судьбы? Джек Рэндэл, знаменитый громкими и потрясающими мир делами о маньяках, в защиту которых выступал, получает в жены потомственную маньячку-психопатку, и кровожадного звереныша в сыновья, скорее всего, тоже будущего страшного убийцу. Или адвокат настолько неравнодушен к маньякам, что решил окружить ими себя не только в профессиональной деятельности, но и в личной жизни? Или жена и сын - маньяки - это кара Господня за то, что давал свободу убийцам?...»
Кэрол опустила газету на колени и молча уставилась куда-то перед собой неподвижным взглядом.
Куртни и Рэй взволнованно смотрели на нее.
Присев рядом с девушкой на корточки, Рэй осторожно вытащил у нее из-под рук газету и, смяв, бросив в корзину для мусора. Подняв на Кэрол заискивающий взгляд, он погладил ее по коленке.
- Солнышко, ты в порядке? - мягко шепнул он.
Кэрол не ответила, продолжая смотреть в одну точку. Куртни поднялась и вышла из-за стола.
- Кэрол! - окликнула она твердым голосом.
Девушка перевела глаза на нее.
- Что?
Заметив их встревоженные взгляды, она слабо улыбнулась, но улыбка получилась жалкой и горькой.
- Я в порядке, не волнуйтесь. Я привыкла… привыкла к такому… Там, где я жила, меня до сих пор презирают и смотрят с отвращением. Когда я была совсем маленькой, я не могла понять, почему меня все ненавидят и отвергают, почему другим детям не разрешают со мной играть, почему они меня прогоняют и обижают. И с каждым годом все только усиливалось, и я… я стала воспринимать это, как должное, как неизменную часть своей жизни… вернее, как саму жизнь, не такую, как у нормальных, достойных уважения людей. Жизнь отверженной, заклейменной позором и грязью. Ничего уж тут не поделаешь. Моя мать была права, когда говорила мне, что я никогда не отмоюсь. Но Патрик… зачем они трогают Патрика? - в голосе ее появилась ярость. - Неужели и на нем будет это клеймо? Тогда я не хочу быть его матерью, чтобы он страдал из-за меня и моей матери, как я всю жизнь обречена страдать из-за нее! Не хочу, чтобы меня стал стыдиться и презирать собственный ребенок, когда кто-нибудь ему расскажет что-то наподобие того, что написали в этой газетенке!
- Кэрол, никогда не смей так говорить! У людей злые языки, но нельзя им позволить себя забить, - решительно и твердо сказала Куртни. - Когда Патрик подрастет, ты сама ему все объяснишь.
- Объясню? Но что я ему объясню? Что меня всю жизнь все презирали и ненавидели? Что мать продала меня в тринадцать лет? - сорвалась Кэрол, забыв о том, что Рэю, вытаращившему от потрясения глаза, последний факт был не известен. - Что я убила женщину и лечилась в психушке? Рассказать, кем была его бабушка? Думаешь, Куртни, если я сама ему это все расскажу, он станет относиться ко мне иначе, не будет презирать и ненавидеть?
- Совсем не обязательно все ему рассказывать. Некоторые вещи ему знать совершенно не нужно, - все так же твердо ответила Куртни. - И совсем не обязательно, что кто-нибудь ему расскажет. К тому времени, как он подрастет достаточно, чтобы что-то понять, все уже забудется.
- Забудется? Нет, Куртни, сегодня я поняла, что никогда и ничего не забывается. Мой родной город все помнит, а теперь мое клеймо прокаженной увидела вся страна…
- Да кто верит всем этим газетам, Кэрол? Думаешь, ты первая, кого облили грязью? Бери пример с Джека, он никогда не обращал внимания на это, а уж ему, как никому другому, столько раз кости в грязи перемывали!..
- Солнышко, - осторожно подал голос Рэй, решившись вклиниться в разговор. - Если бы ты не была женой знаменитого человека, никто бы не стал интересоваться тем, кто ты и что там у тебя было в прошлом. И как только ты исчезнешь из жизни Джека, все сразу же обо всем забудут, и о тебе, и о том, что о тебе писали. А через месяц об этом уже никто и не вспомнит. Ты и Патрик сможете жить спокойно и нормально, и никто не станет копаться в твоей прошлой жизни и посвящать в нее мальчика, просто потому, что никому до этого нет никакого дела.
- Сомневаюсь, чтобы теперь Джек сам хотел, чтобы я оставалась его женой, - заметила Кэрол с горькой усмешкой.
- Я еще раз повторю, что Джек никогда не придавал значения тому, что говорит о нем пресса, - жестко повторила Куртни.
- А я так не могу. И Даяна об этом знала. Знала, куда больнее ударить, - лицо Кэрол вдруг исказилось от боли. - Как она могла?
- Значит, ты догадалась? - кивнула Куртни.
- Конечно, это Даяна. С ее слов составлена эта статья. Только она и Берджесы думают, что Мэтт погиб в аварии, потому что ты сама им так сказала. Если бы журналисты сами копались в моем прошлом, они бы знали, как Мэтт погиб на самом деле, - Кэрол снова скривилась, на этот раз от отвращения. - И еще эта трогательная пострадавшая любовь между ней и Джеком… Кому еще надо об этом писать, если не ей? Даяна… она же знала, как ни кто другой, как тяжело мне было в детстве, как я страдала от того, как ко мне относились люди. Как… как же она могла?
- Она задалась целью убрать тебя с дороги, вот и убирает, - мрачно ответил Рэй. - Причем, самыми беспроигрышными и эффективными способами.
- Я это поняла, - тихо отозвалась Кэрол. - Добивается того, чтобы я не смогла остаться с Джеком, если захочу.
- Но ведь ты и так не захочешь? - насторожился Рэй.
- Я устала. Пойду отдыхать, - улыбнувшись обоим, Кэрол тяжело поднялась с кресла и отправилась в свою комнату.
Рэй, подавленный и расстроенный, остался сидеть с Куртни, надеясь услышать от нее, как помочь их девочке во всей этой ситуации с Джеком, Даяной и ее кознями.
- Ты заметила, что она больше не плачет? На нее это не похоже, - тихо обратился он к Куртни.
- Заметила. И это мне не нравится. Лучше бы она плакала.
Куртни резко замолчала, а Рэй изумленно выпрямился в кресле, подняв лицо к потолку. Сверху доносился приятный сильный голос, громко и неожиданно запевший какую-то невеселую, но красивую песню.
- Что это? - выдавил он.
- Это Кэрол, - ответила не менее удивленная Куртни. - Она поет.
- Но я никогда в жизни не слышал, чтобы она пела!
- Я тоже.
Посмотрев на Рэя, Куртни неожиданно улыбнулась.
- Надо же, оказывается, у нее есть голос! Песни вместо слез… даже не знаю теперь, нравиться мне это или нет.
- Мне не нравится, - заявил Рэй. - Это странно. Может, она опять… ну, немного не в себе?
- Нет, с ней все в порядке. Просто она сильная девочка. Разве ты этого еще не понял, Рэй? Очень сильная. Знаешь, у древних индейских племен был такой обычай… Сильные воины, попавшие в плен, пели во время пыток, демонстрируя свое мужество и силу, и тогда мучители проникались к нему уважением, и прекращали пытки.
- И что, отпускали на свободу?
- Нет, убивали, избавляя от мук.
- Ну, и к чему ты это рассказала?
- Только к тому, что наша Кэрол - настоящий воин…
- Хм, тогда я надеюсь, что это не последняя ее песня, избавляющая от мук смертью!
- Не последняя. В наше время люди более жестоки, чем прежде, - Куртни грустно вздохнула, постукивая красивыми ухоженными пальцами по столешнице. - Она выдержит и пройдет через свои пытки до конца… потому что осознала, что она это может.
Ночью Куртни и Рэя разбудил отчаянный вопль.
Рэй подскочил, как ошпаренный, и в трусах и босиком вылетел из спальни. Куртни, торопливо накинув пеньюар, поспешила следом.
Кэрол растерянно сидела на кровати, прячась под одеялом, Рэй присел рядом, заглядывая ей в лицо и что-то тихо говоря. Кэрол посмотрела на остановившуюся в дверях Куртни.
- Извините… сон плохой приснился, - пролепетала она смущенно.
- Куртни, ее всю трясет, - обернулся взволнованный Рэй.
- Пойди к Дороти, попроси валерьянки. Она, скорее всего, тоже проснулась, и уже спешит сюда. Успокой ее и скажи, что все в порядке. И надень штаны! - добавила раздраженно Куртни и подошла к кровати, не взглянув на проскользнувшего мимо мужа.
Присев на постель, она обняла Кэрол за плечи и обнаружила, что та действительно сильно дрожит.
- Что с тобой, милая? Что тебя так напугало? - ласково спросила она и погладила Кэрол по щеке. Девушка устремила на нее наполненные ужасом и отчаянием глаза, а потом уткнулась ей в грудь и тихо застонала.
- Что-то случится… я чувствую. Это смерть, Куртни, я вижу ее… я чувствую ее… Боже, если Джек… Я больше этого не переживу!
- Успокойся, Кэрол. Все будет хорошо. Тебе просто кажется. Это стресс сказывается.
- Нет, мне не кажется! Не кажется! - Кэрол скривилась и вдавила дрожащие стиснутые руки в грудь. - Мне больно… здесь внутри. Очень больно. И я слишком хорошо знаю эту боль.
Она вдруг разразилась безудержными рыданиями.
- Я не хочу! Не хочу! Куртни, помоги мне! Помоги мне, умоляю! Ведь можно же что-то сделать, как-то этому помешать, остановить! Я не хочу больше никого хоронить, не хочу! Легче умереть самой! Почему умирают все вокруг меня, а не я? Пусть возьмет меня, пусть возьмет, и перестанет мучить!
- Кэрол, успокойся! - Куртни встряхнула ее и строго посмотрела в лицо. - Ты несешь чушь, прислушайся сама! Я понимаю, что ты расстроена, но нельзя же так… Хочешь опять угодить в госпиталь?
- Никто мне не верит. И Мэтт мне не поверил, - голос Кэрол неожиданно прозвучал очень устало и безнадежно, она отстранилась и легла на бок, перестав плакать. - Иди, Куртни, отдыхай. Со мной все в порядке. Это всего лишь сон.
- Я посижу с тобой, пока ты не уснешь…
- Не надо. Уходи.
- Хорошо, только… прости меня, если я была резка. Ты должна беречь себя, ради сына, понимаешь? Нельзя зацикливаться на всякой ерунде, ведь у тебя слабая психика… нельзя ее изводить. Тебе реальных бед хватает, не надо придумывать другие, не существующие, и усугублять свои страдания.
- Хорошо, Куртни, - покорным безжизненным голосом отозвалась Кэрол.
Наклонившись, Куртни поцеловала ее в висок.
- Постарайся уснуть. Кстати, у тебя красивый голос. Мы с Рэем заслушались, как ты пела.
- Правда? - Кэрол подняла на нее засветившиеся тихой радостью глаза.
- Да. Надеюсь, теперь ты не будешь прятать от нас свой голос, и мы сможем слушать тебя, хоть иногда?
- Да… я… мне всегда нравилось петь.
- Вот и пой, моя девочка. Пой.
Погладив ее по плечу, Куртни встала и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Наткнувшись на Рэя, она преградила ему дорогу.
- Где тебя носит? Хоть за смертью тебя посылай!
- Так, пока Дороти валерьянки накапала, пока я ходил, надевал штаны… - оправдывался он, держа в руках стакан с резко пахнущей настойкой. - А что, она уже уснула?
- Уснула!
- А это как же? - он растерянно посмотрел на стакан.
- Неси обратно. Или сам выпей, крепче спать будешь.
- Не-е, не хочу. Может, ей все-таки лучше выпить?
- Давай сюда, я отнесу, - Куртни хотела забрать у него стакан, но он отдернул руку.
- Нет, я сам!
Проигнорировав ее заблестевший негодованием взгляд, Рэй решительно обошел ее и скрылся за дверью в спальне Кэрол. Мгновенье Куртни стояла на месте, тяжело дыша, потом медленно пошла к себе, даже не обернувшись на закрытую дверь комнаты Кэрол.
Увидев, как входит Рэй, Кэрол натянула на голые плечи одеяло, но не поднялась. Присев у постели, он с нежной улыбкой протянул ей стакан.
- Выпей, солнышко.
- Не надо.
- Пей. Что же я, зря бегал?
Высунув руку из-под одеяла, Кэрол слегка приподнялась и взяла стакан. Выпив настойку, вернула его Рэю.
- Спасибо.
- Тебе уже полегче?
- Да, не волнуйся. Можешь идти спать.
Опустив голову, он повертел в руках стакан и вдруг тихо сказал:
- Я не спал с Даяной.
- Что?
- Никогда. Я хочу, чтобы ты это знала. А Куртни… да я плохо поступал с ней, но только потому, что мне всегда было тяжело с ней. Я не пытаюсь оправдаться и пожаловаться на то, какой я вот такой весь разнесчастный, потому что я сам сделал этот выбор. Я просто ее не любил… как женщину, как жену. Привык со временем, и все.
- Не понимаю, зачем ты мне это говоришь? - резко сказала Кэрол, приподнявшись на локте и неприветливо смотря на него.
- Я хочу, что бы ты поняла, что если бы я жил с любимой женщиной, я вел бы себя иначе, - он устремил на нее свои красивые лукавые глаза и слегка улыбнулся. - Я от всего устал. От той жизни, которой живу, от Куртни и всех остальных женщин. Мне ничего больше не нужно из того, чем я жил раньше. Моя жизнь стала мне отвратительна и невыносима, я хочу ее изменить.
- Изменить? И как? - насторожилась Кэрол. - Бросить Куртни?
Он осторожно взял ее за руку, поставив локти на мягкую постель.
- Я сделал ошибку, потому и не знаю покоя. Я хочу все исправить, пока еще не поздно.
- Не поздно? Ты прожил с Куртни столько лет, а теперь решил бросить и строить себе новую жизнь? А о ней ты подумал?
- Подумал. Только у нас все равно с ней нет жизни вдвоем. Только оба мучаемся, вот и вся жизнь. Она несчастлива со мной, всегда была несчастлива. А ведь она еще может стать счастливой. Она нравится Джорджу Рэндэлу, я уверен, если бы она стала свободной женщиной, он бы сделал ей предложение. Он восхищается ею, преклоняется, он будет любить ее так, как я не смог любить… и не смогу. Мы должны попытаться найти свое счастье, и я, и она. Прожить жизнь без любви, без взаимности… зачем?
- Она любит тебя.
- Но я ее не люблю! И я не могу больше быть с ней! Я пытался! Но теперь я хочу другого… Хочу жить с любимой женщиной, хочу нормальную семью, хочу детей! Разве многого я хочу? Разве не имею я право жить так, как многие мужчины, быть мужем, быть отцом? Раньше я думал, что это не имеет для меня значения, что мне все это не нужно… но теперь… теперь я понял, что нужно. Теперь нужно.
Отняв у него свою руку, Кэрол молчала, пытаясь проглотить застрявший в горле горький ком. Подлец. Сломал женщине жизнь, а теперь хочет сбежать. Не хочет больше жить с не молодой бездетной женщиной, с которой жил столько лет! Любви ему, видите ли, захотелось! После стольких лет брака! Спохватился!
- Я… я подал сегодня на развод. Она еще не знает…я… я не решаюсь ей сказать.
Кэрол резко выпрямилась, смотря на него широко раскрытыми глазами, которые заблестели при свете торшера от слез.
- Я нашел работу. Хорошую работу, ведь у меня, как-никак, университетское образование… Конечно, на зарплату я не смогу жить так, как привык, но это не важно. Главное, я теперь не буду от нее зависеть.
- Ты все продумал… подготовил… тайком! Рэй, как ты можешь делать это с ней?
- Я не хочу причинять ей боль, но я не могу больше так жить. И не буду. Я женился на ней совсем мальчишкой, мне еще едва восемнадцать стукнуло, я был растерян и напуган, я не знал, как строить свою жизнь, а мне хотелось не просто жить, а красиво жить… Куртни этим воспользовалась. Она всегда обращалась со мной, как с любимой собачонкой. Захотела - отпихнула, унизила, обругала, захотела - погладила! А я мужчина! И я это докажу, и ей, и тебе - всем! Я не такой беспомощный и никчемный, как вы думаете!
- Рэй, никто и никогда так не думал.
- Думали… Даже я сам так думал. И я докажу всем… и себе, что это не так. Я очень хочу, чтобы ты меня поняла, чтобы не осуждала. Ведь ты меня понимаешь? - он умоляюще взглянул на нее.
- Нет, не понимаю, - жестко отрезала Кэрол. - Уходи, я хочу спать. Ты и так здесь засиделся, Куртни не дай Бог чего подумает!
Кэрол опустила газету на колени и молча уставилась куда-то перед собой неподвижным взглядом.
Куртни и Рэй взволнованно смотрели на нее.
Присев рядом с девушкой на корточки, Рэй осторожно вытащил у нее из-под рук газету и, смяв, бросив в корзину для мусора. Подняв на Кэрол заискивающий взгляд, он погладил ее по коленке.
- Солнышко, ты в порядке? - мягко шепнул он.
Кэрол не ответила, продолжая смотреть в одну точку. Куртни поднялась и вышла из-за стола.
- Кэрол! - окликнула она твердым голосом.
Девушка перевела глаза на нее.
- Что?
Заметив их встревоженные взгляды, она слабо улыбнулась, но улыбка получилась жалкой и горькой.
- Я в порядке, не волнуйтесь. Я привыкла… привыкла к такому… Там, где я жила, меня до сих пор презирают и смотрят с отвращением. Когда я была совсем маленькой, я не могла понять, почему меня все ненавидят и отвергают, почему другим детям не разрешают со мной играть, почему они меня прогоняют и обижают. И с каждым годом все только усиливалось, и я… я стала воспринимать это, как должное, как неизменную часть своей жизни… вернее, как саму жизнь, не такую, как у нормальных, достойных уважения людей. Жизнь отверженной, заклейменной позором и грязью. Ничего уж тут не поделаешь. Моя мать была права, когда говорила мне, что я никогда не отмоюсь. Но Патрик… зачем они трогают Патрика? - в голосе ее появилась ярость. - Неужели и на нем будет это клеймо? Тогда я не хочу быть его матерью, чтобы он страдал из-за меня и моей матери, как я всю жизнь обречена страдать из-за нее! Не хочу, чтобы меня стал стыдиться и презирать собственный ребенок, когда кто-нибудь ему расскажет что-то наподобие того, что написали в этой газетенке!
- Кэрол, никогда не смей так говорить! У людей злые языки, но нельзя им позволить себя забить, - решительно и твердо сказала Куртни. - Когда Патрик подрастет, ты сама ему все объяснишь.
- Объясню? Но что я ему объясню? Что меня всю жизнь все презирали и ненавидели? Что мать продала меня в тринадцать лет? - сорвалась Кэрол, забыв о том, что Рэю, вытаращившему от потрясения глаза, последний факт был не известен. - Что я убила женщину и лечилась в психушке? Рассказать, кем была его бабушка? Думаешь, Куртни, если я сама ему это все расскажу, он станет относиться ко мне иначе, не будет презирать и ненавидеть?
- Совсем не обязательно все ему рассказывать. Некоторые вещи ему знать совершенно не нужно, - все так же твердо ответила Куртни. - И совсем не обязательно, что кто-нибудь ему расскажет. К тому времени, как он подрастет достаточно, чтобы что-то понять, все уже забудется.
- Забудется? Нет, Куртни, сегодня я поняла, что никогда и ничего не забывается. Мой родной город все помнит, а теперь мое клеймо прокаженной увидела вся страна…
- Да кто верит всем этим газетам, Кэрол? Думаешь, ты первая, кого облили грязью? Бери пример с Джека, он никогда не обращал внимания на это, а уж ему, как никому другому, столько раз кости в грязи перемывали!..
- Солнышко, - осторожно подал голос Рэй, решившись вклиниться в разговор. - Если бы ты не была женой знаменитого человека, никто бы не стал интересоваться тем, кто ты и что там у тебя было в прошлом. И как только ты исчезнешь из жизни Джека, все сразу же обо всем забудут, и о тебе, и о том, что о тебе писали. А через месяц об этом уже никто и не вспомнит. Ты и Патрик сможете жить спокойно и нормально, и никто не станет копаться в твоей прошлой жизни и посвящать в нее мальчика, просто потому, что никому до этого нет никакого дела.
- Сомневаюсь, чтобы теперь Джек сам хотел, чтобы я оставалась его женой, - заметила Кэрол с горькой усмешкой.
- Я еще раз повторю, что Джек никогда не придавал значения тому, что говорит о нем пресса, - жестко повторила Куртни.
- А я так не могу. И Даяна об этом знала. Знала, куда больнее ударить, - лицо Кэрол вдруг исказилось от боли. - Как она могла?
- Значит, ты догадалась? - кивнула Куртни.
- Конечно, это Даяна. С ее слов составлена эта статья. Только она и Берджесы думают, что Мэтт погиб в аварии, потому что ты сама им так сказала. Если бы журналисты сами копались в моем прошлом, они бы знали, как Мэтт погиб на самом деле, - Кэрол снова скривилась, на этот раз от отвращения. - И еще эта трогательная пострадавшая любовь между ней и Джеком… Кому еще надо об этом писать, если не ей? Даяна… она же знала, как ни кто другой, как тяжело мне было в детстве, как я страдала от того, как ко мне относились люди. Как… как же она могла?
- Она задалась целью убрать тебя с дороги, вот и убирает, - мрачно ответил Рэй. - Причем, самыми беспроигрышными и эффективными способами.
- Я это поняла, - тихо отозвалась Кэрол. - Добивается того, чтобы я не смогла остаться с Джеком, если захочу.
- Но ведь ты и так не захочешь? - насторожился Рэй.
- Я устала. Пойду отдыхать, - улыбнувшись обоим, Кэрол тяжело поднялась с кресла и отправилась в свою комнату.
Рэй, подавленный и расстроенный, остался сидеть с Куртни, надеясь услышать от нее, как помочь их девочке во всей этой ситуации с Джеком, Даяной и ее кознями.
- Ты заметила, что она больше не плачет? На нее это не похоже, - тихо обратился он к Куртни.
- Заметила. И это мне не нравится. Лучше бы она плакала.
Куртни резко замолчала, а Рэй изумленно выпрямился в кресле, подняв лицо к потолку. Сверху доносился приятный сильный голос, громко и неожиданно запевший какую-то невеселую, но красивую песню.
- Что это? - выдавил он.
- Это Кэрол, - ответила не менее удивленная Куртни. - Она поет.
- Но я никогда в жизни не слышал, чтобы она пела!
- Я тоже.
Посмотрев на Рэя, Куртни неожиданно улыбнулась.
- Надо же, оказывается, у нее есть голос! Песни вместо слез… даже не знаю теперь, нравиться мне это или нет.
- Мне не нравится, - заявил Рэй. - Это странно. Может, она опять… ну, немного не в себе?
- Нет, с ней все в порядке. Просто она сильная девочка. Разве ты этого еще не понял, Рэй? Очень сильная. Знаешь, у древних индейских племен был такой обычай… Сильные воины, попавшие в плен, пели во время пыток, демонстрируя свое мужество и силу, и тогда мучители проникались к нему уважением, и прекращали пытки.
- И что, отпускали на свободу?
- Нет, убивали, избавляя от мук.
- Ну, и к чему ты это рассказала?
- Только к тому, что наша Кэрол - настоящий воин…
- Хм, тогда я надеюсь, что это не последняя ее песня, избавляющая от мук смертью!
- Не последняя. В наше время люди более жестоки, чем прежде, - Куртни грустно вздохнула, постукивая красивыми ухоженными пальцами по столешнице. - Она выдержит и пройдет через свои пытки до конца… потому что осознала, что она это может.
Ночью Куртни и Рэя разбудил отчаянный вопль.
Рэй подскочил, как ошпаренный, и в трусах и босиком вылетел из спальни. Куртни, торопливо накинув пеньюар, поспешила следом.
Кэрол растерянно сидела на кровати, прячась под одеялом, Рэй присел рядом, заглядывая ей в лицо и что-то тихо говоря. Кэрол посмотрела на остановившуюся в дверях Куртни.
- Извините… сон плохой приснился, - пролепетала она смущенно.
- Куртни, ее всю трясет, - обернулся взволнованный Рэй.
- Пойди к Дороти, попроси валерьянки. Она, скорее всего, тоже проснулась, и уже спешит сюда. Успокой ее и скажи, что все в порядке. И надень штаны! - добавила раздраженно Куртни и подошла к кровати, не взглянув на проскользнувшего мимо мужа.
Присев на постель, она обняла Кэрол за плечи и обнаружила, что та действительно сильно дрожит.
- Что с тобой, милая? Что тебя так напугало? - ласково спросила она и погладила Кэрол по щеке. Девушка устремила на нее наполненные ужасом и отчаянием глаза, а потом уткнулась ей в грудь и тихо застонала.
- Что-то случится… я чувствую. Это смерть, Куртни, я вижу ее… я чувствую ее… Боже, если Джек… Я больше этого не переживу!
- Успокойся, Кэрол. Все будет хорошо. Тебе просто кажется. Это стресс сказывается.
- Нет, мне не кажется! Не кажется! - Кэрол скривилась и вдавила дрожащие стиснутые руки в грудь. - Мне больно… здесь внутри. Очень больно. И я слишком хорошо знаю эту боль.
Она вдруг разразилась безудержными рыданиями.
- Я не хочу! Не хочу! Куртни, помоги мне! Помоги мне, умоляю! Ведь можно же что-то сделать, как-то этому помешать, остановить! Я не хочу больше никого хоронить, не хочу! Легче умереть самой! Почему умирают все вокруг меня, а не я? Пусть возьмет меня, пусть возьмет, и перестанет мучить!
- Кэрол, успокойся! - Куртни встряхнула ее и строго посмотрела в лицо. - Ты несешь чушь, прислушайся сама! Я понимаю, что ты расстроена, но нельзя же так… Хочешь опять угодить в госпиталь?
- Никто мне не верит. И Мэтт мне не поверил, - голос Кэрол неожиданно прозвучал очень устало и безнадежно, она отстранилась и легла на бок, перестав плакать. - Иди, Куртни, отдыхай. Со мной все в порядке. Это всего лишь сон.
- Я посижу с тобой, пока ты не уснешь…
- Не надо. Уходи.
- Хорошо, только… прости меня, если я была резка. Ты должна беречь себя, ради сына, понимаешь? Нельзя зацикливаться на всякой ерунде, ведь у тебя слабая психика… нельзя ее изводить. Тебе реальных бед хватает, не надо придумывать другие, не существующие, и усугублять свои страдания.
- Хорошо, Куртни, - покорным безжизненным голосом отозвалась Кэрол.
Наклонившись, Куртни поцеловала ее в висок.
- Постарайся уснуть. Кстати, у тебя красивый голос. Мы с Рэем заслушались, как ты пела.
- Правда? - Кэрол подняла на нее засветившиеся тихой радостью глаза.
- Да. Надеюсь, теперь ты не будешь прятать от нас свой голос, и мы сможем слушать тебя, хоть иногда?
- Да… я… мне всегда нравилось петь.
- Вот и пой, моя девочка. Пой.
Погладив ее по плечу, Куртни встала и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Наткнувшись на Рэя, она преградила ему дорогу.
- Где тебя носит? Хоть за смертью тебя посылай!
- Так, пока Дороти валерьянки накапала, пока я ходил, надевал штаны… - оправдывался он, держа в руках стакан с резко пахнущей настойкой. - А что, она уже уснула?
- Уснула!
- А это как же? - он растерянно посмотрел на стакан.
- Неси обратно. Или сам выпей, крепче спать будешь.
- Не-е, не хочу. Может, ей все-таки лучше выпить?
- Давай сюда, я отнесу, - Куртни хотела забрать у него стакан, но он отдернул руку.
- Нет, я сам!
Проигнорировав ее заблестевший негодованием взгляд, Рэй решительно обошел ее и скрылся за дверью в спальне Кэрол. Мгновенье Куртни стояла на месте, тяжело дыша, потом медленно пошла к себе, даже не обернувшись на закрытую дверь комнаты Кэрол.
Увидев, как входит Рэй, Кэрол натянула на голые плечи одеяло, но не поднялась. Присев у постели, он с нежной улыбкой протянул ей стакан.
- Выпей, солнышко.
- Не надо.
- Пей. Что же я, зря бегал?
Высунув руку из-под одеяла, Кэрол слегка приподнялась и взяла стакан. Выпив настойку, вернула его Рэю.
- Спасибо.
- Тебе уже полегче?
- Да, не волнуйся. Можешь идти спать.
Опустив голову, он повертел в руках стакан и вдруг тихо сказал:
- Я не спал с Даяной.
- Что?
- Никогда. Я хочу, чтобы ты это знала. А Куртни… да я плохо поступал с ней, но только потому, что мне всегда было тяжело с ней. Я не пытаюсь оправдаться и пожаловаться на то, какой я вот такой весь разнесчастный, потому что я сам сделал этот выбор. Я просто ее не любил… как женщину, как жену. Привык со временем, и все.
- Не понимаю, зачем ты мне это говоришь? - резко сказала Кэрол, приподнявшись на локте и неприветливо смотря на него.
- Я хочу, что бы ты поняла, что если бы я жил с любимой женщиной, я вел бы себя иначе, - он устремил на нее свои красивые лукавые глаза и слегка улыбнулся. - Я от всего устал. От той жизни, которой живу, от Куртни и всех остальных женщин. Мне ничего больше не нужно из того, чем я жил раньше. Моя жизнь стала мне отвратительна и невыносима, я хочу ее изменить.
- Изменить? И как? - насторожилась Кэрол. - Бросить Куртни?
Он осторожно взял ее за руку, поставив локти на мягкую постель.
- Я сделал ошибку, потому и не знаю покоя. Я хочу все исправить, пока еще не поздно.
- Не поздно? Ты прожил с Куртни столько лет, а теперь решил бросить и строить себе новую жизнь? А о ней ты подумал?
- Подумал. Только у нас все равно с ней нет жизни вдвоем. Только оба мучаемся, вот и вся жизнь. Она несчастлива со мной, всегда была несчастлива. А ведь она еще может стать счастливой. Она нравится Джорджу Рэндэлу, я уверен, если бы она стала свободной женщиной, он бы сделал ей предложение. Он восхищается ею, преклоняется, он будет любить ее так, как я не смог любить… и не смогу. Мы должны попытаться найти свое счастье, и я, и она. Прожить жизнь без любви, без взаимности… зачем?
- Она любит тебя.
- Но я ее не люблю! И я не могу больше быть с ней! Я пытался! Но теперь я хочу другого… Хочу жить с любимой женщиной, хочу нормальную семью, хочу детей! Разве многого я хочу? Разве не имею я право жить так, как многие мужчины, быть мужем, быть отцом? Раньше я думал, что это не имеет для меня значения, что мне все это не нужно… но теперь… теперь я понял, что нужно. Теперь нужно.
Отняв у него свою руку, Кэрол молчала, пытаясь проглотить застрявший в горле горький ком. Подлец. Сломал женщине жизнь, а теперь хочет сбежать. Не хочет больше жить с не молодой бездетной женщиной, с которой жил столько лет! Любви ему, видите ли, захотелось! После стольких лет брака! Спохватился!
- Я… я подал сегодня на развод. Она еще не знает…я… я не решаюсь ей сказать.
Кэрол резко выпрямилась, смотря на него широко раскрытыми глазами, которые заблестели при свете торшера от слез.
- Я нашел работу. Хорошую работу, ведь у меня, как-никак, университетское образование… Конечно, на зарплату я не смогу жить так, как привык, но это не важно. Главное, я теперь не буду от нее зависеть.
- Ты все продумал… подготовил… тайком! Рэй, как ты можешь делать это с ней?
- Я не хочу причинять ей боль, но я не могу больше так жить. И не буду. Я женился на ней совсем мальчишкой, мне еще едва восемнадцать стукнуло, я был растерян и напуган, я не знал, как строить свою жизнь, а мне хотелось не просто жить, а красиво жить… Куртни этим воспользовалась. Она всегда обращалась со мной, как с любимой собачонкой. Захотела - отпихнула, унизила, обругала, захотела - погладила! А я мужчина! И я это докажу, и ей, и тебе - всем! Я не такой беспомощный и никчемный, как вы думаете!
- Рэй, никто и никогда так не думал.
- Думали… Даже я сам так думал. И я докажу всем… и себе, что это не так. Я очень хочу, чтобы ты меня поняла, чтобы не осуждала. Ведь ты меня понимаешь? - он умоляюще взглянул на нее.
- Нет, не понимаю, - жестко отрезала Кэрол. - Уходи, я хочу спать. Ты и так здесь засиделся, Куртни не дай Бог чего подумает!
