– Ты так и не сказал куда.
– Почему не сказал? Сюрприз же.
– Интригуешь.
Саша взяла свою чашку и, сделав несколько глотков, добавила:
– А я вот сейчас допью и на кофейной гуще нагадаю, что ты там задумал.
Это была игра, безобидный флирт. И Диме это понравилось. Он даже поймал себя на мимолётной мысли, что ему вообще всё нравится в Саше. И сейчас ему не было за это совестно. Хотелось продолжать, оставаться в этом безмятежном состоянии столько, сколько возможно. Возвращаться в унылую ежедневную рутину всё равно бы пришлось, но сейчас он даже думать об этом не хотел.
– А давай, – подхватил он её задорный тон. – Пироги печешь, стихи пишешь, ещё и гадать умеешь?
– Не умею, – без смущения призналась Саша, – вот и попробую. Никогда не поздно начать.
Она наскоро допила кофе, под пристальным вниманием Димы накрыла пустую чашку блюдцем, а затем резко перевернула.
– Как-то так это делается, – пояснила, пока ждала, чтобы гуща стекла в блюдце, – видела пару раз.
– И что там видишь?
Дима не спешил со своим кофе. Ему нравилось наблюдать, хотя в гадания он не верил. Было что-то очаровательное в ловких, но не быстрых движениях Саши, в её озадаченном выражении лица, когда она всматривалась в расплывчатые узоры, оставшиеся внутри чашки. Она нахмурилась, слегка поджала губы, склонила на бок голову, а в конце отставила чашку с разочарованным возгласом:
– Ерунда какая-то. Ничего не вижу и не понимаю.
Дима решился взглянуть сам, просто интереса ради. На белых стенках чашки осели мелкие тёмные крупинки и из их узоров едва ли что-то можно было нафантазировать. Зернистость и есть зернистость. Разве что…
– Ключ, – вдруг увидел он, – вот здесь, смотри, похоже немного.
Дима развернул кружку к Саше, а она склонилась, чтобы рассмотреть. В один момент их головы сблизились, лёгкий, едва уловимый запах волос и тела тронуло обоняние Димы. Пахло не отдушкой шампуня или чем-то определённым, легко узнаваемым. Запах существовал сам по себе, складывался из мельчайших особенностей самого человека – Саши. И Диме захотелось вдохнуть его поглубже, всей грудью но осознав, как это будет выглядеть со стороны, воздержался.
– Вот, – пояснил он, указав на коричневый кривой сгусток, окружённый относительной белизной, – как будто головка, а это, как его…бороздка, вот.
– По-моему на голову какой-то птицы похоже, – сомневаясь, оценила Саша и оторвала от гущи взгляд, подняв глаза на Диму.
Она была слишком близко, чтобы оставаться невозмутимым. И, видимо, прочувствовала что-то подобное, потому что аккуратно отпрянула, порывисто взялась за телефон и промолвила:
– Ключ, так ключ. Сейчас посмотрю, что это может значить.
– Почему не сказал? Сюрприз же.
– Интригуешь.
Саша взяла свою чашку и, сделав несколько глотков, добавила:
– А я вот сейчас допью и на кофейной гуще нагадаю, что ты там задумал.
Это была игра, безобидный флирт. И Диме это понравилось. Он даже поймал себя на мимолётной мысли, что ему вообще всё нравится в Саше. И сейчас ему не было за это совестно. Хотелось продолжать, оставаться в этом безмятежном состоянии столько, сколько возможно. Возвращаться в унылую ежедневную рутину всё равно бы пришлось, но сейчас он даже думать об этом не хотел.
– А давай, – подхватил он её задорный тон. – Пироги печешь, стихи пишешь, ещё и гадать умеешь?
– Не умею, – без смущения призналась Саша, – вот и попробую. Никогда не поздно начать.
Она наскоро допила кофе, под пристальным вниманием Димы накрыла пустую чашку блюдцем, а затем резко перевернула.
– Как-то так это делается, – пояснила, пока ждала, чтобы гуща стекла в блюдце, – видела пару раз.
– И что там видишь?
Дима не спешил со своим кофе. Ему нравилось наблюдать, хотя в гадания он не верил. Было что-то очаровательное в ловких, но не быстрых движениях Саши, в её озадаченном выражении лица, когда она всматривалась в расплывчатые узоры, оставшиеся внутри чашки. Она нахмурилась, слегка поджала губы, склонила на бок голову, а в конце отставила чашку с разочарованным возгласом:
– Ерунда какая-то. Ничего не вижу и не понимаю.
Дима решился взглянуть сам, просто интереса ради. На белых стенках чашки осели мелкие тёмные крупинки и из их узоров едва ли что-то можно было нафантазировать. Зернистость и есть зернистость. Разве что…
– Ключ, – вдруг увидел он, – вот здесь, смотри, похоже немного.
Дима развернул кружку к Саше, а она склонилась, чтобы рассмотреть. В один момент их головы сблизились, лёгкий, едва уловимый запах волос и тела тронуло обоняние Димы. Пахло не отдушкой шампуня или чем-то определённым, легко узнаваемым. Запах существовал сам по себе, складывался из мельчайших особенностей самого человека – Саши. И Диме захотелось вдохнуть его поглубже, всей грудью но осознав, как это будет выглядеть со стороны, воздержался.
– Вот, – пояснил он, указав на коричневый кривой сгусток, окружённый относительной белизной, – как будто головка, а это, как его…бороздка, вот.
– По-моему на голову какой-то птицы похоже, – сомневаясь, оценила Саша и оторвала от гущи взгляд, подняв глаза на Диму.
Она была слишком близко, чтобы оставаться невозмутимым. И, видимо, прочувствовала что-то подобное, потому что аккуратно отпрянула, порывисто взялась за телефон и промолвила:
– Ключ, так ключ. Сейчас посмотрю, что это может значить.
