Глаза Александра засияли. Он с чувством поцеловал Питирима в лоб и, мягко улыбаясь, поправил его:
– Брат Александр…
Глаза Питирима увлажнились. Он своею рукою стиснул плечо Александра и, зажмурив глаза, прижался к его груди.
– Слава Тебе, мой Господь! Как же я люблю тебя, брат Александр, – тихо сказал он.
– И я… я… люблю тебя... брат Питирим… – так же тихо отозвался Александр. – Умоляю тебя, прости меня за все мучения, что я тебе причинил…
Питирим, в ликовании сердца, посмотрел на него и проговорил:
– И ты прости меня, брат мой Александр, что я без твоего разрешения попросил Господа явить тебе силу Своей любви. Я каюсь в этом перед Господом, и вот, спрашиваю у тебя сейчас: хочешь ли ты принять благодать Духа Святого, чтобы мы вместе с тобой смогли свершить молитву в Духе?
Александр вспомнил, что случилось с ним, когда его лица коснулся Питирим, каким огнём любви душа его наполнилась и светом! Той самой любви и тем самым светом, с которыми он так беспощадно боролся, действие которых в себе он запретил, а все воспоминания о них с ненавистью вытравил. И он с покаянием ответил:
– Да. Я хочу, брат мой Питирим.
Он склонил свою голову, и Питирим возложил на него руку.
Ветер доносил эхо восторженных воплей и далекой тяжёлой музыки, которые приглушались расстоянием и лесом, низкие тучи вдалеке освещались разноцветными прожекторами и голографическими проекциями. Все стало стихать. Внутри Александра разливался неземной мир, как волной с песка стирая муки голода, жажды, душевной боли и мучения совести. Ему становилось свободнее дышать, и он полной грудью вздохнул, наслаждаясь тонким изысканным ароматом, предвкушая приближающееся небесное явление… Перед взором его был мрак… Сердце трепетало в предчувствии Встречи, и вдруг он увидел тихий, с переливами свет и чистое прозрачное небо. На нём не было облаков, но парадоксальным образом шёл дождь, каждая капля которого проходила через него насквозь, омывая всё внутри, согревая и насыщая радостью и блаженством. Он с упоением осмотрелся. Он стоял в долине… в той самой долине, которую ему показывал Сияющий Человек. Он быстро оглянулся назад и увидел за спиною обрыв, с которого когда-то он рассматривал эту долину. Рядом с собой он увидел необычайно красивого человека в чистых, блистающих белизной одеждах, и вдруг понял, что это Питирим – небесный лик брата, озарённый пронизывающей счастьем улыбкой, был обращён к нему.
– Я еле узнал тебя, брат Питирим, – с восторгом сказал Александр. – Как же прекрасен ты в этих одеждах и в этом свете!
– Брат Александр, если бы ты видел, как прекрасен ты!
Александр улыбнулся ему. Они стояли на дороге. Александр присел и с наслаждением погладил блистающую бриллиантами тёплой росы траву… как он скучал по ней! Он был дома! Но… Рядом с ним не было его овечек… Он опечалился, и дождь усилился, омывая его душу радостью и светом. Он посмотрел вперёд и увидел стадо пасущихся овечек, среди которых – его сердце озарилось вспышкой счастья и надежды – он безошибочно опознал свою… ту самую, которую он прижимал к груди. Он бросился к ней по дороге, но тут же испытал рывок, который чуть не сбросил его на землю. Он почувствовал то, что было инородным здесь, то, что к этому миру не могло иметь никакого отношения. С удивлением он обнаружил на своей шее ошейник, к которому был привязан поводок, другим своим концом уходящий под землю. Он попытался разорвать ошейник, но не смог… он пытался выдернуть из земли верёвку, но вдруг она ещё сильнее натянулась, поставив его на колени.
– Питирим! – воскликнул Александр. – Что-то тянет меня под землю… помоги мне!
Питирим куда-то показал ему рукой. Он с усилием смог обернуться и совсем близко, прямо рядом с собой увидел Сияющего, согревающего весь этот мир своим сиянием Человека, и услышал поражающий своей красотой его голос:
– Поднимись, пастырь Александр! Почему ты на коленях?
– Я не могу встать, – с тревогой ответил Александр.
– Где же Мои овечки, которых Я дал тебе?
Сердце Александра сжалось, и он с горечью ответил:
– Я потерял их всех… я не послушал Тебя… потому что послушал владыку…
– Но разве, Александр, ты не знаешь, что Бога нужно слушаться более, чем человека?
– Послушаясь владыке, я хотел послушаться Богу, так как сам я общения с Ним не имею….
– Разве не имеешь? – Человек подошёл к нему ближе.
– Я не был уверен в этом… но я очень хотел быть верным Богу!
– Если ты хотел послушаться Богу, тогда Я сейчас говорю тебе: встань!
Александр хотел подняться, в этот момент верёвка ещё больше натянулась и опрокинула его на землю. Он попытался встать снова и понял, что длины поводка хватает только для того, чтобы стоять только как животное, на четвереньках. Теперь он не мог поднять даже головы.
– Почему же сейчас Ты не послушался Меня и не встал? – ласково спросил Сияющий Человек.
– Я не могу, – затрепетал Александр. – Что со мной? Что меня держит?
– Ты можешь, – с любовью сказал Человек. – Встань!
Александр сделал рывок, поводок окончательно ушёл под землю, прижав его спиною к земле. Александр понял, что при следующей попытке он просто втянет его под землю.
– Ты снова не послушался Меня. Как же ты говоришь, что хочешь послушаться Мне?
– Господи! – взмолился Александр. – Не по своей воле я не послушаюсь Тебе! Я хочу, но не могу! Меня держат! Господи… как Ты не видишь? Меня что-то тащит под землю… что это?
– Как же не видишь ты? Это твои клятвы, которые ты дал дьяволу!
– Нет! Я не давал клятвы дьяволу. Я приносил обеты только Тебе!
– Но, пастырь Александр, разве Я тебя об этом попросил? Разве не говорил Я обратное народу Своему: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или чёрным? Но да будет слово твоё: да или нет, а что сверх этого, то от лукавого. Разве не вспомнил ты, как из-за клятвы царя погиб великий пророк Иоанн? Как ты мог обо Мне подумать, что Я приму клятву, цена которой твоя драгоценная жизнь, Мой сын, или драгоценная жизнь пророка Моего Питирима? Ты добровольно отдал свою свободу, этот бесценный дар, который Я дал тебе, и вручил себя в плен дьяволу! Я не смогу освободить тебя от обета, ведь ты принёс его не Мне, а противнику рода человеческого. Теперь тебе придётся его исполнить.
Александр взглянул на ангельское лицо Питирима, сияющее светом, орошённое небесным дождём. Его главопреклонная фигура напоминала иконографию ангела в деисусе иконостаса, в какой-то миг он увидел за его спиной энергию белоогненных крыльев, а в руке – меч, тяжёлое острие которого он возложил на землю.
– Господи, нет! Это – Твой ангел! Он прекрасен! Как я осмелюсь убить Питирима? Пусть лучше тогда погибнуть мне!
– Разве ты обещал дьяволу убить Питирима?
– Да… Я обещал…
– Разве? Что ты конкретно обещал?
– Я обещал убить противоречащего…
– Но разве это – Питирим? Ты же узнал пророка Моего! Ты сейчас видишь его в силе того достоинства, которое он, как верный, имеет в царствии Моём. Разве он – ангел тьмы, который рядится в одежды света? Разве не узнал ты в нём Моей любви?
Александр в смятении произнёс:
– Господи… кого же я тогда должен убить, чтобы исполнить обет и стать свободным? Скажи, кто же он, и я сделаю это!
– Сделаешь? Александр! Противоречащего надо убить в себе!
Александр с горечью посмотрел в бездонную глубину неба, затем улыбнулся и смиренно сказал:
– Спасибо Тебе… я понял… я виноват, и я… я сделаю это… сразу же… я постараюсь это сделать быстро, в течение одной минуты, как только вернусь в тот мир… у меня есть винтовка и есть ещё нож… только прошу Тебя, помоги мне сделать это…
– Александр, – оборвал его красивый, наполненный печалью голос, – ты снова замышляешь преступление против Моей любви?
Александр с отчаянием посмотрел на Сияющего Человека и заплакал:
– Я не понимаю Тебя! Прости, я опять не понимаю Тебя! Что же я должен сделать?!!
– Александр! Ты не понимаешь Меня, потому что принёс в это пространство свой ад. Ты всё время ищешь себе смерти. Но невозможно существовать одновременно в двух пространствах: в пространстве жизни и в пространстве смерти. И это противоречие надо уничтожить не по возвращении в мир, а здесь и сейчас. Пора делать выбор. Прошу тебя: выбери жизнь! Встань!
Александр понял, что это его последняя попытка. Он рванулся, чтобы встать, и ошейник впился в его горло, вдавливая в землю, земля расступалась под ним… Александр с хрипом закричал:
– Я выбираю жизнь!!! Я выбираю Тебя и Твоих!!! Я отрекаюсь от обетов служения сатане, прошу Тебя… Спаси меня!!!
Сияющий Человек схватил Александра за руку, в один миг вырвал его из глотки земли, поднял и поставил на ноги. Александр схватился рукой за горло. Ошейника на нём не было!
– Я уж думал, что ты никогда не попросишь Меня об этом, – улыбка Сияющего Человека вызвала проливной дождь любви, который омывал волнение и воцарял в сердце безмятежие. – Запомни этот опыт, Александр: что невозможно человеку, то возможно Богу. Запомни ещё: ты свободен. Никогда более не отдавай себя в послушание чуждой Духу злой воле. Я знаю, что ты дал обет из-за страха за любимых овечек своих. Но разве с тобой они теперь? В результате твоей ошибки умножились горе и зло на земле. Я прощаю тебя и разделю с тобой последствия того зла, которое понесёшь в мире ты. Жизнь новая даром не достаётся. Её надо дорого купить и заплатить за неё подвигом. Но ничего не бойся, ибо боящийся несовершенен в любви. Прошу тебя, позволь Мне быть с тобой и защищать тебя от судов неправедных. Возложи упование своё на Меня… И Я прибуду с тобой в вечности.
– Благодарю Тебя… – произнёс Александр. – Это – самое большое упование моей жизни!
– Александр, – вдруг услышал он мелодичный голос Питирима. – Посмотри!
Александр взглянул туда, куда он указывал рукой. Он увидел, что его любимая овечка шла к нему, а за ней шло к нему всё стадо… он припал на одно колено, встретил и обнял её, с упоением запустив пальцы в её шерсть. Другие овечки тыкались в него носами, обступали его и клали ему свои головы на руки и плечи. И он гладил их всех.
– Александр…
Он поднялся, прижимая к ноге голову ласковой овечки, и, расправив плечи, посмотрел на Сияющего Человека.
– Это стадо я вверяю тебе. Будь добрым пастырем. А теперь следуй за Мной.
И Александр вступил в сферу его сияния, где не было больше видений, только лишь восторженное созерцание и безмолвие слов неизреченных.
Питирим медленно снял свою руку с головы Александра и осторожно высвободился из его объятий. Александр не пошевелился. Он сидел на коленях, облокотившись на пятки. Его лицо светилось неземным блаженством, сияющий взгляд был устремлен глубоко внутрь себя. Питирим осознал, что почти не болит голова, он может действовать рукой, и дышать стало совсем не больно. Он полной грудью вздохнул, когда понял, какое чудо совершил сейчас с ними Господь, улёгся рядом с Александром и с благостной молитвой стал ждать. Он хотел быть рядом, когда Александр вернётся, потому что знал, как трудно после пребывания с Господом возвращаться в этот мир.
Прошла ночь, и холодное осеннее солнце, коротко вспыхнув между тяжёлой серой тучей и горизонтом, осветило золотые кроны деревьев. После ночного грохота фестиваля над лесом стояла необычайная утренняя тишина. Александр открыл глаза. Он почувствовал, что он лежит головой на чём-то очень мягком, дышащем, живом. Он приподнял голову и увидел, что лежал на меховом боку огромной серой собаки, которая спала, свернувшись калачиком вокруг него. Рядом, обхватив загривок другой собаки, спал Питирим. Ещё две собаки лежали у них в ногах, а ещё одна – немного поодаль. Они были все похожи, какой-то одной породы. Он удивленно погладил ту, которая разлеглась под ним, и она вскинула голову, обернулась и, приветливо оскалившись, высунула язык… Александр остолбенел: это были не собаки… это были волки. Он ещё немного привстал и вдруг увидел семейство кабанов, – огромную свинью с подросшими поросятами, – которые, прижавшись спинками друг к другу, мирно похрюкивая, вальяжно валялись в паре шагов от них.
– Питирим! – негромко позвал Александр.
Питирим открыл глаза, поднял голову и также, как и он, стал оглядываться вокруг. Поняв, что люди проснулись, волки встали и, отряхнувшись, трусцой побежали в лес. Следом за ними вскочили и с хрюканьем и визгом убежали кабаны.
– Что это было? – потрясённо спросил Александр.
– Явление Царства Небесного, – тихо проговорил Питирим. – Животные как никто чувствуют его мир и стремятся по-своему приобщиться к нему.
– О, Боже… как прекрасны создания Твои! – с восхищением воскликнул Александр.
Он взял в ладони опавшую листву и с блаженством вдохнул её прелый аромат. Затем он поднялся, взял котелок и пошёл с ним к ручью и долго, опустив его в ледяную воду сидел, глядя, как прозрачная вода омывает камешки, и вдруг увидел необычайной красоты перья, разбросанные вокруг. Он поднял одно перо, чтобы лучше разглядеть, поднёс к глазам, и… заплакал.
– Прости меня, мой Господь! Как я мог погубить такую красоту Твою?
Он собрал все перья и бережно закопал их, прикрыв жухлой листвой. Тут он увидел, что под листвой, которую он снял с земли, было убежище паучков, которые, внезапно потеряв укрытие, засуетились и в тревоге забегали кругами.
– Маленькие… простите, – пожалел их Александр и заново укрыл их листвой.
Он вернулся к кострищу и уже хотел разжечь огонь, как увидел котелок с остывшей мясной похлебкой и, закрыв лицо руками, задрожал.
– Господи… прости нас… мы не ведаем, что творим…
Он отнял руки от лица и перевёл взгляд на винтовку Серафима, которую он поставил вчера у дерева, и заплакал с новой силой, и так горько и безутешно, как никогда ещё не плакал в своей жизни. Его сердце разодрала боль и жалость к каждому человеку, который живёт в этом мире, в этом аду без даже малейшего шанса познать любовь Божью и прекратить мучить, истязать, терзать, насиловать и убивать себя и друг друга, и всю несчастную тварь.
– Господи! – со слезами воскликнул Александр. – Дай этому миру познать радость и милость Твоей любви! Тогда не будет в мире вражды, ибо нет врагов, есть только познавшие Тебя и не познавшие!
Невдалеке под кустом зашевелился Андрей. Он сел, отряхнул листья с капюшона, разлепил сонные глаза и с недоумением уставился на Александра.
Я что-то пропустил. Что-то очень важное. И себя за это ругал. Я же хотел следить за Александром и даже занял эту удобную позицию, чтобы наблюдать за ним, но я не помню, в какой момент меня разморил предательский сон. Вот нашёлся защитничек-то. Питирим, к счастью, был жив… И он не лежал, а сидел на своём термоспальнике, погрузившись, как я уже за ним знаю, в молитву. Александр на корточках сидел у костра и сильно плакал, чем и разбудил меня.
– Что у вас случилось? – с тревогой спросил я и подошёл поближе.
Питирим поднял голову и сделал мне знак, чтобы я не трогал Александра. Сам же, – о чудо, – встал на ноги, подошёл к нему и, присев рядом и обняв его за плечи, с любовью сказал:
– Плачь, святой брат мой, плачь! Плачь, если тебе Господь дал этот великий дар слёз! Когда Дух Святой исполнит всего человека сладостью любви Своей,
– Брат Александр…
Глаза Питирима увлажнились. Он своею рукою стиснул плечо Александра и, зажмурив глаза, прижался к его груди.
– Слава Тебе, мой Господь! Как же я люблю тебя, брат Александр, – тихо сказал он.
– И я… я… люблю тебя... брат Питирим… – так же тихо отозвался Александр. – Умоляю тебя, прости меня за все мучения, что я тебе причинил…
Питирим, в ликовании сердца, посмотрел на него и проговорил:
– И ты прости меня, брат мой Александр, что я без твоего разрешения попросил Господа явить тебе силу Своей любви. Я каюсь в этом перед Господом, и вот, спрашиваю у тебя сейчас: хочешь ли ты принять благодать Духа Святого, чтобы мы вместе с тобой смогли свершить молитву в Духе?
Александр вспомнил, что случилось с ним, когда его лица коснулся Питирим, каким огнём любви душа его наполнилась и светом! Той самой любви и тем самым светом, с которыми он так беспощадно боролся, действие которых в себе он запретил, а все воспоминания о них с ненавистью вытравил. И он с покаянием ответил:
– Да. Я хочу, брат мой Питирим.
Он склонил свою голову, и Питирим возложил на него руку.
Ветер доносил эхо восторженных воплей и далекой тяжёлой музыки, которые приглушались расстоянием и лесом, низкие тучи вдалеке освещались разноцветными прожекторами и голографическими проекциями. Все стало стихать. Внутри Александра разливался неземной мир, как волной с песка стирая муки голода, жажды, душевной боли и мучения совести. Ему становилось свободнее дышать, и он полной грудью вздохнул, наслаждаясь тонким изысканным ароматом, предвкушая приближающееся небесное явление… Перед взором его был мрак… Сердце трепетало в предчувствии Встречи, и вдруг он увидел тихий, с переливами свет и чистое прозрачное небо. На нём не было облаков, но парадоксальным образом шёл дождь, каждая капля которого проходила через него насквозь, омывая всё внутри, согревая и насыщая радостью и блаженством. Он с упоением осмотрелся. Он стоял в долине… в той самой долине, которую ему показывал Сияющий Человек. Он быстро оглянулся назад и увидел за спиною обрыв, с которого когда-то он рассматривал эту долину. Рядом с собой он увидел необычайно красивого человека в чистых, блистающих белизной одеждах, и вдруг понял, что это Питирим – небесный лик брата, озарённый пронизывающей счастьем улыбкой, был обращён к нему.
– Я еле узнал тебя, брат Питирим, – с восторгом сказал Александр. – Как же прекрасен ты в этих одеждах и в этом свете!
– Брат Александр, если бы ты видел, как прекрасен ты!
Александр улыбнулся ему. Они стояли на дороге. Александр присел и с наслаждением погладил блистающую бриллиантами тёплой росы траву… как он скучал по ней! Он был дома! Но… Рядом с ним не было его овечек… Он опечалился, и дождь усилился, омывая его душу радостью и светом. Он посмотрел вперёд и увидел стадо пасущихся овечек, среди которых – его сердце озарилось вспышкой счастья и надежды – он безошибочно опознал свою… ту самую, которую он прижимал к груди. Он бросился к ней по дороге, но тут же испытал рывок, который чуть не сбросил его на землю. Он почувствовал то, что было инородным здесь, то, что к этому миру не могло иметь никакого отношения. С удивлением он обнаружил на своей шее ошейник, к которому был привязан поводок, другим своим концом уходящий под землю. Он попытался разорвать ошейник, но не смог… он пытался выдернуть из земли верёвку, но вдруг она ещё сильнее натянулась, поставив его на колени.
– Питирим! – воскликнул Александр. – Что-то тянет меня под землю… помоги мне!
Питирим куда-то показал ему рукой. Он с усилием смог обернуться и совсем близко, прямо рядом с собой увидел Сияющего, согревающего весь этот мир своим сиянием Человека, и услышал поражающий своей красотой его голос:
– Поднимись, пастырь Александр! Почему ты на коленях?
– Я не могу встать, – с тревогой ответил Александр.
– Где же Мои овечки, которых Я дал тебе?
Сердце Александра сжалось, и он с горечью ответил:
– Я потерял их всех… я не послушал Тебя… потому что послушал владыку…
– Но разве, Александр, ты не знаешь, что Бога нужно слушаться более, чем человека?
– Послушаясь владыке, я хотел послушаться Богу, так как сам я общения с Ним не имею….
– Разве не имеешь? – Человек подошёл к нему ближе.
– Я не был уверен в этом… но я очень хотел быть верным Богу!
– Если ты хотел послушаться Богу, тогда Я сейчас говорю тебе: встань!
Александр хотел подняться, в этот момент верёвка ещё больше натянулась и опрокинула его на землю. Он попытался встать снова и понял, что длины поводка хватает только для того, чтобы стоять только как животное, на четвереньках. Теперь он не мог поднять даже головы.
– Почему же сейчас Ты не послушался Меня и не встал? – ласково спросил Сияющий Человек.
– Я не могу, – затрепетал Александр. – Что со мной? Что меня держит?
– Ты можешь, – с любовью сказал Человек. – Встань!
Александр сделал рывок, поводок окончательно ушёл под землю, прижав его спиною к земле. Александр понял, что при следующей попытке он просто втянет его под землю.
– Ты снова не послушался Меня. Как же ты говоришь, что хочешь послушаться Мне?
– Господи! – взмолился Александр. – Не по своей воле я не послушаюсь Тебе! Я хочу, но не могу! Меня держат! Господи… как Ты не видишь? Меня что-то тащит под землю… что это?
– Как же не видишь ты? Это твои клятвы, которые ты дал дьяволу!
– Нет! Я не давал клятвы дьяволу. Я приносил обеты только Тебе!
– Но, пастырь Александр, разве Я тебя об этом попросил? Разве не говорил Я обратное народу Своему: не клянись вовсе: ни небом, потому что оно престол Божий; ни землею, потому что она подножие ног Его; ни головою твоею не клянись, потому что не можешь ни одного волоса сделать белым или чёрным? Но да будет слово твоё: да или нет, а что сверх этого, то от лукавого. Разве не вспомнил ты, как из-за клятвы царя погиб великий пророк Иоанн? Как ты мог обо Мне подумать, что Я приму клятву, цена которой твоя драгоценная жизнь, Мой сын, или драгоценная жизнь пророка Моего Питирима? Ты добровольно отдал свою свободу, этот бесценный дар, который Я дал тебе, и вручил себя в плен дьяволу! Я не смогу освободить тебя от обета, ведь ты принёс его не Мне, а противнику рода человеческого. Теперь тебе придётся его исполнить.
Александр взглянул на ангельское лицо Питирима, сияющее светом, орошённое небесным дождём. Его главопреклонная фигура напоминала иконографию ангела в деисусе иконостаса, в какой-то миг он увидел за его спиной энергию белоогненных крыльев, а в руке – меч, тяжёлое острие которого он возложил на землю.
– Господи, нет! Это – Твой ангел! Он прекрасен! Как я осмелюсь убить Питирима? Пусть лучше тогда погибнуть мне!
– Разве ты обещал дьяволу убить Питирима?
– Да… Я обещал…
– Разве? Что ты конкретно обещал?
– Я обещал убить противоречащего…
– Но разве это – Питирим? Ты же узнал пророка Моего! Ты сейчас видишь его в силе того достоинства, которое он, как верный, имеет в царствии Моём. Разве он – ангел тьмы, который рядится в одежды света? Разве не узнал ты в нём Моей любви?
Александр в смятении произнёс:
– Господи… кого же я тогда должен убить, чтобы исполнить обет и стать свободным? Скажи, кто же он, и я сделаю это!
– Сделаешь? Александр! Противоречащего надо убить в себе!
Александр с горечью посмотрел в бездонную глубину неба, затем улыбнулся и смиренно сказал:
– Спасибо Тебе… я понял… я виноват, и я… я сделаю это… сразу же… я постараюсь это сделать быстро, в течение одной минуты, как только вернусь в тот мир… у меня есть винтовка и есть ещё нож… только прошу Тебя, помоги мне сделать это…
– Александр, – оборвал его красивый, наполненный печалью голос, – ты снова замышляешь преступление против Моей любви?
Александр с отчаянием посмотрел на Сияющего Человека и заплакал:
– Я не понимаю Тебя! Прости, я опять не понимаю Тебя! Что же я должен сделать?!!
– Александр! Ты не понимаешь Меня, потому что принёс в это пространство свой ад. Ты всё время ищешь себе смерти. Но невозможно существовать одновременно в двух пространствах: в пространстве жизни и в пространстве смерти. И это противоречие надо уничтожить не по возвращении в мир, а здесь и сейчас. Пора делать выбор. Прошу тебя: выбери жизнь! Встань!
Александр понял, что это его последняя попытка. Он рванулся, чтобы встать, и ошейник впился в его горло, вдавливая в землю, земля расступалась под ним… Александр с хрипом закричал:
– Я выбираю жизнь!!! Я выбираю Тебя и Твоих!!! Я отрекаюсь от обетов служения сатане, прошу Тебя… Спаси меня!!!
Сияющий Человек схватил Александра за руку, в один миг вырвал его из глотки земли, поднял и поставил на ноги. Александр схватился рукой за горло. Ошейника на нём не было!
– Я уж думал, что ты никогда не попросишь Меня об этом, – улыбка Сияющего Человека вызвала проливной дождь любви, который омывал волнение и воцарял в сердце безмятежие. – Запомни этот опыт, Александр: что невозможно человеку, то возможно Богу. Запомни ещё: ты свободен. Никогда более не отдавай себя в послушание чуждой Духу злой воле. Я знаю, что ты дал обет из-за страха за любимых овечек своих. Но разве с тобой они теперь? В результате твоей ошибки умножились горе и зло на земле. Я прощаю тебя и разделю с тобой последствия того зла, которое понесёшь в мире ты. Жизнь новая даром не достаётся. Её надо дорого купить и заплатить за неё подвигом. Но ничего не бойся, ибо боящийся несовершенен в любви. Прошу тебя, позволь Мне быть с тобой и защищать тебя от судов неправедных. Возложи упование своё на Меня… И Я прибуду с тобой в вечности.
– Благодарю Тебя… – произнёс Александр. – Это – самое большое упование моей жизни!
– Александр, – вдруг услышал он мелодичный голос Питирима. – Посмотри!
Александр взглянул туда, куда он указывал рукой. Он увидел, что его любимая овечка шла к нему, а за ней шло к нему всё стадо… он припал на одно колено, встретил и обнял её, с упоением запустив пальцы в её шерсть. Другие овечки тыкались в него носами, обступали его и клали ему свои головы на руки и плечи. И он гладил их всех.
– Александр…
Он поднялся, прижимая к ноге голову ласковой овечки, и, расправив плечи, посмотрел на Сияющего Человека.
– Это стадо я вверяю тебе. Будь добрым пастырем. А теперь следуй за Мной.
И Александр вступил в сферу его сияния, где не было больше видений, только лишь восторженное созерцание и безмолвие слов неизреченных.
****
Питирим медленно снял свою руку с головы Александра и осторожно высвободился из его объятий. Александр не пошевелился. Он сидел на коленях, облокотившись на пятки. Его лицо светилось неземным блаженством, сияющий взгляд был устремлен глубоко внутрь себя. Питирим осознал, что почти не болит голова, он может действовать рукой, и дышать стало совсем не больно. Он полной грудью вздохнул, когда понял, какое чудо совершил сейчас с ними Господь, улёгся рядом с Александром и с благостной молитвой стал ждать. Он хотел быть рядом, когда Александр вернётся, потому что знал, как трудно после пребывания с Господом возвращаться в этот мир.
Прошла ночь, и холодное осеннее солнце, коротко вспыхнув между тяжёлой серой тучей и горизонтом, осветило золотые кроны деревьев. После ночного грохота фестиваля над лесом стояла необычайная утренняя тишина. Александр открыл глаза. Он почувствовал, что он лежит головой на чём-то очень мягком, дышащем, живом. Он приподнял голову и увидел, что лежал на меховом боку огромной серой собаки, которая спала, свернувшись калачиком вокруг него. Рядом, обхватив загривок другой собаки, спал Питирим. Ещё две собаки лежали у них в ногах, а ещё одна – немного поодаль. Они были все похожи, какой-то одной породы. Он удивленно погладил ту, которая разлеглась под ним, и она вскинула голову, обернулась и, приветливо оскалившись, высунула язык… Александр остолбенел: это были не собаки… это были волки. Он ещё немного привстал и вдруг увидел семейство кабанов, – огромную свинью с подросшими поросятами, – которые, прижавшись спинками друг к другу, мирно похрюкивая, вальяжно валялись в паре шагов от них.
– Питирим! – негромко позвал Александр.
Питирим открыл глаза, поднял голову и также, как и он, стал оглядываться вокруг. Поняв, что люди проснулись, волки встали и, отряхнувшись, трусцой побежали в лес. Следом за ними вскочили и с хрюканьем и визгом убежали кабаны.
– Что это было? – потрясённо спросил Александр.
– Явление Царства Небесного, – тихо проговорил Питирим. – Животные как никто чувствуют его мир и стремятся по-своему приобщиться к нему.
– О, Боже… как прекрасны создания Твои! – с восхищением воскликнул Александр.
Он взял в ладони опавшую листву и с блаженством вдохнул её прелый аромат. Затем он поднялся, взял котелок и пошёл с ним к ручью и долго, опустив его в ледяную воду сидел, глядя, как прозрачная вода омывает камешки, и вдруг увидел необычайной красоты перья, разбросанные вокруг. Он поднял одно перо, чтобы лучше разглядеть, поднёс к глазам, и… заплакал.
– Прости меня, мой Господь! Как я мог погубить такую красоту Твою?
Он собрал все перья и бережно закопал их, прикрыв жухлой листвой. Тут он увидел, что под листвой, которую он снял с земли, было убежище паучков, которые, внезапно потеряв укрытие, засуетились и в тревоге забегали кругами.
– Маленькие… простите, – пожалел их Александр и заново укрыл их листвой.
Он вернулся к кострищу и уже хотел разжечь огонь, как увидел котелок с остывшей мясной похлебкой и, закрыв лицо руками, задрожал.
– Господи… прости нас… мы не ведаем, что творим…
Он отнял руки от лица и перевёл взгляд на винтовку Серафима, которую он поставил вчера у дерева, и заплакал с новой силой, и так горько и безутешно, как никогда ещё не плакал в своей жизни. Его сердце разодрала боль и жалость к каждому человеку, который живёт в этом мире, в этом аду без даже малейшего шанса познать любовь Божью и прекратить мучить, истязать, терзать, насиловать и убивать себя и друг друга, и всю несчастную тварь.
– Господи! – со слезами воскликнул Александр. – Дай этому миру познать радость и милость Твоей любви! Тогда не будет в мире вражды, ибо нет врагов, есть только познавшие Тебя и не познавшие!
Невдалеке под кустом зашевелился Андрей. Он сел, отряхнул листья с капюшона, разлепил сонные глаза и с недоумением уставился на Александра.
****
Я что-то пропустил. Что-то очень важное. И себя за это ругал. Я же хотел следить за Александром и даже занял эту удобную позицию, чтобы наблюдать за ним, но я не помню, в какой момент меня разморил предательский сон. Вот нашёлся защитничек-то. Питирим, к счастью, был жив… И он не лежал, а сидел на своём термоспальнике, погрузившись, как я уже за ним знаю, в молитву. Александр на корточках сидел у костра и сильно плакал, чем и разбудил меня.
– Что у вас случилось? – с тревогой спросил я и подошёл поближе.
Питирим поднял голову и сделал мне знак, чтобы я не трогал Александра. Сам же, – о чудо, – встал на ноги, подошёл к нему и, присев рядом и обняв его за плечи, с любовью сказал:
– Плачь, святой брат мой, плачь! Плачь, если тебе Господь дал этот великий дар слёз! Когда Дух Святой исполнит всего человека сладостью любви Своей,
