Если уж раздеваться, то начинать следовало с самой верхней пуговицы, верно?
Однако руку мою жестко перехватили.
- Не стоит, Лив. Я справлюсь.
Голос его был подсажен и сипл. Неудивительно, что ранее слышала одного блондина. Айлу только шептать и оставалось.
- Конечно справишься. Но с моей помощью это будет быстрее и не так…
«Болезненно» я не добавила, принялась высвобождать запястье. Только даже в таком состоянии он значительно сильнее, и сладить не получилось.
- Айл, не мешай, мне и так…
«Трудно» я также не произнесла. Постаралась убедить взглядом.
Словно в Бездну ухнула, честное слово! Падаю, падаю, а ей ни конца, ни края!
А он тем временем вернул мою ладонь себе на грудь и скрипнул зубами: понятно по тому, как на мгновенье обозначились резче и следом обмякли желваки на щеках.
Я же снова перешла на магическое зрение, надеясь заметить улучшение в его состоянии и подарить себе возможность дать заднюю, однако, если оно и было, то настолько незначительное, что отказаться от безумной идеи стало попусту невозможно.
- Не вынуждай меня звать Мила, пожалуйста, - еще не до конца осознавая, на что решилась, выпалила я и ощутила, как крепче сжался захват на запястье.
- Ты этого не сделаешь!
Его голос стал еще глуше, но мне и без того настолько страшно и больно за него, что пугаться сильнее уже некуда.
- Ты этого не сделаешь, Лив, - уже более убежденно повторил Айл, а я…
Я оглянулась на дверь, глотнула воздуха, как перед прыжком в воду, и закричала:
- Эмиллин!.. Милл… Ты мне нужен!
Сомнений в том, что блондин топчется за дверью и обязательно услышит, никаких.
Так и вышло. Младший Ордэо ввалился в комнату сию секунду. Взгляд напряженный, встревоженный. Мечется от меня к брату и обратно.
- Заставь его отпустить меня и держи, - совсем не так уверенно, как хотелось бы.
Еще и Айл сжимает руку так, словно собрался кость раскрошить!
- Хорошо. Ладно, - Милл сделал шаг к кровати, и я невольно вскрикнула от того, каким невозможно злющим и опасным даже на вид сделался Айлир.
- Вон вышел! – полоснул по нервам его голос.
Такое впечатление, словно по стеклу острой железякой провели, оставляя рваную царапину. Стало не просто страшно – жутко! И не только мне, судя по всему. Блондина также к месту пригвоздило.
- Эмиллин… Вышел… Вон, - на этот раз без неприкрытой агрессии, но от этого не менее проникновенно.
Блондин недолго помялся, и уже только за это я готова была окрестить его сумасбродно бесстрашным. Будь я на его месте, смоталась бы еще при первом окрике. Собственно, меня и на моем месте корежило, разрывая изнутри противоречивыми желаниями – сбежать и остаться. И, видимо, хорошо, что Айл так и не отпустил моей руки, иначе первое вполне могло бы возобладать.
- Если Лив позовет, я вернусь. И тут ори не ори, - добавило бонусных балов в рейтинг блондина.
- Без тебя справимся, - отрезал старший и, наконец, ослабил захват собственных пальцев. – Она тебя не позовет.
Я же кивнула неуверенно, потерла саднящее запястье и вновь нацелилась на пуговицу уже двумя руками. Чем решительнее стану вести себя, тем меньше шансов передумать!
Пуговицы выпутывались из петель с явной неохотой. Я воевала с ними, одновременно борясь с осуждением во взгляде Айлира, и моя решимость под этим взглядом таяла буквально на глазах.
И все же выстояла, выдержала. Небрежно брошенная кофта упала на пол, и настал черед юбки, с которой мороки было в разы меньше. В итоге осталась в тонкой нижней сорочке. Простенькой, не кружевной, не прозрачной и довольно длинной, до колен практически, что ничуть не мешало мне чувствовать себя девственно обнаженной.
На Айлира я не смотрела с того самого момента, как избавилась от блузки. А сейчас не удержалась и поймала на себе взор, трактовать который как-либо оказалась нее готова.
Ему, ведь, больно, правда? Больно настолько, что лихорадит. Меня и саму лихорадит, бросает то в жар, то в холод. Что я могу в таком состоянии разглядеть и оценить? И он тоже не может!
А когда укладывалась под бочек, ничего не слышала, кроме оглушительного набата собственного сердца. Страха, и того уже не было. Только мысли о бабушкином неодобрении скреблись где-то на задворках сознания. И я мысленно шептала ей:
- Прости бабуля, прости… Но я не могу иначе.
Утро нового дня ознаменовалась для меня чересчур крепкими и тугими объятьями отчего-то ставшего слишком тяжелым одеяла. Из них хотелось выбраться, выпутаться и охладиться. Очень жарко!
Я самую малость разлепила веки, несмотря на неудобство не готовая проститься с чудесным сном, тем более что трели будильника пока не слышно. Вот в нем было хорошо и приятно! Жаль, удержать на подольше это ощущение, не получилось. Стоило чуточку прозреть, сон перестал играть решающую роль.
Каюсь, выругалась я коротко, но емко. Словарный запас не всегда приемлемых высказываний позволял. Набраться порицаемых приличным обществом словечек мне было где. Оперативники частенько забывают следить за речью. А уж забывшись такое несут… Мои детские воспоминания отдыхают в сторонке!
- Крайне познавательно, - сообщили мне, и «одеяло» разомкнуло удушающие тиски. – Управление городской стражи испортило воспитанную девочку Ливо Рун?
Я повернула голову.
- Как ты?
Конечно же, моментально все вспомнила! А так как смущаться поздно… или почти поздно?.. озаботилась его состоянием.
Самочувствие нареканий не вызывало. Я просканировала ауру, которую опять видела и осталась довольна.
- Доброе утро, Айл, - вырвалось само собой.
Как так вышло, что взгляд залип на шраме на лбу, я не знаю, но Айлиру мой интерес, определенно, не понравился. От меня тотчас отодвинулись. Еще покоящаяся поверх разделяющего нас одеяла рука метнулась к волосам, поправляя челку.
- Твоими усилиями отлично. Осталось брату пару ласковых сказать.
Охладел не только взгляд, но и голос.
- У тебя замечательный брат. Самый лучший, - шепнула я, только сейчас озаботившись тем, что провела ночь в одной кровати с мужчиной.
Пресветлая Матерь, как только меня сон сморил, а?! Я ведь собиралась удрать тотчас, едва острая нужда во мне отпадет!
- Со своим братом я сам разберусь. Ты не обязана была этого делать, Лив. Лишняя жертва. Неоправданная.
За тем, как Айлир покидает на одну ночь ставшее совместным ложе, я наблюдала в полнейшем смешении чувств и мыслей. Чего во мне было больше в тот момент - под пытками не признаюсь!
Такой красивый. Такой родной и чужой одновременно! Не враг и не друг – мужчина, на которого готова смотреть бесконечно!
Айл скрылся в ванной, а я ухнула под одеялку, уже не думая о ее тяжких объятьях и жаре. Пресветлые боги, ну что я за глупый мотылек такой! Обжечься захотелось? Мало было?! Стоило ему снова объявиться на горизонте, обо всем на свете забылось!
Все-таки это детская влюбленность сказывается. Видимо, сама не заметила, как стала боготворить своего героя. Вот, добоготворилась до одной койки. Красота, ничего не скажешь!
Тут голову посетила здравая мысль, что из этой самой койки неплохо бы выбраться, пока никто не видит, и я засуетилась. Подорвалась на ноги, подхватила одежду и бросилась в смежную комнату. О том, что в ней может оказаться кто-то еще, совершенно не подумала.
В итоге, смотрели мы друг на друга идентично обалдевшими взглядами и не знали, как быть дальше. Милл в набедренной повязке из полотенца, и я в сорочке, прижимающая к груди собственные вещи.
- Эм-м-м… Я решил, что лучше быть поблизости. Вдруг понадоблюсь, - объяснили мне и, наконец, отвернулись.
А я, сама того не осознавая, принялась пятиться. Шажок, другой, третий и чья-то твердая рука обхватила за талию, резким движением задвигая за спину. Хотя почему «чья-то»? Вполне себе определенная рука со сморщенной от ожога кожей на тыльной стороне ладони.
Айл успел накинуть на плечи рубашку, так что уткнулась взглядом я именно в нее. Щеки запоздало обожгло краской стыда.
- Будь добр, оденься, - непомерной тяжестью пустилось на плечи, и захотелось сквозь землю провалиться, лишь бы оказаться подальше от них обоих.
Однако желание это невыполнимое, и мне пришлось банально пятиться дальше, покуда заново не оказалась в покоях наиглавнейшего руководства. И уже тут я рванула к той самой двери, за которой чуть ранее скрылся Айлир.
Пресветлая Матерь, вот что я такого успела натворить за неполных четырнадцать лет, что до сих пор расплачиваюсь?!
Так быстро я не одевалась никогда в жизни! И лишь только застегнув последнюю пуговицу на блузке, смогла задышать свободнее. Кто бы знал, что необходимый минимум одежды, настолько усиливает иллюзию защищенности!
Да, да… Именно иллюзию. Ибо от того, что творится в собственной голове, ни за одной сутаной не спрячешься!
А творилось в ней много чего, сами понимаете. И главенствующую роль играла не моя недавняя почти нагота. И даже не почти нагота Эмиллина.
Отчего-то именно сейчас отчетливо вспомнилось, как прижималась к Айлу всем телом. Как моя голова покоилась на его плече, а рука на груди. Как смешивалось наше прерывистое дыхание: его, очевидно, больное, а мое… испуганное? Или все же взволнованное?
Что чувствует девушка впервые оказавшись в одной постели с мужчиной, пусть даже ситуация в целом крайне далека от романтики? Весьма сомнительно, что основной ее эмоцией является страх.
Впрочем, и дальше размышлять на эту тему я себе запретила. И рассиживаться на бортике ванны тоже запретила. Сколь не откладывай неизбежное, а выходить придется. Да и иная пища для ума имелась, более актуальная и проблематичная, так сказать. Что же такое происходит с Айлиром на самом деле?
Ни разу не слышала, чтобы у выгоревших магом случался конфликт с чужой силой. И об откате у выгоревших нигде не упоминалось. Насколько помнила из школьного курса, они совершеннейшим образом теряли связь с внутренним источником и становились нечувствительны к дару. Однако это не про Айла, судя по всему. Что-то же в нем резонирует с чужеродной силой.
Так что вывода у меня напрашивалось сразу два, один другого любопытнее. Но чтобы окончательно определиться с выбором мне не хватало исходных данных. Их-то добычей и следует заняться, а не вздыхать о несбыточном.
Обогатилась новой порцией воспоминаний, Лив, вот и радуйся!
Поэтому, недолго помучавшись соображениями этического характера, а схватила чужой гребень, и принялась остервенело расчесываться, тем самым гоня прочь совершенно лишние мысли. После позаимствовала чистящего порошка, а вот без зубной щетки пришлось обойтись. Ну, да ничего. Не в первый раз чищу зубы пальцем. Опыт имелся.
А после меня ждал завтрак под прицелом двух пар внимательных глаз, который претворил недолгий разговор с Айлом.
Ну, как недолгий… Практически несостоявшийся.
Я сразу поняла, что меня собираются нахваливать и благодарить. Вот только ни в восхвалениях, ни в иных словесных приятностях я не нуждалась. Меня интересовало другое, но… Как он там говорил вчера? Хотя бы потому, что я к этому не готов?
Так вот, откровенничать со мной он был не готов, а я была не готова без этих откровений обойтись. Поэтому разошлись быстро. Я спряталась за маску подчиненной, назвав его «эсар-лерд Ордэо» а он… Он зыркнул как-то непонятно и предоставил в мое полное распоряжение собственные апартаменты, заявив, что станет ожидать на кухне. На этом с взаимными расшаркиваниями мы покончили.
А уже обувшись, повторно умывшись и настроившись, я спустилась на первый этаж и стала невольной свидетельницей окончания разговора на повышенных тонах. Точнее не свидетельницей, а слушательницей, хотя ничего такого, конечно, не планировала.
- Надеюсь, ты меня услышал!
- Еще бы… когда ты так орешь.
- Я не ору, Милл. Я пытаюсь донести, наконец... Ливо достаточно настрадалась. Я хочу облегчить ей жизнь, а не усложнить. Еще раз выкинешь нечто подобное, пеняй на себя!
- Ну и мучайся, дурак! А я позлорадствую! – вызверился блондин и тем самым поставил точку.
Наличием завтрака, конечно же, озаботился вечно голодный Эмиллин. Во всяком случае, решившись появиться на кухне, я застала его за столом. А вот Айл стоял спиной к двери и смотрел в окно. Правда, стоило мне войти, отмер и присоединился к брату.
Подозреваю, завтраком стал вчера не опробованный мною ужин. И хоть все мы старательно делали вид, что ничего обыденнее, нежели сидеть за одним столом, для нас быть не может, кусок насилу лез в горло. Да и не ценительница я изысканных ресторанных блюд. Не было возможности распробовать и пристраститься. В общем, порадовал меня только чай, который, кстати, вопреки возражениям блондина, заваривала сама.
На работе я появилась только к полудню, с длиннющим списком вопросов, которые, при удачном стечении обстоятельств, намеревалась адресовать блондину. Но сперва, как полагается, в планах значилось появление в кабинете непосредственного начальства и посещение архива. Точнее его библиотечного раздела, в коем я намеревалась пополнить базовую информацию о выгоревших магах. А уже разжившись разнарядкой на день и двумя толстенькими томами по интересующей меня теме, заспешила к себе. Тогда-то мне на глаза и попалась оставленная на столе личная папка с отчетами. И о неразгаданном артефакте вспомнилось.
Сочтя разбирательство с рабочими вопросами первостепенным по степени значимости, я скоренько переобулась и углубилась в чтение. И нашла-таки, что искала вчера до прихода блондина. Я оказалась права, случай не первый. И даже не второй, как выяснилось, хотя именно предшествующий был наиболее сложный! На протяжении всего последнего полугода мне то и дело попадались весьма занятные вещицы. И оставалось необъяснимой загадкой, как же я раньше не систематизировала их в единое целое. Да, понятно, что в круг моих непосредственных обязанностей обработка данных не входит. Я разбираюсь, расплетаю, утилизирую, предоставляю образцы, строчу отчеты и сдаю их куда следует, чтобы уже после - специально обученные люди находили соответствия и делали выводы. Но ведь есть еще и моя личная подшивка!
В общем, по всему выходило, что кто-то где-то экспериментирует над базовым плетением бытовых матриц, пытаясь расширить их область применения. Не скажу, что неизвестный мастер преуспел в задуманном. Скорее топчется на месте. Но раз от разу у него что-то да выходит. Не факт, что запланированное, конечно, и чаще всего довольно нестабильное, а потому опасное, но и это определенный прорыв. Прорыв, которым обязано заинтересоваться наиглавнейшее руководство! Однако оно почему-то не заинтересовалось. Ведь, будь это иначе, меня бы первую поставили в известность, как основное звено по вычленению исходных данных. И непременно велели отчеты дополнительным грифом помечать, как три года назад в случае с Ардонскими бомбистами. Тогда в столице развернулся целый заговор против членов Большого королевского совета, и из Ардона поставили более трех сотен взрывных магических артефактов. В Управлении целых три месяца жуть полнейшая творилась. На ушах все отделы стояли. И мой экранированный подвальчик в том числе.
- Вот клуша слепая, - похвалила я себя, поднялась со вздохом и, собрав исписанные листы, которые, предположительно, объединила в одно дело, отправилась держать отчет перед тем, кого в ближайшие дни намеревалась по возможности избегать: к Айлиру.
Однако руку мою жестко перехватили.
- Не стоит, Лив. Я справлюсь.
Голос его был подсажен и сипл. Неудивительно, что ранее слышала одного блондина. Айлу только шептать и оставалось.
- Конечно справишься. Но с моей помощью это будет быстрее и не так…
«Болезненно» я не добавила, принялась высвобождать запястье. Только даже в таком состоянии он значительно сильнее, и сладить не получилось.
- Айл, не мешай, мне и так…
«Трудно» я также не произнесла. Постаралась убедить взглядом.
Словно в Бездну ухнула, честное слово! Падаю, падаю, а ей ни конца, ни края!
А он тем временем вернул мою ладонь себе на грудь и скрипнул зубами: понятно по тому, как на мгновенье обозначились резче и следом обмякли желваки на щеках.
Я же снова перешла на магическое зрение, надеясь заметить улучшение в его состоянии и подарить себе возможность дать заднюю, однако, если оно и было, то настолько незначительное, что отказаться от безумной идеи стало попусту невозможно.
- Не вынуждай меня звать Мила, пожалуйста, - еще не до конца осознавая, на что решилась, выпалила я и ощутила, как крепче сжался захват на запястье.
- Ты этого не сделаешь!
Его голос стал еще глуше, но мне и без того настолько страшно и больно за него, что пугаться сильнее уже некуда.
- Ты этого не сделаешь, Лив, - уже более убежденно повторил Айл, а я…
Я оглянулась на дверь, глотнула воздуха, как перед прыжком в воду, и закричала:
- Эмиллин!.. Милл… Ты мне нужен!
Сомнений в том, что блондин топчется за дверью и обязательно услышит, никаких.
Так и вышло. Младший Ордэо ввалился в комнату сию секунду. Взгляд напряженный, встревоженный. Мечется от меня к брату и обратно.
- Заставь его отпустить меня и держи, - совсем не так уверенно, как хотелось бы.
Еще и Айл сжимает руку так, словно собрался кость раскрошить!
- Хорошо. Ладно, - Милл сделал шаг к кровати, и я невольно вскрикнула от того, каким невозможно злющим и опасным даже на вид сделался Айлир.
- Вон вышел! – полоснул по нервам его голос.
Такое впечатление, словно по стеклу острой железякой провели, оставляя рваную царапину. Стало не просто страшно – жутко! И не только мне, судя по всему. Блондина также к месту пригвоздило.
- Эмиллин… Вышел… Вон, - на этот раз без неприкрытой агрессии, но от этого не менее проникновенно.
Блондин недолго помялся, и уже только за это я готова была окрестить его сумасбродно бесстрашным. Будь я на его месте, смоталась бы еще при первом окрике. Собственно, меня и на моем месте корежило, разрывая изнутри противоречивыми желаниями – сбежать и остаться. И, видимо, хорошо, что Айл так и не отпустил моей руки, иначе первое вполне могло бы возобладать.
- Если Лив позовет, я вернусь. И тут ори не ори, - добавило бонусных балов в рейтинг блондина.
- Без тебя справимся, - отрезал старший и, наконец, ослабил захват собственных пальцев. – Она тебя не позовет.
Я же кивнула неуверенно, потерла саднящее запястье и вновь нацелилась на пуговицу уже двумя руками. Чем решительнее стану вести себя, тем меньше шансов передумать!
Пуговицы выпутывались из петель с явной неохотой. Я воевала с ними, одновременно борясь с осуждением во взгляде Айлира, и моя решимость под этим взглядом таяла буквально на глазах.
И все же выстояла, выдержала. Небрежно брошенная кофта упала на пол, и настал черед юбки, с которой мороки было в разы меньше. В итоге осталась в тонкой нижней сорочке. Простенькой, не кружевной, не прозрачной и довольно длинной, до колен практически, что ничуть не мешало мне чувствовать себя девственно обнаженной.
На Айлира я не смотрела с того самого момента, как избавилась от блузки. А сейчас не удержалась и поймала на себе взор, трактовать который как-либо оказалась нее готова.
Ему, ведь, больно, правда? Больно настолько, что лихорадит. Меня и саму лихорадит, бросает то в жар, то в холод. Что я могу в таком состоянии разглядеть и оценить? И он тоже не может!
А когда укладывалась под бочек, ничего не слышала, кроме оглушительного набата собственного сердца. Страха, и того уже не было. Только мысли о бабушкином неодобрении скреблись где-то на задворках сознания. И я мысленно шептала ей:
- Прости бабуля, прости… Но я не могу иначе.
ГЛАВА 10
Утро нового дня ознаменовалась для меня чересчур крепкими и тугими объятьями отчего-то ставшего слишком тяжелым одеяла. Из них хотелось выбраться, выпутаться и охладиться. Очень жарко!
Я самую малость разлепила веки, несмотря на неудобство не готовая проститься с чудесным сном, тем более что трели будильника пока не слышно. Вот в нем было хорошо и приятно! Жаль, удержать на подольше это ощущение, не получилось. Стоило чуточку прозреть, сон перестал играть решающую роль.
Каюсь, выругалась я коротко, но емко. Словарный запас не всегда приемлемых высказываний позволял. Набраться порицаемых приличным обществом словечек мне было где. Оперативники частенько забывают следить за речью. А уж забывшись такое несут… Мои детские воспоминания отдыхают в сторонке!
- Крайне познавательно, - сообщили мне, и «одеяло» разомкнуло удушающие тиски. – Управление городской стражи испортило воспитанную девочку Ливо Рун?
Я повернула голову.
- Как ты?
Конечно же, моментально все вспомнила! А так как смущаться поздно… или почти поздно?.. озаботилась его состоянием.
Самочувствие нареканий не вызывало. Я просканировала ауру, которую опять видела и осталась довольна.
- Доброе утро, Айл, - вырвалось само собой.
Как так вышло, что взгляд залип на шраме на лбу, я не знаю, но Айлиру мой интерес, определенно, не понравился. От меня тотчас отодвинулись. Еще покоящаяся поверх разделяющего нас одеяла рука метнулась к волосам, поправляя челку.
- Твоими усилиями отлично. Осталось брату пару ласковых сказать.
Охладел не только взгляд, но и голос.
- У тебя замечательный брат. Самый лучший, - шепнула я, только сейчас озаботившись тем, что провела ночь в одной кровати с мужчиной.
Пресветлая Матерь, как только меня сон сморил, а?! Я ведь собиралась удрать тотчас, едва острая нужда во мне отпадет!
- Со своим братом я сам разберусь. Ты не обязана была этого делать, Лив. Лишняя жертва. Неоправданная.
За тем, как Айлир покидает на одну ночь ставшее совместным ложе, я наблюдала в полнейшем смешении чувств и мыслей. Чего во мне было больше в тот момент - под пытками не признаюсь!
Такой красивый. Такой родной и чужой одновременно! Не враг и не друг – мужчина, на которого готова смотреть бесконечно!
Айл скрылся в ванной, а я ухнула под одеялку, уже не думая о ее тяжких объятьях и жаре. Пресветлые боги, ну что я за глупый мотылек такой! Обжечься захотелось? Мало было?! Стоило ему снова объявиться на горизонте, обо всем на свете забылось!
Все-таки это детская влюбленность сказывается. Видимо, сама не заметила, как стала боготворить своего героя. Вот, добоготворилась до одной койки. Красота, ничего не скажешь!
Тут голову посетила здравая мысль, что из этой самой койки неплохо бы выбраться, пока никто не видит, и я засуетилась. Подорвалась на ноги, подхватила одежду и бросилась в смежную комнату. О том, что в ней может оказаться кто-то еще, совершенно не подумала.
В итоге, смотрели мы друг на друга идентично обалдевшими взглядами и не знали, как быть дальше. Милл в набедренной повязке из полотенца, и я в сорочке, прижимающая к груди собственные вещи.
- Эм-м-м… Я решил, что лучше быть поблизости. Вдруг понадоблюсь, - объяснили мне и, наконец, отвернулись.
А я, сама того не осознавая, принялась пятиться. Шажок, другой, третий и чья-то твердая рука обхватила за талию, резким движением задвигая за спину. Хотя почему «чья-то»? Вполне себе определенная рука со сморщенной от ожога кожей на тыльной стороне ладони.
Айл успел накинуть на плечи рубашку, так что уткнулась взглядом я именно в нее. Щеки запоздало обожгло краской стыда.
- Будь добр, оденься, - непомерной тяжестью пустилось на плечи, и захотелось сквозь землю провалиться, лишь бы оказаться подальше от них обоих.
Однако желание это невыполнимое, и мне пришлось банально пятиться дальше, покуда заново не оказалась в покоях наиглавнейшего руководства. И уже тут я рванула к той самой двери, за которой чуть ранее скрылся Айлир.
Пресветлая Матерь, вот что я такого успела натворить за неполных четырнадцать лет, что до сих пор расплачиваюсь?!
Так быстро я не одевалась никогда в жизни! И лишь только застегнув последнюю пуговицу на блузке, смогла задышать свободнее. Кто бы знал, что необходимый минимум одежды, настолько усиливает иллюзию защищенности!
Да, да… Именно иллюзию. Ибо от того, что творится в собственной голове, ни за одной сутаной не спрячешься!
А творилось в ней много чего, сами понимаете. И главенствующую роль играла не моя недавняя почти нагота. И даже не почти нагота Эмиллина.
Отчего-то именно сейчас отчетливо вспомнилось, как прижималась к Айлу всем телом. Как моя голова покоилась на его плече, а рука на груди. Как смешивалось наше прерывистое дыхание: его, очевидно, больное, а мое… испуганное? Или все же взволнованное?
Что чувствует девушка впервые оказавшись в одной постели с мужчиной, пусть даже ситуация в целом крайне далека от романтики? Весьма сомнительно, что основной ее эмоцией является страх.
Впрочем, и дальше размышлять на эту тему я себе запретила. И рассиживаться на бортике ванны тоже запретила. Сколь не откладывай неизбежное, а выходить придется. Да и иная пища для ума имелась, более актуальная и проблематичная, так сказать. Что же такое происходит с Айлиром на самом деле?
Ни разу не слышала, чтобы у выгоревших магом случался конфликт с чужой силой. И об откате у выгоревших нигде не упоминалось. Насколько помнила из школьного курса, они совершеннейшим образом теряли связь с внутренним источником и становились нечувствительны к дару. Однако это не про Айла, судя по всему. Что-то же в нем резонирует с чужеродной силой.
Так что вывода у меня напрашивалось сразу два, один другого любопытнее. Но чтобы окончательно определиться с выбором мне не хватало исходных данных. Их-то добычей и следует заняться, а не вздыхать о несбыточном.
Обогатилась новой порцией воспоминаний, Лив, вот и радуйся!
Поэтому, недолго помучавшись соображениями этического характера, а схватила чужой гребень, и принялась остервенело расчесываться, тем самым гоня прочь совершенно лишние мысли. После позаимствовала чистящего порошка, а вот без зубной щетки пришлось обойтись. Ну, да ничего. Не в первый раз чищу зубы пальцем. Опыт имелся.
А после меня ждал завтрак под прицелом двух пар внимательных глаз, который претворил недолгий разговор с Айлом.
Ну, как недолгий… Практически несостоявшийся.
Я сразу поняла, что меня собираются нахваливать и благодарить. Вот только ни в восхвалениях, ни в иных словесных приятностях я не нуждалась. Меня интересовало другое, но… Как он там говорил вчера? Хотя бы потому, что я к этому не готов?
Так вот, откровенничать со мной он был не готов, а я была не готова без этих откровений обойтись. Поэтому разошлись быстро. Я спряталась за маску подчиненной, назвав его «эсар-лерд Ордэо» а он… Он зыркнул как-то непонятно и предоставил в мое полное распоряжение собственные апартаменты, заявив, что станет ожидать на кухне. На этом с взаимными расшаркиваниями мы покончили.
А уже обувшись, повторно умывшись и настроившись, я спустилась на первый этаж и стала невольной свидетельницей окончания разговора на повышенных тонах. Точнее не свидетельницей, а слушательницей, хотя ничего такого, конечно, не планировала.
- Надеюсь, ты меня услышал!
- Еще бы… когда ты так орешь.
- Я не ору, Милл. Я пытаюсь донести, наконец... Ливо достаточно настрадалась. Я хочу облегчить ей жизнь, а не усложнить. Еще раз выкинешь нечто подобное, пеняй на себя!
- Ну и мучайся, дурак! А я позлорадствую! – вызверился блондин и тем самым поставил точку.
Наличием завтрака, конечно же, озаботился вечно голодный Эмиллин. Во всяком случае, решившись появиться на кухне, я застала его за столом. А вот Айл стоял спиной к двери и смотрел в окно. Правда, стоило мне войти, отмер и присоединился к брату.
Подозреваю, завтраком стал вчера не опробованный мною ужин. И хоть все мы старательно делали вид, что ничего обыденнее, нежели сидеть за одним столом, для нас быть не может, кусок насилу лез в горло. Да и не ценительница я изысканных ресторанных блюд. Не было возможности распробовать и пристраститься. В общем, порадовал меня только чай, который, кстати, вопреки возражениям блондина, заваривала сама.
На работе я появилась только к полудню, с длиннющим списком вопросов, которые, при удачном стечении обстоятельств, намеревалась адресовать блондину. Но сперва, как полагается, в планах значилось появление в кабинете непосредственного начальства и посещение архива. Точнее его библиотечного раздела, в коем я намеревалась пополнить базовую информацию о выгоревших магах. А уже разжившись разнарядкой на день и двумя толстенькими томами по интересующей меня теме, заспешила к себе. Тогда-то мне на глаза и попалась оставленная на столе личная папка с отчетами. И о неразгаданном артефакте вспомнилось.
Сочтя разбирательство с рабочими вопросами первостепенным по степени значимости, я скоренько переобулась и углубилась в чтение. И нашла-таки, что искала вчера до прихода блондина. Я оказалась права, случай не первый. И даже не второй, как выяснилось, хотя именно предшествующий был наиболее сложный! На протяжении всего последнего полугода мне то и дело попадались весьма занятные вещицы. И оставалось необъяснимой загадкой, как же я раньше не систематизировала их в единое целое. Да, понятно, что в круг моих непосредственных обязанностей обработка данных не входит. Я разбираюсь, расплетаю, утилизирую, предоставляю образцы, строчу отчеты и сдаю их куда следует, чтобы уже после - специально обученные люди находили соответствия и делали выводы. Но ведь есть еще и моя личная подшивка!
В общем, по всему выходило, что кто-то где-то экспериментирует над базовым плетением бытовых матриц, пытаясь расширить их область применения. Не скажу, что неизвестный мастер преуспел в задуманном. Скорее топчется на месте. Но раз от разу у него что-то да выходит. Не факт, что запланированное, конечно, и чаще всего довольно нестабильное, а потому опасное, но и это определенный прорыв. Прорыв, которым обязано заинтересоваться наиглавнейшее руководство! Однако оно почему-то не заинтересовалось. Ведь, будь это иначе, меня бы первую поставили в известность, как основное звено по вычленению исходных данных. И непременно велели отчеты дополнительным грифом помечать, как три года назад в случае с Ардонскими бомбистами. Тогда в столице развернулся целый заговор против членов Большого королевского совета, и из Ардона поставили более трех сотен взрывных магических артефактов. В Управлении целых три месяца жуть полнейшая творилась. На ушах все отделы стояли. И мой экранированный подвальчик в том числе.
- Вот клуша слепая, - похвалила я себя, поднялась со вздохом и, собрав исписанные листы, которые, предположительно, объединила в одно дело, отправилась держать отчет перед тем, кого в ближайшие дни намеревалась по возможности избегать: к Айлиру.
