся в пятнадцати минутах езды по безопасной дороге,
чтобы побеседовать о возможности данного сотрудничества,
после чего ее сразу же доставят обратно?
Идея мне не понравилась,
но Кристина стояла рядом и все слышала
Я попросил пришедшего подождать на улице,
на что тот охотно согласился
Мы быстро обсудили предложение,
которое Кристина приняла со всей отзывчивостью своего юного сердца
Я не хотел, чтобы моя дочь видела все то,
что творится в полевом госпитале,
но она твердо сказала «да»
и стала собираться
Я поцеловал мою Кристи в лоб,
посоветовал ей не принимать поспешных решений
и быть поаккуратнее с солдатами,
особенно теми, что еще не ранены,
на что она весело рассмеялась,
убирая со лба прядь волос,
сказала, что любит меня
и помахала на прощание рукой
Солдат приходил днем,
сейчас же на небе проглядывали первые признаки сумерек,
однако Кристины все не было
Я поспешил к ближайшему посту жандармерии, чтобы выяснить,
оставались ли еще в городе недавно прибывшие солдаты,
и знают ли они, где находится полевой госпиталь?
Оказалось, что все расквартированные подразделения
были отправлены вслед за своими войсками,
а где располагался госпиталь – никому не известно
Затем связались с комендантским пунктом
и отправили меня туда,
где, в свою очередь, сообщили,
что все перемещения и места дислокации союзнических войск,
включая полевой военный госпиталь и резервные соединения,
являются строго засекреченными данными и не подлежат огласке
На вопрос:
«Что же мне делать?»
ответили лаконично:
«Оставайтесь дома,
за пределы города вас все равно не выпустят»
Я пришел домой,
но Кристина не вернулась
Была половины двенадцатого ночи
Что же могло случиться?
Кристина решила сразу же остаться помогать?
Ее не пропустили обратно,
потому что границы города закрыты?
С ней что-нибудь произошло в дороге?
Но ведь она уехала в сопровождении солдат,
а артобстрела сегодня не было слышно
Может быть, госпиталь срочно эвакуировали
или передислоцировали
и поэтому ее не смогли выпустить оттуда?
Да, черт возьми, где же находится этот госпиталь?!
Это была долгая бессонная ночь
В шесть утра я уже был в жандармерии,
откуда меня увезли в комендантский пункт,
где забрали документы
и устроили допрос,
с целью выяснить,
почему я так настойчиво пытаюсь перейти закрытую границу города
и выведать засекреченное расположение частей?
В итоге меня задержали и продержали под арестом до следующего дня
Затем выпустили,
но я не мог покинуть пределы города,
а моя дочь, находящаяся в госпитале,
не могла оттуда попасть обратно
Звук, похожий на сильный порыв ветра разбудил меня среди ночи
Это был монотонный стук эшелонов,
доносившийся со стороны железнодорожных сообщений
Их движение не прекращалось до тех пор,
пока выцветшее серое небо не избавилось от остатков темного налета
Через час я шагал по направлению к комендантскому пункту
вдоль окутанных туманом, еще спящих зданий,
ощущая влажный запах, отражающийся от мостовой
К моему удивлению меня туда не пустили,
и еще два часа я совершенно напрасно простоял на улице
Ничего не добившись, я был вынужден вернуться домой
Туман спал,
и над городом закружили аэропланы
Эшелоны не переставали приходить и днем и ночью
По всему было видно, что готовится что-то масштабное
Ближе к ночи заработали двигатели танков,
очевидно, проходивших в обход города колонной
И во всем этом массивном движении я понимал,
что сейчас никому нет дела до моей пропавшей дочери,
моей милой Кристи,
неизвестно, в каком месте и положении находившейся
Раздавшийся где-то вдалеке
и стремительно нарастающий гул артиллерии
вывел меня из состояния дремоты
Испугавшись, я подбежал к окну,
но быстро сообразил,
что стреляют не по нам
В воздухе нависло напряжение,
рассекаемое лишь взвивающим ревом аэропланов
К полудню стало известно,
что британские и французские войска
прорвали первую линию обороны противника
Вечером я сидел в комендантском пункте
с письменным обращением на допуск о выезде из города,
но в царящей суете никто не обращал на меня внимания,
и лишь через час кто-то на ходу принял мою бумагу
Наутро следующего дня
меня доставили все в тот же комендантский пункт
в сопровождении военного патруля,
а уже спустя час
я выезжал из города через военный пост,
минуя длинные колонны крытых грузовиков,
направляясь в сторону полевого госпиталя
По дороге я не слышал ни артиллерии,
ни танков,
и только непрекращающийся рев аэропланов
давал понять,
что где-то там, вдали, ведутся широкомасштабные боевые действия
Военный полевой госпиталь,
состоящий из множества рядов
двухъярусных армейских палаток,
открылся моему взору совсем скоро
Сердцу стало тесно,
мысли выдуло ветром,
в голове оставались только эти светло-коричневые палатки
и накрывающий шум моторов с воздуха
Я приехал в компании сержанта,
который вел автомобиль,
и капитана,
зашедшего вместе со мной на территорию госпиталя
Группа грязных, перебинтованных солдат сидела прямо на траве,
никто из них не понимал по-французски
Другая группа лежала на носилках вдоль палаток –
они были с головой накрыты белыми простынями
Встретившаяся по пути медсестра
с недоумением посмотрела на нас
и даже не остановилась
Повсюду сновали солдаты с носилками,
из палаток доносились крики раненых
Среди этой неразберихи мы наконец-то наткнулись на французского капрала,
объяснившего, где находится командный пункт
и пункт распределения,
откуда к нам вышел высокий человек в белой рубашке с закатанными рукавами,
а также молоденький лейтенант медицинской службы,
который знал французский и сумел перевести мою просьбу
Человек в рубашке сообщил,
что никакого распоряжения относительно местного населения
с призывом о помощи военному медицинскому подразделению не отдавалось,
и никто из гражданских лиц на службу в госпиталь не поступал
и не мог, так как место расположения части было строго засекречено до начала наступательной операции
После чего, нахмурившись, посмотрел на меня,
потом на прибывшего со мной офицера,
добавил, что на всякий случай уточнит,
что-то сказал лейтенанту,
и тот ушел
Спустя двадцать минут он вернулся и доложил,
что никаких гражданских лиц
женского пола
с французскими фамилиями
ни в тот, ни в последующие дни
в журнале прибывших не значится;
записи распределения эту информацию также подтверждали
Мы сели в автомобиль и отправились в город
Я попросил офицера помочь мне,
и он сначала проверил списки покидавших город гражданских лиц
в сопровождении военных за указанный период,
выяснив, что фамилия разыскиваемой там отсутствует,
а затем доставил меня в жандармерию,
где объяснил обстоятельства случившегося
Побеседовав со мной с полчаса,
инспектор завел дело
и отправил меня домой,
сопровождая просьбой находиться там
на случай появления пропавшей,
заверив, что сообщит о первых же результатах
Но разве я мог находиться дома и ждать?
Я жду уже шесть дней!
Что с моей девочкой?
Где она?
Кристи,
милая,
что с тобой случилось?
Куда тебя увел этот проклятый солдат,
и что с тобой там могли сделать?!
Я вспомнил найденную в развалинах десятилетнюю девочку,
и у меня закружилась голова
Что же произошло с нашим сознанием,
что мы с таким безразличием относимся к чужой жизни
и готовы на все ради своих желаний,
из которых порой рождаются чудовища,
полностью поглощающие человеческую сущность,
вместо того,
чтобы радоваться жизни,
просто спокойно жить,
не совершая ничего,
что причиняло бы вред другим
и омрачало ее?
Эта война,
сколько же она причинила зла и страданий,
сколько принесла смертей
и изувеченных судеб
Она окутала страхом земной шар,
и этот страх породили мы сами
Боже мой!
Как?
Как я мог отпустить ее с этим солдатом?!
И почему я не пошел вместе с ней?!
Эта мысль поразила рассудок,
и время вокруг меня остановилось
Я шел по разбитым улицам,
проверяя все запертые и заколоченные двери,
заглядывал в окна покинутых домов,
освещая их керосиновой лампой
Я остановился на углу здания
Когда-то здесь работало мое любимое кафе,
в котором мы отмечали пятнадцатый день рождения Кристины,
а затем и мой
Двери были заперты,
я заглянул в темноту окна,
затем обошел здание со двора –
все двери подъездов плотно закрыты
Так я блуждал по улицам до темноты,
пока не оказался на самой окраине,
где все здания были разрушены,
а от некоторых оставались лишь скелеты стен и перегородок
К какому-то моменту я перестал отличать их друг от друга,
возвращаясь к одним и тем же по два-три раза
Было уже совсем поздно,
когда я вошел в какой-то разгромленный двор,
сплошь заваленный грудами кирпича
и деревянных обгоревших балок
В глубине этих развалин
я обнаружил незасыпанные ступени,
ведущие к синей железной двери подвала,
прибавил керосина в лампе,
спустился вниз
Дверь оказалась не заперта
Стало трудно дышать,
я не сразу решился войти,
затем потянул ручку двери,
просунул лампу в проем
и шагнул вслед за ней
Пространство замерло
и погрузилось в безмолвие
Это оказался совершенно пустой подвал
с выложенными серым камнем стенами
и мощными деревянными перекрытиями,
а также подпорками по периметру
Больше там ничего не было
Я вышел,
сел на ступени,
поставил фонарь
и заплакал
Внутри все сжалось и превратилось в одну сплошную черную бездну
Я плакал так, что меня трясло от сдавленных криков,
обращенных в эту мрачную пустоту,
образовавшуюся внутри
Я походил на этот подвал
в разрушенном доме,
за дверями которого
боялся увидеть самое страшное,
но оказавшись там, потерял последнее – надежду
Я сидел среди руин,
керосин в лампе догорел,
тени разломанных зданий молчали,
а я рыдал и не мог остановиться
ЮНАЯ ЛИЗА
Ей было восемнадцать,
и больше всего на свете она мечтала уехать
Ему было за тридцать,
и он был разочарован
Она была восприимчива,
чутко ощущала свою исключительность,
и ей всё время казалось,
что окружающие обращают на неё чрезмерное внимание
Но она не доверяла им,
подозревая в них скрытые намерения
Она была нежной,
но однажды испытав боль,
уже никому не открывала своё сердце
Он был впечатлителен
и всегда чувствовал своё особенное предназначение,
имел доброе сердце,
но болезненно переживал столкновение с миром,
отчего сделался раздражительным
и беспокойным
С самого детства ему мнилось, что за ним наблюдают
и положительно всё знают о нём,
при том все
Он был открыт,
но, не видя отзывчивости,
замыкался в себе
Такими они встретили друг друга
Имя нашего героя мы называть не станем
Как звали её –
известно из заглавия
Он ждал её давно
и, встретив,
не мог не узнать
Ждала ли его она? –
трудно сказать, –
она об этом никогда не говорила
В один миг она стала дорогим для него человеком
И очень быстро он полюбил её
Что за чувства переживала юная Лиза? –
нам неизвестно, –
ведь она ни словом не обмолвилась и об этом
Как бы там ни было,
чувство близости возникло между ними сразу
и развивалось стремительно
Впрочем, встречались они редко –
и всего несколько раз
В продолжительных перерывах между свиданиями много ссорились
и обижались друг на друга
Она пыталась казаться безразличной,
но действительность её глубоко трогала,
а противоречивость натуры вынуждала постоянно переживать
