Хорошо хоть сумку с едой и водой мне собрать разрешили. И пока я все это складывала, то решила – мое заветное желание поступить на режиссера! Там по крайне не столь странные рабочие условия, да и процессом, если что, командовать буду я, а не истеричные волки.
– Матушка отправилась за живой водой, – в покои спящего царевича меня впустил Сева. – Ты где была?
– У Кощея, – вздохнула я, Волк грустно поплелся к своему спящему другу. Лада и Богдан о чем-то тихо спорили рядом с кроватью сына и стоило мне только их заметить, как снова пришлось тратить чары на пробуждение спящего царевича. На этот раз желание загадывала Лада, но сформулировав его более точно, учтя возможные новые засыпания и отмерив сыну стандартные шесть часов сна в сутки. Я ему искреннее сочувствовала. Чары мои вновь подействовали, парень открыл глаза и непонимающе стал озираться вокруг.
– Ночь ж на дворе, чего вы тут?
Я была рада что кто-то еще способен обращаться к логике. И уже хотела предложить Елисею скорректировать желание его матери, чтобы он спал столько сколько сам захочет, как снова раздался плач. Сева встрепенулся и выскочил из покоев.
Елисей снова зевнул. Зевнули царь с царицей. Зевнул Волк и подошел ко мне, намереваясь что-то сказать. Я, возможно, зевнула тоже. И тут же меня нагло и грубо стали трясти за плечо.
– Ты чего, сейчас тебя ж запалят, – сказал Сашка, сидя рядом со мной в университетской аудитории. Я посмотрела на свои руки, которые сжимали небольшую бумажку с подсказками.
– Она ж строгая на этот счет, сама знаешь, – хихикнула Ирка, сидевшая за нами. Она вдруг подалась вперед и обняла Сашку за плечи. Их улыбки застыли словно на зловещих фотках.
Преподша и правда зорко следила что б студенты писали ответы на экзамене самостоятельно. На моей подсказке было написано слово «Яблоня». Я вдруг поняла, что чую запах яблок, что мой листок с ответами изрисован гробами, а экзамен этот я сдала автоматом. Что за…
– Слушай, Женьк, а что ты сегодня вечером делаешь? – вдруг приблизился ко мне Сашка, шепча на ухо вопрос. Мне стало жарко. Ирка куда-то пропала. Блин, а что я делаю вечером? Домашку, конспект? Нет, стойте…
– Я работаю… – пролепетала я, стараясь не смотреть как с Сашки слезает кожа, а из-под личины выглядывает жуткий мертвяк.
А кем я работаю? Или не работаю... лето вроде, как на дворе.
– Да ладно, Женька. Давай сходим погулять. Была в новой кофешке… Как ее там... Тридевятое? – прошипел Сашка. Глаза у него впали и почернели.
– Вроде как…
– Или сразу ко мне? – он схватил меня за плечи и попытался повернуть к себе. Руку нестерпимо сильно зажгло, браслет раскалился до предела. Я вскрикнула. И роде как проснулась, но не до конца.
Вокруг было тихо, все спали. Только по среди комнаты стоял Сева и не знал к кому бросаться.
– Эй, упертая, куда ты делась?! – он обшаривал руками пространство, как обычный незрячий, хотя пару часов назад утверждал, что видит лучше меня.
– Ты чего? – голос был ломкий и скрипучий. Голова настолько тяжелой, что хотелось упасть на пол… а, да. Я и так лежала на полу, уложив голову на спину Серого, который мило посапывал и во сне дрыгал лапками, периодически восклицая: «ату, ату его, уйдет, собака!».
Сева встрепенулся и быстро оказался возле меня, правда, что я лежу на полу не сообразил. Пришлось собрать силы в кулак и дернуть его за край штанов или как там они зовутся.
– Тут я.
– Вставай, – он присел на корточки и недоверчиво ощупал меня, слегка дернул за хвост Серого, тот его чуть не укусил, но пострадавший не проснулся. Сева обхватил руками мое туловище и поднял на ноги, но я безвольно привалилась к нему не особо заботясь о приличиях. Он вдруг судорожно вдохнул. Странно, но сердце у него билось очень быстро и резко. Испугался, наверное. Затем меня грубо встряхнули. – Просыпайся, тебе говорят!
Я, ухватившись за его плечи и уперев голову в его грудь, наконец заставила себя устойчиво держаться на ногах.
– Так ведь не должно быть, да? – я оглядела спящий люд. Некоторые умудрялись спать стоя, склонив головы на плечо или грудь. Если не воспринимать ситуацию как жуткую и невозможную катастрофу, то смотрелось даже забавно.
– Наконец ум с разумом заработать изволили, – съязвил Сева. – Устоять на ногах осилишь?
– Пытаюсь, – честно озвучила я свое желание улечься к Серому под бочок. Он-то, собака такая, спал!
– Что тут случилось? Я всего на пару минут вышел?
– А зачем выходил… – и тут мы снова услышали плачь. Но вот теперь сон с меня как рукой сняло. – Это что за..?
– Душа чья-то неупокоенная, ну я так понимаю, – мрачно, но удивительно развернуто пояснил Сева. – Я ее в прошлый раз видал. А сейчас вот только плачь слышу. Она меня по всему терему водила, а когда я ее совсем потерял, назад сюда вернулся – а здесь сонное царство.
Плачь становился все громче, источник звука явно приближался к нам. И неожиданно для всех ко мне в голову пришла идея. Я дернула Севу за край рукава, чтобы он следовал за мной. Мы быстро заскочили за кровать царевича и пригнулись так, чтобы нас не было видно. Я попыталась объяснить, что именно придумала, но Сева вдруг застыл и выглянув из нашего укрытия, уставился на двери в опочивальню. Они сами собой раскрылись и перед нами предстала девушка в красивом подвенечном наряде. С кокошником таким, прям богатым, ослепительно богатым, так бы я сказала. Весь наряд ушит белыми каменьями, они сверкали в свете луны, словно тысячи лампочек, так ярко отражая крупицы света.
– Ох, несчастная я, несчастная…. – плакала невероятно грустная девушка и я офигела на этом моменте реально. Она просвечивала, как настоящий призрак. Вот очертания, одежда, лицо очень красивое, но заплаканное, все различимо даже в темноте, кокошник белый опять же, фата. Но через все это видно стены и двери. Призрак прозрачной лебедью подплыла к постели Елисея. И провела рукой по его волосам. Кажется, мы стали свидетелями интимной сцены. А самое главное призрак нас, сидящих по другую сторону от кровати, не замечал в упор. Я сдуру повернулась к Севе и вот честно, призраку я так не удивилась, как тому, что этот весь такой бесстрастный и самоуверенный тип, стал вдруг бледнее, чем девица-призрак.
Забавный факт. Я вроде как не боюсь приведений. Ну то есть, в фильмах они страшные, мстительные и неадекватные товарищи. Хотя попадаются и адекватные… ну ладно, речь не о том. Призраки в ужастиках очень злые и изобретательные на причинения неудобств и нервного срыва живым. А эта просто грустная. Она закрыла лицо руками и зарыдала еще горче над сладко спящим Елисеем.
– Не стоило тебе, месяц мой ясный, целовать меня, ох не стоило… – запричитала она, а наш спящий принц, в смысле царевич, как спал так и продолжил. Еще один чурбан бесчувственный!
И именно в этот момент во мне скооперировались два мотива: первый – это женская солидарность по отношению к бедняжкам, вынужденным вести диалоги с истуканами без эмпатии и второй – страх, что браслет все ж таки решит спалить мне руку. Пока что он вроде вел себя тихо. Но кто его знает, может тут тоже есть закон о защите прав потребителя? Вдруг то, что желание было выполнено не так, как нужно, мне аукнется. Хотя формально, сейчас я не должна ничего никому исполнять, потому что уже наисполняла желания аж для двух человек. Но все же. Руку лишний раз жечь не хочется. Да и сколько эти трехминутные побудки будут продолжаться. Я так всю магию израсходую!
Лучше б у меня так инстинкт самосохранения работал, как критическое мышление относительно исполнения обязанностей, честное слово!
– Девушка, простите, а вы поподробней суть проблемы обрисовать сможете? – я не грациозно выскочила из своего укрытия.
И случилось две вещи.
Призрак отдернула руки от лица и громко закричала, так, что кажется, от ее испуга треснули стекла и зеркала. Напугать приведение – это неожиданный опыт в моей жизни. Но подивиться ситуации я не успела, потому что Сева дернул меня назад за подол сарафана и мы не удержали равновесия, оба грохнувшись на пол. Я опять оказалась лежащей где попало, в данном случае на Севе, а это на мой взгляд, уже начинает выходить за все рамки разумного приличия! Вот уже который день я валяюсь то на полах, то на волках, теперь вот еще и Сева!
– Ты что, блаженная, вытворяешь! Навье отродье ж! – зашипел он мне в макушку, поскольку чтобы сказать все это мне в лицо нужно было встать. Но тогда бы момент был упущен. А так валяюсь спиной на его груди, изучаю резной деревянный потолок… Жаль, я на работе.
– Ну так лови ее! – все ж таки я вскочила на ноги и побежала за удаляющимся от нас приведением. Свой человеческий облик она утратила и вместо силуэта по коридорам терема летали несколько мертвых белых огоньков, они распространяли вокруг звук плача, довольно громкого и именно так мне удалось проследить куда ж таки они все полетели. Не сразу правда, пока я, ориентировавшись на звук их вообще нашла, пока мы дружненько побегали по ночному терему, а это вообще ни разу не легко, тут полы деревянные, в коврах к полу не прибитых, за которые не сильно уклюжие Золотые рыбки запинаются, мебели опять же сильно больше, чем рассказывается в сказке, я даже не у всех вещей название знаю, а уж для чего они в царском быту нужны… А еще и следовало проявить гражданскую осмотрительность и не бегать по уснувшим, где пришлось, людям.
Устала я, короче. Погоня наша закончилась на улице. У яблони. Она цвела огромными белыми цветами, своим видом напоминая невесту. Сейчас эти цветки светились в темноте, словно их фосфором намазали. Оно и понятно, мертвенно белые огни влетели в ствол дерева и плачь оборвался.
Теперь мне предстояла непростая дилемма. Нужно было понять, как извлечь призрак девушки из древесины.
– Ветер, Ветер, ты могуч!
– Он вряд ли тебе ответит, – Сева, вышедший на улицу через пару минут и убедившийся, что я тут, стоял чуть поодаль от меня, скрестив руки на груди.
– Ты гоняешь стаи туч!
– Жаль умалишённых разогнать ему не сподручно.
– Так скажи мне, где… призрак грустной девушки из вот этого вот терема!
– А энто даже не в рифму.
– Ну не помню я как там было!
– Было?
– Пушкин это, – отмахнулась я. – Там мертвую царевну так искал ее царевич!
– Мертвую… зачем царевичу мертвая царевна? – недоверчиво спросил Сева.
– Ну, он ее поцеловал и она проснулась. Она как бы не совсем окончательно мертвая, просто заколдованная.
– Чудная волшоба, никогда о такой не слыхал.
– Ты просто классику не знаешь, – не удержалась я от маленькой мести.
– Зато я чары ведаю. А помимо их, мне понятно точно, что пытаться отыскать неупокоенную душу не самое разумное занятие. Особенно для пришлой Золотой рыбки, – не остался в долгу он.
– Тебе-то что? – развернулась к нему я. – Если со мной что-то случится, то тебе легче будет убедить Рыбку чары свои доверить, а там и Василису в себя втрескаться заставишь.
– Ежли с тобою что-то приключится, сюда тут же настоящую Рыбку принесет. И она точно не будет мне помогать.
– А, так ты еще надеешься меня уговорить? Что б я тебе силы передала? – изумилась я. Какой настырный товарищ!
– Не вижу почему ты противишься, – пожал он плечами.
– Слушай, – вздохнула я. Яблоня стояла возмутительно недвижно. И ко мне вдруг закралась поразительно глупая идея, учитывая мои провалы на любовном фронте. – А давай так: я тебе просто с Василисой Прекрасной помогу? Без магии! Этой… как его… а! Смекалкой и сообразительностью?
– Просто не получится, она…
– Просто, у тебя одного не получится. А вот если советы тебе начнет давать девушка, то…
– Да ты и Василисы не знаешь, – я увидела, он замешкался.
– Нет, ты поразительно непоследовательный парень, – сдула я с лица выбившуюся из косы прядь. – То любовные свои страдания пытаешься всеми, даже не самыми честными, методами разрешить, то как только тебе предлагают реальную помощь, так отказываешься. Давай-ка уж для Золотой рыбки по-честному отвечай: любишь Василису или что?
– Эм… сложно это… мы с детства знакомы… Она... ну да... люблю, – вздохнул он.
– Вот! – победно заключила я. – Ты помогаешь мне, я помогаю тебе? Оки?
– Чьи «очи»?
– В смысле, по-рукам? – исправилась я. Да, понимаю, надо учиться фильтровать речь, чтобы меня хоть отдаленно тут понимали, но привычка, что поделать.
– Ну давай… только ты не могла бы сама подойти? – Пришлось выполнить просьбу, зато кажется, договорились. Я пожала его ледяную руку, но не смогла отделаться от ощущения, что Сева идейный брат Снегурочки.
– Так вот и отличненько! А теперь давай помогай, – не стала терять время на сантименты я. – Знаешь, где тут топор хранится?
Он сегодня поразительно эмоционален. Хотя быстро с собой справился и только уточнил, зачем мне топор и что именно я хочу им колоть. Ответ «яблоню» его даже удовлетворил. Правда, за топором мы так и не пошли. Сева пару минут походил вокруг светящегося дерева, осматривая корни, как очень даже зрячий, после с чем-то согласился и сказал:
– Волшобное древо может преломлять дар… – проговорил он, обращаясь к кому-то в противоположной от меня стороне. – Отойди сейчас назад.
– Я с права.
– Все равно отойди.
Сева взмахнул рукой и земля под яблоней стала шевелиться, дерево неожиданно решило подняться вверх, вместе с корнями, словно его экскаватор из земли выдирал или кран подъемный. У яблонь оказывается такие длинные и толстые корни. Никогда так о них не думала.
Дерево взлетело на высоту этажа второго, а длина корней все никак не кончалась.
– Как заметишь… – сдавленно проговорил Сева. Оно и понятно, усилия он прикладывал ого-го какие.
Я пробралась по ближе к бесконечной корневой системе яблони и когда через пару минут Сева стал дрожать, явно больше не справляясь с тяжестью волшебной древесины, в земле блеснуло нечто стеклянное. Чего бы там не было, я поняла – это надо вытаскивать, а с яблоней можно будет разобраться после.
– Внизу, прямо в корнях запутанное, – попыталась объяснить я. Но как объяснишь Севе, что вон там что-то блестит?
– Где, не вижу, волшоба мешает? – прохрипел он. Поскольку у моего новообретенного помощника заканчивались силы, пришлось действовать на свой страх и риск. Вообще, конечно, лезть под руку колдующему магу так себе затейка. Прям даже сильно не очень затейка. Но сигать под все тянущиеся вверх корни и парящую над землей яблоню – еще хуже. Я схватила левую руку Севы и опустила ее к блестящей стеклянной штуке. Яблоня потеряла в высоте, но не упала. Зато пальцы Севы сжались, словно он реально нащупал интересующий нас предмет. Он резко вскинул руку и из земли выскочила не маленькая, как я думала побрякушка, а целая стеклянная бандура. Сева на пределе сил отбросил ее подальше от парящей яблони.
И таки это был... гроб.
– Все, опускай, – махнула я рукой. Парень покачнулся, явно сохраняя вертикальную позицию только из вредности и упертости. Откинутый гроб пролетел пару метров и замер, пропахав землю дном, а Сева все еще не мог выдохнуть, потому что нужно было что-то делать с парящим деревом.
Потребовалось время, чтобы ввинтить яблоню на место и присыпать землей следы наших внеклассных занятий. Сева, на которого и легло бремя основных трудозатратных действий, пошатываясь и кое-как передвигаясь, все же дошел до приза. То есть, до стеклянного гроба. В том гробу лежала та самая плачущая девушка, одетая в подвенечный наряд. Причем, по виду она просто спала. Как живая.
– Матушка отправилась за живой водой, – в покои спящего царевича меня впустил Сева. – Ты где была?
– У Кощея, – вздохнула я, Волк грустно поплелся к своему спящему другу. Лада и Богдан о чем-то тихо спорили рядом с кроватью сына и стоило мне только их заметить, как снова пришлось тратить чары на пробуждение спящего царевича. На этот раз желание загадывала Лада, но сформулировав его более точно, учтя возможные новые засыпания и отмерив сыну стандартные шесть часов сна в сутки. Я ему искреннее сочувствовала. Чары мои вновь подействовали, парень открыл глаза и непонимающе стал озираться вокруг.
– Ночь ж на дворе, чего вы тут?
Я была рада что кто-то еще способен обращаться к логике. И уже хотела предложить Елисею скорректировать желание его матери, чтобы он спал столько сколько сам захочет, как снова раздался плач. Сева встрепенулся и выскочил из покоев.
Елисей снова зевнул. Зевнули царь с царицей. Зевнул Волк и подошел ко мне, намереваясь что-то сказать. Я, возможно, зевнула тоже. И тут же меня нагло и грубо стали трясти за плечо.
– Ты чего, сейчас тебя ж запалят, – сказал Сашка, сидя рядом со мной в университетской аудитории. Я посмотрела на свои руки, которые сжимали небольшую бумажку с подсказками.
– Она ж строгая на этот счет, сама знаешь, – хихикнула Ирка, сидевшая за нами. Она вдруг подалась вперед и обняла Сашку за плечи. Их улыбки застыли словно на зловещих фотках.
Преподша и правда зорко следила что б студенты писали ответы на экзамене самостоятельно. На моей подсказке было написано слово «Яблоня». Я вдруг поняла, что чую запах яблок, что мой листок с ответами изрисован гробами, а экзамен этот я сдала автоматом. Что за…
– Слушай, Женьк, а что ты сегодня вечером делаешь? – вдруг приблизился ко мне Сашка, шепча на ухо вопрос. Мне стало жарко. Ирка куда-то пропала. Блин, а что я делаю вечером? Домашку, конспект? Нет, стойте…
– Я работаю… – пролепетала я, стараясь не смотреть как с Сашки слезает кожа, а из-под личины выглядывает жуткий мертвяк.
А кем я работаю? Или не работаю... лето вроде, как на дворе.
– Да ладно, Женька. Давай сходим погулять. Была в новой кофешке… Как ее там... Тридевятое? – прошипел Сашка. Глаза у него впали и почернели.
– Вроде как…
– Или сразу ко мне? – он схватил меня за плечи и попытался повернуть к себе. Руку нестерпимо сильно зажгло, браслет раскалился до предела. Я вскрикнула. И роде как проснулась, но не до конца.
Вокруг было тихо, все спали. Только по среди комнаты стоял Сева и не знал к кому бросаться.
– Эй, упертая, куда ты делась?! – он обшаривал руками пространство, как обычный незрячий, хотя пару часов назад утверждал, что видит лучше меня.
– Ты чего? – голос был ломкий и скрипучий. Голова настолько тяжелой, что хотелось упасть на пол… а, да. Я и так лежала на полу, уложив голову на спину Серого, который мило посапывал и во сне дрыгал лапками, периодически восклицая: «ату, ату его, уйдет, собака!».
Сева встрепенулся и быстро оказался возле меня, правда, что я лежу на полу не сообразил. Пришлось собрать силы в кулак и дернуть его за край штанов или как там они зовутся.
– Тут я.
– Вставай, – он присел на корточки и недоверчиво ощупал меня, слегка дернул за хвост Серого, тот его чуть не укусил, но пострадавший не проснулся. Сева обхватил руками мое туловище и поднял на ноги, но я безвольно привалилась к нему не особо заботясь о приличиях. Он вдруг судорожно вдохнул. Странно, но сердце у него билось очень быстро и резко. Испугался, наверное. Затем меня грубо встряхнули. – Просыпайся, тебе говорят!
Я, ухватившись за его плечи и уперев голову в его грудь, наконец заставила себя устойчиво держаться на ногах.
– Так ведь не должно быть, да? – я оглядела спящий люд. Некоторые умудрялись спать стоя, склонив головы на плечо или грудь. Если не воспринимать ситуацию как жуткую и невозможную катастрофу, то смотрелось даже забавно.
– Наконец ум с разумом заработать изволили, – съязвил Сева. – Устоять на ногах осилишь?
– Пытаюсь, – честно озвучила я свое желание улечься к Серому под бочок. Он-то, собака такая, спал!
– Что тут случилось? Я всего на пару минут вышел?
– А зачем выходил… – и тут мы снова услышали плачь. Но вот теперь сон с меня как рукой сняло. – Это что за..?
– Душа чья-то неупокоенная, ну я так понимаю, – мрачно, но удивительно развернуто пояснил Сева. – Я ее в прошлый раз видал. А сейчас вот только плачь слышу. Она меня по всему терему водила, а когда я ее совсем потерял, назад сюда вернулся – а здесь сонное царство.
Плачь становился все громче, источник звука явно приближался к нам. И неожиданно для всех ко мне в голову пришла идея. Я дернула Севу за край рукава, чтобы он следовал за мной. Мы быстро заскочили за кровать царевича и пригнулись так, чтобы нас не было видно. Я попыталась объяснить, что именно придумала, но Сева вдруг застыл и выглянув из нашего укрытия, уставился на двери в опочивальню. Они сами собой раскрылись и перед нами предстала девушка в красивом подвенечном наряде. С кокошником таким, прям богатым, ослепительно богатым, так бы я сказала. Весь наряд ушит белыми каменьями, они сверкали в свете луны, словно тысячи лампочек, так ярко отражая крупицы света.
– Ох, несчастная я, несчастная…. – плакала невероятно грустная девушка и я офигела на этом моменте реально. Она просвечивала, как настоящий призрак. Вот очертания, одежда, лицо очень красивое, но заплаканное, все различимо даже в темноте, кокошник белый опять же, фата. Но через все это видно стены и двери. Призрак прозрачной лебедью подплыла к постели Елисея. И провела рукой по его волосам. Кажется, мы стали свидетелями интимной сцены. А самое главное призрак нас, сидящих по другую сторону от кровати, не замечал в упор. Я сдуру повернулась к Севе и вот честно, призраку я так не удивилась, как тому, что этот весь такой бесстрастный и самоуверенный тип, стал вдруг бледнее, чем девица-призрак.
Забавный факт. Я вроде как не боюсь приведений. Ну то есть, в фильмах они страшные, мстительные и неадекватные товарищи. Хотя попадаются и адекватные… ну ладно, речь не о том. Призраки в ужастиках очень злые и изобретательные на причинения неудобств и нервного срыва живым. А эта просто грустная. Она закрыла лицо руками и зарыдала еще горче над сладко спящим Елисеем.
– Не стоило тебе, месяц мой ясный, целовать меня, ох не стоило… – запричитала она, а наш спящий принц, в смысле царевич, как спал так и продолжил. Еще один чурбан бесчувственный!
И именно в этот момент во мне скооперировались два мотива: первый – это женская солидарность по отношению к бедняжкам, вынужденным вести диалоги с истуканами без эмпатии и второй – страх, что браслет все ж таки решит спалить мне руку. Пока что он вроде вел себя тихо. Но кто его знает, может тут тоже есть закон о защите прав потребителя? Вдруг то, что желание было выполнено не так, как нужно, мне аукнется. Хотя формально, сейчас я не должна ничего никому исполнять, потому что уже наисполняла желания аж для двух человек. Но все же. Руку лишний раз жечь не хочется. Да и сколько эти трехминутные побудки будут продолжаться. Я так всю магию израсходую!
Лучше б у меня так инстинкт самосохранения работал, как критическое мышление относительно исполнения обязанностей, честное слово!
– Девушка, простите, а вы поподробней суть проблемы обрисовать сможете? – я не грациозно выскочила из своего укрытия.
И случилось две вещи.
Призрак отдернула руки от лица и громко закричала, так, что кажется, от ее испуга треснули стекла и зеркала. Напугать приведение – это неожиданный опыт в моей жизни. Но подивиться ситуации я не успела, потому что Сева дернул меня назад за подол сарафана и мы не удержали равновесия, оба грохнувшись на пол. Я опять оказалась лежащей где попало, в данном случае на Севе, а это на мой взгляд, уже начинает выходить за все рамки разумного приличия! Вот уже который день я валяюсь то на полах, то на волках, теперь вот еще и Сева!
– Ты что, блаженная, вытворяешь! Навье отродье ж! – зашипел он мне в макушку, поскольку чтобы сказать все это мне в лицо нужно было встать. Но тогда бы момент был упущен. А так валяюсь спиной на его груди, изучаю резной деревянный потолок… Жаль, я на работе.
– Ну так лови ее! – все ж таки я вскочила на ноги и побежала за удаляющимся от нас приведением. Свой человеческий облик она утратила и вместо силуэта по коридорам терема летали несколько мертвых белых огоньков, они распространяли вокруг звук плача, довольно громкого и именно так мне удалось проследить куда ж таки они все полетели. Не сразу правда, пока я, ориентировавшись на звук их вообще нашла, пока мы дружненько побегали по ночному терему, а это вообще ни разу не легко, тут полы деревянные, в коврах к полу не прибитых, за которые не сильно уклюжие Золотые рыбки запинаются, мебели опять же сильно больше, чем рассказывается в сказке, я даже не у всех вещей название знаю, а уж для чего они в царском быту нужны… А еще и следовало проявить гражданскую осмотрительность и не бегать по уснувшим, где пришлось, людям.
Устала я, короче. Погоня наша закончилась на улице. У яблони. Она цвела огромными белыми цветами, своим видом напоминая невесту. Сейчас эти цветки светились в темноте, словно их фосфором намазали. Оно и понятно, мертвенно белые огни влетели в ствол дерева и плачь оборвался.
Теперь мне предстояла непростая дилемма. Нужно было понять, как извлечь призрак девушки из древесины.
Прода от 29.05.2026 17:42
– Ветер, Ветер, ты могуч!
– Он вряд ли тебе ответит, – Сева, вышедший на улицу через пару минут и убедившийся, что я тут, стоял чуть поодаль от меня, скрестив руки на груди.
– Ты гоняешь стаи туч!
– Жаль умалишённых разогнать ему не сподручно.
– Так скажи мне, где… призрак грустной девушки из вот этого вот терема!
– А энто даже не в рифму.
– Ну не помню я как там было!
– Было?
– Пушкин это, – отмахнулась я. – Там мертвую царевну так искал ее царевич!
– Мертвую… зачем царевичу мертвая царевна? – недоверчиво спросил Сева.
– Ну, он ее поцеловал и она проснулась. Она как бы не совсем окончательно мертвая, просто заколдованная.
– Чудная волшоба, никогда о такой не слыхал.
– Ты просто классику не знаешь, – не удержалась я от маленькой мести.
– Зато я чары ведаю. А помимо их, мне понятно точно, что пытаться отыскать неупокоенную душу не самое разумное занятие. Особенно для пришлой Золотой рыбки, – не остался в долгу он.
– Тебе-то что? – развернулась к нему я. – Если со мной что-то случится, то тебе легче будет убедить Рыбку чары свои доверить, а там и Василису в себя втрескаться заставишь.
– Ежли с тобою что-то приключится, сюда тут же настоящую Рыбку принесет. И она точно не будет мне помогать.
– А, так ты еще надеешься меня уговорить? Что б я тебе силы передала? – изумилась я. Какой настырный товарищ!
– Не вижу почему ты противишься, – пожал он плечами.
– Слушай, – вздохнула я. Яблоня стояла возмутительно недвижно. И ко мне вдруг закралась поразительно глупая идея, учитывая мои провалы на любовном фронте. – А давай так: я тебе просто с Василисой Прекрасной помогу? Без магии! Этой… как его… а! Смекалкой и сообразительностью?
– Просто не получится, она…
– Просто, у тебя одного не получится. А вот если советы тебе начнет давать девушка, то…
– Да ты и Василисы не знаешь, – я увидела, он замешкался.
– Нет, ты поразительно непоследовательный парень, – сдула я с лица выбившуюся из косы прядь. – То любовные свои страдания пытаешься всеми, даже не самыми честными, методами разрешить, то как только тебе предлагают реальную помощь, так отказываешься. Давай-ка уж для Золотой рыбки по-честному отвечай: любишь Василису или что?
– Эм… сложно это… мы с детства знакомы… Она... ну да... люблю, – вздохнул он.
– Вот! – победно заключила я. – Ты помогаешь мне, я помогаю тебе? Оки?
– Чьи «очи»?
– В смысле, по-рукам? – исправилась я. Да, понимаю, надо учиться фильтровать речь, чтобы меня хоть отдаленно тут понимали, но привычка, что поделать.
– Ну давай… только ты не могла бы сама подойти? – Пришлось выполнить просьбу, зато кажется, договорились. Я пожала его ледяную руку, но не смогла отделаться от ощущения, что Сева идейный брат Снегурочки.
– Так вот и отличненько! А теперь давай помогай, – не стала терять время на сантименты я. – Знаешь, где тут топор хранится?
Он сегодня поразительно эмоционален. Хотя быстро с собой справился и только уточнил, зачем мне топор и что именно я хочу им колоть. Ответ «яблоню» его даже удовлетворил. Правда, за топором мы так и не пошли. Сева пару минут походил вокруг светящегося дерева, осматривая корни, как очень даже зрячий, после с чем-то согласился и сказал:
– Волшобное древо может преломлять дар… – проговорил он, обращаясь к кому-то в противоположной от меня стороне. – Отойди сейчас назад.
– Я с права.
– Все равно отойди.
Сева взмахнул рукой и земля под яблоней стала шевелиться, дерево неожиданно решило подняться вверх, вместе с корнями, словно его экскаватор из земли выдирал или кран подъемный. У яблонь оказывается такие длинные и толстые корни. Никогда так о них не думала.
Дерево взлетело на высоту этажа второго, а длина корней все никак не кончалась.
– Как заметишь… – сдавленно проговорил Сева. Оно и понятно, усилия он прикладывал ого-го какие.
Я пробралась по ближе к бесконечной корневой системе яблони и когда через пару минут Сева стал дрожать, явно больше не справляясь с тяжестью волшебной древесины, в земле блеснуло нечто стеклянное. Чего бы там не было, я поняла – это надо вытаскивать, а с яблоней можно будет разобраться после.
– Внизу, прямо в корнях запутанное, – попыталась объяснить я. Но как объяснишь Севе, что вон там что-то блестит?
– Где, не вижу, волшоба мешает? – прохрипел он. Поскольку у моего новообретенного помощника заканчивались силы, пришлось действовать на свой страх и риск. Вообще, конечно, лезть под руку колдующему магу так себе затейка. Прям даже сильно не очень затейка. Но сигать под все тянущиеся вверх корни и парящую над землей яблоню – еще хуже. Я схватила левую руку Севы и опустила ее к блестящей стеклянной штуке. Яблоня потеряла в высоте, но не упала. Зато пальцы Севы сжались, словно он реально нащупал интересующий нас предмет. Он резко вскинул руку и из земли выскочила не маленькая, как я думала побрякушка, а целая стеклянная бандура. Сева на пределе сил отбросил ее подальше от парящей яблони.
И таки это был... гроб.
– Все, опускай, – махнула я рукой. Парень покачнулся, явно сохраняя вертикальную позицию только из вредности и упертости. Откинутый гроб пролетел пару метров и замер, пропахав землю дном, а Сева все еще не мог выдохнуть, потому что нужно было что-то делать с парящим деревом.
Потребовалось время, чтобы ввинтить яблоню на место и присыпать землей следы наших внеклассных занятий. Сева, на которого и легло бремя основных трудозатратных действий, пошатываясь и кое-как передвигаясь, все же дошел до приза. То есть, до стеклянного гроба. В том гробу лежала та самая плачущая девушка, одетая в подвенечный наряд. Причем, по виду она просто спала. Как живая.
