Естественно, чем дальше, тем сильнее я волновалась. Вспомнилось утро и газетный киоск, мимо которого прохожу ежедневно. И передовица «Столичного вестника» вспомнилась, на которой красовалось лицо нового главы Управления городской стражи. Мне тогда захотелось прикупить, вдруг что интересное вычитаю, но решила отложить до вечера. Отложила, называется. Сижу теперь, извожусь из-за этого самого лица. Что если Айл все-таки столкнулся с утилизатором? Его же рассекретят, а он выгоревший!
В итоге, к моменту закрытия обозначенного временного пристанища, накрутила себя более чем знатно и уже всерьез подумывала мчаться в ближайшую жандармерию, но до этого, на мое счастье, дело не дошло. Иначе, как бы стала объясняться, понятия не имею!
Айлир стремительно прошел мимо меня, когда за спиной с громким щелчком затворяемого на ночь замка, закрылась за последним посетителем дверь кондитерской. Находясь на взводе, я не сообразила, что это он, и если бы ни короткое «не отставай», вполне могла остаться стоять столбом, гипнотизируя взглядом дверь «Дружной компании». Но узнав голос, очнулась и бросилась следом, а догнав, пристроилась рядом.
- Ну что там?
- Позже, - коротко ответствовали мне и, ухватив за руку, утянули в проулок.
Из проулка мы вышли на Шалевую улицу и прямиком к трамвайной остановке, на которой, к тому же, стоял готовый отправиться вагон. Я оглянуться не успела, как оказалась в этом самом вагоне. Благо хоть время позднее, час-пик давно миновал. Да и дождь, пока я заседала в кондитерской, успел прекратиться, так что свободные места имелись в наличии.
Айл усадил меня на одно из спаренных сидений, а сам устроился ближе к проходу, тем самым отгораживая от иных пассажиров.
- Так что там? Ты его видел? – меня буквально распирало от любопытства.
- Видел. И даже поговорил.
- Поговорил? О чем?
Естественно, я обалдела. Ни о каком разговоре мне не думалось. Считала, оглядится, посмотрит, последит, подслушает, в общем, разведает обстановку, но чтобы поговорить!
- О непростой доле слабосилка, - Айлир усмехнулся. – И заказ сделал. Он приторговывает подпольными артефактами, Лив. И вряд ли является их создателем.
- А?..
- О твоей пропаже ничего сказать не могу. Ты же не думаешь, что он прячет ее в кармане? - Вот вроде понимала, что он не со зла, а все равно стало обидно. - Его возьмут в разработку, чтобы выйти непосредственно на умельца. Если в процессе что-то станет известно о девочке, я тебе сообщу, договорились? Сама не лезь! Это понятно?!
Я безрадостно кивнула и отвернулась к окну. И нет, дуться я не собиралась. Он прав. Не с моим уровнем подготовки рваться на передовую сыскного дела. Да и свою лепту наверняка еще внести придется. Если Айл сделал заказ, то разбираться с ним придется мне, больше-то некому. Ну, а я уж расстараюсь, никаких сомнений!
Из трамвая выбрались на Заречной площади. Кольцевые линии не сообщались, и доставить нас на Дворцовый остров вагон не мог. Тут вновь попыталась отвязаться от опеки наиглавнейшего руководства, ибо до ведомственной квартирки было рукой подать, но то притворилось глухонемым и отправилось сопровождать дальше. В итоге, прощаться предстояло на том же самой углу, что и день назад. Мне мнилось, что, как и в прошлый раз, обменяемся ничего не значащими вежливыми фразами, однако Айлир рассудил иначе.
- Не позволяй Лариане третировать себя. Станешь терпеть, она никогда не отстанет. И если Милл в чем-то перегибает, говори, я приструню. Он у нас натура увлекающаяся, и иногда забывает о тактичности.
Стоит ли говорить, что и первое и второе меня знатно шокировало?
Уж не знаю, насколько комично выглядела в тот момент, но Айлир скупо улыбнулся.
- Завтра на службу ты не приходишь. Послезавтра получишь новый график. С сегодняшнего дня каждому служащему на отработке, как и всем прочим, положены два выходных в неделю. Твой завтра.
- Но…
- Никаких «но», Ливо Рун! Даже если здесь и сейчас я вам не начальник, завтра увижу, взашей выставлю из Управления. Доброй ночи.
И снова утро. Трель не отключенного по вечеру будильника и первый за почти пять лет выходной. Понятное дело, я не представляла, куда деть себя!
Моя устоявшаяся жизнь вдруг оказалась разрушена. Пятиминутка превратилась в получасовое валяние, освежающий душ в принятие ванны. Завтрак и тот растянулся, ибо торопиться необходимости не было!
Даже Пусик пребывал в недоумении и шоке, беспрестанно обтираясь о ноги. Шутка ли, хозяйка настолько засиделась за столом, что забыла насыпать корм с миску!
Дальше – больше. В кои-то веки, занявшись наведением порядка в светлое время суток, я выковыривала своего любимца из-под кровати, за что не единожды была бита лапой, покусана и оцарапана. И это я не говорю, насколько злостно меня обшипели за подобную самодеятельность: Пусик категорически не терпел влажный пол и считал своим законным правом отсидеться в самом недоступном для уборки углу, на который мне, убивающей свободное время, вздумало покуситься.
В общем, к полудню я была зла, украшена царапиной на подбородке и снова не знала, чем занять себя, ибо начищать и натирать больше было нечего. Тут-то мне и вспомнился не прикупленный вчера «Вестник».
- Славно… Будем газеты читать, - буркнула самой себе и отправилась одеваться.
А уже облачившись, как положено утилизатору, сообщила не кажущему носа любимцу.
- Пусик, я ухожу. Если не встретишь, когда вернусь, пеняй на себя!
На улице, словно в издевку, отличная погода. Солнышко светит, пичуги чирикают и ни одной напоминающей о прошедшем дожде лужи. Сразу видно, водники из коммунальной службы всю ночь пахали не покладая рук, приводя город в порядок!
Я, конечно же, оценила объем сделанного и засопела расстроено. Никогда не думала, что оказавшись без работы, стану на стену лезть. И свою жизнь в Дроссе представляла… ленивой, наверное. Всегда виделось, что просыпаюсь по желанию, собираюсь не спеша и иду заниматься чем-то необходимым, а тут вдруг оказалось, что неспешность и размеренность – это не про меня!
До газетного ларька мчалась со скоростью выпущенной из магически усиленного арбалета стрелой. Прикупила три разных издания и полетела обратно. А на входе в парадную столкнулась с оперативником, имени которого не помнила, но знала, что полгода назад тот с отработки перешел на постоянку.
Странно, что еще не выселили.
Парень он был видный, броский даже: высокий, широкоплечий, темноволосый и чернобровый. Кудрявые вихры всегда в живописном беспорядке спадали на плечи, а слишком пухлые, на мой взгляд, губы в нужный момент гнула кривоватая улыбка. Но сейчас не о внешности…
Жил он двумя этажами выше, если не ошибаюсь, и всегда уступал мне дорогу, если судьба сводила нас на лестничном пролете. Не здоровался, но и словесной грязью не поливал, знаков уважения не выказывал, но и брезгливо не морщился, позволял беспрепятственно пройти мимо себя и все на этом. А тут вдруг меня наградили той самой кривоватой улыбкой, которую частенько адресовали девочкам шифровальщицам.
- А ты с сюрпризом, мышка Ливо Рун… Кто бы знал… - для меня придержали входную дверь,
Как не споткнулась на ровном месте от такой любезности, сама не понимаю!
А уже вдогонку, когда взлета по лестнице, донеслось:
- Я тебя не обижал! Помни об этом!
И эхо этих слов преследовало меня до самой квартирки!
- Что это было? – переведя дыхание, спросила я у проявившего сознательность и вышедшего навстречу кота, после присев на танкетку.
Пусик тотчас забрался ко мне на колени, видимо, вину, таким образом, замаливал. И преуспел. Ластились друг к другу долго. Мне оттаптывали коленки, я чесала за ушком, и весь это обмен ласками сопровождался глубинным мурчанием.
А обед проходил под эгидой поглощения свежайших столичных новостей. Причем, ту самую статью об Айлире, из-за которой помчалась в киоск, я оставила на десерт. Глупость, конечно, полнейшая, но мне показалось неправильным, узнавать о нем что-то новое, уплетая вчерашние котлеты с макаронами. Так что, покончив с едой, я перемыла грязную посуду, достала из холодильного шкафа продукты, из которых собиралась позднее готовить ужин на сегодня и на завтра, заварила себе свежий чай и уже с чашкой перебралась в кресло.
Статья о новом главе Управления городской стражи занимала всю передовую страницу, часть из которой была отдана под привлекший мое внимание снимок. На нем Айлир выглядел значительно моложе, нежели сейчас, но, как мне виделось, мягче. Облачен был в форму элитного подразделение пограничной королевской гвардии, и девственно чистое чело, которое не скрывала налезающая на глаза челка, недвусмысленно заявляло - безобразный рубец на лбу им получен позже. И, все же, это был Айл! Уже не тот светящийся изнутри парень, что протянул руку потерянной девочке-утилизатору, но еще не эсар-лерд Ордэо, умеющий препарировать глазами-лезвиями, сыпать сухими фразами и улыбаться скупо, словно улыбку из него вымучили. Каюсь, залюбовалась ненадолго, уж очень он напоминал себя прежнего.
Ну, а когда приступила к чтению, стало не до восхищенных вздохов. Какую бы цель не ставил перед собой автор, копнул он очень глубоко. И как по мне, многие факты стоило бы вынести за скобки, а еще лучше оставить этот скелет в родовом шкафу семейства Ордэо и запереть там на замок. Никогда не понимала стремления репортеров обнажить то, что должно оставаться сокрытым.
Так я узнала, что у Айла должна была быть сестра близнец, но его мать, произведя на свет первого ребенка, не смогла разродиться вторым, и обе скончались. Отец Айлира недолго носил траур, и спустя всего шесть месяцев женился повторно на Саитане Олире Дьярони, которая уже через год подарила ему второго сына – Эмиллина Таорана Ордэо. Если верить статье, отношения между братьями с самого детства были соперничающими, а когда Айлир выгорел, заявлялось, произошло это из-за ошибки преподавателей, и вовсе разладились, вынудив последнего покинуть родной дом и пойти служить на границу. В этом месте, признаюсь, хмыкнула недоверчиво и посоветовала автору тщательнее проверять надежность источника. Я, конечно, не эксперт в области человеческих душ, но со всей ответственностью могу заявить, Милл не играл, демонстрирую заботу о брате, а искренне радел за его благополучие. И про обещание матушки оторвать блондину голову, я помнила. Вряд ли таковое имело место быть, если бы та относилась к пасынку так, как, пусть и завуалировано, преподносит издание.
В общем, чем дальше, тем стремительнее ширилось во мне чувство гадливости от прочитанного. Складывалось впечатление, что Айла намерено стремятся выставить в невыгодном свете. И, нет, ничего конкретно порочащего честное имя наиглавнейшего начальства написано не было, наоборот, его всячески нахваливали – ответственный, смелый, герой, но то, как все это преподносилось, рождало неприятный осадок. Так что на моменте, где автор вознамерился покопаться в личной жизни старшего из братьев Ордэо и принялся делиться его успехами на любовном поприще, я в сердцах смяла газету и прекратила чтение. Если все это попытка восхваления нового руководителя Управления городской стражи, то я совершенно ничего не понимаю в жизни!
После долго сидела, бессмысленно палясь в окно и пытаясь избавиться от ощущения, будто вымазалась в чем-то. Пусик мне добросовестно помогал, сперва помотав по полу скомканную передовицу и загнав ту под шкаф, а затем мурча под боком.
Ну, а когда ужин был готов, новая порция грязной посуды вымыта и вытерта, выяснилось, что день еще даже не думает клониться к ночи. Я мысленно застонала, помянув ласковым словом доброе руководство и его нововведения. Вот что Айлу стоило потерпеть двадцать дней, а уже потом переворачивать привычный уклад обязательной службы с ног на голову?! Отрабатывали все без выходных последние три десятка лет, и ничего – не умер никто!
На самом деле, я, конечно, лукавила. Знать не знала, когда и кем именно была утверждена подобная схема отработки. Да и принимала ее, как данность, в целом, не задумываясь, что где-то может быть иначе. Хотя, похоже, так оно и было, раз Айлир имеет возможность вносить коррективы. Будь график утвержден на уровне королевского указа, вряд ли бы у него получилось что-то менять по своему усмотрению.
Но, как бы там ни было, для меня лично это ничего не меняло. Как показал сегодняшний день, я срослась со своей жизнью много крепче, нежели привыкла считать. И чем дальше, тем серьезнее это открытие дезориентировало. А еще пришло понимание, что сама по себе, как таковая, работа мне нравится. Меня увлекает решение сложных задач. Я испытываю удовлетворение и некую гордость за свой труд, когда сыскарям, опираясь на полученные от меня данные, удается поймать и обезвредить очередного безумного изобретателя. И мне не хочется, чтобы от кустарных, несбалансированных по силе безделушек страдали и несли потери безвинные люди. Еще бы понять, что теперь с этим открытием делать!
И вот на этом фоне мне вновь вспомнился аэсс Фрадбери, несмотря на высокое положение в обществе, работающий в закрытом исследовательском центре. Правда, подумалось почему-то не о его предложении перейти на службу в «Листэра», а об улучшенном накопителе, способном поглощать и удерживать магию утилизатора. Что-то ведь зацепило меня в его матрице, что-то показалось знакомым. Только вот что? И почему сейчас, на фоне всех предыдущих размышлений, мне это кажется чрезвычайно важным?
Некоторое время я упорно ломала голову над этим обстоятельством, но поймать за хвост ускользающую мысль так и не получилось. А затем раздался стук в дверь, ставший для меня, вот просто, громом среди ясного неба! Аж с кресла подскочила, переполошив разомлевшего на моих коленях Пусика.
И, нет, ничего неоправданного или удивительно в такой моей реакции не было. С лету и не вспомнить, когда в последний раз слышала этот звук не применительно к экранированному подвальчику на работе, а к месту непосредственного проживания. Ну, не ходят к утилизатору гости! Не хотят! Только я сама дважды в день пересекаю порог, и все на этом!
Разве что год назад ремонтник заглядывал. Тогда у соседа снизу завелось мокнущее пятно на потолке в ванной комнате. Сам он с претензиями являться не рискнул, нажаловался смотрящему за ведомственным жильем. А уже тот прислал для устранения протечки работника.
В общем, на входную дверь я смотрела долго и с обоснованным подозрением, предполагая, что тот, кто за ней, банальнейшим образом ошибся. Однако стук повторил, а к третьему разу обрел некую нетерпеливость, если, конечно, ту можно определить по звуку, и мне, ничего не оставалось, как стряхивать оцепенение и идти открывать.
За дверью обнаружился… посыльный с букетом цветов? Синенькая униформа сети магазинов «Первоцвет» мешковато на нем топорщилась, а весьма юный возраст вполне определенно заявлял – парень не маг.
Я не поверила своим глазам, и уточнила несколько недружелюбно:
- Вы к кому?
Перенаправлять посыльного по нужному адресу у меня желания не было. И даже не потому, что самой мне никогда не дарили цветов. Просто я довольно плохо знала имена своих соседей, а демонстрировать собственное невежество редко кому приятно, согласитесь?
В итоге, к моменту закрытия обозначенного временного пристанища, накрутила себя более чем знатно и уже всерьез подумывала мчаться в ближайшую жандармерию, но до этого, на мое счастье, дело не дошло. Иначе, как бы стала объясняться, понятия не имею!
Айлир стремительно прошел мимо меня, когда за спиной с громким щелчком затворяемого на ночь замка, закрылась за последним посетителем дверь кондитерской. Находясь на взводе, я не сообразила, что это он, и если бы ни короткое «не отставай», вполне могла остаться стоять столбом, гипнотизируя взглядом дверь «Дружной компании». Но узнав голос, очнулась и бросилась следом, а догнав, пристроилась рядом.
- Ну что там?
- Позже, - коротко ответствовали мне и, ухватив за руку, утянули в проулок.
Из проулка мы вышли на Шалевую улицу и прямиком к трамвайной остановке, на которой, к тому же, стоял готовый отправиться вагон. Я оглянуться не успела, как оказалась в этом самом вагоне. Благо хоть время позднее, час-пик давно миновал. Да и дождь, пока я заседала в кондитерской, успел прекратиться, так что свободные места имелись в наличии.
Айл усадил меня на одно из спаренных сидений, а сам устроился ближе к проходу, тем самым отгораживая от иных пассажиров.
- Так что там? Ты его видел? – меня буквально распирало от любопытства.
- Видел. И даже поговорил.
- Поговорил? О чем?
Естественно, я обалдела. Ни о каком разговоре мне не думалось. Считала, оглядится, посмотрит, последит, подслушает, в общем, разведает обстановку, но чтобы поговорить!
- О непростой доле слабосилка, - Айлир усмехнулся. – И заказ сделал. Он приторговывает подпольными артефактами, Лив. И вряд ли является их создателем.
- А?..
- О твоей пропаже ничего сказать не могу. Ты же не думаешь, что он прячет ее в кармане? - Вот вроде понимала, что он не со зла, а все равно стало обидно. - Его возьмут в разработку, чтобы выйти непосредственно на умельца. Если в процессе что-то станет известно о девочке, я тебе сообщу, договорились? Сама не лезь! Это понятно?!
Я безрадостно кивнула и отвернулась к окну. И нет, дуться я не собиралась. Он прав. Не с моим уровнем подготовки рваться на передовую сыскного дела. Да и свою лепту наверняка еще внести придется. Если Айл сделал заказ, то разбираться с ним придется мне, больше-то некому. Ну, а я уж расстараюсь, никаких сомнений!
Из трамвая выбрались на Заречной площади. Кольцевые линии не сообщались, и доставить нас на Дворцовый остров вагон не мог. Тут вновь попыталась отвязаться от опеки наиглавнейшего руководства, ибо до ведомственной квартирки было рукой подать, но то притворилось глухонемым и отправилось сопровождать дальше. В итоге, прощаться предстояло на том же самой углу, что и день назад. Мне мнилось, что, как и в прошлый раз, обменяемся ничего не значащими вежливыми фразами, однако Айлир рассудил иначе.
- Не позволяй Лариане третировать себя. Станешь терпеть, она никогда не отстанет. И если Милл в чем-то перегибает, говори, я приструню. Он у нас натура увлекающаяся, и иногда забывает о тактичности.
Стоит ли говорить, что и первое и второе меня знатно шокировало?
Уж не знаю, насколько комично выглядела в тот момент, но Айлир скупо улыбнулся.
- Завтра на службу ты не приходишь. Послезавтра получишь новый график. С сегодняшнего дня каждому служащему на отработке, как и всем прочим, положены два выходных в неделю. Твой завтра.
- Но…
- Никаких «но», Ливо Рун! Даже если здесь и сейчас я вам не начальник, завтра увижу, взашей выставлю из Управления. Доброй ночи.
ГЛАВА 8
И снова утро. Трель не отключенного по вечеру будильника и первый за почти пять лет выходной. Понятное дело, я не представляла, куда деть себя!
Моя устоявшаяся жизнь вдруг оказалась разрушена. Пятиминутка превратилась в получасовое валяние, освежающий душ в принятие ванны. Завтрак и тот растянулся, ибо торопиться необходимости не было!
Даже Пусик пребывал в недоумении и шоке, беспрестанно обтираясь о ноги. Шутка ли, хозяйка настолько засиделась за столом, что забыла насыпать корм с миску!
Дальше – больше. В кои-то веки, занявшись наведением порядка в светлое время суток, я выковыривала своего любимца из-под кровати, за что не единожды была бита лапой, покусана и оцарапана. И это я не говорю, насколько злостно меня обшипели за подобную самодеятельность: Пусик категорически не терпел влажный пол и считал своим законным правом отсидеться в самом недоступном для уборки углу, на который мне, убивающей свободное время, вздумало покуситься.
В общем, к полудню я была зла, украшена царапиной на подбородке и снова не знала, чем занять себя, ибо начищать и натирать больше было нечего. Тут-то мне и вспомнился не прикупленный вчера «Вестник».
- Славно… Будем газеты читать, - буркнула самой себе и отправилась одеваться.
А уже облачившись, как положено утилизатору, сообщила не кажущему носа любимцу.
- Пусик, я ухожу. Если не встретишь, когда вернусь, пеняй на себя!
На улице, словно в издевку, отличная погода. Солнышко светит, пичуги чирикают и ни одной напоминающей о прошедшем дожде лужи. Сразу видно, водники из коммунальной службы всю ночь пахали не покладая рук, приводя город в порядок!
Я, конечно же, оценила объем сделанного и засопела расстроено. Никогда не думала, что оказавшись без работы, стану на стену лезть. И свою жизнь в Дроссе представляла… ленивой, наверное. Всегда виделось, что просыпаюсь по желанию, собираюсь не спеша и иду заниматься чем-то необходимым, а тут вдруг оказалось, что неспешность и размеренность – это не про меня!
До газетного ларька мчалась со скоростью выпущенной из магически усиленного арбалета стрелой. Прикупила три разных издания и полетела обратно. А на входе в парадную столкнулась с оперативником, имени которого не помнила, но знала, что полгода назад тот с отработки перешел на постоянку.
Странно, что еще не выселили.
Парень он был видный, броский даже: высокий, широкоплечий, темноволосый и чернобровый. Кудрявые вихры всегда в живописном беспорядке спадали на плечи, а слишком пухлые, на мой взгляд, губы в нужный момент гнула кривоватая улыбка. Но сейчас не о внешности…
Жил он двумя этажами выше, если не ошибаюсь, и всегда уступал мне дорогу, если судьба сводила нас на лестничном пролете. Не здоровался, но и словесной грязью не поливал, знаков уважения не выказывал, но и брезгливо не морщился, позволял беспрепятственно пройти мимо себя и все на этом. А тут вдруг меня наградили той самой кривоватой улыбкой, которую частенько адресовали девочкам шифровальщицам.
- А ты с сюрпризом, мышка Ливо Рун… Кто бы знал… - для меня придержали входную дверь,
Как не споткнулась на ровном месте от такой любезности, сама не понимаю!
А уже вдогонку, когда взлета по лестнице, донеслось:
- Я тебя не обижал! Помни об этом!
И эхо этих слов преследовало меня до самой квартирки!
- Что это было? – переведя дыхание, спросила я у проявившего сознательность и вышедшего навстречу кота, после присев на танкетку.
Пусик тотчас забрался ко мне на колени, видимо, вину, таким образом, замаливал. И преуспел. Ластились друг к другу долго. Мне оттаптывали коленки, я чесала за ушком, и весь это обмен ласками сопровождался глубинным мурчанием.
А обед проходил под эгидой поглощения свежайших столичных новостей. Причем, ту самую статью об Айлире, из-за которой помчалась в киоск, я оставила на десерт. Глупость, конечно, полнейшая, но мне показалось неправильным, узнавать о нем что-то новое, уплетая вчерашние котлеты с макаронами. Так что, покончив с едой, я перемыла грязную посуду, достала из холодильного шкафа продукты, из которых собиралась позднее готовить ужин на сегодня и на завтра, заварила себе свежий чай и уже с чашкой перебралась в кресло.
Статья о новом главе Управления городской стражи занимала всю передовую страницу, часть из которой была отдана под привлекший мое внимание снимок. На нем Айлир выглядел значительно моложе, нежели сейчас, но, как мне виделось, мягче. Облачен был в форму элитного подразделение пограничной королевской гвардии, и девственно чистое чело, которое не скрывала налезающая на глаза челка, недвусмысленно заявляло - безобразный рубец на лбу им получен позже. И, все же, это был Айл! Уже не тот светящийся изнутри парень, что протянул руку потерянной девочке-утилизатору, но еще не эсар-лерд Ордэо, умеющий препарировать глазами-лезвиями, сыпать сухими фразами и улыбаться скупо, словно улыбку из него вымучили. Каюсь, залюбовалась ненадолго, уж очень он напоминал себя прежнего.
Ну, а когда приступила к чтению, стало не до восхищенных вздохов. Какую бы цель не ставил перед собой автор, копнул он очень глубоко. И как по мне, многие факты стоило бы вынести за скобки, а еще лучше оставить этот скелет в родовом шкафу семейства Ордэо и запереть там на замок. Никогда не понимала стремления репортеров обнажить то, что должно оставаться сокрытым.
Так я узнала, что у Айла должна была быть сестра близнец, но его мать, произведя на свет первого ребенка, не смогла разродиться вторым, и обе скончались. Отец Айлира недолго носил траур, и спустя всего шесть месяцев женился повторно на Саитане Олире Дьярони, которая уже через год подарила ему второго сына – Эмиллина Таорана Ордэо. Если верить статье, отношения между братьями с самого детства были соперничающими, а когда Айлир выгорел, заявлялось, произошло это из-за ошибки преподавателей, и вовсе разладились, вынудив последнего покинуть родной дом и пойти служить на границу. В этом месте, признаюсь, хмыкнула недоверчиво и посоветовала автору тщательнее проверять надежность источника. Я, конечно, не эксперт в области человеческих душ, но со всей ответственностью могу заявить, Милл не играл, демонстрирую заботу о брате, а искренне радел за его благополучие. И про обещание матушки оторвать блондину голову, я помнила. Вряд ли таковое имело место быть, если бы та относилась к пасынку так, как, пусть и завуалировано, преподносит издание.
В общем, чем дальше, тем стремительнее ширилось во мне чувство гадливости от прочитанного. Складывалось впечатление, что Айла намерено стремятся выставить в невыгодном свете. И, нет, ничего конкретно порочащего честное имя наиглавнейшего начальства написано не было, наоборот, его всячески нахваливали – ответственный, смелый, герой, но то, как все это преподносилось, рождало неприятный осадок. Так что на моменте, где автор вознамерился покопаться в личной жизни старшего из братьев Ордэо и принялся делиться его успехами на любовном поприще, я в сердцах смяла газету и прекратила чтение. Если все это попытка восхваления нового руководителя Управления городской стражи, то я совершенно ничего не понимаю в жизни!
После долго сидела, бессмысленно палясь в окно и пытаясь избавиться от ощущения, будто вымазалась в чем-то. Пусик мне добросовестно помогал, сперва помотав по полу скомканную передовицу и загнав ту под шкаф, а затем мурча под боком.
Ну, а когда ужин был готов, новая порция грязной посуды вымыта и вытерта, выяснилось, что день еще даже не думает клониться к ночи. Я мысленно застонала, помянув ласковым словом доброе руководство и его нововведения. Вот что Айлу стоило потерпеть двадцать дней, а уже потом переворачивать привычный уклад обязательной службы с ног на голову?! Отрабатывали все без выходных последние три десятка лет, и ничего – не умер никто!
На самом деле, я, конечно, лукавила. Знать не знала, когда и кем именно была утверждена подобная схема отработки. Да и принимала ее, как данность, в целом, не задумываясь, что где-то может быть иначе. Хотя, похоже, так оно и было, раз Айлир имеет возможность вносить коррективы. Будь график утвержден на уровне королевского указа, вряд ли бы у него получилось что-то менять по своему усмотрению.
Но, как бы там ни было, для меня лично это ничего не меняло. Как показал сегодняшний день, я срослась со своей жизнью много крепче, нежели привыкла считать. И чем дальше, тем серьезнее это открытие дезориентировало. А еще пришло понимание, что сама по себе, как таковая, работа мне нравится. Меня увлекает решение сложных задач. Я испытываю удовлетворение и некую гордость за свой труд, когда сыскарям, опираясь на полученные от меня данные, удается поймать и обезвредить очередного безумного изобретателя. И мне не хочется, чтобы от кустарных, несбалансированных по силе безделушек страдали и несли потери безвинные люди. Еще бы понять, что теперь с этим открытием делать!
И вот на этом фоне мне вновь вспомнился аэсс Фрадбери, несмотря на высокое положение в обществе, работающий в закрытом исследовательском центре. Правда, подумалось почему-то не о его предложении перейти на службу в «Листэра», а об улучшенном накопителе, способном поглощать и удерживать магию утилизатора. Что-то ведь зацепило меня в его матрице, что-то показалось знакомым. Только вот что? И почему сейчас, на фоне всех предыдущих размышлений, мне это кажется чрезвычайно важным?
Некоторое время я упорно ломала голову над этим обстоятельством, но поймать за хвост ускользающую мысль так и не получилось. А затем раздался стук в дверь, ставший для меня, вот просто, громом среди ясного неба! Аж с кресла подскочила, переполошив разомлевшего на моих коленях Пусика.
И, нет, ничего неоправданного или удивительно в такой моей реакции не было. С лету и не вспомнить, когда в последний раз слышала этот звук не применительно к экранированному подвальчику на работе, а к месту непосредственного проживания. Ну, не ходят к утилизатору гости! Не хотят! Только я сама дважды в день пересекаю порог, и все на этом!
Разве что год назад ремонтник заглядывал. Тогда у соседа снизу завелось мокнущее пятно на потолке в ванной комнате. Сам он с претензиями являться не рискнул, нажаловался смотрящему за ведомственным жильем. А уже тот прислал для устранения протечки работника.
В общем, на входную дверь я смотрела долго и с обоснованным подозрением, предполагая, что тот, кто за ней, банальнейшим образом ошибся. Однако стук повторил, а к третьему разу обрел некую нетерпеливость, если, конечно, ту можно определить по звуку, и мне, ничего не оставалось, как стряхивать оцепенение и идти открывать.
За дверью обнаружился… посыльный с букетом цветов? Синенькая униформа сети магазинов «Первоцвет» мешковато на нем топорщилась, а весьма юный возраст вполне определенно заявлял – парень не маг.
Я не поверила своим глазам, и уточнила несколько недружелюбно:
- Вы к кому?
Перенаправлять посыльного по нужному адресу у меня желания не было. И даже не потому, что самой мне никогда не дарили цветов. Просто я довольно плохо знала имена своих соседей, а демонстрировать собственное невежество редко кому приятно, согласитесь?
