- А почему я должна была его отвергать, почему? - голос Даяны сорвался на крик, она подскочила, сжав кулаки, готовая наброситься на Кэрол. - Я его люблю! И он мой! Ведь ты не захотела отказаться от него, когда я тебя об этом умоляла перед свадьбой, ты наплевала на меня и на мои чувства и вышла за него, зная, как я страдаю! Только правильно говорят, что на чужом несчастье счастья не построишь! Вот и ты не построила, Кэрол, размыло твое счастье моими слезами, как песочный домик волной! Думаешь, мне тебя жалко? Ни капельки! Ты жила в счастье и радости, с ним, наслаждаясь его любовью, зовясь его женой, а я в это время изводилась от боли и тоски по нему. Кого из нас стоит пожалеть? Тебе сейчас больно? А мне так больно было все эти пять лет, и никто меня не пожалел! И я готова бороться за свою любовь, за своего мужчину, и я буду сражаться с тобой до смерти, слышишь?
- Ради Бога, Даяна, успокойся, - насмешливо отозвалась Кэрол. - Я не собираюсь с тобой сражаться за… за него, - в ее голосе отразилось презрение. - Он мне больше не нужен. Мне даже вспоминать о нем противно. И, в отличие от тебя, у меня все еще осталась капля самоуважения. Оставьте меня в покое, оба. Это все, чего я теперь хочу.
На лице Даяны отразилась такая радость, что Кэрол стало так горько и обидно, как никогда. Мгновенно успокоившись, Даяна уселась обратно на лавку и с нежной улыбкой взглянула на подругу.
- Ты обещаешь? Обещаешь уйти от него, подать на развод? Обещаешь не мешать нам?
- Да пошла ты… - устало отозвалась Кэрол и, выпрямившись, понуро побрела мимо надгробных плит, сложив руки на груди и съежившись от пронзительного ветра, которой пробирал ее всю неприятным холодом, достающим до самого сердца, наполняя его льдом и тяжестью.
В темнеющем небе уже был виден бледный и тонкий зарождающийся месяц. Скоро появятся и звезды, а среди них и ее звездочка, которая взглянет на нее сверху и скажет - так тебе и надо. За то, что отдалась тому, кто меня погубил ради обладания тобою, за то, что простила и доверилась ему, зная, что доверять нельзя, что любила и мирилась с тем, что он осквернил мою могилу, сжег мой дом, за то, что три года не была на моей могиле только потому, что он того не хочет. За то, что отдалась ему после того, как я поплатился жизнью ради того, чтобы этого не произошло, и тем самым осквернила нашу любовь. За то, что стала его женой, когда перед Богом навеки отдана мне, что произносила ему клятвы, которые давала мне перед Богом и людьми, когда нас соединял священник…
Подняв голову, Кэрол виновато посмотрела на небо.
Странно, но теперь она не ощущала Джека своим мужем после пяти лет брака, и не хотела ощущать.
Она думала, что он ее муж, ей так казалось, ей того хотелось. Но сегодня она поняла, что ее мужем был и всегда будет только один человек - Мэтт, даже если она еще сотню раз выйдет замуж, не смотря на то, что их брак был длиною всего в несколько дней. Нет, это был брак на вечность. И пусть он был душевнобольным, пусть на руках его была человеческая кровь, он был и будет для нее самым светлым, самым чистым, самым лучшим… Он был таким на самом деле, пока болезнь не поглотила его душу… И только думая о нем, Кэрол могла хоть немного отвлечься от болезненных мыслей о Джеке, пытаясь найти забвение в своей первой любви.
Даяна догнала ее и молча пошла рядом с низко опущенной головой.
«Наверное, чтобы скрыть от меня свою радость», - печально подумала Кэрол. И внезапно ее захлестнули такие гнев и неприязнь, что только неимоверным усилием воли она удержала себя от того, чтобы не наброситься на подругу с кулаками, не выдрать прекрасные волосы, не разодрать и не разбить красивое лицемерное лицо. Но разве этого хватило бы, чтобы наказать за то, что Даяна сделала с нею, с ее жизнью? Нет. Но Кэрол не испытывала желания мстить и наказывать. Пусть Бог их рассудит и сам накажет ту, что была виновата.
- Я останусь у Берджесов. А тебе лучше уехать. Вдвоем нам там делать нечего, - сказала она.
- Да, я уеду. Я приехала только затем, чтобы поговорить с тобой. И попросить о двух вещах. Оставить Джека и… раз этот вопрос уже решен, тогда я попрошу тебя еще об одном.
- Даяна, есть предел твоей наглости?
- Только ты можешь помочь в этой ситуации. Ты должна уговорить Джека не трогать Тима. Понимаешь, я же не все тебе еще рассказала. Говорю, это был какой-то кошмар! Джек набросился на меня, и как раз пришел Тим… Боже, я думала он убьет его! - Даяна в ужасе схватилась за голову.
- Кто кого? - равнодушно поинтересовалась Кэрол.
- Тим - Джека! Он набросился на него, как зверь, когда увидел мое разбитое лицо. Боже, как он его бил, если бы ты видела… я чуть с ума не сошла, - Даяна вытерла ладонью побежавшие по щекам слезы. – Ей, Богу, когда Тим оставил его, я думала, что Джек умер!
Резко остановившись, Кэрол посмотрела на нее.
- Тимми так сильно его побил?
- Не то слово. Живого места на нем нет. В больницу увезли. Теперь ты понимаешь, что он сделает с Тимом, когда очухается? Он же его просто убьет, - Даяна в отчаянии застонала. - Но ведь Тим только заступился за меня, и я не хочу, чтобы он пострадал теперь из-за этого. Его, конечно, никто не просил вмешиваться, и я сердита на него за это. Надо же, так избить Джека! Он просто зверь какой-то, самый настоящий!
Кэрол молчала, неподвижно стоя на месте и сложив руки на груди.
Ветер трепал ее волосы и заставлял глаза слезиться, хотя не только ветер был тому причиной. Даяна заглядывала ей в лицо, нетерпеливо переступая с ноги на ногу и проваливаясь высокими тонкими каблуками в мягкую землю.
- Ну, что ты молчишь? Ты поговоришь с Джеком? - спросила она.
- А почему ты сама с ним не поговоришь?
Даяна понурила голову.
- Он меня не послушает. А тебе уступит, если ты его хорошо попросишь, особенно теперь, когда чувствует перед тобой вину. А на меня он злится.
- Сомневаюсь, что у меня получится.
- Получится, вот увидишь!
Кэрол устремила на нее пристальный взгляд.
- Почему ты так уверена, что он откажет тебе и уступит мне?
Даяна злобно поджала пухлые розовые губки.
- Просто попроси и все, - процедила она сквозь зубы. - Я не за себя прошу, а за Тима. Или тебе все равно, что твой Джек с ним сделает?
- О, он сразу стал «моим» Джеком, - усмехнулась Кэрол. - Хорошо, я поговорю с ним. Я не хочу, чтобы еще и ни в чем не повинный Тимми пострадал в этой ситуации.
- И еще… последнее, и я сразу от тебя отстану, - Даяна помолчала, опустив глаза под возмущенным взглядом подруги. - Ты же все равно решила порвать с Джеком… пожалуйста, скажи ему, что я его не выдавала. Скажи, что ты случайно пришла, без предупреждения, и сама не ожидала его там застать. Пожалуйста, Кэрол, ну сделай это для меня! Убеди его!
- Может, мне еще уговорить его жениться на тебе? - ледяным голосом проговорила Кэрол. - Извини, Даяна, но у меня просто нет слов. Не выводи меня, я и так с трудом держусь.
- Хочешь меня ударить? - Даяна вызывающе выпрямилась. - Ну, давай, посмотрим, кто кого. Я тоже с удовольствием бы выместила на тебе всю ту боль, которую испытала по твоей милости.
Кэрол бросила на нее переполненный презрением взгляд.
- Дерись за своего обожаемого Джека с другими, а я не собираюсь. Много чести такому подлецу, - она быстро пошла вперед, желая оторваться от назойливой подружки.
- Ой-ой-ой, какие мы гордые! Струсила!
Кэрол не обернулась. Даяна не пыталась больше ее догнать, но снова прокричала вслед:
- Вот видишь, я была права, когда говорила, что ты не любишь его!
- Да, права, - отозвалась Кэрол, не оборачиваясь. - Я его ненавижу.
Глава 5.
Узнав, что Джек в больнице, Кэрол изменила свои планы и не пошла к Берджесам, у которых собиралась переночевать, а вернулась домой, где ее ждал взволнованный Патрик. Когда мальчик бросился в ее объятия со слезами, она почувствовала себя виноватой перед ним, что где-то ходит, думая только о себе, вместо того, чтобы быть с ним. Мальчик знал, что отец в больнице, и взахлеб расспрашивал у нее, что случилось. Он был уверен, что все это время она была в больнице. Кэрол не стала его переубеждать. Как она могла объяснить пятилетнему ребенку, почему не поехала в больницу к его отцу? Успокоив мальчика, она заверила его, что с папой не случилось ничего страшного, сказав, что он просто подрался. Патрик был шокирован.
- Но ведь папа никогда ни с кем не дрался! Он считает, что это… - он наморщил лобик, вспоминая нужно слово. - Примитивно, вот!
- Ну, почему же, случалось и ему подраться, - улыбнулась Кэрол, вспомнив, как однажды сцепились Джек и Рэй, разгромив ее палату и подняв на уши всю больницу. - Иногда бывают такие ситуации, когда хочешь - не хочешь, а приходится, хотя бы для того, чтобы обороняться.
Да, когда-то Джек дрался за нее, отстаивая их любовь, забыв о своих принципах, и делал это с такой яростью, как будто в него вселились все бесы ада, которые помогли ему дать Рэю достойный отпор, когда тот попытался вышвырнуть его из палаты у нее на глазах с угрозами и требованиями не приближаться к ней больше. Их схватка была жуткой, и Кэрол тогда очень перепугалась. Это потом она вспоминала об этом с улыбкой, про себя с любовью и нежностью называя обоих драчунов дурачками, которые повели себя, как вздорные мальчишки, после чего оба ходили с разбитыми лицами и кулаками на забаву другим. Но с тех пор ей частенько стало казаться, что Джек и Рэй не против снова померяться силами и начистить друг другу морды. Похоже, их воинственный пыл не уменьшился после той драки, а только усилился. И до сегодняшнего дня она была уверена в том, что Джек ее любит. Он дрался с Рэем, он спорил с Куртни, вцепившись в нее, Кэрол, мертвой хваткой так, что никто не смог бы его оторвать от нее - но зачем? Ведь уже тогда у него была Даяна. Понятно, зачем он соблазнил ее, Кэрол, чтобы отомстить, унизив и отвергнув, как она его, сделать больно. Тем не менее, он пришел, когда она попала в беду, и вытащил из тюрьмы. Допустим, он сделал это не ради нее, а ради Куртни, которая бросилась ему в ноги, моля спасти ее девочку, хотя Кэрол чувствовала, что Куртни здесь ни при чем. Допустим и то, что он женился на ней ради ребенка, хотя он никогда не отличался благородством и правильностью… При этой мысли на глаза ее вновь навернулись слезы. Если так, зачем нужно было разыгрывать такую любовь, что даже Куртни в нее поверила? Что для него значит Даяна? Зачем все это, почему? Кэрол не могла понять. Эти мысли причиняли нестерпимую муку, поэтому она гнала их прочь, пытаясь убедить себя в том, что все эти «зачем» и «почему» не имеют значения. Она не хотела знать ответы, уверенная, что они причинят еще большую боль. По крайней мере, она не хотела об этом думать сейчас.
Обнимая Патрика, она терлась лицом о его плечо, украдкой вытирая слезы. Ее маленький мальчик, сынок, которого она любила всем сердцем. Его маленькие ручки обнимают ее, это не иллюзия, не обман, и это - самое главное. А все остальное не имеет значения. К черту Джека, к черту Даяну, к черту эти ставшие для нее пустыми и горькими пять лет… гори оно все синим пламенем. У нее оставалось самое главное, то, что теперь являлось смыслом и центром ее жизни - ее сын. И она будет думать о нем, а не о Джеке и Даяне, и даже не о себе. Она не станет больше карабкаться наверх, падать больше нельзя, потому что может потянуть за собой сына. Она будет жить для него, его жизнью, раз своя собственная у нее не выходит. Он огонек, который согреет ее оледеневшее сердце, который развеет любой мрак в душе и выведет из самой глубокой пропасти, залечивая своей искренней детской любовью любые раны, как целебный бальзамом.
Кэрол глубоко вздохнула, чувствуя, как тяжесть, давившая на грудь, немного отступила, и отчаяние тоже ослабило свою хватку. Только боль не уменьшилась. Но это поправимо. Пройдет время и заберет с собой ее муку. Она не одинока. И она не потеряла свою семью. Ее семья - это Патрик. Пусть он будет рядом, пусть любит ее и называет мамой, а больше ей ничего не нужно.
- Мам, ты возьмешь меня завтра в больницу к папе? - спросил мальчик, заглядывая ей в глаза.
- Конечно, мой хороший. Завтра мы поедем к папе, - Кэрол погладила его по голове. Патрик пристально смотрел на нее своими пронзительными серыми глазами, умными и серьезными.
- Не плачь, мам. Папа поправится. Я думал, с ним что-то случилось, а он всего лишь подрался. Это не страшно, не переживай. Его синяки заживут, и он придет домой.
Кэрол лишь улыбнулась и поцеловала его в нежную мягкую щечку, радуясь тому, что Патрик не знал, как не хочет она, чтобы папа приходил домой. Как не хочет идти завтра к нему в больницу… Но пойдет, потому что мальчик не поймет ее и осудит, если она этого не сделает. И только сейчас она вдруг осознала, что даже не знает, где находится Джек и куда завтра вести Патрика.
Когда она уложила мальчика спать, позвонила Куртни.
- Ну, наконец-то! - облегченно выдохнула она, услышав голос Кэрол. - Куда ты опять пропала? Что за дурацкая у тебя появилась привычка проваливаться сквозь землю без предупреждения? Ты знаешь, что произошло с Джеком?
- Знаю, - тихо ответила Кэрол.
Куртни помолчала.
- Можно, я сейчас приеду?
- Куртни, пожалуйста, не обижайся, но я сейчас хочу побыть одна. Я не могу сегодня об этом говорить, может быть, завтра, - Кэрол снова сорвалась и заплакала.
- Я понимаю. Не надо ничего говорить, если тебе тяжело, я сама все поняла. Мне позвонили из больницы и, когда я туда приехала, я наткнулась на Даяну. Да, такого я даже от Джека не ожидала. Скажи мне только… как давно это продолжается?
- Давно, Куртни. Он был с ней еще до того, как мы… переспали в первый раз.
- Ах, - только и смогла вымолвить Куртни, которая не нашлась, что на это сказать. Помолчав, она снова встревожено спросила:
- Может, мне все-таки приехать?
- Не надо, я в порядке, - голос Кэрол окреп, она выпрямилась, пытаясь свое униженное и разбитое состояние подавить уязвленной пострадавшей гордостью, которая от этого отчаянно старалась себя показать так, как никогда. - Я не буду больше плакать. Я обещаю. Я сильная. Я уже пережила слишком многое, чтобы убиваться из-за измены мужчины. В моей жизни было столько страшного, столько смертей, что то, что произошло теперь - мелочь по сравнению со всем. Я потеряла Эмми и Мэтта, я пережила их смерть. Что мне эта оплеуха от Джека и Даяны - больно, но не смертельно.
Она засмеялась.
- Поговорим завтра, Куртни. А вообще, думаю, это не стоит того, чтобы об этом говорить. Есть более интересные и важные темы, например, о том, что каникулы скоро закончатся, а мы так и не свозили Патрика в Диснейленд. Давай съездим на выходные? Возьмем Джорджа, если он не будет занят, Рэя, и поедем, повеселимся.
- Прекрасная идея, - Куртни улыбнулась.
- А Джек пусть валяется на больничной койке и залечивает свои синяки и попранное мужское самолюбие, пострадавшее из-за того, что его так отходил мальчишка! - Кэрол снова засмеялась.
Она не видела, как печально понурила голову Куртни, расслышав в ее голосе откровенную ненависть и неприязнь к тому, кто все еще был мужем и отцом ее ребенка.
