Пресветлая Матерь, желание немедленно придушить блондина возросло в разы!
А вот Айлу я была благодарна, как минимум за то, что сохранил внешнюю невозмутимость и, в отличие от меня, не поддался на провокацию. А еще, что поднялся и ненадолго отошел к окну, позволяя мне справиться с обуревающими эмоциями.
Или, быть может, ему также требовалась минутка, чтобы прийти в себя?
Когда же он вернулся, я снова могла держать лицо и делать вид, что ничего из ряда вон выходящего не случилось. Даже на вопрос оказалась способна.
- Он всегда такой?
- Всегда. Но только с теми, кого включил в ближний круг. Эмиллин не считает нужным щадить тех, кого любит. Иногда это злит, иногда раздражает, иногда откровенно бесит, но давить и перевоспитывать бесполезно. Мы все смирились.
- Но я не ближний круг, - возразила, пытаясь представить, каково это постоянно находиться под подобным обстрелом.
- Полагаю, ты заблуждаешься. Будь все иначе, он бы не обратился к тебе за помощью и не привел спасать меня.
- Своей помощью я только навредила, - поспешила свернуть с шаткой темы.
По-хорошему вообще уйти, но что-то подсказывало – не отпустят.
- Это не твоя оплошность, и сокрушаться смысла нет.
- Но…
- Инициатива не всегда наказуема, Лив. Сейчас именно тот случай. К тому же, Эмиллин в чем-то, определенно, прав.
- В чем?
- Боюсь, ты не готова это услышать.
- Почему?
- Хотя бы потому, что я также к этому не готов.
На этой загадочной фразе мой мозг отказал. Я окончательно перестала понимать, о чем мы вообще говорим, и сочла за лучшее замолчать. Айлир некоторое время поддерживал эту мою инициативу, а затем разродился очередным вопросом:
- Еще чаю?
- А можно я сама заварю?
И нет, не подумайте, я не пыталась уязвить и ни на что не намекала. Просто ухватилась за возможность отвлечься и чем-то занять себя, ибо прилежно рассиживаться на софе и ломать голову над целой кучей двусмысленностей становилось попусту невыносимо. Однако Айлир понял превратно.
- Не понравился? Понимаю, - губ коснулась едва заметная улыбка. - Я редко пью чай и достойно заваривать его не умею.
- Могу научить, - как-то само собой предложилось.
Айл снова улыбнулся, на это раз чуть более открыто.
- Боюсь, хорошего ученика из меня не получится. Но можем попробовать, если у тебя хватит сил дойти до кухни.
- Хватит! – пообещала я и порывисто поднялась.
Несколько переусердствовала с быстротой, но, в целом, не обманула: до кухни определенно дойду. Да, и до Управления дойду, разрешили бы еще.
- Хорошо, - не стал возражать он.
А вот убрать за собой мне не позволили: поднос Айлир забрал и нес сам.
Хозяйничать на чужой кухне мне было в новинку. Да еще на такой – просторной, светлой и девственно нетронутой, я бы сказала. Складывалось впечатление, что ничего, кроме того же чая, здесь никогда не готовили. Впрочем, справлялась я без труда, а Айл наблюдал, исправно кивая на мои пояснения.
Когда же чай настоялся, я разлила его по чашкам и, поставив одну перед хозяином дома, устроилась напротив.
- Обычно я смешиваю разные сорта и добавляю что-то свое, но этот тоже должен быть неплох.
Мы отпили, я кивнула, а Айлир улыбнулся глазами.
- Как-нибудь попробую повторить и тебя порадовать.
В груди разлилось приятное тепло, и я сама не заметила, как предложила.
- А хочешь, я тебе свой любимый сбор сделаю? С листьями земляники и перечной мяты. Если в него добавить ложку меда – очень вкусно получается.
Договаривала, правда, уже неуверенно, но Айл выслушал и, соглашаясь, кивнул.
- Буду рад… Но только если ты сама меня им угостишь. Вдруг испорчу…
И смотрит так, словно саму душу разглядеть хочет!
Все же удивительные у него глаза. С одной стороны грозовые, страшные из-за сокрытой в них бури… А с другой - мягкие и теплые, как мой любимый плед, в который так приятно кутаться в непогоду, внимая дождевому стаккато по стеклу.
Сейчас они были именно такими - уютными, и мне это безумно нравилось.
Проснулась я среди ночи, мучимая нестерпимым желанием срочно посетить уборную. Надо сказать, не типичное для меня желание. Обычно встаю по будильнику, наслаждаюсь блаженной пятиминуткой, а уже после, нужды тела напоминают о себе в полной мере.
Сегодня же даже сладкий сон не спас. Умчался, оставив после себя приятное послевкусие. Но и оно бесследно истаяло, стоило разлепить веки и начать видеть. Балдахин? Серьезно? Откуда?!
С кровати я подскочила, словно ужаленная целым роем пчел. Как только в собственной юбке не запуталась?! Я уже после память облагодетельствовала чередой подробнейших воспоминаний: работа, Милл, уговоры, Пологая дуга, Айлир, чай…
Пресветлая Матерь, как же так получилось-то?! За что?!
Однако обращение к светлым богам помогло слабо. На чае откровения минувшего дня обрывались. Почему не вернулась домой – провал. Как и зачем очутилась в чужой постели – тоже. Еще и мочевой пузырь настойчиво требует своего. Пришлось сдаваться и выдвигаться на поиски туалетной комнаты. Оконфузиться окончательно мне совершенно не хотелось.
Из уборной я вышла с четким осознанием – хочу домой. Немедленно! Еще желательно ускользнуть так, чтобы никто не видел. Как смотреть в глаза Айлиру я не представляла. И уж тем более не могла представить, что столкнусь с Эмиллином. Если тот без видимой причины способен выбить почву из-под ног, то чего ожидать при ее наличии?
Безумие какое-то, честное слово! Моя жизнь, похоже, окончательно сошла с ума и покатилась по наклонной, что не остановить!
Но стоило принять решение и почти утвердиться в нем, как эмоциональной части меня воспротивилась рациональная.
- И чего ты этим добьешься, кроме отсрочки? Службу никто не отменял, - сообщила самой себе, застыв посреди приютившей меня комнаты.
Та, кстати, помимо двуспальной кровати с балдахином и собственной уборной могла похвастаться наличием еще трех дверей, за одной из которых пряталась гардеробная. В нее я сунула нос, гонимая нуждой, а вот две остальные остались мною не тронуты. Также в комнате имелись трельяж с зеркалом, целых два окна и два кресла, овальный столик с гнутыми ножками возле них и нечто напоминающее старинный сундук с покатыми боками и скобой для накидного замка. Признаюсь, именно на него я, в итоге, и присела, мучимая сомнениями.
Домучилась до того, что вспомнила, как на софе в гостиной ждала возвращения Айлира. В нее мы переместились, допив чай, а вот, что было дальше, в памяти так и не всплыло.
Неужели настолько разомлела, что тривиально уснула, не дождавшись? И как тогда оказалась здесь, если не своими ногами? Допущение одно единственное… принесли?
От одной мысли, что Айл нес меня на руках, щеки запылали, а горло перехватил спазм. Я судорожно вдохнула и заметалась взглядом по комнате, выискивая следы его присутствия. Благо ночь погожая, и света полной луны за окнами вполне достаточно, чтобы не плутать впотьмах.
Впрочем, успокоилась я быстро, стоило вспомнить о совершенно необжитой гардеробной. Еще и отругала себя за дикие мысли. Придет же такое в голову! Делать Айлиру больше нечего, как укладывать меня в свою постель!
И даже если уложил, что бы это изменило? Проснулась то я одна, одетая, на все пуговки застегнутая, а значит, приличия никоим образом не нарушены. Подумаешь, снятые ботинки аккуратно стоят возле ножки… Велико преступление. Не в грязной же обуви меня на покрывало водружать. Хватит того, что на софе обутая повалялась.
Пресветлые боги, о чем я вообще думаю?!
Однако мысли эти оказались весьма упрямы и покидать меня ни в какую не желали. Так что неизвестно, до чего еще могла додуматься, если бы не внезапный грохот, согнавший меня с неудобного насеста.
Движимая глубинным инстинктом самосохранения, я метнулась к кровати, собираясь притвориться спящей. До выяснения происходящего, так сказать. Однако до реализации задуманного дело не дошло. Грохот повторился, и пришло осознание, что доносится он всего-то из-за двери: той самой, что единственная двустворчатая. То есть, ближе некуда.
А вот какой шурм меня дернул к ней подкрасться, уже не скажу. Возможно, то самое временное помутнение рассудка случилось, на которое частенько ссылаются задержанные с поличным правонарушители. Удобное же объяснение, наличие отягчающего мотива не предполагающее.
В общем, для начала я обмерла, прислушалась, а затем на цыпочках приблизилась к двери, не дойдя каких-то пару шагов. Знать бы еще, что за ней, но что-то подсказывало – не коридор. Постояла и подошла вплотную.
Больше ничего не гремело, но за дверью определенно кто-то ходил. Соблазн выяснить, кто именно, оказался столь велик, что я перешла на магическое зрение в надежде увидеть ауру, и жутко расстроилась, когда не получилось.
Впрочем, вариантов, по сути, не так уж много. Либо Айлир, либо Эмиллин. Вряд ли у Айла полон дом званых гостей. Ну, и незваных тоже. Я-то, вроде как, без приглашения задержалась.
Некоторое время ничего не происходило. Шаги и те стихли. Я даже усовеститься успела, что подслушиваю, но тут вновь что-то упало, еще и разбилось, кажется, а до меня донеслись приглушенные ругательства.
Шурм и весь его выводок! Да что же там происходит, в конце концов?!
Объяснение нашло меня быстро, и было дано голосом блондина. Голосом весьма недовольного блондина.
- Бездна тебя подкоси, Айл! Так и знал, что опускать нельзя! Убейся уже что ли, чтобы не мучиться!
Ответа я не разобрала, зато Эмиллин продолжил ругаться.
- Мало тебе, что выгорел, инвалидом решил заделаться?! Кому лучше-то будет?! Запомни раз и навсегда, братец, я из-под тебя дерьмо выносить не стану! Наймем сиделку, да посимпатичнее, помоложе, и будет тебя обихаживать! Как идея? На мой взгляд, преотличная! Да держись ты что ли, дубина стоеросовая, Лив разбудим!
Опять что-то упало, а после Милл рявкнул вконец разозлено:
- Сам такой, Айл! Мне в отличие от тебя мозги не отбили! Как ты это себе представляешь?! На ручках я ее нести должен был?!
- Ну, все! Сам виноват! – видимо, после еще одного не расслышанного мною ответа. – Лив! Лив! Просыпайся, помощь нужна! – в буквальном смысле возопил блондин, и я поспешно отскочила от двери, уже понимая, чего ожидать.
И не ошиблась, створка отворилась, впуская в комнату неяркий свет и младшего Ордэо.
- Не спишь, - констатировал тот, заметив меня обмершую возле столика. – Отлично. Тогда идем. Ты сам напросился, братец! - за спину. – Лив, у нас тут очередная проблемка, подсобишь? – уже мне.
Стоит ли говорить, что я не отказала?
Покои хозяина дома оказались близнецами тех, в которые определили меня. Точнее определил Эмиллин, насколько могла судить из услышанного. Впрочем, сейчас мне было не до сравнивания, ибо… Во-первых, в одном из кресел сидел… нет, пытался подняться Айлир. А во-вторых - выглядел он, мягко говоря, не очень.
И это я сейчас не о следах застарелых ожогов, в изобилии покрывающих левую часть груди. И не о шраме на лбу, который впервые увидела вот так – во всей его неприглядной красе. А об общей бледности кожных покровов, лихорадочном, я бы даже сказала больном, блеске глаз и нарушенной координации движений, повлекшей за собой отсутствие равновесия. Как Айл ни старался, прямо стоять у него не получалось, постоянно валился в кресло.
- Что с ним? – шепнула я, желая и не имея сил отвести глаз.
Какая-то часть меня истошно кричала, Айл не обрадуется, что вижу его таким, а другая буквально прикипела к худощавой, но развитой физически фигуре.
- Конфликт, откат и врожденная дурость. Последняя, правда, не лечится, - отрезал Милл. – Сможешь снять?
- Попробую, - кивнула я и сделала осторожный шажок вперед.
И нет, Айла я не боялась, хотя, по логике вещей, следовало испугаться. Ко всему прочему, он был еще и крайне зол. Словесно этого никак не выражал, но слов и не требовалось – хватало сердитых, пробирающих до костей взглядов, в основном адресованных брату. Если бы те имели материальное воплощение и могли ранить - истекать блондину кровью и корчиться в муках.
- Да, прекрати уже упираться, шурм тебя покусай! – бесстрашный Милл подставил брату плечо, а я сделала еще один шажок навстречу.
В магическом поле зрения Айлир выглядел престранно. Ни с чем подобным мне ранее сталкиваться не приходилось. Мужское тело хаотичным, бессистемным коконом оплетали не имеющие конкретной привязки магические потоки, и нет-нет прошивали насквозь ауру. Теперь я ее видела. Ауру, в смысле. И зрелище это оказалось не для слабонервных. И совершенно непонятно, как он удерживает себя в сознании, при том объеме боли, которую приходится терпеть. Вот честное слово, мне бы сотой доли хватило, чтобы долго и надежно валяться в отключке!
Собственно, именно осознание этого факта и подстегнуло. Уже не медля более, я стянула перчатки. Бросила их тут же, где стояла. И ринулась к Айлиру, на ходу бросив блондину:
- Отойди!
Милл послушался, но стоило принять на себя вес чужого тела, просьба показалась необдуманной, а силы переоцененными.
Впрочем, блондин это понял еще раньше меня, и не завалились мы с Айлом только благодаря его сообразительности.
- Так, братец… Хорош геройствовать. Идем-ка баиньки, - посоветовал младший старшему, и до кровати мы его вели совместными усилиями.
К слову, Айлир, похоже, смирился и никак нам не препятствовал. Или, быть может, также переоценил свои силы и они, попусту, иссякли.
А уже уложив брата в постель, Эмиллин вновь отошел, оставляя меня решать проблемку кровного родственника. Хотя, как по мне, это не проблемка – проблемище! И решать ее нужно гораздо более кардинальным образом. Правда, каким именно, я не представляла. Кроме одного, конечно, ни в коем разе не допускать контакта с вызывающей подобную реакцию силой.
- Милл, выйди, пожалуйста, - попросила я, умостив ладони на обезображенной мужской груди.
Контакт был более чем плотный, но этого мне показалось мало. Хотелось увеличить площадь приложения, однако делать это при Эмиллине я была не готова.
Тот глянул озадачено-вопросительно, а не получив объяснений, отрывисто кивнул.
- Буду нужен, зови.
- Хорошо, - с облегчением.
Его я даже скрыть не пыталась, а Милл сделал вид, что не услышал. Видимо, не всегда он рубит правду-матку, как дышит, и вполне способен щадить чужие чувства.
Впрочем, моральные качества младшего Ордэо меня сейчас интересовали в последнюю очередь. Со своими бы разобраться!
Не скажу, что так уж берегла собственную нетронутость. Скорее, повода о ней задумываться не имела. Да и не столь это великая ценность среди незнатного люда. Конечно, если нагуляешь приплод вне брака, по головке не погладят, а в остальном… Если с умом и оглядкой, никто склонять на разные лады не станет. Брак – дело обоюдное, как говорится. Хотя моя бабуля так не считала. В ее понимании, к мужу необходимо прийти чистой душой и телом. И, конечно, обсуждался это вопрос не со мной - мала была – а с соседкой, теткой Вараввой, на тот момент имеющей двух дочерей на выданье.
Так что, когда дверь закрылась, отрезая нас Айлом от остального мира, я, полюбовавшись на нее некоторое время, потянулась подрагивающими пальцами к горловине блузки с твердым намерением воплотить желаемое в жизнь.
А вот Айлу я была благодарна, как минимум за то, что сохранил внешнюю невозмутимость и, в отличие от меня, не поддался на провокацию. А еще, что поднялся и ненадолго отошел к окну, позволяя мне справиться с обуревающими эмоциями.
Или, быть может, ему также требовалась минутка, чтобы прийти в себя?
Когда же он вернулся, я снова могла держать лицо и делать вид, что ничего из ряда вон выходящего не случилось. Даже на вопрос оказалась способна.
- Он всегда такой?
- Всегда. Но только с теми, кого включил в ближний круг. Эмиллин не считает нужным щадить тех, кого любит. Иногда это злит, иногда раздражает, иногда откровенно бесит, но давить и перевоспитывать бесполезно. Мы все смирились.
- Но я не ближний круг, - возразила, пытаясь представить, каково это постоянно находиться под подобным обстрелом.
- Полагаю, ты заблуждаешься. Будь все иначе, он бы не обратился к тебе за помощью и не привел спасать меня.
- Своей помощью я только навредила, - поспешила свернуть с шаткой темы.
По-хорошему вообще уйти, но что-то подсказывало – не отпустят.
- Это не твоя оплошность, и сокрушаться смысла нет.
- Но…
- Инициатива не всегда наказуема, Лив. Сейчас именно тот случай. К тому же, Эмиллин в чем-то, определенно, прав.
- В чем?
- Боюсь, ты не готова это услышать.
- Почему?
- Хотя бы потому, что я также к этому не готов.
На этой загадочной фразе мой мозг отказал. Я окончательно перестала понимать, о чем мы вообще говорим, и сочла за лучшее замолчать. Айлир некоторое время поддерживал эту мою инициативу, а затем разродился очередным вопросом:
- Еще чаю?
- А можно я сама заварю?
И нет, не подумайте, я не пыталась уязвить и ни на что не намекала. Просто ухватилась за возможность отвлечься и чем-то занять себя, ибо прилежно рассиживаться на софе и ломать голову над целой кучей двусмысленностей становилось попусту невыносимо. Однако Айлир понял превратно.
- Не понравился? Понимаю, - губ коснулась едва заметная улыбка. - Я редко пью чай и достойно заваривать его не умею.
- Могу научить, - как-то само собой предложилось.
Айл снова улыбнулся, на это раз чуть более открыто.
- Боюсь, хорошего ученика из меня не получится. Но можем попробовать, если у тебя хватит сил дойти до кухни.
- Хватит! – пообещала я и порывисто поднялась.
Несколько переусердствовала с быстротой, но, в целом, не обманула: до кухни определенно дойду. Да, и до Управления дойду, разрешили бы еще.
- Хорошо, - не стал возражать он.
А вот убрать за собой мне не позволили: поднос Айлир забрал и нес сам.
Хозяйничать на чужой кухне мне было в новинку. Да еще на такой – просторной, светлой и девственно нетронутой, я бы сказала. Складывалось впечатление, что ничего, кроме того же чая, здесь никогда не готовили. Впрочем, справлялась я без труда, а Айл наблюдал, исправно кивая на мои пояснения.
Когда же чай настоялся, я разлила его по чашкам и, поставив одну перед хозяином дома, устроилась напротив.
- Обычно я смешиваю разные сорта и добавляю что-то свое, но этот тоже должен быть неплох.
Мы отпили, я кивнула, а Айлир улыбнулся глазами.
- Как-нибудь попробую повторить и тебя порадовать.
В груди разлилось приятное тепло, и я сама не заметила, как предложила.
- А хочешь, я тебе свой любимый сбор сделаю? С листьями земляники и перечной мяты. Если в него добавить ложку меда – очень вкусно получается.
Договаривала, правда, уже неуверенно, но Айл выслушал и, соглашаясь, кивнул.
- Буду рад… Но только если ты сама меня им угостишь. Вдруг испорчу…
И смотрит так, словно саму душу разглядеть хочет!
Все же удивительные у него глаза. С одной стороны грозовые, страшные из-за сокрытой в них бури… А с другой - мягкие и теплые, как мой любимый плед, в который так приятно кутаться в непогоду, внимая дождевому стаккато по стеклу.
Сейчас они были именно такими - уютными, и мне это безумно нравилось.
***
Проснулась я среди ночи, мучимая нестерпимым желанием срочно посетить уборную. Надо сказать, не типичное для меня желание. Обычно встаю по будильнику, наслаждаюсь блаженной пятиминуткой, а уже после, нужды тела напоминают о себе в полной мере.
Сегодня же даже сладкий сон не спас. Умчался, оставив после себя приятное послевкусие. Но и оно бесследно истаяло, стоило разлепить веки и начать видеть. Балдахин? Серьезно? Откуда?!
С кровати я подскочила, словно ужаленная целым роем пчел. Как только в собственной юбке не запуталась?! Я уже после память облагодетельствовала чередой подробнейших воспоминаний: работа, Милл, уговоры, Пологая дуга, Айлир, чай…
Пресветлая Матерь, как же так получилось-то?! За что?!
Однако обращение к светлым богам помогло слабо. На чае откровения минувшего дня обрывались. Почему не вернулась домой – провал. Как и зачем очутилась в чужой постели – тоже. Еще и мочевой пузырь настойчиво требует своего. Пришлось сдаваться и выдвигаться на поиски туалетной комнаты. Оконфузиться окончательно мне совершенно не хотелось.
Из уборной я вышла с четким осознанием – хочу домой. Немедленно! Еще желательно ускользнуть так, чтобы никто не видел. Как смотреть в глаза Айлиру я не представляла. И уж тем более не могла представить, что столкнусь с Эмиллином. Если тот без видимой причины способен выбить почву из-под ног, то чего ожидать при ее наличии?
Безумие какое-то, честное слово! Моя жизнь, похоже, окончательно сошла с ума и покатилась по наклонной, что не остановить!
Но стоило принять решение и почти утвердиться в нем, как эмоциональной части меня воспротивилась рациональная.
- И чего ты этим добьешься, кроме отсрочки? Службу никто не отменял, - сообщила самой себе, застыв посреди приютившей меня комнаты.
Та, кстати, помимо двуспальной кровати с балдахином и собственной уборной могла похвастаться наличием еще трех дверей, за одной из которых пряталась гардеробная. В нее я сунула нос, гонимая нуждой, а вот две остальные остались мною не тронуты. Также в комнате имелись трельяж с зеркалом, целых два окна и два кресла, овальный столик с гнутыми ножками возле них и нечто напоминающее старинный сундук с покатыми боками и скобой для накидного замка. Признаюсь, именно на него я, в итоге, и присела, мучимая сомнениями.
Домучилась до того, что вспомнила, как на софе в гостиной ждала возвращения Айлира. В нее мы переместились, допив чай, а вот, что было дальше, в памяти так и не всплыло.
Неужели настолько разомлела, что тривиально уснула, не дождавшись? И как тогда оказалась здесь, если не своими ногами? Допущение одно единственное… принесли?
От одной мысли, что Айл нес меня на руках, щеки запылали, а горло перехватил спазм. Я судорожно вдохнула и заметалась взглядом по комнате, выискивая следы его присутствия. Благо ночь погожая, и света полной луны за окнами вполне достаточно, чтобы не плутать впотьмах.
Впрочем, успокоилась я быстро, стоило вспомнить о совершенно необжитой гардеробной. Еще и отругала себя за дикие мысли. Придет же такое в голову! Делать Айлиру больше нечего, как укладывать меня в свою постель!
И даже если уложил, что бы это изменило? Проснулась то я одна, одетая, на все пуговки застегнутая, а значит, приличия никоим образом не нарушены. Подумаешь, снятые ботинки аккуратно стоят возле ножки… Велико преступление. Не в грязной же обуви меня на покрывало водружать. Хватит того, что на софе обутая повалялась.
Пресветлые боги, о чем я вообще думаю?!
Однако мысли эти оказались весьма упрямы и покидать меня ни в какую не желали. Так что неизвестно, до чего еще могла додуматься, если бы не внезапный грохот, согнавший меня с неудобного насеста.
Движимая глубинным инстинктом самосохранения, я метнулась к кровати, собираясь притвориться спящей. До выяснения происходящего, так сказать. Однако до реализации задуманного дело не дошло. Грохот повторился, и пришло осознание, что доносится он всего-то из-за двери: той самой, что единственная двустворчатая. То есть, ближе некуда.
А вот какой шурм меня дернул к ней подкрасться, уже не скажу. Возможно, то самое временное помутнение рассудка случилось, на которое частенько ссылаются задержанные с поличным правонарушители. Удобное же объяснение, наличие отягчающего мотива не предполагающее.
В общем, для начала я обмерла, прислушалась, а затем на цыпочках приблизилась к двери, не дойдя каких-то пару шагов. Знать бы еще, что за ней, но что-то подсказывало – не коридор. Постояла и подошла вплотную.
Больше ничего не гремело, но за дверью определенно кто-то ходил. Соблазн выяснить, кто именно, оказался столь велик, что я перешла на магическое зрение в надежде увидеть ауру, и жутко расстроилась, когда не получилось.
Впрочем, вариантов, по сути, не так уж много. Либо Айлир, либо Эмиллин. Вряд ли у Айла полон дом званых гостей. Ну, и незваных тоже. Я-то, вроде как, без приглашения задержалась.
Некоторое время ничего не происходило. Шаги и те стихли. Я даже усовеститься успела, что подслушиваю, но тут вновь что-то упало, еще и разбилось, кажется, а до меня донеслись приглушенные ругательства.
Шурм и весь его выводок! Да что же там происходит, в конце концов?!
Объяснение нашло меня быстро, и было дано голосом блондина. Голосом весьма недовольного блондина.
- Бездна тебя подкоси, Айл! Так и знал, что опускать нельзя! Убейся уже что ли, чтобы не мучиться!
Ответа я не разобрала, зато Эмиллин продолжил ругаться.
- Мало тебе, что выгорел, инвалидом решил заделаться?! Кому лучше-то будет?! Запомни раз и навсегда, братец, я из-под тебя дерьмо выносить не стану! Наймем сиделку, да посимпатичнее, помоложе, и будет тебя обихаживать! Как идея? На мой взгляд, преотличная! Да держись ты что ли, дубина стоеросовая, Лив разбудим!
Опять что-то упало, а после Милл рявкнул вконец разозлено:
- Сам такой, Айл! Мне в отличие от тебя мозги не отбили! Как ты это себе представляешь?! На ручках я ее нести должен был?!
- Ну, все! Сам виноват! – видимо, после еще одного не расслышанного мною ответа. – Лив! Лив! Просыпайся, помощь нужна! – в буквальном смысле возопил блондин, и я поспешно отскочила от двери, уже понимая, чего ожидать.
И не ошиблась, створка отворилась, впуская в комнату неяркий свет и младшего Ордэо.
- Не спишь, - констатировал тот, заметив меня обмершую возле столика. – Отлично. Тогда идем. Ты сам напросился, братец! - за спину. – Лив, у нас тут очередная проблемка, подсобишь? – уже мне.
Стоит ли говорить, что я не отказала?
Покои хозяина дома оказались близнецами тех, в которые определили меня. Точнее определил Эмиллин, насколько могла судить из услышанного. Впрочем, сейчас мне было не до сравнивания, ибо… Во-первых, в одном из кресел сидел… нет, пытался подняться Айлир. А во-вторых - выглядел он, мягко говоря, не очень.
И это я сейчас не о следах застарелых ожогов, в изобилии покрывающих левую часть груди. И не о шраме на лбу, который впервые увидела вот так – во всей его неприглядной красе. А об общей бледности кожных покровов, лихорадочном, я бы даже сказала больном, блеске глаз и нарушенной координации движений, повлекшей за собой отсутствие равновесия. Как Айл ни старался, прямо стоять у него не получалось, постоянно валился в кресло.
- Что с ним? – шепнула я, желая и не имея сил отвести глаз.
Какая-то часть меня истошно кричала, Айл не обрадуется, что вижу его таким, а другая буквально прикипела к худощавой, но развитой физически фигуре.
- Конфликт, откат и врожденная дурость. Последняя, правда, не лечится, - отрезал Милл. – Сможешь снять?
- Попробую, - кивнула я и сделала осторожный шажок вперед.
И нет, Айла я не боялась, хотя, по логике вещей, следовало испугаться. Ко всему прочему, он был еще и крайне зол. Словесно этого никак не выражал, но слов и не требовалось – хватало сердитых, пробирающих до костей взглядов, в основном адресованных брату. Если бы те имели материальное воплощение и могли ранить - истекать блондину кровью и корчиться в муках.
- Да, прекрати уже упираться, шурм тебя покусай! – бесстрашный Милл подставил брату плечо, а я сделала еще один шажок навстречу.
В магическом поле зрения Айлир выглядел престранно. Ни с чем подобным мне ранее сталкиваться не приходилось. Мужское тело хаотичным, бессистемным коконом оплетали не имеющие конкретной привязки магические потоки, и нет-нет прошивали насквозь ауру. Теперь я ее видела. Ауру, в смысле. И зрелище это оказалось не для слабонервных. И совершенно непонятно, как он удерживает себя в сознании, при том объеме боли, которую приходится терпеть. Вот честное слово, мне бы сотой доли хватило, чтобы долго и надежно валяться в отключке!
Собственно, именно осознание этого факта и подстегнуло. Уже не медля более, я стянула перчатки. Бросила их тут же, где стояла. И ринулась к Айлиру, на ходу бросив блондину:
- Отойди!
Милл послушался, но стоило принять на себя вес чужого тела, просьба показалась необдуманной, а силы переоцененными.
Впрочем, блондин это понял еще раньше меня, и не завалились мы с Айлом только благодаря его сообразительности.
- Так, братец… Хорош геройствовать. Идем-ка баиньки, - посоветовал младший старшему, и до кровати мы его вели совместными усилиями.
К слову, Айлир, похоже, смирился и никак нам не препятствовал. Или, быть может, также переоценил свои силы и они, попусту, иссякли.
А уже уложив брата в постель, Эмиллин вновь отошел, оставляя меня решать проблемку кровного родственника. Хотя, как по мне, это не проблемка – проблемище! И решать ее нужно гораздо более кардинальным образом. Правда, каким именно, я не представляла. Кроме одного, конечно, ни в коем разе не допускать контакта с вызывающей подобную реакцию силой.
- Милл, выйди, пожалуйста, - попросила я, умостив ладони на обезображенной мужской груди.
Контакт был более чем плотный, но этого мне показалось мало. Хотелось увеличить площадь приложения, однако делать это при Эмиллине я была не готова.
Тот глянул озадачено-вопросительно, а не получив объяснений, отрывисто кивнул.
- Буду нужен, зови.
- Хорошо, - с облегчением.
Его я даже скрыть не пыталась, а Милл сделал вид, что не услышал. Видимо, не всегда он рубит правду-матку, как дышит, и вполне способен щадить чужие чувства.
Впрочем, моральные качества младшего Ордэо меня сейчас интересовали в последнюю очередь. Со своими бы разобраться!
Не скажу, что так уж берегла собственную нетронутость. Скорее, повода о ней задумываться не имела. Да и не столь это великая ценность среди незнатного люда. Конечно, если нагуляешь приплод вне брака, по головке не погладят, а в остальном… Если с умом и оглядкой, никто склонять на разные лады не станет. Брак – дело обоюдное, как говорится. Хотя моя бабуля так не считала. В ее понимании, к мужу необходимо прийти чистой душой и телом. И, конечно, обсуждался это вопрос не со мной - мала была – а с соседкой, теткой Вараввой, на тот момент имеющей двух дочерей на выданье.
Так что, когда дверь закрылась, отрезая нас Айлом от остального мира, я, полюбовавшись на нее некоторое время, потянулась подрагивающими пальцами к горловине блузки с твердым намерением воплотить желаемое в жизнь.
