У него единственного, между прочим, была жена. На корабле около трех сотен истребителей, и только он оказался женат. Тут явно что-то не в порядке с ориентацией. И вот тут, собственно, и начался ад, обещанный Рейнгаром. Кажется, я уже начала привыкать оправдываться перед ними.
Нас с Крисом под ручку привели в небезызвестный кабинет Рейнгара, тот, кстати, ни разу не взглянул на меня во время последующего диалога. Даже едкого слова не вставил. Заболел, наверное.
Зато остальные в эпитетах не постеснялись, особенно доктор, который поминутно пил какие-то капельки, кидая в мою сторону злобные взгляды. Криси просто стоял рядом и улыбался как придурок. Завидный энтузиазм, ага. Оставшиеся же сидели за столом с кислыми выражениями лица и ждали, когда же я расскажу им о произошедшем.
- …Ну и вот, - говорю, заканчивая достаточно подробный рассказ того, откуда взяла эти таблетки, зачем они мне и их побочные эффекты.
Я так и не рассказала, что мы рылись в архивах, но кажется, они уже и сами это знали. Но тут как? Не осужден – не преступник. Пока я не признаюсь, они этого не докажут. Но я же не дура, верно?
– А потом собственно начался откат, и если бы не ваши крики, то прошел бы он намного менее болезненно. – обвинительно закончила я свой диалог.
- То есть мы еще и виноваты? – возмутился Уинстон (тот самый, который засранец, ага.) – Мы ей помочь пытались разными способами помочь: перенервничали все, кучу сообщений на Викторию отправили, вызвали ученых сюда, медиков, докторов, Императора отвлекли от дел, а в конечном счете еще и виновны остались во всех ее жизненных проблемах!
- Ну, если задуматься,- говорю ненавязчиво. – то, именно из-за вас я оказалась похищена, начала мутировать, впоследствии чего выпила этот Иммин, была обвинена во всех смертных грехах (включая шпионаж и проституцию), вынуждена в будущем разбираться с террористами, которые ни разу не входят в область моей компетентности! Ах точно, еще я, как выяснилось, редкостная обманщица. Так что, да, я считаю, что в сегодняшним моих проблемах виноваты вы, а учитывая, что я еще даже работать у вас не начала, то мне действительно страшно, что будет в будущем.
Грейстон сломал карандаш, который крутил в руке, я скосила глаза на обломки доисторическое предмета. Промелькнула мысль, что он вандал, портящий раритетные вещи, и улыбнулась, сверкнув своими черными глазами. К последним я начала привыкать и уже не орала от ужаса, глядя в зеркало.
Блондин (нужно выяснить как его зовут, а то уже даже как-то неудобно получается) как-то неразборчиво хмыкнул и улыбнулся краешком губ, устремив задумчивый взгляд в окно. Проследила за ним, наткнулась на внимательный взгляд Рейнгара, нервно забегала глазами, отвернулась.
После того, как он провел ночь в моей комнате, переживая из-за моего самочувствия, я стала относиться к нему иначе. Мне показалось, что между нами произошло что-то личное. Нет, не так как обычно описывают это в книгах или фильмах, это не было что-то романтическое, скорее…человеческое. Словно он позволил себе открыть что-то для меня, показать, что он не так плох, как я думала. Рейнгар приподнял маску тщеславия и гордыни, давая взглянуть на него просто, такого, каким он является для друзей или семья, домашним, встрепанным с утра. Это выбило меня из колеи.
Мои движения не остались незамеченными, Кристоф выпучил глаза, явно намекая, что меня ждет разговор. Попала я. Собственно, попала, как только с РЕЧНО начала сотрудничать.
- У меня только один вопрос, леди Элмерз. – очень вежливо и крайне едко произнес Уинстон. – Каким…участок вашего великолепного мозга вы думали, когда принимали эту дрянь? Вы же знали о последствиях!
- Я? – честно, удивление была даже не наигранным! Я реально в осадок выпала! – То есть вы действительно не понимаете зачем я это сделала? Господи, - Простонала я. – я же политолог со складом ума аналитика, сэр Карльз. И для меня все происходящее – сущий ад. Для меня, которая привыкла все знать, контролировать, быть на волне происходящего, просчитывать каждый возможный шаг, нахождение на этом корабле без гарантий, без планов на будущее, в неизвестности, в полнейшей неосведомлённости, это как…свалиться в ледяную воду посреди океана! Абсолютное ощущение безысходности, страха, отчаяния. И я чувствую себя точно также, словно пытаюсь барахтаться в воде, плывя в неизвестном направлении, выбранном наугад, постоянно думая, что в любой момент могу утонуть. – Я судорожно вздохнула, обводя собравшихся взглядом.
Рейнгар вскинул бровь, ожидая продолжения. Он явно рассчитывал не на это, отправляя меня оправдываться перед черствыми негодяями. У аналитика был удивленный взгляд, словно он поражался тому факту, что я решила донести до них мои чувства. Да, Рейнгар был прав, они не аналитики, им трудно понять все то, что испытываем мы.
- Ваши упреки, обвинения, косые взгляды, все это - словно заставляет меня тонуть. – в отчаянии развела руки, пытаясь подобрать необходимые слова, донести до них все то, что творится у меня в душе, чтобы они наконец поняли меня, но столкнулась с холодными и мрачными взглядами собравшихся, которым было абсолютно безразлично мое самоощущение. – Та таблетка давала мне призрачную опору, лишала эмоций и чувств, слегка притормаживала гадкое ощущение происходящего. Я выпила ее, Уинстон, и не поверите, но это был самый правильный поступок за последние лет пять. Потому что конкретно вам, Карльз, абсолютно плевать на то, что я чувствую. Вы считаете себя правым в этой ситуации и не желаете смотреть на происходящее моими глазами, думая, что я обязана вам по век своей жизни за то, что вы успели похитить меня раньше, чем от меня избавился Император. Вы сделали это для себя, а не для меня, поступив в принципе также, как поступали все остальные.
- Вы подвергли себя этой опасности, Кэсседи, – произнес Грейстон, - чтобы избавиться от противоречивых чувств сомнительного содержания. Вы сделали это только для себя, и не в вашем праве обвинять нас в подобном. Вам нужно было только объяснить ваше эмоциональное состояние, мы бы смогли вам помочь, выписав антидепрессанты, назначив психолога. Вы же, Кэсседи, предпочли другой вариант, который оказался проще и желаете сейчас снять ответственность с себя.
Вот и встретилась эмоциональность Земли с расчетливостью Виктории. Да здравствует языковой барьер и разные менталитеты!
- Хорошо, думайте так, как вам будет удобнее. – вежливо ответила я, закрывшись от них.
Только сейчас поняла, что каждый раз я открываю перед ними свои чувства, которые им не нужны. Они просто давятся ими, потому что те им чужды. А мне действительно нужен психолог, которому я смогла бы объяснить все происходящее и кто смог бы понять мою точку зрения. Они же слишком «взрослые дяди», чтобы возиться с моими «детскими» закидонами. Рейнгар бы прав, они не поймут, точнее не смогут принять то, что испытывают аналитики.
- Кэсседи, - недовольно произнес Генри, поморщившись от периодичности моего поведения. – нам действительно не ясны корни ваших намерений. Вы устроили там большой шум, леди, поставив всю Викторию на уши и напугав нас. И мы хотели бы услышать извинения, а не ваши псевдо упреки по поводу того, что в вашей мутации виноваты мы.
Я открыла рот, предчувствуя очередную громкую ссору. «Псевдо упреки?», «Ваши извинения?». Он серьезно это? Отлично, Кэс, просто расслабься, эти сволочи и не на такое способны. Просто помни, что половина из них - истребители, а другая часть - высший свет Виктории, явно эгоцентричный и самовлюбленный. Терпи, милая, терпи, они - твое начальство.
- Извините. – холодно произнесла я, сверкнув взглядом в сторону Грейстона, мечтая вцепиться ногтями в его доброжелательную улыбку. Убила бы гада!
- Ваши извинения приняты. – крайне довольно произнес Генри, а я вдруг успокоилась.
У меня же будет много возможностей подставить их. Если я буду работать на них, то найду много компромата, и вот тогда мы поиграем, дорогие. Моя очаровательная улыбка была им ответом, я даже смогла смущенно опустить глаза.
– Но теперь нам нужно решить, что дальше делать с вами, Кэсседи. – продолжил Грейстон.
- Я думал над этим, - сообщил доктор. – ее нужно под наблюдение поместить. Камеры в каюту, постоянный присмотр нашего человек за ней, маячок. Все средства предосторожности.
- Ты думаешь, что это поможет? – с сомнение в голосе, вопросил Уинстон. – Нет, конечно ее крики и истерики любой истребитель стерпит, да и связать Кэсседи они точно смогут, но ведь она хитрая, а парни не привыкли к подлости девушек.
- Да, нужны такие, чтобы обладали большей хитростью, чем Кэс, смекалкой и логикой. Желательно еще умом, чтобы могли занять ее разговором. Думаю, нам стоит подобрать претендентов с помощью их анкет…– задумчиво произнес док. – И ограничить их общение с Крисом.
Вот гад. А я его еще другом считала.
- Запереть ее в каюте будет недостаточно? – вопросил Грейстон, задумчиво постукивая пальцами по столешнице.
- При всем уважении, сэр, - сверкнул глазами Уинстон. – эта женщина сущее зло, и что-то подсказывает мне, что просто закрыть ее будет действительно недостаточно.
- Сэр Карльз прав, - кивнул доктор, доставая свой планшет, при виде которого у меня начался дергаться глаз. – при составлении психологического портрета леди, я смог наблюдать некую особенность ее характера. Девушка из-за пережитого в детстве стресса начала бояться замкнутых пространств, из которых не может выбраться. Боюсь представить, что она сделала бы с каютой, если бы мы ее там заперли…
Взгляды собравшихся устремились на меня. Я вновь улыбнулась, даже не собираясь комментировать произнесенное. Нет у меня не клаустрофобии. Во мне не вызывает страха замкнутое пространство, но я ощущаю себя неуютно в запертых помещениях. Они же снова готовы назвать меня психически неустойчивой только потому, что не знают как справиться с этим. И куда я попала? Да, точно, к истребителям.
- Но лишать девочку личного пространства… – с сомнением произнес Грейстон..
- Поверьте, сэр, это действительно то, что поможет нам быть уверенными в безопасности корабля, – док кинул на меня смущенный взгляд. – и в безопасности Кэсседи, конечно.
Спасибо, что не забыл.
- Ну, если ты считаешь это необходимым, Виктор, то мы сделаем это. – кивнул Грейстон доку, собирая со стола бумаги. – Сообщим о нашем решении Императору, после чего уведомим технологов, пусть те установят камеры и выделят людей для наблюдения за девушкой. Надеюсь вы, Кэсседи, согласны с нашими выводами.
А разве у меня есть выбор?
- Конечно, Грейстон. – кивнула я, продолжая благосклонно улыбаться. – Если в ваших правилах лишать людей личного пространства, нарушая права человека, то вперед. Долой Конституцию, да здравствует беззаконие! – Буркнула, не в силах сдержать едкость.
- Ваш ответ, Кэсседи, никого не интересовал, но мы рады, что вы согласны с нами. – хмыкнул Рейнгар, складывая руки на груди. Вот гад!
Я едко улыбнулась.
Собственно, так и началась новая неделя на корабле истребителей. Я уже потеряла счет во времени и окончательно запуталась, когда же мы прибудем на Райзер. Но приставать с вопросами не захотела, тем более, что режим работы истребителей и делегации начался с новой силой. Поэтому они все время были заняты. И если мне и удавалось встретится с кем-то из Приближенных к Императору, то происходило это во время того, как они быстро шагая по коридору, спешили приступить к новому заданию. Удивительно, как только успевали назначать надзирателей (людей, приставленных следить за мной. Обычно они сидели холодной глыбой в моем кресле, даже не пытаясь заговорить со мной), если у них дел по горло?
Неделя летела совершенно незаметно. Я до сих пор пыталась прийти в чувство после отката от Иммина, но сейчас это оказалась значительно труднее, чем тогда, когда я была в университете. Возможно, я отвыкла от этого препарата, или дело в том, что мой мутирующий организм категорически против него, но чувствовала я себя отвратительно.
Доктор по этому поводу все еще рвал и метал, поставил меня на учет и поминутно проверял самочувствие, не забывая обругать. Такая забота со стороны Виктора умиляла и раздражала, потому что по его милости я элементарно не могла остаться одна в своей каюте. Док был со мной часто, и ему, в отличие от всех остальных, было нечем заняться, но я с ним не разговаривала. Во мне до сих пор кипела обида за то, что произошло с детектором лжи, да и вообще, это же по его милости я даже в нижнем белье по собственной каюте походить не могла, так как везде были камеры. У меня паранойя так разовьётся же!
Еще последняя неделя была наполнена работой и у меня. Все же я должна буду вскоре приступить к своим должностным обязанностям, но чтобы не оказаться полным профаном мне пришлось переработать достаточно много информации. История родов высшего света, самые громкие слухи и сплетни, чернуха, которую всеми силами пытались скрыть, конфликты между родами, громкие преступления, скандалы. На самом деле я не получала удовольствия от этой мерзости, напротив, буквально задыхалась от отвращения к поведению «светлой надежды Виктории», но мне нужно было знать все это, чтобы знать врага в лицо. Что-то подсказывало мне, что среди них есть некто, имеющий дело с террористами, и этот человек вполне может стать ключом к разгадке.
Добыть эту информацию помог Крис, которые имел некоторые сведения, но самую большую роль сыграл…Рейнгар. Да, не поверите, но он преодолев кислую мину, показную занятость и явное нежелание способствовать лично моему, поднялся с явно удобного кресла, открыл металлический ящик на пароле (тот состоял из семидесяти двух символов, кстати. Теперь ясно откуда такое нежелание помогать. Ты попробуй введи все это!), и отдал мне в распоряжение диск, где хранил подобную информацию. К слову, я это потом быстренько перекинула к себе. Информации было более чем достаточно, но внутреннее чутье подсказывало, что он отдал мне лишь то, что было на поверхности. Что тоже обоснованно, я б тоже не стала отдавать те сведения, которые с трудом достались мне первой встречной. Ругаться и требовать все остальное я тоже не стала, подумав, что потом все равно добьюсь своего, только когда он привыкнет, что теперь не только он здесь собирает чернуху на Викторию. Чувствую, что конкуренция будет жестокая.
Тем временем, пока я изучала все то, что могло понадобиться мне в будущем, я также параллельно налаживала контакты с остальными членами команды. И если с первого взгляда истребители оказались неразговорчивыми и крайне замкнутыми, то со второго…дела оказались только хуже. Оказалось, что так они ведут себя только со мной! Выходя из кабинета Рейнгара, я заметила, что Кристоф (назначенный тогда, чтобы приглядывать за мной какое-то время, пока доктор разбирается с пострадавшим истребителем), разговаривает с весело смеющимися истребителями! И самое стрёмное, что тот завидев меня, тут же извинился и поспешил свалить в неизвестном направлении.
Вот с того самого момента во мне проснулся дьявол, который тут же нежно шепнул на ушко, что просто так сдаваться не следует. И я пошла в наступление, вернее, сначала я пошла в каюту, чтобы придумать то самое наступление, а потом уже к нему приступить.
Нас с Крисом под ручку привели в небезызвестный кабинет Рейнгара, тот, кстати, ни разу не взглянул на меня во время последующего диалога. Даже едкого слова не вставил. Заболел, наверное.
Зато остальные в эпитетах не постеснялись, особенно доктор, который поминутно пил какие-то капельки, кидая в мою сторону злобные взгляды. Криси просто стоял рядом и улыбался как придурок. Завидный энтузиазм, ага. Оставшиеся же сидели за столом с кислыми выражениями лица и ждали, когда же я расскажу им о произошедшем.
- …Ну и вот, - говорю, заканчивая достаточно подробный рассказ того, откуда взяла эти таблетки, зачем они мне и их побочные эффекты.
Я так и не рассказала, что мы рылись в архивах, но кажется, они уже и сами это знали. Но тут как? Не осужден – не преступник. Пока я не признаюсь, они этого не докажут. Но я же не дура, верно?
– А потом собственно начался откат, и если бы не ваши крики, то прошел бы он намного менее болезненно. – обвинительно закончила я свой диалог.
- То есть мы еще и виноваты? – возмутился Уинстон (тот самый, который засранец, ага.) – Мы ей помочь пытались разными способами помочь: перенервничали все, кучу сообщений на Викторию отправили, вызвали ученых сюда, медиков, докторов, Императора отвлекли от дел, а в конечном счете еще и виновны остались во всех ее жизненных проблемах!
- Ну, если задуматься,- говорю ненавязчиво. – то, именно из-за вас я оказалась похищена, начала мутировать, впоследствии чего выпила этот Иммин, была обвинена во всех смертных грехах (включая шпионаж и проституцию), вынуждена в будущем разбираться с террористами, которые ни разу не входят в область моей компетентности! Ах точно, еще я, как выяснилось, редкостная обманщица. Так что, да, я считаю, что в сегодняшним моих проблемах виноваты вы, а учитывая, что я еще даже работать у вас не начала, то мне действительно страшно, что будет в будущем.
Грейстон сломал карандаш, который крутил в руке, я скосила глаза на обломки доисторическое предмета. Промелькнула мысль, что он вандал, портящий раритетные вещи, и улыбнулась, сверкнув своими черными глазами. К последним я начала привыкать и уже не орала от ужаса, глядя в зеркало.
Блондин (нужно выяснить как его зовут, а то уже даже как-то неудобно получается) как-то неразборчиво хмыкнул и улыбнулся краешком губ, устремив задумчивый взгляд в окно. Проследила за ним, наткнулась на внимательный взгляд Рейнгара, нервно забегала глазами, отвернулась.
После того, как он провел ночь в моей комнате, переживая из-за моего самочувствия, я стала относиться к нему иначе. Мне показалось, что между нами произошло что-то личное. Нет, не так как обычно описывают это в книгах или фильмах, это не было что-то романтическое, скорее…человеческое. Словно он позволил себе открыть что-то для меня, показать, что он не так плох, как я думала. Рейнгар приподнял маску тщеславия и гордыни, давая взглянуть на него просто, такого, каким он является для друзей или семья, домашним, встрепанным с утра. Это выбило меня из колеи.
Мои движения не остались незамеченными, Кристоф выпучил глаза, явно намекая, что меня ждет разговор. Попала я. Собственно, попала, как только с РЕЧНО начала сотрудничать.
- У меня только один вопрос, леди Элмерз. – очень вежливо и крайне едко произнес Уинстон. – Каким…участок вашего великолепного мозга вы думали, когда принимали эту дрянь? Вы же знали о последствиях!
- Я? – честно, удивление была даже не наигранным! Я реально в осадок выпала! – То есть вы действительно не понимаете зачем я это сделала? Господи, - Простонала я. – я же политолог со складом ума аналитика, сэр Карльз. И для меня все происходящее – сущий ад. Для меня, которая привыкла все знать, контролировать, быть на волне происходящего, просчитывать каждый возможный шаг, нахождение на этом корабле без гарантий, без планов на будущее, в неизвестности, в полнейшей неосведомлённости, это как…свалиться в ледяную воду посреди океана! Абсолютное ощущение безысходности, страха, отчаяния. И я чувствую себя точно также, словно пытаюсь барахтаться в воде, плывя в неизвестном направлении, выбранном наугад, постоянно думая, что в любой момент могу утонуть. – Я судорожно вздохнула, обводя собравшихся взглядом.
Рейнгар вскинул бровь, ожидая продолжения. Он явно рассчитывал не на это, отправляя меня оправдываться перед черствыми негодяями. У аналитика был удивленный взгляд, словно он поражался тому факту, что я решила донести до них мои чувства. Да, Рейнгар был прав, они не аналитики, им трудно понять все то, что испытываем мы.
- Ваши упреки, обвинения, косые взгляды, все это - словно заставляет меня тонуть. – в отчаянии развела руки, пытаясь подобрать необходимые слова, донести до них все то, что творится у меня в душе, чтобы они наконец поняли меня, но столкнулась с холодными и мрачными взглядами собравшихся, которым было абсолютно безразлично мое самоощущение. – Та таблетка давала мне призрачную опору, лишала эмоций и чувств, слегка притормаживала гадкое ощущение происходящего. Я выпила ее, Уинстон, и не поверите, но это был самый правильный поступок за последние лет пять. Потому что конкретно вам, Карльз, абсолютно плевать на то, что я чувствую. Вы считаете себя правым в этой ситуации и не желаете смотреть на происходящее моими глазами, думая, что я обязана вам по век своей жизни за то, что вы успели похитить меня раньше, чем от меня избавился Император. Вы сделали это для себя, а не для меня, поступив в принципе также, как поступали все остальные.
- Вы подвергли себя этой опасности, Кэсседи, – произнес Грейстон, - чтобы избавиться от противоречивых чувств сомнительного содержания. Вы сделали это только для себя, и не в вашем праве обвинять нас в подобном. Вам нужно было только объяснить ваше эмоциональное состояние, мы бы смогли вам помочь, выписав антидепрессанты, назначив психолога. Вы же, Кэсседи, предпочли другой вариант, который оказался проще и желаете сейчас снять ответственность с себя.
Вот и встретилась эмоциональность Земли с расчетливостью Виктории. Да здравствует языковой барьер и разные менталитеты!
- Хорошо, думайте так, как вам будет удобнее. – вежливо ответила я, закрывшись от них.
Только сейчас поняла, что каждый раз я открываю перед ними свои чувства, которые им не нужны. Они просто давятся ими, потому что те им чужды. А мне действительно нужен психолог, которому я смогла бы объяснить все происходящее и кто смог бы понять мою точку зрения. Они же слишком «взрослые дяди», чтобы возиться с моими «детскими» закидонами. Рейнгар бы прав, они не поймут, точнее не смогут принять то, что испытывают аналитики.
- Кэсседи, - недовольно произнес Генри, поморщившись от периодичности моего поведения. – нам действительно не ясны корни ваших намерений. Вы устроили там большой шум, леди, поставив всю Викторию на уши и напугав нас. И мы хотели бы услышать извинения, а не ваши псевдо упреки по поводу того, что в вашей мутации виноваты мы.
Я открыла рот, предчувствуя очередную громкую ссору. «Псевдо упреки?», «Ваши извинения?». Он серьезно это? Отлично, Кэс, просто расслабься, эти сволочи и не на такое способны. Просто помни, что половина из них - истребители, а другая часть - высший свет Виктории, явно эгоцентричный и самовлюбленный. Терпи, милая, терпи, они - твое начальство.
- Извините. – холодно произнесла я, сверкнув взглядом в сторону Грейстона, мечтая вцепиться ногтями в его доброжелательную улыбку. Убила бы гада!
- Ваши извинения приняты. – крайне довольно произнес Генри, а я вдруг успокоилась.
У меня же будет много возможностей подставить их. Если я буду работать на них, то найду много компромата, и вот тогда мы поиграем, дорогие. Моя очаровательная улыбка была им ответом, я даже смогла смущенно опустить глаза.
– Но теперь нам нужно решить, что дальше делать с вами, Кэсседи. – продолжил Грейстон.
- Я думал над этим, - сообщил доктор. – ее нужно под наблюдение поместить. Камеры в каюту, постоянный присмотр нашего человек за ней, маячок. Все средства предосторожности.
- Ты думаешь, что это поможет? – с сомнение в голосе, вопросил Уинстон. – Нет, конечно ее крики и истерики любой истребитель стерпит, да и связать Кэсседи они точно смогут, но ведь она хитрая, а парни не привыкли к подлости девушек.
- Да, нужны такие, чтобы обладали большей хитростью, чем Кэс, смекалкой и логикой. Желательно еще умом, чтобы могли занять ее разговором. Думаю, нам стоит подобрать претендентов с помощью их анкет…– задумчиво произнес док. – И ограничить их общение с Крисом.
Вот гад. А я его еще другом считала.
- Запереть ее в каюте будет недостаточно? – вопросил Грейстон, задумчиво постукивая пальцами по столешнице.
- При всем уважении, сэр, - сверкнул глазами Уинстон. – эта женщина сущее зло, и что-то подсказывает мне, что просто закрыть ее будет действительно недостаточно.
- Сэр Карльз прав, - кивнул доктор, доставая свой планшет, при виде которого у меня начался дергаться глаз. – при составлении психологического портрета леди, я смог наблюдать некую особенность ее характера. Девушка из-за пережитого в детстве стресса начала бояться замкнутых пространств, из которых не может выбраться. Боюсь представить, что она сделала бы с каютой, если бы мы ее там заперли…
Взгляды собравшихся устремились на меня. Я вновь улыбнулась, даже не собираясь комментировать произнесенное. Нет у меня не клаустрофобии. Во мне не вызывает страха замкнутое пространство, но я ощущаю себя неуютно в запертых помещениях. Они же снова готовы назвать меня психически неустойчивой только потому, что не знают как справиться с этим. И куда я попала? Да, точно, к истребителям.
- Но лишать девочку личного пространства… – с сомнением произнес Грейстон..
- Поверьте, сэр, это действительно то, что поможет нам быть уверенными в безопасности корабля, – док кинул на меня смущенный взгляд. – и в безопасности Кэсседи, конечно.
Спасибо, что не забыл.
- Ну, если ты считаешь это необходимым, Виктор, то мы сделаем это. – кивнул Грейстон доку, собирая со стола бумаги. – Сообщим о нашем решении Императору, после чего уведомим технологов, пусть те установят камеры и выделят людей для наблюдения за девушкой. Надеюсь вы, Кэсседи, согласны с нашими выводами.
А разве у меня есть выбор?
- Конечно, Грейстон. – кивнула я, продолжая благосклонно улыбаться. – Если в ваших правилах лишать людей личного пространства, нарушая права человека, то вперед. Долой Конституцию, да здравствует беззаконие! – Буркнула, не в силах сдержать едкость.
- Ваш ответ, Кэсседи, никого не интересовал, но мы рады, что вы согласны с нами. – хмыкнул Рейнгар, складывая руки на груди. Вот гад!
Я едко улыбнулась.
Собственно, так и началась новая неделя на корабле истребителей. Я уже потеряла счет во времени и окончательно запуталась, когда же мы прибудем на Райзер. Но приставать с вопросами не захотела, тем более, что режим работы истребителей и делегации начался с новой силой. Поэтому они все время были заняты. И если мне и удавалось встретится с кем-то из Приближенных к Императору, то происходило это во время того, как они быстро шагая по коридору, спешили приступить к новому заданию. Удивительно, как только успевали назначать надзирателей (людей, приставленных следить за мной. Обычно они сидели холодной глыбой в моем кресле, даже не пытаясь заговорить со мной), если у них дел по горло?
Неделя летела совершенно незаметно. Я до сих пор пыталась прийти в чувство после отката от Иммина, но сейчас это оказалась значительно труднее, чем тогда, когда я была в университете. Возможно, я отвыкла от этого препарата, или дело в том, что мой мутирующий организм категорически против него, но чувствовала я себя отвратительно.
Доктор по этому поводу все еще рвал и метал, поставил меня на учет и поминутно проверял самочувствие, не забывая обругать. Такая забота со стороны Виктора умиляла и раздражала, потому что по его милости я элементарно не могла остаться одна в своей каюте. Док был со мной часто, и ему, в отличие от всех остальных, было нечем заняться, но я с ним не разговаривала. Во мне до сих пор кипела обида за то, что произошло с детектором лжи, да и вообще, это же по его милости я даже в нижнем белье по собственной каюте походить не могла, так как везде были камеры. У меня паранойя так разовьётся же!
Еще последняя неделя была наполнена работой и у меня. Все же я должна буду вскоре приступить к своим должностным обязанностям, но чтобы не оказаться полным профаном мне пришлось переработать достаточно много информации. История родов высшего света, самые громкие слухи и сплетни, чернуха, которую всеми силами пытались скрыть, конфликты между родами, громкие преступления, скандалы. На самом деле я не получала удовольствия от этой мерзости, напротив, буквально задыхалась от отвращения к поведению «светлой надежды Виктории», но мне нужно было знать все это, чтобы знать врага в лицо. Что-то подсказывало мне, что среди них есть некто, имеющий дело с террористами, и этот человек вполне может стать ключом к разгадке.
Добыть эту информацию помог Крис, которые имел некоторые сведения, но самую большую роль сыграл…Рейнгар. Да, не поверите, но он преодолев кислую мину, показную занятость и явное нежелание способствовать лично моему, поднялся с явно удобного кресла, открыл металлический ящик на пароле (тот состоял из семидесяти двух символов, кстати. Теперь ясно откуда такое нежелание помогать. Ты попробуй введи все это!), и отдал мне в распоряжение диск, где хранил подобную информацию. К слову, я это потом быстренько перекинула к себе. Информации было более чем достаточно, но внутреннее чутье подсказывало, что он отдал мне лишь то, что было на поверхности. Что тоже обоснованно, я б тоже не стала отдавать те сведения, которые с трудом достались мне первой встречной. Ругаться и требовать все остальное я тоже не стала, подумав, что потом все равно добьюсь своего, только когда он привыкнет, что теперь не только он здесь собирает чернуху на Викторию. Чувствую, что конкуренция будет жестокая.
Тем временем, пока я изучала все то, что могло понадобиться мне в будущем, я также параллельно налаживала контакты с остальными членами команды. И если с первого взгляда истребители оказались неразговорчивыми и крайне замкнутыми, то со второго…дела оказались только хуже. Оказалось, что так они ведут себя только со мной! Выходя из кабинета Рейнгара, я заметила, что Кристоф (назначенный тогда, чтобы приглядывать за мной какое-то время, пока доктор разбирается с пострадавшим истребителем), разговаривает с весело смеющимися истребителями! И самое стрёмное, что тот завидев меня, тут же извинился и поспешил свалить в неизвестном направлении.
Вот с того самого момента во мне проснулся дьявол, который тут же нежно шепнул на ушко, что просто так сдаваться не следует. И я пошла в наступление, вернее, сначала я пошла в каюту, чтобы придумать то самое наступление, а потом уже к нему приступить.
