А вдруг вода в колодце отравлена? Вдруг это тоже испытание такое? И, вообще, мне ее достать еще как-то надо.
Отвернулась и решительно потянула дверь за ручку. Та поддалась легко, но петли оглушительно и зловеще скрипнули, ударив медиатором по натянутым нервам. Я даже присела, в страхе ожидая чего угодно, но все было тихо. Лишь сквозняк пробежал по коридору, растревожив паутину и пыль.
В нешироком коридоре царил полумрак, но из распахнутых дверей по обеим сторонам лился свет, превращая пол в зебру. Я осторожно двинулась вперед и заглянула в ближайшую дверь. Большое помещение, похожее на склад. Разбитые деревянные ящики, ничего полезного или съедобного.
Тоже самое и в помещении напротив. И еще в трех комнатах за ними. А вот в четвертой было кое-что другое. Вдоль стены тянулось длинное каменное корыто. Сливное отверстие внизу было заткнуто пробкой на ржавой цепочке, ниже расположился желоб для слива, который под наклоном шел к стене, а там исчезал в открытой яме.
Сверху над корытом проходила труба, из которой вели другие — покороче. Потрогала, убеждаясь, что это не металл и не пластик. Удивительно, но больше всего походило на дерево.
Бамбук!
Хоть и не было характерных перемычек, но вместо труб тут явно использовалось что-то подобное. Открытие лишь подтвердило, что место, где я нахожусь, скорее в Азии.
Как же все это мне напомнило санузел в любимом суши-баре!
Тут же вспомнила, что обожаю суши, и желудок откликнулся голодным спазмом. Прогнав мысли о еде, повернула рычажок на одном из «кранов» и стала ждать.
Сначала ничего не происходило, но затем вода все-таки закапала. Капала она все быстрее и быстрее, пока не превратилась в уверенную струйку. Прозрачную, вопреки ожиданиям. Никакого шкварчания или ржавого выхлопа. Или характерной вони.
У меня язык прилип к небу от желания набрать полную горсть и сделать большущий такой глоток. Но я просто умылась с наслаждением, несмотря на то что вода была холодной.
Боженька, как же хочется пить!
Жажда стала невыносимой, сдерживали меня только барьеры, навязанные цивилизацией, да и те стремительно истончались. Набрала вторую горсть.
Была не была!
— Да пей уже! Не отравишься! — раздался забавный, почти мультяшный голос.
Вздрогнув, вылила всю горсть себе на грудь, и бешено заозиралась в поисках того, кто это сказал. В прачечной было сумрачно, но спрятаться особенно негде. И тем не менее я никого не увидела.
— Я здесь! — перед лицом что-то порхнуло.
Инстинктивно схватила это нечто рукой, как муху на лету. В кулаке оказалось что-то живое и упругое, а местами даже колючее.
— Уй! Ты что творишь, зараза?! Пусти немедленно! Задушишь!
Голосок прозвучал сдавленно, а я поспешила разжать пальцы. В каменное корыто шмякнулось что-то маленькое вроде летучей мыши. Инстинктивно передернувшись, вытерла руку о свое импровизированное платье.
— Фу, гадость!
— Сама такая! — плаксиво буркнул все тот же голос. — Ты мне крыло повредила! Как я теперь летать буду, а?
— Господи! Это… Это ты, что ли разговариваешь?!
Нагнулась, рассматривая существо на дне корыта.
— Нет, Дракон Прародитель! Не похож, что ли? — плаксивые нотки тут же исчезли, зато появились издевательские.
Дракончик! Тот самый — синий!
Воды в корыто натекло уже прилично, и при падении длинная челка малыша намокла и жалко обвисла, но я его все равно узнала. К тому же он был единственным, с кем я разговаривала перед тем, как лишиться чувств.
И вот опять! Не показалось…
Пол под ногами слегка дернулся, стены поплыли, раздался противный звон в ушах. Я схватилась за край корыта.
— Эй! Тише-тише! А ну-ка водички хлебни! Быстрей! А то побледнела тут мне…
Видимо от шока, сделала, как он велел, обнаружив, что вода на вкус просто чудесная. Хотя тому, кто не пил весь день, наверное, и та, в которой цветы неделю простояли, покажется ничего так. Умылась, намочила затылок. Помогло. Голова больше не кружилась.
— Получшело? — поинтересовался дракончик.
— Полегчало, — автоматически поправила его я.
— Да какая разница?
— Надо верно выговаривать слова, чтобы люди тебя понимали.
— Люди? Ха! Меня только ты понимаешь.
Я с недоумением уставилась на дракончика, а тот нетерпеливо запрыгал, расплескивая воду.
— Вытащи меня скорее! Холодно же!
Я было протянула руку, но остановилась.
— Кусаться не будешь?
— Вот еще! И так чуть клыки не сломал. Толстокожая!
— Чегооо?!
— Того! Я нектар люблю и все, что сладенькое. А твоя кровища — сущая гадость!
Дракончик начал потешно отплевываться и мыть язык.
— Я бы тоже сейчас чего-нибудь сладенького употребила… — протянула мечтательно и поинтересовалась: — Раз кровь не пьешь, зачем тогда кусался-то?
— А затем, что хотел стать главным в стае. Сделал вид, что победил тебя, чтобы остальные меня зауважали. Они испугались, когда ты из окна выпала, решили, что напала, а я заметил, что ты нечаянно. Ну и вот...
— Понятно. Значит, самоутвердился за мой счет. И как, остальные поверили?
— Еще бы! Я теперь король дворцовой стаи цветодраков.
Дракончик говорил важно и даже приосанился на свой манер, а я пыталась усвоить информацию.
— Мм! — протянула многозначительно, едва сдерживая смех. — Ну тогда поздравляю.
Ситуация была настолько нелепой, что я не знала, как ко всему этому относиться. Только подумать! Василина Вьюга на полном серьезе разговаривает с летающей ящеркой, и та ей отвечает. А я точно еще не в смирительной рубашке?
— Чего ржешь? Доставай меня скорей, не то простужусь! Цветодракам… нельзя переохлаждаться… — договорил дракончик как-то неуверенно, и голосок стал звучать слабее.
Он пошатнулся, и я, поспешно выхватив его из воды, обтерла краешком портьеры.
— Эй, ты как? — поспешила наружу, где было теплей и светлей.
Признаться, хотелось рассмотреть это чудо получше.
Дракончик лежал на моей ладони с закрытыми глазами и казался таким несчастным, что мне стало его жаль.
Ой! Я же ему крыло сломала!
Присела на крыльцо и осторожно оттянув кожистое, точно у летучей мыши, покрытое мягкой как замша шерсткой крылышко, принялась рассматривать. Целое. Второе тоже…
— Ты что делаешь? — поднял голову дракошка и уставился на меня с подозрением.
— Какое, говоришь, крыло у тебя сломано? Правое или левое? — вопросом на вопрос ответила я.
— Никакое, — буркнул дракончик и отнял конечность.
— То есть, ты мне соврал? — я коварно прищурилась.
— А ты бы вытащила меня из воды, если бы я просто попросил?
— Конечно!
Похоже дракончику на это нечего было ответить. Он смущенно помялся, а потом выдал:
— Цветодраков люди не слишком любят…
— Это почему же?
— Говорят, мы цветы портим, — ответил он так, будто гордился этой особенностью.
— Так, может, не портить? — подсказала я самое очевидное решение.
Малыш не ответил. Вспорхнул и завис, глядя куда-то вдаль. И я решила сменить тему.
— Ты сказал, что тебя понимаю только я, почему?
— Не знаю. Что-то произошло, когда я попробовал твою кровь. Так странно себя почувствовал, что едва успел спрятаться в солнцеед…
— Куда-куда?
— Желтые цветы. Я сплю в одном из них, — пояснил малыш. — Обычно, я питаюсь, пока солнце не скроется. Солнцеедов тут мало осталось, не успеешь днем поесть, останешься голодным. Но сегодня не вышло, и все из-за тебя. Я проспал половину трапезы, а проснулся уже в закрытом бутоне. Было поздно, но я все равно выбрался наружу, из-за голода, а потом почувствовал это.
— Что «это»?
— Это, — дракончик произнес слово с долей благоговения. — Я понял, что должен найти тебя, и следовал за ниточкой. Она меня и привела к тебе.
Тут уже я потеряла всякую ниточку в этом странном разговоре.
— По какой еще ниточке? Ничего не понимаю.
Внимательно осмотрелась, но никаких ниточек, веревочек, или иных «средств связи» между нами не заметила.
— По магической, конечно! А какой же еще? — удивился дракон.
— Я ничего не вижу.
— Так вот же она! — дракончик ткнул когтистой лапкой в… пустоту.
Я нервно хихикнула, все больше уверяясь в собственном душевном нездравии. Не иначе, провалилась Василина в кроличью нору, и дальше ее ждет чаепитие с безумным шляпником…
— А почему ты эту магическую нить видишь, а я нет? — задала коварный вопрос.
— Понятия не имею, — развел лапками дракошка и вспорхнул, зависнув напротив моего лица. — Я еще многого не знаю, только в начале лета вылупился.
— Вот как? Тогда ладно. — Похоже, я имела дело с ребенком или подростком. — А ты еще вырастешь?
— Вряд ли. Я и так довольно крупный для цветодрака. И сильный, — дракончик лихо взмахнул подсохшей и снова распушившейся челкой.
— Это хорошо, — я на полном серьезе кивнула, хотя кроха размером чуть меньше моей ладони на амбала ну никак не тянул.
Впрочем, остальные дракошки, которых я видела, действительно были помельче, если мне не изменяла память. Хотя эта мадам у меня изрядно погуливала налево, но в этом конкретном случае я могла ей доверять. Что ж, пришла пора познакомиться с новым королем цветодраков, что я и сделала:
— Я Василина. Можно просто Лина. А тебя как зовут?
Дракончик что-то мелодично просвистел, но воспроизвести столь сложный звук, я бы ни за что не сумела. Честно попробовала, но мой новый знакомец, едва не умерев со смеху, сообщил, что это было очень неприлично с моей стороны.
— Извини, похоже мне не дано выучить цветодракский, — я виновато скривилась. — А на человеческий это как-то переводится?
— Не знаю… — дракончик растерянно вытаращился. — Мне кажется, что нет.
— Может, тогда придумаем тебе еще одно имя, которое смогут выговаривать люди?
— Можно. Только ты предлагай, а я сам выберу! — строго предупредил мой новый знакомец. — И смотри, чтобы имена были хорошие и со смыслом, — ткнул он в меня когтистым пальцем.
Я присмотрелась к цветодраку, но почему-то в голову лезла всякая чушь:
— Может, Василек? Это такой синий цветочек. Почти такой же, как и ты. Василина и Василек. Как тебе?
— Нет. Нас тогда точно будут путать, — на полном серьезе отверг первый вариант дракошка.
— Пушистик, Смурфик, Мышонок?
Король цветодраков отрицательно мотал головой.
— Варфоломей, Мармадюк, Розенкранц, Дартаньян? — я решила, что ему хочется что-то посложнее.
Теперь дракончик еще и сморщился. А мне все больше казалось, что он кого-то напоминает. Цвет синий, большие глаза… Такой же забавный…
Попытка вспомнить, снова вызвала резкую боль в висках и головокружение.
— Соник… — выдала шепотом, борясь с дурнотой.
А еще я была почти уверена, что речь идет не только о персонаже игры и фильма.
— Соник? Сооо-ник! — почти прочирикал дракошка на свой манер. — А что? Мне нравится! Похоже на цветодракский. А на вашем что оно означает?
— Звуковой, хотя… Тут скорее — очень быстрый. Стремительный, — выдохнула я и зажмурилась.
— Я такой! — с гордостью подтвердил дракошка. — Быстрее меня во всей стае никого…Эй! Ты чего?
Подлетев к моему лицу, он активно замахал крылышками, и от потока воздуха стало немного легче.
— Спасибо.
— Ты всегда такая обморочная?
— Нет, — мотнула головой. — Наверное, это от голода. Не помню, когда последний раз ела.
Дракошка задумался и, сделав мертвую петлю прямо у меня перед носом, выдал:
— Насчет человеческой еды я мало что знаю, но… — он взглянул на небо. — Иди за мной, что-то покажу!
Не дожидаясь ответа, он полетел прямо к замковой стене, а я поднялась и потопала следом, оставляя видимую тропинку там, где совсем недавно опасалась это делать. Идти приходилось по-прежнему осторожно, чтобы не пораниться. У меня не только еды не было, но и банального пластыря.
— Соник, — позвала я. — Ты очень быстрый. Я не успеваю!
Кажется, мой новый приятель только загордился от моей просьбы, но вернулся.
— Извини. Забыл, какие вы, люди, медленные.
Хотела намекнуть, что рукой поймала в полете, но не стала. Как любой подросток этот дракошка был ранимый и чувствительный. А еще сделала стойку на «людей».
— Это точно, мы такие, — согласилась я и поинтересовалась: — А скажи, Соник, ты видел здесь других людей, кроме меня?
— Внутри этих стен? — удивился дракошка.
— Ага, — кивнула я, непринужденно улыбаясь.
А внутри сжалась пружина. Что ответит? Я ужасно запуталась, и не понимала, во что мне верить. В сон, бред, реалити-шоу или собственное сумасшествие? Последнее — самое логичное объяснение, учитывая, что разговариваю я с существом, которое просто не может существовать!
И все же, мне было очень важно узнать про людей.
— Нее, сюда они не заходят. Не могут. А снаружи бывают. Некоторые даже пытаются пробраться в замок.
Как интересно!
— То есть, сейчас внутри этих стен, я одна? — уточнила, осторожно поднимаясь по каменным ступеням вслед за неспешно летящим провожатым.
Тот приземлился мне на плечо и, серьезно так глядя, поинтересовался:
— Одна. И вот мой встречный вопрос: как ты пробралась в Дорт-Холл?
— Не знаю. Как все, наверное, — пожала плечами.
— Как все?! Раньше это никому не удавалось! Ни до моего рождения, ни после.
— То есть как это? — я остановилась и посмотрела наверх.
Вниз смотреть не стала. Перил у узкой лестницы, что вела на стену, не было, и приходилось держаться подальше от края, во избежание повторения полета из окна.
— Защита в Дорт-Холле серьезная. Даже маги с ней не могут совладать. Вялый номер. Я видел такого неудачника дня три тому назад. Когда его заклинание сработало не так, как он думал, я даже хвост ему показал.
Соник лихо махнул длинным хвостом с пушистой кисточкой на конце.
Защита? Маги?! Заклинание! Соник уже упоминал о магической нити, которая якобы нас связала, но я ее не вижу. Наверное, и прочая «магия» мне не доступна? Но не о катапультах же или требуше он говорит. Ничего подобного на стенах и в башнях видно не было.
С другой стороны, если за последние три дня внимательный Соник не встретил на территории замка Дорт-Холл ни одного человека, потому что у замка какая-то непреодолимая супер-защита, это не может не радовать хотя бы потому, что моя теория про реалити-шоу терпит крах. Осталось убедиться, что я не сбрендила или чего похуже. Но тогда…
Решив не бежать больше в своих домыслах вперед паровоза, поинтересовалась:
— Соник, а как она выглядит, эта защита?
— Откуда же мне знать? Она же невидимая! — снисходительно фыркнул король цветодраков.
Фух! Аж полегчало!
Тем временем лестница закончилась, и я оказалась на стене.
Отсюда открывался такой вид, что я потеряла дар речи. Сделала несколько шагов и ухватившись за зубец, уставилась на закат над морем.
— С-соник, что это?!
Низко, едва коснувшись края водной глади, висел ярко-золотой солнечный диск, в окружении алого, а чуть поодаль, наполовину погрузившись за горизонт — второй. Тусклее и меньше. Он словно держался позади от старшего брата.
Я уже видела это сегодня, но тогда солнца находились рядом, и я решила, что мне просто кажется. Или в глазах двоилось на худой конец. Но теперь все было совсем по-другому.
— Где? — дракончик, вспорхнув с моего плеча, завис над зубцом и принялся вертеться.
— Ты видишь то же что и я? — спросила и нервно хихикнула.
Каково это, уточнять у глюка, не глюки ли у меня.
— Закат сегодня необычайно красивый, — не так понял меня дракошка. — Это, потому что сегодня день летнего равноденствия. Дракон и Тень совсем рядом.
— Дракон и Тень? — повторила за ним я, неожиданно понимая, что случилось совсем невероятное.
Отвернулась и решительно потянула дверь за ручку. Та поддалась легко, но петли оглушительно и зловеще скрипнули, ударив медиатором по натянутым нервам. Я даже присела, в страхе ожидая чего угодно, но все было тихо. Лишь сквозняк пробежал по коридору, растревожив паутину и пыль.
В нешироком коридоре царил полумрак, но из распахнутых дверей по обеим сторонам лился свет, превращая пол в зебру. Я осторожно двинулась вперед и заглянула в ближайшую дверь. Большое помещение, похожее на склад. Разбитые деревянные ящики, ничего полезного или съедобного.
Тоже самое и в помещении напротив. И еще в трех комнатах за ними. А вот в четвертой было кое-что другое. Вдоль стены тянулось длинное каменное корыто. Сливное отверстие внизу было заткнуто пробкой на ржавой цепочке, ниже расположился желоб для слива, который под наклоном шел к стене, а там исчезал в открытой яме.
Сверху над корытом проходила труба, из которой вели другие — покороче. Потрогала, убеждаясь, что это не металл и не пластик. Удивительно, но больше всего походило на дерево.
Бамбук!
Хоть и не было характерных перемычек, но вместо труб тут явно использовалось что-то подобное. Открытие лишь подтвердило, что место, где я нахожусь, скорее в Азии.
Как же все это мне напомнило санузел в любимом суши-баре!
Тут же вспомнила, что обожаю суши, и желудок откликнулся голодным спазмом. Прогнав мысли о еде, повернула рычажок на одном из «кранов» и стала ждать.
Сначала ничего не происходило, но затем вода все-таки закапала. Капала она все быстрее и быстрее, пока не превратилась в уверенную струйку. Прозрачную, вопреки ожиданиям. Никакого шкварчания или ржавого выхлопа. Или характерной вони.
У меня язык прилип к небу от желания набрать полную горсть и сделать большущий такой глоток. Но я просто умылась с наслаждением, несмотря на то что вода была холодной.
Боженька, как же хочется пить!
Жажда стала невыносимой, сдерживали меня только барьеры, навязанные цивилизацией, да и те стремительно истончались. Набрала вторую горсть.
Была не была!
— Да пей уже! Не отравишься! — раздался забавный, почти мультяшный голос.
Вздрогнув, вылила всю горсть себе на грудь, и бешено заозиралась в поисках того, кто это сказал. В прачечной было сумрачно, но спрятаться особенно негде. И тем не менее я никого не увидела.
— Я здесь! — перед лицом что-то порхнуло.
Инстинктивно схватила это нечто рукой, как муху на лету. В кулаке оказалось что-то живое и упругое, а местами даже колючее.
— Уй! Ты что творишь, зараза?! Пусти немедленно! Задушишь!
Голосок прозвучал сдавленно, а я поспешила разжать пальцы. В каменное корыто шмякнулось что-то маленькое вроде летучей мыши. Инстинктивно передернувшись, вытерла руку о свое импровизированное платье.
— Фу, гадость!
— Сама такая! — плаксиво буркнул все тот же голос. — Ты мне крыло повредила! Как я теперь летать буду, а?
— Господи! Это… Это ты, что ли разговариваешь?!
Нагнулась, рассматривая существо на дне корыта.
— Нет, Дракон Прародитель! Не похож, что ли? — плаксивые нотки тут же исчезли, зато появились издевательские.
Дракончик! Тот самый — синий!
Воды в корыто натекло уже прилично, и при падении длинная челка малыша намокла и жалко обвисла, но я его все равно узнала. К тому же он был единственным, с кем я разговаривала перед тем, как лишиться чувств.
И вот опять! Не показалось…
Пол под ногами слегка дернулся, стены поплыли, раздался противный звон в ушах. Я схватилась за край корыта.
— Эй! Тише-тише! А ну-ка водички хлебни! Быстрей! А то побледнела тут мне…
Видимо от шока, сделала, как он велел, обнаружив, что вода на вкус просто чудесная. Хотя тому, кто не пил весь день, наверное, и та, в которой цветы неделю простояли, покажется ничего так. Умылась, намочила затылок. Помогло. Голова больше не кружилась.
— Получшело? — поинтересовался дракончик.
— Полегчало, — автоматически поправила его я.
— Да какая разница?
— Надо верно выговаривать слова, чтобы люди тебя понимали.
— Люди? Ха! Меня только ты понимаешь.
Я с недоумением уставилась на дракончика, а тот нетерпеливо запрыгал, расплескивая воду.
— Вытащи меня скорее! Холодно же!
Я было протянула руку, но остановилась.
— Кусаться не будешь?
— Вот еще! И так чуть клыки не сломал. Толстокожая!
— Чегооо?!
— Того! Я нектар люблю и все, что сладенькое. А твоя кровища — сущая гадость!
Дракончик начал потешно отплевываться и мыть язык.
— Я бы тоже сейчас чего-нибудь сладенького употребила… — протянула мечтательно и поинтересовалась: — Раз кровь не пьешь, зачем тогда кусался-то?
— А затем, что хотел стать главным в стае. Сделал вид, что победил тебя, чтобы остальные меня зауважали. Они испугались, когда ты из окна выпала, решили, что напала, а я заметил, что ты нечаянно. Ну и вот...
— Понятно. Значит, самоутвердился за мой счет. И как, остальные поверили?
— Еще бы! Я теперь король дворцовой стаи цветодраков.
Дракончик говорил важно и даже приосанился на свой манер, а я пыталась усвоить информацию.
— Мм! — протянула многозначительно, едва сдерживая смех. — Ну тогда поздравляю.
Ситуация была настолько нелепой, что я не знала, как ко всему этому относиться. Только подумать! Василина Вьюга на полном серьезе разговаривает с летающей ящеркой, и та ей отвечает. А я точно еще не в смирительной рубашке?
— Чего ржешь? Доставай меня скорей, не то простужусь! Цветодракам… нельзя переохлаждаться… — договорил дракончик как-то неуверенно, и голосок стал звучать слабее.
Он пошатнулся, и я, поспешно выхватив его из воды, обтерла краешком портьеры.
— Эй, ты как? — поспешила наружу, где было теплей и светлей.
Признаться, хотелось рассмотреть это чудо получше.
Дракончик лежал на моей ладони с закрытыми глазами и казался таким несчастным, что мне стало его жаль.
Ой! Я же ему крыло сломала!
Присела на крыльцо и осторожно оттянув кожистое, точно у летучей мыши, покрытое мягкой как замша шерсткой крылышко, принялась рассматривать. Целое. Второе тоже…
— Ты что делаешь? — поднял голову дракошка и уставился на меня с подозрением.
— Какое, говоришь, крыло у тебя сломано? Правое или левое? — вопросом на вопрос ответила я.
— Никакое, — буркнул дракончик и отнял конечность.
— То есть, ты мне соврал? — я коварно прищурилась.
— А ты бы вытащила меня из воды, если бы я просто попросил?
— Конечно!
Похоже дракончику на это нечего было ответить. Он смущенно помялся, а потом выдал:
— Цветодраков люди не слишком любят…
— Это почему же?
— Говорят, мы цветы портим, — ответил он так, будто гордился этой особенностью.
— Так, может, не портить? — подсказала я самое очевидное решение.
Малыш не ответил. Вспорхнул и завис, глядя куда-то вдаль. И я решила сменить тему.
— Ты сказал, что тебя понимаю только я, почему?
— Не знаю. Что-то произошло, когда я попробовал твою кровь. Так странно себя почувствовал, что едва успел спрятаться в солнцеед…
— Куда-куда?
— Желтые цветы. Я сплю в одном из них, — пояснил малыш. — Обычно, я питаюсь, пока солнце не скроется. Солнцеедов тут мало осталось, не успеешь днем поесть, останешься голодным. Но сегодня не вышло, и все из-за тебя. Я проспал половину трапезы, а проснулся уже в закрытом бутоне. Было поздно, но я все равно выбрался наружу, из-за голода, а потом почувствовал это.
— Что «это»?
— Это, — дракончик произнес слово с долей благоговения. — Я понял, что должен найти тебя, и следовал за ниточкой. Она меня и привела к тебе.
Тут уже я потеряла всякую ниточку в этом странном разговоре.
— По какой еще ниточке? Ничего не понимаю.
Внимательно осмотрелась, но никаких ниточек, веревочек, или иных «средств связи» между нами не заметила.
— По магической, конечно! А какой же еще? — удивился дракон.
— Я ничего не вижу.
— Так вот же она! — дракончик ткнул когтистой лапкой в… пустоту.
Я нервно хихикнула, все больше уверяясь в собственном душевном нездравии. Не иначе, провалилась Василина в кроличью нору, и дальше ее ждет чаепитие с безумным шляпником…
— А почему ты эту магическую нить видишь, а я нет? — задала коварный вопрос.
— Понятия не имею, — развел лапками дракошка и вспорхнул, зависнув напротив моего лица. — Я еще многого не знаю, только в начале лета вылупился.
— Вот как? Тогда ладно. — Похоже, я имела дело с ребенком или подростком. — А ты еще вырастешь?
— Вряд ли. Я и так довольно крупный для цветодрака. И сильный, — дракончик лихо взмахнул подсохшей и снова распушившейся челкой.
— Это хорошо, — я на полном серьезе кивнула, хотя кроха размером чуть меньше моей ладони на амбала ну никак не тянул.
Впрочем, остальные дракошки, которых я видела, действительно были помельче, если мне не изменяла память. Хотя эта мадам у меня изрядно погуливала налево, но в этом конкретном случае я могла ей доверять. Что ж, пришла пора познакомиться с новым королем цветодраков, что я и сделала:
— Я Василина. Можно просто Лина. А тебя как зовут?
Дракончик что-то мелодично просвистел, но воспроизвести столь сложный звук, я бы ни за что не сумела. Честно попробовала, но мой новый знакомец, едва не умерев со смеху, сообщил, что это было очень неприлично с моей стороны.
— Извини, похоже мне не дано выучить цветодракский, — я виновато скривилась. — А на человеческий это как-то переводится?
— Не знаю… — дракончик растерянно вытаращился. — Мне кажется, что нет.
— Может, тогда придумаем тебе еще одно имя, которое смогут выговаривать люди?
— Можно. Только ты предлагай, а я сам выберу! — строго предупредил мой новый знакомец. — И смотри, чтобы имена были хорошие и со смыслом, — ткнул он в меня когтистым пальцем.
Я присмотрелась к цветодраку, но почему-то в голову лезла всякая чушь:
— Может, Василек? Это такой синий цветочек. Почти такой же, как и ты. Василина и Василек. Как тебе?
— Нет. Нас тогда точно будут путать, — на полном серьезе отверг первый вариант дракошка.
— Пушистик, Смурфик, Мышонок?
Король цветодраков отрицательно мотал головой.
— Варфоломей, Мармадюк, Розенкранц, Дартаньян? — я решила, что ему хочется что-то посложнее.
Теперь дракончик еще и сморщился. А мне все больше казалось, что он кого-то напоминает. Цвет синий, большие глаза… Такой же забавный…
Попытка вспомнить, снова вызвала резкую боль в висках и головокружение.
— Соник… — выдала шепотом, борясь с дурнотой.
А еще я была почти уверена, что речь идет не только о персонаже игры и фильма.
— Соник? Сооо-ник! — почти прочирикал дракошка на свой манер. — А что? Мне нравится! Похоже на цветодракский. А на вашем что оно означает?
— Звуковой, хотя… Тут скорее — очень быстрый. Стремительный, — выдохнула я и зажмурилась.
— Я такой! — с гордостью подтвердил дракошка. — Быстрее меня во всей стае никого…Эй! Ты чего?
Подлетев к моему лицу, он активно замахал крылышками, и от потока воздуха стало немного легче.
— Спасибо.
— Ты всегда такая обморочная?
— Нет, — мотнула головой. — Наверное, это от голода. Не помню, когда последний раз ела.
Дракошка задумался и, сделав мертвую петлю прямо у меня перед носом, выдал:
— Насчет человеческой еды я мало что знаю, но… — он взглянул на небо. — Иди за мной, что-то покажу!
Не дожидаясь ответа, он полетел прямо к замковой стене, а я поднялась и потопала следом, оставляя видимую тропинку там, где совсем недавно опасалась это делать. Идти приходилось по-прежнему осторожно, чтобы не пораниться. У меня не только еды не было, но и банального пластыря.
— Соник, — позвала я. — Ты очень быстрый. Я не успеваю!
Кажется, мой новый приятель только загордился от моей просьбы, но вернулся.
— Извини. Забыл, какие вы, люди, медленные.
Хотела намекнуть, что рукой поймала в полете, но не стала. Как любой подросток этот дракошка был ранимый и чувствительный. А еще сделала стойку на «людей».
— Это точно, мы такие, — согласилась я и поинтересовалась: — А скажи, Соник, ты видел здесь других людей, кроме меня?
— Внутри этих стен? — удивился дракошка.
— Ага, — кивнула я, непринужденно улыбаясь.
А внутри сжалась пружина. Что ответит? Я ужасно запуталась, и не понимала, во что мне верить. В сон, бред, реалити-шоу или собственное сумасшествие? Последнее — самое логичное объяснение, учитывая, что разговариваю я с существом, которое просто не может существовать!
И все же, мне было очень важно узнать про людей.
— Нее, сюда они не заходят. Не могут. А снаружи бывают. Некоторые даже пытаются пробраться в замок.
Как интересно!
— То есть, сейчас внутри этих стен, я одна? — уточнила, осторожно поднимаясь по каменным ступеням вслед за неспешно летящим провожатым.
Тот приземлился мне на плечо и, серьезно так глядя, поинтересовался:
— Одна. И вот мой встречный вопрос: как ты пробралась в Дорт-Холл?
— Не знаю. Как все, наверное, — пожала плечами.
— Как все?! Раньше это никому не удавалось! Ни до моего рождения, ни после.
— То есть как это? — я остановилась и посмотрела наверх.
Вниз смотреть не стала. Перил у узкой лестницы, что вела на стену, не было, и приходилось держаться подальше от края, во избежание повторения полета из окна.
— Защита в Дорт-Холле серьезная. Даже маги с ней не могут совладать. Вялый номер. Я видел такого неудачника дня три тому назад. Когда его заклинание сработало не так, как он думал, я даже хвост ему показал.
Соник лихо махнул длинным хвостом с пушистой кисточкой на конце.
Защита? Маги?! Заклинание! Соник уже упоминал о магической нити, которая якобы нас связала, но я ее не вижу. Наверное, и прочая «магия» мне не доступна? Но не о катапультах же или требуше он говорит. Ничего подобного на стенах и в башнях видно не было.
С другой стороны, если за последние три дня внимательный Соник не встретил на территории замка Дорт-Холл ни одного человека, потому что у замка какая-то непреодолимая супер-защита, это не может не радовать хотя бы потому, что моя теория про реалити-шоу терпит крах. Осталось убедиться, что я не сбрендила или чего похуже. Но тогда…
Решив не бежать больше в своих домыслах вперед паровоза, поинтересовалась:
— Соник, а как она выглядит, эта защита?
— Откуда же мне знать? Она же невидимая! — снисходительно фыркнул король цветодраков.
Фух! Аж полегчало!
Тем временем лестница закончилась, и я оказалась на стене.
Отсюда открывался такой вид, что я потеряла дар речи. Сделала несколько шагов и ухватившись за зубец, уставилась на закат над морем.
— С-соник, что это?!
Низко, едва коснувшись края водной глади, висел ярко-золотой солнечный диск, в окружении алого, а чуть поодаль, наполовину погрузившись за горизонт — второй. Тусклее и меньше. Он словно держался позади от старшего брата.
Я уже видела это сегодня, но тогда солнца находились рядом, и я решила, что мне просто кажется. Или в глазах двоилось на худой конец. Но теперь все было совсем по-другому.
— Где? — дракончик, вспорхнув с моего плеча, завис над зубцом и принялся вертеться.
— Ты видишь то же что и я? — спросила и нервно хихикнула.
Каково это, уточнять у глюка, не глюки ли у меня.
— Закат сегодня необычайно красивый, — не так понял меня дракошка. — Это, потому что сегодня день летнего равноденствия. Дракон и Тень совсем рядом.
— Дракон и Тень? — повторила за ним я, неожиданно понимая, что случилось совсем невероятное.
