Вместе с последней мыслью дракон оттолкнул меня. Выкинул из своего сознания. Теплое чувство родства с ним ушло, оставив мою личность таиться где-то на задворках души зверя.
Я понял свою ошибку. Старался больше не думать о неприятной самке, по нелепости оказавшейся истинной.
Я просто наблюдал глазами дракона проносящиеся мимо с огромной скоростью пейзажи. Я не доминировал и даже не пытался вернуть контроль. Я надеялся, что он своим звериным чутьем, с помощью связи истинных сможет отыскать свою пару.
Но поля сменялись лесами, те горами и равнинами, а ящер так и не смог почувствовать свою самку.
Вечером мы остановились на сон для восполнения сил, но он не принес облегчения. Дракон тосковал, дракон страдал, и ничто не могло помочь ему забыться.
Следующие дни слились в сплошную круговерть. Мы пролетали по несколько тысяч километров в сутки, стараясь уловить нить… или хоть отголосок связи с истинной.
На ночь мы прерывались, отдыхая то в какой-то пещере, то на лесной поляне, а один раз даже на центральной площади забытой всеми в глухих местах деревне.
Но время сна не приносило покоя. Ящер, все больше отчаиваясь, выл от тоски, заполняя и мою душу ничем не притупляемым горем.
Мы облетели весь мир. Но так и не смогли почувствовать свою пару.
В дальнейших полетах не было смысла. Я понял, что мне предстоит взять снова главенствующую роль и контроль над своей сущностью. Теперь предстоит дать работу следователям, осведомителям, шпионам — всем, кто на земле сможет залезть в каждый укромный уголок и найти столь нужную самку.
В растрепанных чувствах, стараясь унять хоть как-то боль своего дракона, я вернулся в Академию, где на меня сразу налетела тетка.
Я не очень понимал, о чем она мне талдычит. Что пытается доказать.
По большому счету мне было неинтересно, все равно.
Дракон воздействовал на меня, насылая жуткую апатию.
Однако я взял себя в руки и с раздражением открыл портал в место, где, по словам моей родственницы, творилось что-то вопиющее.
— И что тут происходит? – лениво проходя в портал недовольно спросил я, раздраженный тем, что мне предстоит разгребать какую-нибудь очередную нелепую и неважную ситуацию со студентами.
Тадор
Вступив на площадку тренировочного полигона, я осмотрелся.
Сейчас шел урок по владению оружием, но почему-то студенты не занимались, а образовали небольшой кружок вокруг учителя и нескольких парней. В воздухе витало напряжение.
Троица четверокурсников что-то пыталась доказать своему учителю и моему другу, моему боевому товарищу Дироту Динсу. Еще один старшекурсник стоял рядом и злорадно ухмылялся. Все участники действа периодически кидали взгляды на что-то у себя под ногами, скрытое от меня толпой студентов.
Но после того, как я повторил вопрос, некоторые ученики начали оборачиваться и, узнав меня, расступались, освобождая мне проход, образуя своеобразный коридор.
Только сейчас я смог увидеть, что же рассматривали присутствующие.
Я пришел в ужас. Прямо под ногами собравшихся лежала растерзанная девушка. Та самая, которую я лично отправил в эту группу. У меня кольнуло в груди от страшного зрелища. Я еле мог признать в этом окровавленном теле знакомую, немного наглую, но милую студентку.
— Винс, бери ее и срочно перемещаемся в лазарет! — из-за плеча раздался обеспокоенный голос тетки, прошедшей за мной в портал. — Во всем этом ты виноват, — родственница больно ткнула мое плечо пальцем, на котором, видимо, уже был трансформированный драконий ноготь.
Я судорожно вспоминал и пытался осознать претензии тети Аделин, которые она мне высказывала буквально пару минут назад, но которые прошли мимо моего сознания. Апатия, навеянная драконом, застилала тогда мне разум, и я почти не слышал, что она от меня хочет. А теперь… Я похолодел от осознания того, мимо чего мог только что спокойно пройти.
— Что здесь происходит? – с шипящими нотками бешенства в третий раз повторил я свой вопрос.
— Все как ты приказал, — ответил довольный Дирот, еще не почувствовавший, что я на грани.
— И что, позволь спросить, я приказал? – ледяным голосом я окатил своего друга, который, видимо, все же что-то почувствовал и предпочел промолчать. — Возможно, я сказал, что девушку нужно убить? Или пытать? Я приказал тебе издеваться над ней?
— Н-нет, — неуверенно протянул Динс, — но я подумал…
— Что? Что можно подумать, когда я приказал тебе с ней просто усиленно заниматься? — взревел я, почти не контролируя не драконью сущность, а именно себя самого на этот раз. — Я думал, что ты будешь выматывать ее, заставлять растрачивать магический резерв. Ты должен был предотвратить ее срывы! Ты же, мать его, самый лучший учитель физической нагрузки в Академии! — я сорвался на крик, сам того не желая. В голове роилось много вопросов. Одними из главных были: «Не специально ли он так извратил мой приказ? Не хотел ли он этим разрушить мою репутацию?» А на все эти вопросы навалилось чувство вины. Сам того не желая, я стал причиной настоящего преступления. Только так я мог трактовать создавшуюся ситуацию.
— Но у нас не бывает девушек в группе, ты же знаешь, — попытался оправдаться мой, скорее всего, уже бывший друг.
— А вот тут я обязательно разберусь, — зло ответил я, — видимо, напрасно я тебе доверял, раз дошло до такого, — я вздохнул, стараясь успокоиться и вернуть себе хладнокровие, — один раз я разрешил тебе немного надавить на девушку, которая действительно этого заслужила. Даже похуже чего заслужила, — мне не пришлось долго вспоминать ту ужасную ситуацию, — после этого ты, видимо, решил, что тебе все можно? И еще учеников своих подбил на такие подлости? Да как вам вообще пришло в голову избивать беззащитную девушку?
Дирот со студентами стояли вокруг меня, опустив головы. А я просто был в шоке. Мое сердце разрывалось, стоило лишь представить, что пришлось пережить несчастной девушке. Розалия, Роза — она же была как нежный цветок… Что ей пришлось пережить? Как такое могло получиться?
Я не знал ответ на эти вопросы. Но понимал, что безнаказанным я никого не оставлю.
Тадор
— Вы все разочаровали меня, — ледяным тоном молвил я, с усилием беря себя в руки, изгоняя из своего мозга пагубно действующие на меня чувства дракона. — Все здесь присутствующие — лорды. И все совершили недостойный для своего ранга поступок. Лорды – опора нашего королевства. Они должны быть непредвзяты и благородны. Они должны рассчитывать каждый свой шаг и уметь расплачиваться за каждое свое действие, — от собственной немного пафосной речи я поморщился, но продолжил ее, надеясь, что стоящие передо мной ученики еще не совсем окончательные мерзавцы. Я верил, что их еще можно исправить, вернуть на истинный путь. Я понимал, что если мне этого не удастся сделать, то на мои плечи ляжет еще больший груз вины. Она будет связана не только с измученной девушкой, но и с загубленными жизнями этих перспективных парней.
В нашем мире на любое неблаговидное действие должно быть противодействие. И сама Судьба определяет степень вины. И она же наказывает оступившихся, если те не получат достойного наказания от собственных соотечественников.
Поэтому я в очередной раз должен был быть жесток. Сейчас я просто обязан был наказать подростков так, чтобы Судьба приняла их наказание и не покарала в будущем.
Это отличает нас — драконов — от остального мира. Лишь мы знаем и понимаем, что такое Судьба. Лишь в нашей власти карать других так, чтобы наказание было принято миром и не привело к слишком серьезным последствиям. Мы можем влиять на Судьбу. Жаль, что никто не в силах повлиять на нашу. Ведь арлорды всегда удостаиваются своего наказания от этой особы. Пусть и не сразу, но Судьба обязательно восстановит справедливость, если драконы не смогут это сделать сами со своими родственниками или с самими собой.
— Вам нравится драться? Доставлять другим, более слабым, боль? – грозно продолжил я в абсолютной тишине, установившейся на полигоне. — Вам нравится унижать и заставлять других страдать? — мой голос набирал силу, приводя невидимые нити Судьбы в действие. — Что ж. Значит, вам стоит оказаться в шкуре вашей жертвы, прочувствовать то, что испытала она, но при этом послужить благому делу, — я сделал небольшую паузу, убеждаясь, что все присутствующие мне внемлют, — выпускникам скоро предстоит отравиться на настоящую войну. Большинство из них в ближайшее время столкнется с тварями Бездны. Но у них слишком мало опыта сражений. Думаю, для них будет отличной тренировкой поохотиться за живыми мишенями в приближенных к боевым условиям. – Многие из студентов уже поняли, что я имею в виду, и побледнели. С нескольких сторон раздались мольбы о смягчении наказания, но я оставался непоколебим. — Каждый из вас ежедневно будет отправляться в лес и становиться мишенью для выпускников. Вы не сможете защищаться магией, но сможете рассчитывать на ловкость и инстинкты. Против вас не будут использовать смертельных заклинаний, но легкие, боевые старшекурсники творить будут просто обязаны. Ваши жизненные показатели будут тщательно контролироваться лекарями. Никому не дадут умереть, но и прикрыться обмороком тоже не позволят. Вы познаете всю мощь атакующих заклинаний на своей шкуре, но при этом, надеюсь, сможете улучшить свою ловкость и научиться уклонятся, — я немного перевел дух перед тем, как сказать завершающую ритуальную фразу и напутствие, — это мое слово. Вы подвергнитесь неимоверным мукам, которым подвергли девушку. Но при этом вы сможете развиваться. Кроме этого, вы выплатите компенсацию пострадавшей или пострадавшим, если вдруг окажется, что такая девушка не одна. И вы можете быть уверены: я лично допрошу каждую, которая по какой-то причине покинула вашу группу. И наказание может быть скорректировано, если количество пострадавших увеличится, — я обвел грозным взглядом студентов, которые, к счастью, с достоинством принимали свою участь, — и, конечно, Розалия вправе требовать для вас исключения. Наказание это не отменит. Если Роза захочет, через месяц никого из вас в Академии не останется, — я видел, что парни приняли свое наказание со смирением. Но мне предстояло определиться с одним из главных виновных. К своему боевому товарищу я обратился еще более холодно, — магистр Динс. Вы не оправдали моих надежд, разочаровали меня и подвели. Вы не соответствуете требованиям Академии. Вы отстранены от занимаемой должности и больше никогда не сможете вести преподавательскую деятельность, — приблизившись почти вплотную к близкому мне еще недавно человеку, я прошептал, — только потому, что ты мой друг, хоть уже, видимо, бывший, я пока не обращаюсь к следователям, но только пока не вскроется что-то еще, — и уже громче добавил: — Вам, как ответственному за группу, будет вынесено дополнительно наказание после разбора всех возможных инцидентов.
В гробовой тишине я открыл портал и перенесся в лазарет. Где мне предстояло самое главное испытание на сегодня.
Даже просто видеть девушку, пострадавшую в какой-то степени из-за меня, было больно. Но еще мне предстояло выслушать вердикт, узнать свое наказание за содеянное…
Тадор
На улице были сумерки, а в больничном крыле еще не включили освещение, потому портал привел в меня полумрак, разгоняемый лишь слабым светом из-под двери в конце коридора.
— Как она? — спросил я сразу, как зашел в ярко-освещенный кабинет тетки.
— Я ее усыпила, — устало ответила Аделин, — ей нужно восстановиться, — она быстро взяла себя в руки и накинулась на меня, — как ты мог? Как допустил?
— Да мне и в голову не могло прийти, что Дирот так извратит мой приказ! — взмутился я, прекрасно понимая, что пытаюсь оправдаться. Я знал, что неправ. Знал, что должен был проконтролировать ситуацию, но я поддался чувствам дракона, забыв о своих обязанностях. Это все из-за чертовой истинной! Сидела бы она у меня в замке, рожала бы драконят, и все было бы нормально. Но нет же, это дура отказалась от сытой и спокойной жизни. Интересно, где она вообще сейчас шляется?
Как только мои мысли перенеслись на истинную, дракон во мне взревел. Ему не нравились мои рассуждения, он злился, что я так относился к нашей паре, но поделать с собой я ничего не мог. Злость на незнакомку во мне не утихала, лишь усиливалась. И я знал, что это неправильно. Понимал, что становлюсь неадекватным. И что с этим нужно что-то делать. Хотя, конечно, лучше всего было бы просто найти эту самку. Тогда бы уже она никуда от меня не делась.
Я так погрузился в свои мысли, что прослушал всю обвинительную речь тетки, и лишь последние ее гневные возгласы смогли вывести меня из раздумий.
— …Ты — ректор! Ты должен знать, что творится у тебя под носом! Сколько раз я тебе говорила, что магистр Динс слишком жесток с учениками! — лекарь находилась в состоянии полуоборота. Она так гневалась, что не могла удержать своего дракона в себе. — Но ты ничего не сделал! Ты просто отмахивался от меня!
— Я ему доверял. Я был неправ, — невесело признался я. Я устал. Эта ситуация истощила все мои моральные силы. Мой дракон был против меня. Наша с ним в последнее время непрекращающаяся борьба будто сломала что-то во мне. Я чувствовал, что лишаюсь опоры, чувствовал, как гнется мой внутренний стержень. Все усугублялось еще тем, что мой друг меня подставил. Ведь, действительно, на своих друзей я привык полагаться и был уверен, что уж они-то не сделают ничего предосудительного. Хорошо, что сейчас я мог не скрываться за маской грозного ректора. Моя тетя принимала активное участие в моей жизни с самого момента моего рождения. Я безмерно любил ее и уважал. Перед ней я могу быть самим собой. Могу скинуть надоевшую маску. Могу показать свою слабость. Я был уверен, что эта женщина не предаст, а наоборот, поймет и поможет вернуть мне утраченное душевное равновесие, уверенность в себе самом и в своих действиях. — Я ошибся.
— Понимаю. И такое бывает, — тетка немного успокоилась и сменила тон, — раньше я никогда не лезла в твои дела. Как и в дела Академии. Но сейчас уже не могу оставаться в стороне. Я расскажу твоему отцу обо всем происходящем. Ты должен понести наказание.
— Конечно. Я бы и сам ему обо всем доложил, — абсолютно искренне сказал я, — возможно, мне придется сложить с себя обязанности. Я плохо контролирую своего дракона. С каждым днем после потери истинной все хуже. Боюсь, я не могу не только занимать ректорский пост, но и быть наследником отца, — я признался родственнице в своих проблемах, и на душе сразу стало немного легче, но грусть дракона опять захватила меня, — никому не нужен брошенный истинной дракон. Он неадекватен, может в любой момент стать бешеным. Боюсь, мне придется отправиться в горы и отпустить своего зверя. Диким он долго не проживет…
— Ох! И заварил ты кашу, — горестно вздохнула добрая женщина, искренне сочувствуя ящеру, потерявшему пару, — я могу помочь тебе с твоим драконом. Мы можем попробовать выиграть время, усыпив его.
— Спасибо, — ответил я, понимая, что никакие действия не помогут, пока рядом не будет нужной девушки. Но несколько лишних недель, а если повезет, даже месяцев, которые могут отсрочить мое сумасшествие, действительно пригодятся, — посмотрим, что скажет отец. Возможно, я воспользуюсь твоим предложением.
Я понял свою ошибку. Старался больше не думать о неприятной самке, по нелепости оказавшейся истинной.
Я просто наблюдал глазами дракона проносящиеся мимо с огромной скоростью пейзажи. Я не доминировал и даже не пытался вернуть контроль. Я надеялся, что он своим звериным чутьем, с помощью связи истинных сможет отыскать свою пару.
Но поля сменялись лесами, те горами и равнинами, а ящер так и не смог почувствовать свою самку.
Вечером мы остановились на сон для восполнения сил, но он не принес облегчения. Дракон тосковал, дракон страдал, и ничто не могло помочь ему забыться.
Следующие дни слились в сплошную круговерть. Мы пролетали по несколько тысяч километров в сутки, стараясь уловить нить… или хоть отголосок связи с истинной.
На ночь мы прерывались, отдыхая то в какой-то пещере, то на лесной поляне, а один раз даже на центральной площади забытой всеми в глухих местах деревне.
Но время сна не приносило покоя. Ящер, все больше отчаиваясь, выл от тоски, заполняя и мою душу ничем не притупляемым горем.
Мы облетели весь мир. Но так и не смогли почувствовать свою пару.
В дальнейших полетах не было смысла. Я понял, что мне предстоит взять снова главенствующую роль и контроль над своей сущностью. Теперь предстоит дать работу следователям, осведомителям, шпионам — всем, кто на земле сможет залезть в каждый укромный уголок и найти столь нужную самку.
В растрепанных чувствах, стараясь унять хоть как-то боль своего дракона, я вернулся в Академию, где на меня сразу налетела тетка.
Я не очень понимал, о чем она мне талдычит. Что пытается доказать.
По большому счету мне было неинтересно, все равно.
Дракон воздействовал на меня, насылая жуткую апатию.
Однако я взял себя в руки и с раздражением открыл портал в место, где, по словам моей родственницы, творилось что-то вопиющее.
— И что тут происходит? – лениво проходя в портал недовольно спросил я, раздраженный тем, что мне предстоит разгребать какую-нибудь очередную нелепую и неважную ситуацию со студентами.
Глава 33
Тадор
Вступив на площадку тренировочного полигона, я осмотрелся.
Сейчас шел урок по владению оружием, но почему-то студенты не занимались, а образовали небольшой кружок вокруг учителя и нескольких парней. В воздухе витало напряжение.
Троица четверокурсников что-то пыталась доказать своему учителю и моему другу, моему боевому товарищу Дироту Динсу. Еще один старшекурсник стоял рядом и злорадно ухмылялся. Все участники действа периодически кидали взгляды на что-то у себя под ногами, скрытое от меня толпой студентов.
Но после того, как я повторил вопрос, некоторые ученики начали оборачиваться и, узнав меня, расступались, освобождая мне проход, образуя своеобразный коридор.
Только сейчас я смог увидеть, что же рассматривали присутствующие.
Я пришел в ужас. Прямо под ногами собравшихся лежала растерзанная девушка. Та самая, которую я лично отправил в эту группу. У меня кольнуло в груди от страшного зрелища. Я еле мог признать в этом окровавленном теле знакомую, немного наглую, но милую студентку.
— Винс, бери ее и срочно перемещаемся в лазарет! — из-за плеча раздался обеспокоенный голос тетки, прошедшей за мной в портал. — Во всем этом ты виноват, — родственница больно ткнула мое плечо пальцем, на котором, видимо, уже был трансформированный драконий ноготь.
Я судорожно вспоминал и пытался осознать претензии тети Аделин, которые она мне высказывала буквально пару минут назад, но которые прошли мимо моего сознания. Апатия, навеянная драконом, застилала тогда мне разум, и я почти не слышал, что она от меня хочет. А теперь… Я похолодел от осознания того, мимо чего мог только что спокойно пройти.
— Что здесь происходит? – с шипящими нотками бешенства в третий раз повторил я свой вопрос.
— Все как ты приказал, — ответил довольный Дирот, еще не почувствовавший, что я на грани.
— И что, позволь спросить, я приказал? – ледяным голосом я окатил своего друга, который, видимо, все же что-то почувствовал и предпочел промолчать. — Возможно, я сказал, что девушку нужно убить? Или пытать? Я приказал тебе издеваться над ней?
— Н-нет, — неуверенно протянул Динс, — но я подумал…
— Что? Что можно подумать, когда я приказал тебе с ней просто усиленно заниматься? — взревел я, почти не контролируя не драконью сущность, а именно себя самого на этот раз. — Я думал, что ты будешь выматывать ее, заставлять растрачивать магический резерв. Ты должен был предотвратить ее срывы! Ты же, мать его, самый лучший учитель физической нагрузки в Академии! — я сорвался на крик, сам того не желая. В голове роилось много вопросов. Одними из главных были: «Не специально ли он так извратил мой приказ? Не хотел ли он этим разрушить мою репутацию?» А на все эти вопросы навалилось чувство вины. Сам того не желая, я стал причиной настоящего преступления. Только так я мог трактовать создавшуюся ситуацию.
— Но у нас не бывает девушек в группе, ты же знаешь, — попытался оправдаться мой, скорее всего, уже бывший друг.
— А вот тут я обязательно разберусь, — зло ответил я, — видимо, напрасно я тебе доверял, раз дошло до такого, — я вздохнул, стараясь успокоиться и вернуть себе хладнокровие, — один раз я разрешил тебе немного надавить на девушку, которая действительно этого заслужила. Даже похуже чего заслужила, — мне не пришлось долго вспоминать ту ужасную ситуацию, — после этого ты, видимо, решил, что тебе все можно? И еще учеников своих подбил на такие подлости? Да как вам вообще пришло в голову избивать беззащитную девушку?
Дирот со студентами стояли вокруг меня, опустив головы. А я просто был в шоке. Мое сердце разрывалось, стоило лишь представить, что пришлось пережить несчастной девушке. Розалия, Роза — она же была как нежный цветок… Что ей пришлось пережить? Как такое могло получиться?
Я не знал ответ на эти вопросы. Но понимал, что безнаказанным я никого не оставлю.
Глава 34
Тадор
— Вы все разочаровали меня, — ледяным тоном молвил я, с усилием беря себя в руки, изгоняя из своего мозга пагубно действующие на меня чувства дракона. — Все здесь присутствующие — лорды. И все совершили недостойный для своего ранга поступок. Лорды – опора нашего королевства. Они должны быть непредвзяты и благородны. Они должны рассчитывать каждый свой шаг и уметь расплачиваться за каждое свое действие, — от собственной немного пафосной речи я поморщился, но продолжил ее, надеясь, что стоящие передо мной ученики еще не совсем окончательные мерзавцы. Я верил, что их еще можно исправить, вернуть на истинный путь. Я понимал, что если мне этого не удастся сделать, то на мои плечи ляжет еще больший груз вины. Она будет связана не только с измученной девушкой, но и с загубленными жизнями этих перспективных парней.
В нашем мире на любое неблаговидное действие должно быть противодействие. И сама Судьба определяет степень вины. И она же наказывает оступившихся, если те не получат достойного наказания от собственных соотечественников.
Поэтому я в очередной раз должен был быть жесток. Сейчас я просто обязан был наказать подростков так, чтобы Судьба приняла их наказание и не покарала в будущем.
Это отличает нас — драконов — от остального мира. Лишь мы знаем и понимаем, что такое Судьба. Лишь в нашей власти карать других так, чтобы наказание было принято миром и не привело к слишком серьезным последствиям. Мы можем влиять на Судьбу. Жаль, что никто не в силах повлиять на нашу. Ведь арлорды всегда удостаиваются своего наказания от этой особы. Пусть и не сразу, но Судьба обязательно восстановит справедливость, если драконы не смогут это сделать сами со своими родственниками или с самими собой.
— Вам нравится драться? Доставлять другим, более слабым, боль? – грозно продолжил я в абсолютной тишине, установившейся на полигоне. — Вам нравится унижать и заставлять других страдать? — мой голос набирал силу, приводя невидимые нити Судьбы в действие. — Что ж. Значит, вам стоит оказаться в шкуре вашей жертвы, прочувствовать то, что испытала она, но при этом послужить благому делу, — я сделал небольшую паузу, убеждаясь, что все присутствующие мне внемлют, — выпускникам скоро предстоит отравиться на настоящую войну. Большинство из них в ближайшее время столкнется с тварями Бездны. Но у них слишком мало опыта сражений. Думаю, для них будет отличной тренировкой поохотиться за живыми мишенями в приближенных к боевым условиям. – Многие из студентов уже поняли, что я имею в виду, и побледнели. С нескольких сторон раздались мольбы о смягчении наказания, но я оставался непоколебим. — Каждый из вас ежедневно будет отправляться в лес и становиться мишенью для выпускников. Вы не сможете защищаться магией, но сможете рассчитывать на ловкость и инстинкты. Против вас не будут использовать смертельных заклинаний, но легкие, боевые старшекурсники творить будут просто обязаны. Ваши жизненные показатели будут тщательно контролироваться лекарями. Никому не дадут умереть, но и прикрыться обмороком тоже не позволят. Вы познаете всю мощь атакующих заклинаний на своей шкуре, но при этом, надеюсь, сможете улучшить свою ловкость и научиться уклонятся, — я немного перевел дух перед тем, как сказать завершающую ритуальную фразу и напутствие, — это мое слово. Вы подвергнитесь неимоверным мукам, которым подвергли девушку. Но при этом вы сможете развиваться. Кроме этого, вы выплатите компенсацию пострадавшей или пострадавшим, если вдруг окажется, что такая девушка не одна. И вы можете быть уверены: я лично допрошу каждую, которая по какой-то причине покинула вашу группу. И наказание может быть скорректировано, если количество пострадавших увеличится, — я обвел грозным взглядом студентов, которые, к счастью, с достоинством принимали свою участь, — и, конечно, Розалия вправе требовать для вас исключения. Наказание это не отменит. Если Роза захочет, через месяц никого из вас в Академии не останется, — я видел, что парни приняли свое наказание со смирением. Но мне предстояло определиться с одним из главных виновных. К своему боевому товарищу я обратился еще более холодно, — магистр Динс. Вы не оправдали моих надежд, разочаровали меня и подвели. Вы не соответствуете требованиям Академии. Вы отстранены от занимаемой должности и больше никогда не сможете вести преподавательскую деятельность, — приблизившись почти вплотную к близкому мне еще недавно человеку, я прошептал, — только потому, что ты мой друг, хоть уже, видимо, бывший, я пока не обращаюсь к следователям, но только пока не вскроется что-то еще, — и уже громче добавил: — Вам, как ответственному за группу, будет вынесено дополнительно наказание после разбора всех возможных инцидентов.
В гробовой тишине я открыл портал и перенесся в лазарет. Где мне предстояло самое главное испытание на сегодня.
Даже просто видеть девушку, пострадавшую в какой-то степени из-за меня, было больно. Но еще мне предстояло выслушать вердикт, узнать свое наказание за содеянное…
Глава 35
Тадор
На улице были сумерки, а в больничном крыле еще не включили освещение, потому портал привел в меня полумрак, разгоняемый лишь слабым светом из-под двери в конце коридора.
— Как она? — спросил я сразу, как зашел в ярко-освещенный кабинет тетки.
— Я ее усыпила, — устало ответила Аделин, — ей нужно восстановиться, — она быстро взяла себя в руки и накинулась на меня, — как ты мог? Как допустил?
— Да мне и в голову не могло прийти, что Дирот так извратит мой приказ! — взмутился я, прекрасно понимая, что пытаюсь оправдаться. Я знал, что неправ. Знал, что должен был проконтролировать ситуацию, но я поддался чувствам дракона, забыв о своих обязанностях. Это все из-за чертовой истинной! Сидела бы она у меня в замке, рожала бы драконят, и все было бы нормально. Но нет же, это дура отказалась от сытой и спокойной жизни. Интересно, где она вообще сейчас шляется?
Как только мои мысли перенеслись на истинную, дракон во мне взревел. Ему не нравились мои рассуждения, он злился, что я так относился к нашей паре, но поделать с собой я ничего не мог. Злость на незнакомку во мне не утихала, лишь усиливалась. И я знал, что это неправильно. Понимал, что становлюсь неадекватным. И что с этим нужно что-то делать. Хотя, конечно, лучше всего было бы просто найти эту самку. Тогда бы уже она никуда от меня не делась.
Я так погрузился в свои мысли, что прослушал всю обвинительную речь тетки, и лишь последние ее гневные возгласы смогли вывести меня из раздумий.
— …Ты — ректор! Ты должен знать, что творится у тебя под носом! Сколько раз я тебе говорила, что магистр Динс слишком жесток с учениками! — лекарь находилась в состоянии полуоборота. Она так гневалась, что не могла удержать своего дракона в себе. — Но ты ничего не сделал! Ты просто отмахивался от меня!
— Я ему доверял. Я был неправ, — невесело признался я. Я устал. Эта ситуация истощила все мои моральные силы. Мой дракон был против меня. Наша с ним в последнее время непрекращающаяся борьба будто сломала что-то во мне. Я чувствовал, что лишаюсь опоры, чувствовал, как гнется мой внутренний стержень. Все усугублялось еще тем, что мой друг меня подставил. Ведь, действительно, на своих друзей я привык полагаться и был уверен, что уж они-то не сделают ничего предосудительного. Хорошо, что сейчас я мог не скрываться за маской грозного ректора. Моя тетя принимала активное участие в моей жизни с самого момента моего рождения. Я безмерно любил ее и уважал. Перед ней я могу быть самим собой. Могу скинуть надоевшую маску. Могу показать свою слабость. Я был уверен, что эта женщина не предаст, а наоборот, поймет и поможет вернуть мне утраченное душевное равновесие, уверенность в себе самом и в своих действиях. — Я ошибся.
— Понимаю. И такое бывает, — тетка немного успокоилась и сменила тон, — раньше я никогда не лезла в твои дела. Как и в дела Академии. Но сейчас уже не могу оставаться в стороне. Я расскажу твоему отцу обо всем происходящем. Ты должен понести наказание.
— Конечно. Я бы и сам ему обо всем доложил, — абсолютно искренне сказал я, — возможно, мне придется сложить с себя обязанности. Я плохо контролирую своего дракона. С каждым днем после потери истинной все хуже. Боюсь, я не могу не только занимать ректорский пост, но и быть наследником отца, — я признался родственнице в своих проблемах, и на душе сразу стало немного легче, но грусть дракона опять захватила меня, — никому не нужен брошенный истинной дракон. Он неадекватен, может в любой момент стать бешеным. Боюсь, мне придется отправиться в горы и отпустить своего зверя. Диким он долго не проживет…
— Ох! И заварил ты кашу, — горестно вздохнула добрая женщина, искренне сочувствуя ящеру, потерявшему пару, — я могу помочь тебе с твоим драконом. Мы можем попробовать выиграть время, усыпив его.
— Спасибо, — ответил я, понимая, что никакие действия не помогут, пока рядом не будет нужной девушки. Но несколько лишних недель, а если повезет, даже месяцев, которые могут отсрочить мое сумасшествие, действительно пригодятся, — посмотрим, что скажет отец. Возможно, я воспользуюсь твоим предложением.
