Он резко побледнел, потом вспыхнул и залился густой краской. А в глазах его промелькнуло выражение, напоминающее ужас. И он вдруг резко столкнул с себя Даяну, да с такой силой, что она упала на пол. Обернувшись, та посмотрела на Кэрол и закричала:
- Скажи ему, что это не я! Скажи, что я не виновата, что ты сама пришла! Скажи, что я тебе ничего не говорила!
- Сама и скажи, - Кэрол удивилась своему ровному спокойному голосу. Боль вдруг ушла, а силы вернулись, и Кэрол обнаружила, что стоит прямо и смотрит Джеку в глаза. А он не выдержал и отвел взгляд. Тогда она развернулась и вышла, уверено и спокойно. Вид распластанной на полу голой Даяны рассмешил ее, и она не смогла сдержать смех. Боже, как глупо они выглядят! Зачем он оттолкнул Даяну, когда она все равно уже увидела их вместе. «Это не я! Я не виноват! Она сама!» - только этих слов ему еще и не хватало. Красный, как свекла. И никогда еще Кэрол не видела его таким перепуганным. Когда она подходила к входной двери, ее уже разбирал безудержный хохот, и она не могла остановиться. Никогда в жизни ей еще не было так смешно. И никогда ее смех не был таким горьким и невеселым. Она смеялась, а из глаз ее хлынули слезы.
- Кэрол!
Услышав его голос, она рванулась к лифту и нажала кнопку вызова.
- Кэрол, подожди!
Она вскочила в лифт как раз в тот момент, когда Джек вылетел из дверей.
- Стой!
Он подскочил к лифту, но двери сомкнулись прямо у его носа. Кэрол услышала, как он с силой ударил по двери лифта и разразился ругательствами. Подняв руку, она с кривой болезненной улыбкой помахала ему, не задумываясь над тем, что он не видит ее.
И вдруг грудь ее сдавило страшной силой, горло перехватило, и она не могла ни вздохнуть, ни закричать. Горечь и отчаяние так переполнили ее, что Кэрол показалось, что они ее задушат. Она умрет прямо здесь, в лифте, на радость этим двум подлецам. Двери лифта разошлись, и Кэрол бросилась на улицу, на свежий, спасительный воздух, потому что здесь нечем дышать, и воздух какой-то горький и тошнотворный…
Выскочив через парадные двери, она столкнулась с высоким мужчиной с такой силой, что ее отбросило назад, и только молниеносная реакция незнакомца уберегла ее от падения, когда он успел схватить ее и удержать на ногах.
- Простите, - чуть слышно пролепетал он смущенно странным голосом, очень низким и хриплым, как будто надорванным.
Даже не взглянув на него, Кэрол вырвалась и побежала дальше, не отдавая себе отчета в том, куда и зачем. Потом на глаза ей попалась какая-то лавочка и, сев на нее, она спрятала лицо в ладонях. Она сидела так, пока к ней не подошел полицейский и вежливо поинтересовался, не нужна ли ей помощь. Тогда она встала и, поймав такси, поехала в аэропорт. Она знала теперь, куда идти и кому излить свою безумную боль.
А некоторое время спустя она уже сидела на тихом маленьком кладбище и горько плакала, прижимаясь щекой к холодной надгробной плите.
- Эмми, Эмми, утешь меня. Объясни мне, почему? Объясни, я не могу понять - почему?
Но Эмми молчала и лишь с нежностью и любовью смотрела на нее с фотографии на надгробие своими красивыми черными глазами. А Кэрол жалась к ней, ища спасения. Вокруг нее снова были одни руины, весь мир снова обрушился, и только это надгробие всегда стояло не рушимым. Это было единственное в ее жизни, что не поддавалось страшным ударам и выстаивало, когда все вокруг крушилось. И Кэрол казалось, что если она будет держаться за этот холодный камень с фотографией ее дорогой Эмми, то и она тоже выстоит и не упадет…
Уже темнело, и Кэрол с неохотой подумывала о том, что пора уходить, когда вдруг увидела Даяну. Высокая и стройная, с длинными развевающимися на ветру волосами, она красивой походкой приближалась к ней, держа в руках большой букет цветов. Ее фигура была не менее прекрасна, чем ее лицо. Она была выше Кэрол на целую голову, но, не смотря на высокий рост, казалась хрупкой и очень нежной. Ее можно было назвать худощавой и тонкой, но не худой. Все в ней было красивым, казалось, не было ни одного изъяна, только одно совершенство. Прямая осанка, высокая налитая грудь, осиная талия, плавный изгиб бедер, крепкие ягодицы и длинные стройные ноги. Зная все достоинства своего тела, Даяна в основном всегда носила тесную, плотно облегающую ее соблазнительные формы одежду, и наслаждалась жадными взглядами мужчин, которые поедали ее голодными глазами с широко открытыми от изумления и восторга ртами. Вот и сейчас на ней была шелковая блузка с глубоким декольте, а узкие вельветовые брюки подчеркивали тонкость ее талии и совершенство ног. И только походка ее была не такой уверенной и безупречной, как обычно, из-за того, что тонкие высокие каблуки ее дорогих туфлей проваливались в мягкую землю, заставляя ее идти на носочках, чтобы не потерять равновесия.
И впервые в жизни ее красота больно полоснула Кэрол по сердцу, вызвав безмерную тоску. Отвернувшись, чтобы не видеть ее, Кэрол устремила взгляд на фотографию Эмми. Вот сейчас, у могилы Эмми, их горячо любимой подруги, они встретятся и посмотрят друг другу в глаза. Чтобы сейчас сказала им обеим Эмми? Кэрол знала, что Эмми поддержала бы ее. Эмми всегда была на ее стороне, она любила ее больше, чем Даяну. Как странно, что именно здесь, у ее могилы, будут вести они свой тяжелый разговор…
Остановившись рядом, Даяна присела и положила цветы на могилку.
- Привет, Эмми, - с горечью в голосе сказала она. - Вот мы снова обе здесь, и я, и Кэрол. Только теперь мы с ней далеки друг от друга даже больше, чем ты от нас… Как так получилось, мы не знаем. Мы обе страдаем, и одной из нас нет места рядом с тем, который дорог нам обеим. Рассуди нас, Эмми. Кто виноват, и кто должен отступить? Кому любовь, а кому страдание? Кэрол, - Даяна подняла взгляд на неподвижную подругу, продолжающую смотреть на фотографию Эмми, - я знала, что ты здесь. Знала, что ты придешь именно сюда. И я приехала, чтобы поговорить с тобой. Нам нужно поговорить, Кэрол, не молчи и не делай вид, что ты меня не видишь и не слышишь. Я знаю, что тебе больно, но моя боль не меньше.
Кэрол посмотрела на нее и только сейчас заметила, что у нее разбито лицо.
- Что это? - выдавила она изумленно.
Даяна горько усмехнулась.
- Джек очень разозлился. Я же просила тебя сказать ему, что я ни при чем, но ты не захотела. Разве ты не знаешь, каким он может быть в ярости? Если бы не пришел Тим, он бы меня, наверное, убил. А ты ведь этого и хотела, да?
Губы Кэрол тронула улыбка.
- Я не думала, что он набросится на тебя с кулаками, у вас же такая трогательная любовь!
- Смеешься. Понимаю. Только мне помнится, он и на тебя с кулаками бросался. Любовь здесь ни при чем.
Кэрол промолчала.
- Ты представить себе не можешь, что было, когда ты убежала! Настоящий кошмар! Не хорошо было вот так сбегать. Пришла, натворила дел - и в кусты! Бросила меня ему на растерзание! Попробуй, докажи, что это не я его подставила!
- Но ведь это ты его подставила. Я застала тебя в постели со своим мужем, и еще должна тебя защищать и покрывать перед ним?
- Но ведь мы договорились. Я открываю тебе правду, а ты меня не выдаешь. Ведь я шкурой своей рискую, разве ты не знаешь Джека? Он такое не прощает.
- Разбирайся сама со своим любовником, а меня оставьте в покое. Спасибо, конечно, что за пять лет ты все же решила сказать мне правду, ты настоящая подруга.
- Я хотела сказать, но он мне не позволял, он мне угрожал, понимаешь? Думаешь, мне легко было все эти годы? Думаешь, мне приятно было тебе лгать?
- Думаю, что да, - грустно ответила Кэрол, не смотря на нее. С безучастным видом разглядывала она надгробья вокруг. - Расскажи мне теперь, все расскажи, раз пришла. Когда и как это началось, как продолжалось все эти годы?
Даяна привстала и села на лавочку. Вздохнув, она поправила роскошные пепельные локоны.
- Помнишь, я хотела с ним познакомиться? Так вот, мне удалось. Мы стали встречаться и даже вместе ездили отдыхать на Ямайку.
- А почему ты мне не сказала?
- Да ведь мы с тобой тогда не созванивались, вспомни. А я хотела сделать тебе сюрприз и сообщить, что выхожу за него замуж, когда он сделает мне предложение. А получилось, что это ты сделала мне такой сюрприз. Мы встречались почти полгода, правда не так часто, как мне хотелось бы, но и я, и он очень занятые люди. Я так мечтала, так ждала, что он сделает мне предложение, а он сделал, но только не мне. Вот сволочь!
- Когда ты узнала, что я выхожу за него замуж, почему ты мне не сказала, что у вас роман? - холодно спрашивала Кэрол.
- Так я была уверена, что ты знаешь! Ведь я же тебе говорила, что ты отбираешь у меня мужчину, что он мой, разве ты не помнишь?
- Я не восприняла твои слова буквально. Я не знала, что между вами что-то было. Если бы знала, никогда бы не вышла за него.
- Правда? - в голосе Даяны появилась надежда и нежность. - Ах, какие мы обе дуры, если бы тогда поняли друг друга, ничего бы этого не было!
- А после свадьбы… вы продолжали встречаться?
- Кэрол, ведь я первая начала с ним встречаться, и это ты отобрала его у меня. Ты, а не я у тебя. И я просто не захотела его отдавать. Он тоже не хотел обрывать нашу связь, его это вполне устраивало. И я уверена, что помимо нас у него еще было много других женщин. Он же похотлив, как племенной жеребец, и привык менять женщин, как свои галстуки.
- Почему же ты была с ним, в таком случае? После того, как он женился на мне, спал с нами обеими, зная, что мы близкие подруги? Как ты могла это терпеть? Разве… разве у тебя нет гордости? Ладно, я не знала, но ты… ты все знала, и все равно позволяла ему так поступать!
- Ах, Кэрол, ты говоришь так, потому что просто не любишь его, а я люблю, как безумная. Жить без него не могу. Да, он сволочь, он скотина, но он все равно мне нужен, даже таким… а может, именно таким…
Кэрол обескуражено покачала головой, не понимая. Нет, она никогда не сможет понять.
- И что ты теперь намерена делать? - осторожно поинтересовалась Даяна, испытующе смотря на нее.
- Я пока не знаю. Я еще не пришла в себя… после всего. Меня как будто оглушили.
Даяна схватила ее за руки и крепко сжала, причиняя боль.
- Откажись от него! Отпусти! Ведь все равно ты не любишь его так, как я! А я никогда не смогу от него отказаться, слышишь? Я скорее умру… или убью тебя, или себя, или всех нас троих, потому что я не могу больше выносить эту пытку, не могу! Брось его, оставь, сама, потому что он никогда этого не сделает, из-за Патрика. Только ты можешь разрешить эту ситуацию и поставить все точки над i. И должна это сделать! Отпусти, ведь ты понимаешь, что он не любит тебя, что он женился только ради того, чтобы у его ребенка была семья!
Кэрол молчала, тоскливо разглядывая в сумерках личико Эмми.
Патрик. Как же Патрик? Как лишить его семьи, так важной для ребенка, семьи, которой не было ни у нее, ни у Джека? Отчаяние охватило Кэрол, когда она поняла, что больше всех в этой ситуации пострадает ее маленький, ни в чем не повинный сын. Даже если его родители по-прежнему будут жить вместе, все уже будет по-другому, и ребенок обязательно почувствует перемену и то, что между родителями больше нет согласия и мира, как бы они не пытались это скрыть. Если не увидит, то почувствует своей тонкой любящей детской душой неприязнь и напряжение между родителями, и будет страдать от этого. Их мирок рухнул, и видимость того, что он все еще существует, не спасет от страданий их маленького мальчика. Не было больше семьи, теперь был мираж, одно название, как говорят. Не будет тепла, любви, доверия. Между ней и ее мужем разверзлась пропасть, и пропасть эта была бесконечной для Кэрол. А была ли семья вообще когда-нибудь, была ли любовь, были ли они мужем и женой, такими, какими должны быть? Или то, что она воспринимала, как счастье, как любовь, как жизнь - опять всего лишь хорошо замаскированное шатким настилом дно пропасти с острыми камнями, куда ей суждено срываться вновь и вновь, выползать и снова падать, разбиваясь о беспощадные камни, уже красными от ее крови? И Кэрол вдруг поняла - как только она перестанет надеяться на что-то другое и верить в то, что ее жизнь может быть благополучной и счастливой, она перестанет и так страдать. Если не подниматься наверх, то и падать не придется. Не будет такой боли и разочарований оттого, что надежды не оправдались, что она снова обманывалась, принимая желаемое за действительное, веря в иллюзии, которые вдруг исчезали в тот момент, когда она приобретала уверенность и радовалась тому, что судьба дала ей шанс, осветив ее жизнь и благословив своей улыбкой.
Всего того, чем она жила эти пять лет, того, во что верила и что делало ее счастливой, на самом деле изначально просто не существовало. Джек не предавал ее, он просто лгал и притворялся с самого начала, еще до того, как их соединили брачными узами перед Богом и людьми. Он построил их семью на том, на чем она не могла удержаться - на своей связи с Даяной, которую не пожелал прервать даже после свадьбы и поддерживал все это время. Это был тщательно замаскированный вулкан, на котором стояла все эти годы их семья, и который, наконец-то, извергся, уничтожив все… Но самое страшное было то, что Кэрол об этом не догадывалась, она ничего не видела и не замечала, и если бы не Даяна, так могло продолжаться еще Бог знает сколько времени. Если бы, конечно, сам Джек не захотел что-либо изменить, оставив одну из них.
Кэрол с горькой усмешкой мысленно отдала должное и поаплодировала потрясающему таланту Джека лгать и скрывать все, что считал нужным, что бы это ни было, и так мастерски притворяться. Браво! Как же тут не восхититься? Видимо, он все же ошибся в выборе профессии - ему надо было быть разведчиком и шпионом, цены бы ему не было! Или, может, это она такая дура?
- Ты не любишь его, ты найдешь себе другого мужчину, а Джека отдай мне, потому что я без него жить не могу! Он изначально был моим, и ты не должна была отбирать его у меня, не должна, тогда бы мы не были обе так несчастны! - упав на колени, Даяна уронила голову ей на руки и разрыдалась. - Я потому и решилась пойти против него и открыть тебе глаза, чтобы ты бросила его, чтобы он стал только моим.
Кэрол смотрела на нее, на то, как она плачет, и с отвращением отстранила ее от себя.
- Скажи, за все это время ты хоть раз подумала обо мне? - тихо спросила она.
- Конечно, я думала. Ведь ты мне так дорога, я так тебя люблю!
- Правда? А сегодня ты говорила, что ненавидишь меня.
- А разве ты меня не ненавидишь теперь? Это ревность, Кэрол. А ревность штука страшная, это я на себе испытала. Да и ты теперь, наверное, тоже. И все равно, в глубине души, я тебя продолжаю любить. Когда ревность уйдет, уйдет и неприязнь. Наверное, так, как прежде, уже никогда не будет… Отдай мне Джека, и я все забуду. И ты забудешь, когда полюбишь другого мужчину и будешь с ним счастлива, и мы со смехом будем вспоминать, когда грызлись из-за мужчины, как две полные дуры.
- Отойди от меня, Даяна. Нам не о чем больше говорить. Даже если у тебя и было что-то с Джеком, будь ты мне настоящей подругой, ты бы отвергла его после свадьбы и не стала бы спать с ним у меня за спиной и все скрывать. Это так подло… так мерзко.
- Скажи ему, что это не я! Скажи, что я не виновата, что ты сама пришла! Скажи, что я тебе ничего не говорила!
- Сама и скажи, - Кэрол удивилась своему ровному спокойному голосу. Боль вдруг ушла, а силы вернулись, и Кэрол обнаружила, что стоит прямо и смотрит Джеку в глаза. А он не выдержал и отвел взгляд. Тогда она развернулась и вышла, уверено и спокойно. Вид распластанной на полу голой Даяны рассмешил ее, и она не смогла сдержать смех. Боже, как глупо они выглядят! Зачем он оттолкнул Даяну, когда она все равно уже увидела их вместе. «Это не я! Я не виноват! Она сама!» - только этих слов ему еще и не хватало. Красный, как свекла. И никогда еще Кэрол не видела его таким перепуганным. Когда она подходила к входной двери, ее уже разбирал безудержный хохот, и она не могла остановиться. Никогда в жизни ей еще не было так смешно. И никогда ее смех не был таким горьким и невеселым. Она смеялась, а из глаз ее хлынули слезы.
- Кэрол!
Услышав его голос, она рванулась к лифту и нажала кнопку вызова.
- Кэрол, подожди!
Она вскочила в лифт как раз в тот момент, когда Джек вылетел из дверей.
- Стой!
Он подскочил к лифту, но двери сомкнулись прямо у его носа. Кэрол услышала, как он с силой ударил по двери лифта и разразился ругательствами. Подняв руку, она с кривой болезненной улыбкой помахала ему, не задумываясь над тем, что он не видит ее.
И вдруг грудь ее сдавило страшной силой, горло перехватило, и она не могла ни вздохнуть, ни закричать. Горечь и отчаяние так переполнили ее, что Кэрол показалось, что они ее задушат. Она умрет прямо здесь, в лифте, на радость этим двум подлецам. Двери лифта разошлись, и Кэрол бросилась на улицу, на свежий, спасительный воздух, потому что здесь нечем дышать, и воздух какой-то горький и тошнотворный…
Выскочив через парадные двери, она столкнулась с высоким мужчиной с такой силой, что ее отбросило назад, и только молниеносная реакция незнакомца уберегла ее от падения, когда он успел схватить ее и удержать на ногах.
- Простите, - чуть слышно пролепетал он смущенно странным голосом, очень низким и хриплым, как будто надорванным.
Даже не взглянув на него, Кэрол вырвалась и побежала дальше, не отдавая себе отчета в том, куда и зачем. Потом на глаза ей попалась какая-то лавочка и, сев на нее, она спрятала лицо в ладонях. Она сидела так, пока к ней не подошел полицейский и вежливо поинтересовался, не нужна ли ей помощь. Тогда она встала и, поймав такси, поехала в аэропорт. Она знала теперь, куда идти и кому излить свою безумную боль.
А некоторое время спустя она уже сидела на тихом маленьком кладбище и горько плакала, прижимаясь щекой к холодной надгробной плите.
- Эмми, Эмми, утешь меня. Объясни мне, почему? Объясни, я не могу понять - почему?
Но Эмми молчала и лишь с нежностью и любовью смотрела на нее с фотографии на надгробие своими красивыми черными глазами. А Кэрол жалась к ней, ища спасения. Вокруг нее снова были одни руины, весь мир снова обрушился, и только это надгробие всегда стояло не рушимым. Это было единственное в ее жизни, что не поддавалось страшным ударам и выстаивало, когда все вокруг крушилось. И Кэрол казалось, что если она будет держаться за этот холодный камень с фотографией ее дорогой Эмми, то и она тоже выстоит и не упадет…
Уже темнело, и Кэрол с неохотой подумывала о том, что пора уходить, когда вдруг увидела Даяну. Высокая и стройная, с длинными развевающимися на ветру волосами, она красивой походкой приближалась к ней, держа в руках большой букет цветов. Ее фигура была не менее прекрасна, чем ее лицо. Она была выше Кэрол на целую голову, но, не смотря на высокий рост, казалась хрупкой и очень нежной. Ее можно было назвать худощавой и тонкой, но не худой. Все в ней было красивым, казалось, не было ни одного изъяна, только одно совершенство. Прямая осанка, высокая налитая грудь, осиная талия, плавный изгиб бедер, крепкие ягодицы и длинные стройные ноги. Зная все достоинства своего тела, Даяна в основном всегда носила тесную, плотно облегающую ее соблазнительные формы одежду, и наслаждалась жадными взглядами мужчин, которые поедали ее голодными глазами с широко открытыми от изумления и восторга ртами. Вот и сейчас на ней была шелковая блузка с глубоким декольте, а узкие вельветовые брюки подчеркивали тонкость ее талии и совершенство ног. И только походка ее была не такой уверенной и безупречной, как обычно, из-за того, что тонкие высокие каблуки ее дорогих туфлей проваливались в мягкую землю, заставляя ее идти на носочках, чтобы не потерять равновесия.
И впервые в жизни ее красота больно полоснула Кэрол по сердцу, вызвав безмерную тоску. Отвернувшись, чтобы не видеть ее, Кэрол устремила взгляд на фотографию Эмми. Вот сейчас, у могилы Эмми, их горячо любимой подруги, они встретятся и посмотрят друг другу в глаза. Чтобы сейчас сказала им обеим Эмми? Кэрол знала, что Эмми поддержала бы ее. Эмми всегда была на ее стороне, она любила ее больше, чем Даяну. Как странно, что именно здесь, у ее могилы, будут вести они свой тяжелый разговор…
Остановившись рядом, Даяна присела и положила цветы на могилку.
- Привет, Эмми, - с горечью в голосе сказала она. - Вот мы снова обе здесь, и я, и Кэрол. Только теперь мы с ней далеки друг от друга даже больше, чем ты от нас… Как так получилось, мы не знаем. Мы обе страдаем, и одной из нас нет места рядом с тем, который дорог нам обеим. Рассуди нас, Эмми. Кто виноват, и кто должен отступить? Кому любовь, а кому страдание? Кэрол, - Даяна подняла взгляд на неподвижную подругу, продолжающую смотреть на фотографию Эмми, - я знала, что ты здесь. Знала, что ты придешь именно сюда. И я приехала, чтобы поговорить с тобой. Нам нужно поговорить, Кэрол, не молчи и не делай вид, что ты меня не видишь и не слышишь. Я знаю, что тебе больно, но моя боль не меньше.
Кэрол посмотрела на нее и только сейчас заметила, что у нее разбито лицо.
- Что это? - выдавила она изумленно.
Даяна горько усмехнулась.
- Джек очень разозлился. Я же просила тебя сказать ему, что я ни при чем, но ты не захотела. Разве ты не знаешь, каким он может быть в ярости? Если бы не пришел Тим, он бы меня, наверное, убил. А ты ведь этого и хотела, да?
Губы Кэрол тронула улыбка.
- Я не думала, что он набросится на тебя с кулаками, у вас же такая трогательная любовь!
- Смеешься. Понимаю. Только мне помнится, он и на тебя с кулаками бросался. Любовь здесь ни при чем.
Кэрол промолчала.
- Ты представить себе не можешь, что было, когда ты убежала! Настоящий кошмар! Не хорошо было вот так сбегать. Пришла, натворила дел - и в кусты! Бросила меня ему на растерзание! Попробуй, докажи, что это не я его подставила!
- Но ведь это ты его подставила. Я застала тебя в постели со своим мужем, и еще должна тебя защищать и покрывать перед ним?
- Но ведь мы договорились. Я открываю тебе правду, а ты меня не выдаешь. Ведь я шкурой своей рискую, разве ты не знаешь Джека? Он такое не прощает.
- Разбирайся сама со своим любовником, а меня оставьте в покое. Спасибо, конечно, что за пять лет ты все же решила сказать мне правду, ты настоящая подруга.
- Я хотела сказать, но он мне не позволял, он мне угрожал, понимаешь? Думаешь, мне легко было все эти годы? Думаешь, мне приятно было тебе лгать?
- Думаю, что да, - грустно ответила Кэрол, не смотря на нее. С безучастным видом разглядывала она надгробья вокруг. - Расскажи мне теперь, все расскажи, раз пришла. Когда и как это началось, как продолжалось все эти годы?
Даяна привстала и села на лавочку. Вздохнув, она поправила роскошные пепельные локоны.
- Помнишь, я хотела с ним познакомиться? Так вот, мне удалось. Мы стали встречаться и даже вместе ездили отдыхать на Ямайку.
- А почему ты мне не сказала?
- Да ведь мы с тобой тогда не созванивались, вспомни. А я хотела сделать тебе сюрприз и сообщить, что выхожу за него замуж, когда он сделает мне предложение. А получилось, что это ты сделала мне такой сюрприз. Мы встречались почти полгода, правда не так часто, как мне хотелось бы, но и я, и он очень занятые люди. Я так мечтала, так ждала, что он сделает мне предложение, а он сделал, но только не мне. Вот сволочь!
- Когда ты узнала, что я выхожу за него замуж, почему ты мне не сказала, что у вас роман? - холодно спрашивала Кэрол.
- Так я была уверена, что ты знаешь! Ведь я же тебе говорила, что ты отбираешь у меня мужчину, что он мой, разве ты не помнишь?
- Я не восприняла твои слова буквально. Я не знала, что между вами что-то было. Если бы знала, никогда бы не вышла за него.
- Правда? - в голосе Даяны появилась надежда и нежность. - Ах, какие мы обе дуры, если бы тогда поняли друг друга, ничего бы этого не было!
- А после свадьбы… вы продолжали встречаться?
- Кэрол, ведь я первая начала с ним встречаться, и это ты отобрала его у меня. Ты, а не я у тебя. И я просто не захотела его отдавать. Он тоже не хотел обрывать нашу связь, его это вполне устраивало. И я уверена, что помимо нас у него еще было много других женщин. Он же похотлив, как племенной жеребец, и привык менять женщин, как свои галстуки.
- Почему же ты была с ним, в таком случае? После того, как он женился на мне, спал с нами обеими, зная, что мы близкие подруги? Как ты могла это терпеть? Разве… разве у тебя нет гордости? Ладно, я не знала, но ты… ты все знала, и все равно позволяла ему так поступать!
- Ах, Кэрол, ты говоришь так, потому что просто не любишь его, а я люблю, как безумная. Жить без него не могу. Да, он сволочь, он скотина, но он все равно мне нужен, даже таким… а может, именно таким…
Кэрол обескуражено покачала головой, не понимая. Нет, она никогда не сможет понять.
- И что ты теперь намерена делать? - осторожно поинтересовалась Даяна, испытующе смотря на нее.
- Я пока не знаю. Я еще не пришла в себя… после всего. Меня как будто оглушили.
Даяна схватила ее за руки и крепко сжала, причиняя боль.
- Откажись от него! Отпусти! Ведь все равно ты не любишь его так, как я! А я никогда не смогу от него отказаться, слышишь? Я скорее умру… или убью тебя, или себя, или всех нас троих, потому что я не могу больше выносить эту пытку, не могу! Брось его, оставь, сама, потому что он никогда этого не сделает, из-за Патрика. Только ты можешь разрешить эту ситуацию и поставить все точки над i. И должна это сделать! Отпусти, ведь ты понимаешь, что он не любит тебя, что он женился только ради того, чтобы у его ребенка была семья!
Кэрол молчала, тоскливо разглядывая в сумерках личико Эмми.
Патрик. Как же Патрик? Как лишить его семьи, так важной для ребенка, семьи, которой не было ни у нее, ни у Джека? Отчаяние охватило Кэрол, когда она поняла, что больше всех в этой ситуации пострадает ее маленький, ни в чем не повинный сын. Даже если его родители по-прежнему будут жить вместе, все уже будет по-другому, и ребенок обязательно почувствует перемену и то, что между родителями больше нет согласия и мира, как бы они не пытались это скрыть. Если не увидит, то почувствует своей тонкой любящей детской душой неприязнь и напряжение между родителями, и будет страдать от этого. Их мирок рухнул, и видимость того, что он все еще существует, не спасет от страданий их маленького мальчика. Не было больше семьи, теперь был мираж, одно название, как говорят. Не будет тепла, любви, доверия. Между ней и ее мужем разверзлась пропасть, и пропасть эта была бесконечной для Кэрол. А была ли семья вообще когда-нибудь, была ли любовь, были ли они мужем и женой, такими, какими должны быть? Или то, что она воспринимала, как счастье, как любовь, как жизнь - опять всего лишь хорошо замаскированное шатким настилом дно пропасти с острыми камнями, куда ей суждено срываться вновь и вновь, выползать и снова падать, разбиваясь о беспощадные камни, уже красными от ее крови? И Кэрол вдруг поняла - как только она перестанет надеяться на что-то другое и верить в то, что ее жизнь может быть благополучной и счастливой, она перестанет и так страдать. Если не подниматься наверх, то и падать не придется. Не будет такой боли и разочарований оттого, что надежды не оправдались, что она снова обманывалась, принимая желаемое за действительное, веря в иллюзии, которые вдруг исчезали в тот момент, когда она приобретала уверенность и радовалась тому, что судьба дала ей шанс, осветив ее жизнь и благословив своей улыбкой.
Всего того, чем она жила эти пять лет, того, во что верила и что делало ее счастливой, на самом деле изначально просто не существовало. Джек не предавал ее, он просто лгал и притворялся с самого начала, еще до того, как их соединили брачными узами перед Богом и людьми. Он построил их семью на том, на чем она не могла удержаться - на своей связи с Даяной, которую не пожелал прервать даже после свадьбы и поддерживал все это время. Это был тщательно замаскированный вулкан, на котором стояла все эти годы их семья, и который, наконец-то, извергся, уничтожив все… Но самое страшное было то, что Кэрол об этом не догадывалась, она ничего не видела и не замечала, и если бы не Даяна, так могло продолжаться еще Бог знает сколько времени. Если бы, конечно, сам Джек не захотел что-либо изменить, оставив одну из них.
Кэрол с горькой усмешкой мысленно отдала должное и поаплодировала потрясающему таланту Джека лгать и скрывать все, что считал нужным, что бы это ни было, и так мастерски притворяться. Браво! Как же тут не восхититься? Видимо, он все же ошибся в выборе профессии - ему надо было быть разведчиком и шпионом, цены бы ему не было! Или, может, это она такая дура?
- Ты не любишь его, ты найдешь себе другого мужчину, а Джека отдай мне, потому что я без него жить не могу! Он изначально был моим, и ты не должна была отбирать его у меня, не должна, тогда бы мы не были обе так несчастны! - упав на колени, Даяна уронила голову ей на руки и разрыдалась. - Я потому и решилась пойти против него и открыть тебе глаза, чтобы ты бросила его, чтобы он стал только моим.
Кэрол смотрела на нее, на то, как она плачет, и с отвращением отстранила ее от себя.
- Скажи, за все это время ты хоть раз подумала обо мне? - тихо спросила она.
- Конечно, я думала. Ведь ты мне так дорога, я так тебя люблю!
- Правда? А сегодня ты говорила, что ненавидишь меня.
- А разве ты меня не ненавидишь теперь? Это ревность, Кэрол. А ревность штука страшная, это я на себе испытала. Да и ты теперь, наверное, тоже. И все равно, в глубине души, я тебя продолжаю любить. Когда ревность уйдет, уйдет и неприязнь. Наверное, так, как прежде, уже никогда не будет… Отдай мне Джека, и я все забуду. И ты забудешь, когда полюбишь другого мужчину и будешь с ним счастлива, и мы со смехом будем вспоминать, когда грызлись из-за мужчины, как две полные дуры.
- Отойди от меня, Даяна. Нам не о чем больше говорить. Даже если у тебя и было что-то с Джеком, будь ты мне настоящей подругой, ты бы отвергла его после свадьбы и не стала бы спать с ним у меня за спиной и все скрывать. Это так подло… так мерзко.
