И знаете, волей неволей пришлось признаться, злоумышленники отлично понимают, с кем имеют дело и как добиться своего. Наверняка пропавшие девушки-утилизаторы были одиноки и обделены мужским вниманием, а тут поклонник, еще и романтик, заваливающий цветами. Любой бы захотелось поверить.
Судя по всему, примерно в таком же ключе рассуждали и братья Ордэо, ибо сопровождающие меня по комнате взгляды буквально прожигали насквозь. Айлир еще и хмурился, отчего его взор я ощущала острее.
Ведомственный дом Управления городской стражи покидали в молчании. Только Пусик, надрываясь, громко выражал протест, не желая сидеть в сумке-переноске. Помнится, собиралась понемногу приучать любимца к подобному методу транспортировки, но приступить к этому занятию так и не успела.
Последнюю я прикупила две недели назад - готовилась к долгожданному отбытию в Дросс – но пригодилась она, как видите, немного раньше, и сейчас ее с совершенно невозмутим видом тащил Эмиллин. Меня же буквально корежило от пронзительных стенаний четвероногого друга, и бесконечно хотелось заткнуть уши. Чувствовала себя предательницей!
Впрочем, мучилась я не только из-за страданий домашнего питомца. Пусть Айлир так и не сказал, куда именно намеревается меня переселить… Точнее, я так и не решилась спросить его об этом, но заявление «одна ты больше не живешь и не ходишь» наталкивало на определеннее мысли. Еще и разглагольствования блондина о пирушке и пытках не шли из головы. Вот зачем я о них вспомнила, спрашивается?
Сам путь также немало напрягал. Мы шествовали в сторону Управления, и нам то и дело встречались припозднившиеся со службы жильцы ведомственных квартирок, многих из которых я знала и в лицо, и по именам. Естественно, все они считали своим долгом козырнуть наиглавнейшему руководству, а мне мечталось обернуться пуговицей на его кителе, лишь бы не быть замеченной рядом. Ну, или занять местечко подле Пусика, притворившись его верной подругой. Ведь все мы – и я, и они - отлично понимали, новый виток сплетен Управлению обеспечен.
Сомнения окончательно покинули меня, когда, не дойдя до места службы каких-то полквартала, мы свернули на улицу Весеннюю. Та сильно забирала вправо и выводила аккурат к мостику, ведущему на Пологую дугу. Плюс ко всему, мне на глаза попалась вывеска сети магазинов «Первоцвет», и душевное равновесие окончательно махнуло ручкой.
Каюсь, ноги обрели собственное волеизъявление и отказались нести дальше. Я почти остановилась, но тут на помощь пришел Милл, весьма вовремя задумавшийся о пустоте собственного желудка.
- Слушай, братец, у тебя ведь, наверняка, шаром покати, а Лив жизненно необходимо подкрепиться. Давай, я сам быстренько метнусь, избавлюсь от горланящего монстра, а вы пока что-нибудь вкусненькое закажете? Кушать хочется, сил нет.
- Пресветлые боги, Милл, у тебя не живот, а бездонная яма.
- А у тебя желудок с наперсток, - не остался в долгу блондин и отобрал у старшего Ордэо сумку с вещами, после залихватски подмигнув мне. – Запоминай, красавица, кормежка раз в сутки. В еде не прихотлив. Чудо, а не мужик! Сам тебе завидую!
Ну, а когда новоявленный завистник умчался с нашего молчаливого попустительства, я нашла в себе силы отказаться, ибо единственная едальна в поле зрения ввергала в дрожь своей помпезностью.
- Я не пойду… Я… Я… не хочу никого видеть. Мне…
- Не переживай, он не вернется. Это же Эмиллин, - оборвал мои потуги Айлир и в лучших традициях младшего брата без спроса ухватил за руку.
Я вздрогнула по привычке, только после вспомнив, что опасаться мне больше нечего. И тут же залилась краской стыда из-за собственного преднамеренного обмана, ибо Айл, почувствовав первую реакцию, успокаивая, напомнил:
- Я выгорел. Мне не страшно. Но в одном Милл прав, запасливого хозяина из меня не получилось, а поесть нам необходимо, - еще сильнее устыдили меня и тут же вновь успокоили. – Но, и ты права, не здесь. Готова на небольшой крюк?
Кивнула я не в силу готовности, а в силу способности скорее, однако утвердительный ответ был получен, и Айл, не размениваясь на дальнейшие объяснения, потянул меня за собой.
Крюк, и правда, оказался не впечатляющим. Мы всего лишь свернули на ближайшем перекрестке, отдалились от первоначального маршрута шагов на двести или около того, и остановились у двери со скромненькой вывеской над ней «Тахигров шалер».
- Согласен, выглядит так себе, но кормят отменно. Проверено, - перехватил мой взгляд Айлир и уверенно повел внутрь заведения.
А там умопомрачительно пахло пряным мясом и острыми специями. На всех пяти имеющихся столах стояли плоские курительницы, испускающие ароматный дымок, блюда с ромбообразно нарезанными лепешками, и только один, к моему несказанному удовольствию, был занят.
- Остаемся? – отвлек меня Айл, видимо, неверно истолковав заминку на пороге.
На самом деле я несколько растерялась, а не преисполнилась нежелания, как могло показаться. Точнее, растерялась я еще на улице, ибо происхождение Айлира и внешняя непрезентабельность забегаловки совершенно не стыковались друг с другом. Я не мастер красивых ассоциаций, но словно породистого скакуна в неподобающее статусу стойло завели. Он весь из себя такой благородный, холеный, а тут видавшее вид корыто вместо поильни и сено не менянное. Ему бы скорее подошла та, пестрящая огнями, ресторация, возле которой нас покинул младший Ордэо. И в которую нас прочил, видимо. А лично мне и первое, и второе было чуждо по определению.
Наверное, я кинула. Или это бурчащему животу убедительности было не занимать, но мы присели за ближайший столик, а к нам оперативно подскочила девочка-подавальщица. Внешность ее была под стать интерьеру – экзотическая. Раскосые глаза, приплюснутый нос, круглое личико, обритые на висках и заплетенные во множество косиц волосы.
- Она из песчаников? – сообразила я, когда Айл сделал заказ, и подавальщица ушла.
- Да. Я пристрастился к их кухне, но для тебя поспросил без специй.
Каюсь, прослушала.
- Откуда они у нас?
- Пленники… перебежчики… по-разному. Но конкретно Ирндых с семьей из сочувствующих. Он вывел мой отряд из песков, а я помог ему обустроится в столице. Ийяха – его младшая дочь.
На этом разговор забуксовал. Я вернулась к созерцанию, а Айл отошел. Куда, не спрашивала.
После был ужин. Вкусный и, чего уж тут, непривычный. Сложно сказать, каковым по остроте являлось блюдо Айлира, но у меня с непривычки горел язык. Пока жуешь – все очень даже ничего, и останавливаться не хочется, а послевкусие настолько жгучее, что тянет запить.
Напоследок нам подали травяной взвар с сухофруктами и пастилой. Принес угощение сам хозяин, насколько могла судить. Сияя щербатой улыбкой, он тепло поздоровался с Айлиром, подкрепив приветствие низким поклоном, а после мужчины перекинулись десятком коротких фраз на отрывистом, стрекочущем языке, крайне непривычном для моего слуха.
Естественно, мне стало любопытно.
- Ты знаешь язык песчаников?
Помнится, нам объясняли, что он весьма сложен для изучения.
- Крайне плохо. И скорее понимаю, чем говорю.
- А что это было тогда?
- Традиционный обмен любезностями. Даже ритуальный, я бы сказал. У песчаников весьма специфические представления о должном.
- Расскажешь?
- Обязательно, но позже, если ты не против. Сейчас мне хочется поговорить о другом.
- О чем поговорить? – с осторожностью поинтересовалась я, только сейчас заметив, что мы остались единственными посетителями заведения. Еще и подавальщица с хозяином куда-то делись. И свет вроде бы стал приглушеннее.
Но страннее всего было то, как подозрительно рвано вздохнул Айлир, а затем, зачем-то, откинул со лба волосы, на несколько мгновений оставив шрам без надежного прикрытия густой челки.
- Лив, я знаю, что далек от идеала, и ни одна девушка о таком не мечтает, но… Если ты согласишься терпеть рядом больного урода, то я хотел бы назвать тебя своей.
- Своей кем?.. Прости…
И, нет, не подумайте, я все отлично расслышала. От первого до последнего слова, но… Такого плевка в душу я о него не ожидала!
Кто угодно, только не Айл! Проморозило до самых косточек, даже зубы застучали!
- Подругой… женой… возлюбленной, если пожелаешь, - все также предельно серьезно пояснили мне - Я… Знаешь, Лив, мне многое довелось увидеть и пережить, и… Мне больно видеть тебя такой.
- Какой?
Оказалось, промораживать еще есть куда. Озябшие руки и ноги – это полбеды, а вот застывающее во льдах сердце…
- Одинокой, несправедливо обижаемой, сторонящейся всех. Ты достойна лучшего.
- Жалости достойна? – услышала точно со стороны свой голос.
- Жалости тоже, но… Я тебя не жалею, я…
- Благодарю за заботу, эсар-лерд Ордэо. Я признательна. Честно. Но в жертвах не нуждаюсь. - Как поднялась на ноги, не представляю! - Позвольте забрать кота и вернуться в ведомственное жилье. Обязуюсь, быть предельно осторожной и не доставлять неприятностей.
- Бездна, Лив, ты все не так поняла!
- Это вы не так поняли, эсар-лерд Ордэо, - выдавила из себя, уговаривая губы растянуться в заученной бесстрастной улыбке, однако те не слушались. - Меня все устраивает. У меня планы… Жизнь… А вы своим предложением…
- Отставить разговоры, Ливо Рун! Подойти! – вдруг по-военному скомандовали мне, и годами вырабатываемая выучка не позволила ослушаться.
А когда приказ был выполнен, моей щеки коснулись теплые пальцы без перчатки, от которых я отшатнулась.
- Сейчас я тебя поцелую, поняла?
- Нет.
- И ты мне ответишь, иначе кота не верну.
- Это шантаж?
- В чистом виде, - согласился мой мучитель, и уже другая рука сократила разделяющее нас расстояние до минимального. – А станешь сопротивляться, накину лет пять-десять к обязательной выслуге.
- Не имеете права, - шепнула я, утопая в глубинах столь близких графитовых глаз, и не имея сил сопротивляться их гипнотическому притяжению.
- Вот и проверим...
Утро застало меня в уже знакомой комнате. Кровать с балдахином, два наглухо зашторенных окна, четыре двери, одна из которых смежная двустворчатая, и призывно мурчащий под боком Пусик, требующий положенного завтрака.
Откуда в комнате взялся кот, я не знала. Когда входили, Айлир пытался оставить его в коридоре. Однако сейчас перину рядом со мной приминало пушистое тело любимца, а тот, кто согревал и заставлял млеть ночью, куда-то делся.
Вспомнив все, я зажмурилась и позволила краске смущения опалить щеки. И, нет, не подумайте, я не стыдилась и ни о чем не сожалела, не видя в этом никакого смысла. Я приняла решение еще вчера, и подарила себе чудесную ночь не для того, чтобы поутру разрушать ее очарование пустым самоедством. Айл был чрезвычайно ласков со мной, осторожен и терпелив, медленно приучая открываться навстречу его прикосновениям, и лишь об одном мне, наверное, следовало подумать раньше: где-то в доме находится Эмиллин, и встретиться с ним придется уже совсем скоро.
Впрочем, и сейчас размышлять на эту тему совершенно не хотелось. Придвинув поближе несопротивляющегося питомца, я зарылась пальчиками в густую шерсть и принялась смаковать события минувшей ночи. Свой первый поцелуй с любимым, который, несмотря на угрозы, вышел трепетным и очень нежным. Это после в нем появились напор и некая обреченность, что ли… А тот самый первый миг, когда наши губы встретились… Я навсегда запомню его! И то, как сперва оборвавшись, заполошно заколотилось сердце. И как ослабели ноги, а руки вцепились в мужские плечи. И как закружилась голова от вкуса его дыхания на языке.
Права была бабушка. Пусть не к мужу, но к любимому обязательно нужно прийти нетронутой. И я рада, что мне выпала такая возможность, потому что точно знаю, никто другой уже не сможет занять моего сердца. Я отдала его все – целиком и полностью, ни кусочка не оставив себе. Оно живет Айлиром, бьется для него и останется с ним навечно. Глупенькая серая мышка влезла в мышеловку, из которой ей нет спасения.
Задумалась я, видимо, крепко, потому что, когда Пусик вдруг зашипел и дернулся, вырываясь из моих рук, совершенно не поняла причины такого поведения. Он у меня ласковый вообще-то, и никогда не проявляет агрессии. Даже котенком не царапался.
Причина вскрылась еще раньше, нежели кот окончательно отвоевал себя.
- Правильно мыслишь, хвостатый, отныне мы соперники за внимание твоей хозяйки, - сообщил удирающему любимцу чуточку хрипловатый грудной голос, и меня окатило волной какого-то глубинного жара.
Ох, не о том я думала, видимо! Стоило вспомнить, что Айл когда-никогда вернется, а я по-прежнему нагая и совершенно не готова предстать пред ним таковой при свете дня!
- Доброе утро, мой мотылек. Давно проснулась?
Перина за спиной продавилась, принимая вес тела вернувшегося хозяина, а спустя миг поверх укрывающего меня одеяла легла рука, добавившая внутреннего трепета.
- Почему «мотылек»? – шепнула, так и увидев себя летящей на смертоносный огонь в его лице, и от греха подальше заново зажмурившись.
- Потому что, скрываясь в густой тени, прячешь ото всех свое совершенство, - кожу защекотало горячее дыхание, и я мысленно ойкнула, когда шеи коснулись теплые губы.
Вот теперь стало стыдно, и захотелось в срочном порядке нырнуть с головой под одеяло, чтобы воплотить в жизнь то, о чем он говорит – спрятаться и скрыться. Но Айл опередил, одним стремительным движением развернув к себе лицом.
- Не отгораживайся от меня, Лив. Прошу… Очень не хочется думать, что ты сожалеешь, и не готова видеть рядом с собой, такого как я.
Конечно же я тотчас распахнула веки и обвинительно сощурилась.
- Не смей так говорить, слышишь?! Мне нравится в тебе все! Всегда нравилось, и всегда будет нравиться!
Мы еще вчера досконально разобрали этот вопрос, ибо именно это его уничижительное отношение к собственной внешности стало причиной того непонятого и непринятого мною предложения, которое, впрочем, так и осталось без ответа. И пусть, в итоге, я позволила себе стать его, а ему назвать меня своей, продолжала считать, что явление это временное. Для него, конечно, не для меня. Голос разума, так или иначе, напомнит о себе, будь то увещевания со стороны или запоздало проснувшиеся сожаления. В этом я не питала иллюзий! Но и позволить ему относиться к себе подобным образом не могла, сколь бы обратное не играло мне на руку.
- Так уж и все... Докажи, - потребовали от меня, и по тому, как уже он хитренько сощурился, стало ясно, меня беспардонным образом развели на признание.
Стесненная улыбка сама собой налезла на губы. Вот, ведь, плут!
- А у вас с братом гораздо больше общего, чем мне казалось!
Но это я так, чтобы совсем уж откровенно не показывать, насколько меня смущает такой подход.
И все же первым поцеловал он меня, а не я его, а когда наше дыхание смешалось, стало совершенно плевать, кто именно затеял этот танец. Мы льнули друг к другу, как две встречных волны, и покоряя, и присваивая одновременно. До оглушительного набата сердец и цветных мошек под сомкнутыми веками. И это было чудесно!
Поцелуй затянулся, все сильнее сдавливая стремящуюся распрямиться пружину близкой истомы, но до финальной стадии взаимных доказательств дело не дошло.
Судя по всему, примерно в таком же ключе рассуждали и братья Ордэо, ибо сопровождающие меня по комнате взгляды буквально прожигали насквозь. Айлир еще и хмурился, отчего его взор я ощущала острее.
Ведомственный дом Управления городской стражи покидали в молчании. Только Пусик, надрываясь, громко выражал протест, не желая сидеть в сумке-переноске. Помнится, собиралась понемногу приучать любимца к подобному методу транспортировки, но приступить к этому занятию так и не успела.
Последнюю я прикупила две недели назад - готовилась к долгожданному отбытию в Дросс – но пригодилась она, как видите, немного раньше, и сейчас ее с совершенно невозмутим видом тащил Эмиллин. Меня же буквально корежило от пронзительных стенаний четвероногого друга, и бесконечно хотелось заткнуть уши. Чувствовала себя предательницей!
Впрочем, мучилась я не только из-за страданий домашнего питомца. Пусть Айлир так и не сказал, куда именно намеревается меня переселить… Точнее, я так и не решилась спросить его об этом, но заявление «одна ты больше не живешь и не ходишь» наталкивало на определеннее мысли. Еще и разглагольствования блондина о пирушке и пытках не шли из головы. Вот зачем я о них вспомнила, спрашивается?
Сам путь также немало напрягал. Мы шествовали в сторону Управления, и нам то и дело встречались припозднившиеся со службы жильцы ведомственных квартирок, многих из которых я знала и в лицо, и по именам. Естественно, все они считали своим долгом козырнуть наиглавнейшему руководству, а мне мечталось обернуться пуговицей на его кителе, лишь бы не быть замеченной рядом. Ну, или занять местечко подле Пусика, притворившись его верной подругой. Ведь все мы – и я, и они - отлично понимали, новый виток сплетен Управлению обеспечен.
Сомнения окончательно покинули меня, когда, не дойдя до места службы каких-то полквартала, мы свернули на улицу Весеннюю. Та сильно забирала вправо и выводила аккурат к мостику, ведущему на Пологую дугу. Плюс ко всему, мне на глаза попалась вывеска сети магазинов «Первоцвет», и душевное равновесие окончательно махнуло ручкой.
Каюсь, ноги обрели собственное волеизъявление и отказались нести дальше. Я почти остановилась, но тут на помощь пришел Милл, весьма вовремя задумавшийся о пустоте собственного желудка.
- Слушай, братец, у тебя ведь, наверняка, шаром покати, а Лив жизненно необходимо подкрепиться. Давай, я сам быстренько метнусь, избавлюсь от горланящего монстра, а вы пока что-нибудь вкусненькое закажете? Кушать хочется, сил нет.
- Пресветлые боги, Милл, у тебя не живот, а бездонная яма.
- А у тебя желудок с наперсток, - не остался в долгу блондин и отобрал у старшего Ордэо сумку с вещами, после залихватски подмигнув мне. – Запоминай, красавица, кормежка раз в сутки. В еде не прихотлив. Чудо, а не мужик! Сам тебе завидую!
Ну, а когда новоявленный завистник умчался с нашего молчаливого попустительства, я нашла в себе силы отказаться, ибо единственная едальна в поле зрения ввергала в дрожь своей помпезностью.
- Я не пойду… Я… Я… не хочу никого видеть. Мне…
- Не переживай, он не вернется. Это же Эмиллин, - оборвал мои потуги Айлир и в лучших традициях младшего брата без спроса ухватил за руку.
Я вздрогнула по привычке, только после вспомнив, что опасаться мне больше нечего. И тут же залилась краской стыда из-за собственного преднамеренного обмана, ибо Айл, почувствовав первую реакцию, успокаивая, напомнил:
- Я выгорел. Мне не страшно. Но в одном Милл прав, запасливого хозяина из меня не получилось, а поесть нам необходимо, - еще сильнее устыдили меня и тут же вновь успокоили. – Но, и ты права, не здесь. Готова на небольшой крюк?
Кивнула я не в силу готовности, а в силу способности скорее, однако утвердительный ответ был получен, и Айл, не размениваясь на дальнейшие объяснения, потянул меня за собой.
Крюк, и правда, оказался не впечатляющим. Мы всего лишь свернули на ближайшем перекрестке, отдалились от первоначального маршрута шагов на двести или около того, и остановились у двери со скромненькой вывеской над ней «Тахигров шалер».
- Согласен, выглядит так себе, но кормят отменно. Проверено, - перехватил мой взгляд Айлир и уверенно повел внутрь заведения.
А там умопомрачительно пахло пряным мясом и острыми специями. На всех пяти имеющихся столах стояли плоские курительницы, испускающие ароматный дымок, блюда с ромбообразно нарезанными лепешками, и только один, к моему несказанному удовольствию, был занят.
- Остаемся? – отвлек меня Айл, видимо, неверно истолковав заминку на пороге.
На самом деле я несколько растерялась, а не преисполнилась нежелания, как могло показаться. Точнее, растерялась я еще на улице, ибо происхождение Айлира и внешняя непрезентабельность забегаловки совершенно не стыковались друг с другом. Я не мастер красивых ассоциаций, но словно породистого скакуна в неподобающее статусу стойло завели. Он весь из себя такой благородный, холеный, а тут видавшее вид корыто вместо поильни и сено не менянное. Ему бы скорее подошла та, пестрящая огнями, ресторация, возле которой нас покинул младший Ордэо. И в которую нас прочил, видимо. А лично мне и первое, и второе было чуждо по определению.
Наверное, я кинула. Или это бурчащему животу убедительности было не занимать, но мы присели за ближайший столик, а к нам оперативно подскочила девочка-подавальщица. Внешность ее была под стать интерьеру – экзотическая. Раскосые глаза, приплюснутый нос, круглое личико, обритые на висках и заплетенные во множество косиц волосы.
- Она из песчаников? – сообразила я, когда Айл сделал заказ, и подавальщица ушла.
- Да. Я пристрастился к их кухне, но для тебя поспросил без специй.
Каюсь, прослушала.
- Откуда они у нас?
- Пленники… перебежчики… по-разному. Но конкретно Ирндых с семьей из сочувствующих. Он вывел мой отряд из песков, а я помог ему обустроится в столице. Ийяха – его младшая дочь.
На этом разговор забуксовал. Я вернулась к созерцанию, а Айл отошел. Куда, не спрашивала.
После был ужин. Вкусный и, чего уж тут, непривычный. Сложно сказать, каковым по остроте являлось блюдо Айлира, но у меня с непривычки горел язык. Пока жуешь – все очень даже ничего, и останавливаться не хочется, а послевкусие настолько жгучее, что тянет запить.
Напоследок нам подали травяной взвар с сухофруктами и пастилой. Принес угощение сам хозяин, насколько могла судить. Сияя щербатой улыбкой, он тепло поздоровался с Айлиром, подкрепив приветствие низким поклоном, а после мужчины перекинулись десятком коротких фраз на отрывистом, стрекочущем языке, крайне непривычном для моего слуха.
Естественно, мне стало любопытно.
- Ты знаешь язык песчаников?
Помнится, нам объясняли, что он весьма сложен для изучения.
- Крайне плохо. И скорее понимаю, чем говорю.
- А что это было тогда?
- Традиционный обмен любезностями. Даже ритуальный, я бы сказал. У песчаников весьма специфические представления о должном.
- Расскажешь?
- Обязательно, но позже, если ты не против. Сейчас мне хочется поговорить о другом.
- О чем поговорить? – с осторожностью поинтересовалась я, только сейчас заметив, что мы остались единственными посетителями заведения. Еще и подавальщица с хозяином куда-то делись. И свет вроде бы стал приглушеннее.
Но страннее всего было то, как подозрительно рвано вздохнул Айлир, а затем, зачем-то, откинул со лба волосы, на несколько мгновений оставив шрам без надежного прикрытия густой челки.
- Лив, я знаю, что далек от идеала, и ни одна девушка о таком не мечтает, но… Если ты согласишься терпеть рядом больного урода, то я хотел бы назвать тебя своей.
- Своей кем?.. Прости…
И, нет, не подумайте, я все отлично расслышала. От первого до последнего слова, но… Такого плевка в душу я о него не ожидала!
Кто угодно, только не Айл! Проморозило до самых косточек, даже зубы застучали!
- Подругой… женой… возлюбленной, если пожелаешь, - все также предельно серьезно пояснили мне - Я… Знаешь, Лив, мне многое довелось увидеть и пережить, и… Мне больно видеть тебя такой.
- Какой?
Оказалось, промораживать еще есть куда. Озябшие руки и ноги – это полбеды, а вот застывающее во льдах сердце…
- Одинокой, несправедливо обижаемой, сторонящейся всех. Ты достойна лучшего.
- Жалости достойна? – услышала точно со стороны свой голос.
- Жалости тоже, но… Я тебя не жалею, я…
- Благодарю за заботу, эсар-лерд Ордэо. Я признательна. Честно. Но в жертвах не нуждаюсь. - Как поднялась на ноги, не представляю! - Позвольте забрать кота и вернуться в ведомственное жилье. Обязуюсь, быть предельно осторожной и не доставлять неприятностей.
- Бездна, Лив, ты все не так поняла!
- Это вы не так поняли, эсар-лерд Ордэо, - выдавила из себя, уговаривая губы растянуться в заученной бесстрастной улыбке, однако те не слушались. - Меня все устраивает. У меня планы… Жизнь… А вы своим предложением…
- Отставить разговоры, Ливо Рун! Подойти! – вдруг по-военному скомандовали мне, и годами вырабатываемая выучка не позволила ослушаться.
А когда приказ был выполнен, моей щеки коснулись теплые пальцы без перчатки, от которых я отшатнулась.
- Сейчас я тебя поцелую, поняла?
- Нет.
- И ты мне ответишь, иначе кота не верну.
- Это шантаж?
- В чистом виде, - согласился мой мучитель, и уже другая рука сократила разделяющее нас расстояние до минимального. – А станешь сопротивляться, накину лет пять-десять к обязательной выслуге.
- Не имеете права, - шепнула я, утопая в глубинах столь близких графитовых глаз, и не имея сил сопротивляться их гипнотическому притяжению.
- Вот и проверим...
ГЛАВА 13
Утро застало меня в уже знакомой комнате. Кровать с балдахином, два наглухо зашторенных окна, четыре двери, одна из которых смежная двустворчатая, и призывно мурчащий под боком Пусик, требующий положенного завтрака.
Откуда в комнате взялся кот, я не знала. Когда входили, Айлир пытался оставить его в коридоре. Однако сейчас перину рядом со мной приминало пушистое тело любимца, а тот, кто согревал и заставлял млеть ночью, куда-то делся.
Вспомнив все, я зажмурилась и позволила краске смущения опалить щеки. И, нет, не подумайте, я не стыдилась и ни о чем не сожалела, не видя в этом никакого смысла. Я приняла решение еще вчера, и подарила себе чудесную ночь не для того, чтобы поутру разрушать ее очарование пустым самоедством. Айл был чрезвычайно ласков со мной, осторожен и терпелив, медленно приучая открываться навстречу его прикосновениям, и лишь об одном мне, наверное, следовало подумать раньше: где-то в доме находится Эмиллин, и встретиться с ним придется уже совсем скоро.
Впрочем, и сейчас размышлять на эту тему совершенно не хотелось. Придвинув поближе несопротивляющегося питомца, я зарылась пальчиками в густую шерсть и принялась смаковать события минувшей ночи. Свой первый поцелуй с любимым, который, несмотря на угрозы, вышел трепетным и очень нежным. Это после в нем появились напор и некая обреченность, что ли… А тот самый первый миг, когда наши губы встретились… Я навсегда запомню его! И то, как сперва оборвавшись, заполошно заколотилось сердце. И как ослабели ноги, а руки вцепились в мужские плечи. И как закружилась голова от вкуса его дыхания на языке.
Права была бабушка. Пусть не к мужу, но к любимому обязательно нужно прийти нетронутой. И я рада, что мне выпала такая возможность, потому что точно знаю, никто другой уже не сможет занять моего сердца. Я отдала его все – целиком и полностью, ни кусочка не оставив себе. Оно живет Айлиром, бьется для него и останется с ним навечно. Глупенькая серая мышка влезла в мышеловку, из которой ей нет спасения.
Задумалась я, видимо, крепко, потому что, когда Пусик вдруг зашипел и дернулся, вырываясь из моих рук, совершенно не поняла причины такого поведения. Он у меня ласковый вообще-то, и никогда не проявляет агрессии. Даже котенком не царапался.
Причина вскрылась еще раньше, нежели кот окончательно отвоевал себя.
- Правильно мыслишь, хвостатый, отныне мы соперники за внимание твоей хозяйки, - сообщил удирающему любимцу чуточку хрипловатый грудной голос, и меня окатило волной какого-то глубинного жара.
Ох, не о том я думала, видимо! Стоило вспомнить, что Айл когда-никогда вернется, а я по-прежнему нагая и совершенно не готова предстать пред ним таковой при свете дня!
- Доброе утро, мой мотылек. Давно проснулась?
Перина за спиной продавилась, принимая вес тела вернувшегося хозяина, а спустя миг поверх укрывающего меня одеяла легла рука, добавившая внутреннего трепета.
- Почему «мотылек»? – шепнула, так и увидев себя летящей на смертоносный огонь в его лице, и от греха подальше заново зажмурившись.
- Потому что, скрываясь в густой тени, прячешь ото всех свое совершенство, - кожу защекотало горячее дыхание, и я мысленно ойкнула, когда шеи коснулись теплые губы.
Вот теперь стало стыдно, и захотелось в срочном порядке нырнуть с головой под одеяло, чтобы воплотить в жизнь то, о чем он говорит – спрятаться и скрыться. Но Айл опередил, одним стремительным движением развернув к себе лицом.
- Не отгораживайся от меня, Лив. Прошу… Очень не хочется думать, что ты сожалеешь, и не готова видеть рядом с собой, такого как я.
Конечно же я тотчас распахнула веки и обвинительно сощурилась.
- Не смей так говорить, слышишь?! Мне нравится в тебе все! Всегда нравилось, и всегда будет нравиться!
Мы еще вчера досконально разобрали этот вопрос, ибо именно это его уничижительное отношение к собственной внешности стало причиной того непонятого и непринятого мною предложения, которое, впрочем, так и осталось без ответа. И пусть, в итоге, я позволила себе стать его, а ему назвать меня своей, продолжала считать, что явление это временное. Для него, конечно, не для меня. Голос разума, так или иначе, напомнит о себе, будь то увещевания со стороны или запоздало проснувшиеся сожаления. В этом я не питала иллюзий! Но и позволить ему относиться к себе подобным образом не могла, сколь бы обратное не играло мне на руку.
- Так уж и все... Докажи, - потребовали от меня, и по тому, как уже он хитренько сощурился, стало ясно, меня беспардонным образом развели на признание.
Стесненная улыбка сама собой налезла на губы. Вот, ведь, плут!
- А у вас с братом гораздо больше общего, чем мне казалось!
Но это я так, чтобы совсем уж откровенно не показывать, насколько меня смущает такой подход.
И все же первым поцеловал он меня, а не я его, а когда наше дыхание смешалось, стало совершенно плевать, кто именно затеял этот танец. Мы льнули друг к другу, как две встречных волны, и покоряя, и присваивая одновременно. До оглушительного набата сердец и цветных мошек под сомкнутыми веками. И это было чудесно!
Поцелуй затянулся, все сильнее сдавливая стремящуюся распрямиться пружину близкой истомы, но до финальной стадии взаимных доказательств дело не дошло.
