- Это ж сколько выпить надо. – возразила я. – Мне напиваться было некогда, да и опасно. На меня вообще, как оказалось, Император зуб точил. До сих пор интересно, что же ему сделала. Я даже подозревала его в заговоре с террористами втихую, чтобы уж точно не догадался.
- Мда…- призадумался Кристоф. – А может ты с детства помолвлена, но тебя просто просвятить забыли?
- Было бы замечательно. – кивнула счастлива я, встречаясь взглядом с пораженными взорами удивленных мужиков. – А чего вы так смотрите? Это же лишает проблемы выбора мужа, его охмурения и всего прочего. Карьера ждет, мне отношения строить некогда. А тут бы все готово было, пара подписей, и на те, статус замужней и целая жизнь для карьеры. Закачаешься ведь!
- Ты серьезно это? – как-то мрачно вопросил Крис. – А как же любовь, там, весна, крылья счастья, платье свадебное? Типичные женские радости вроде свадьбы и детей?
- Ой, Криси, не нагнетай. – отмахнулась я. – В любовь я не верю, это для тех же, кто надеется на судьбу. Я же предпочитаю все контролировать, а не плыть по течению, позволяя жизни самой все решать и принимать неожиданные повороты. Я за самореализацию и свободу, а если и выйду замуж, то только за того, кого буду ценить также, как и работу, если не больше. И, заметь, ценить, а не любить. Для аналитиков любые чувства под запретом. Поэтому, для меня легче свадебный контракт, чем поиск любимого и неповторимого.
- Ясно, - хмыкнул Крис. – ты из тех, кого хотят, но не могут получить, потому что не затронули чувства, да? А я то думаю, чего Рейнгар так бесится, глядя на тебя.
Я поперхнулась, Рейнгар растерялся, но быстро собрался, отвесив Кристофу хорошенький подзатыльник.
- Плохая тактика, Кэсседи. – неожиданно подал голос странный блондин. – Так можно мыслить пока тебе двадцать, но со временем ты поймешь насколько сильно заблуждалась. Тебе не всегда будет двадцать один, когда-нибудь исполнится тридцать, и ты будешь одинокой. Проснешься утром и поймешь, что осталась одна из-за своего упрямства.
- Это ты так Рейнгара сватаешь? – удивился Кристоф. – Даже меня не проняло, а я впечатлительный.
- Господи Иисусе, – простонала я. – где там Грейстон?
- Здесь. – холодно оповестил входящий Грейстон. Он уверенно рассекал пространство помещения, даже не глядя в нашу сторону. Будующий Император (только тс-с) подошел к доку, взял у того планшет, и устремив взгляд в экран, просмотрел статистику ответов.
После чего поднял абсолютно спокойный взор на нас, словно ничего не хотел сказать, словно был призван молча наблюдать за происходящем, а не возглавлял сие действие. – Начинаем.
- Кэсседи будет первой. – сообщил Рейнгар, взглянув на меня холодным, прозрачным взглядом, на дне которого плясали искры едва сдерживаемой ярости. Возразить я не посмела, хотя очень хотелось заявить что-то вроде: мужчины должны отдуваться первыми…
- Я обновляю лист. – сообщил док, сочувственно глянув на меня. – Можете начинать через три…две…одну…прямо сейчас. – и он отошел, оставляя передо мной двух абсолютно злых мужчин. Пусть один сдерживал себя, но другой был точно невменяем. Я слабенько улыбнулась, понимая, что настал-таки конец.
- Кто вы? – потрясающий вопрос, а главное внушающий доверие. Я недоуменно взглянула на Грейстона. Склероз? Проверка? Что это сейчас происходит вообще? – Ну, Кэсседи, не притворяйтесь. Кто вы? Шпионка? Подкидной игрок?
- Простите? – переспросила я.
- Я сразу удивился тому, как легко вас оказалось похитить. – продолжил Грейстон спокойно и нейтрально, так, что захотелось его ударить. – И действительно, про вас так много говорили, словно вы неуловимы, опасны и непредсказуемы, но всего одна попытка, и вы наша, Кэсседи. Странно? Более чем. Я долго думал над этим и единственный вывод, к которому смог прийти – вы специально подстроили ваш проигрыш, чтобы попасть на наш корабль. Притворились жертвой, чтобы спокойно вести расследование изнутри. Так просто и гениально.
- Грейстон, вас чем-то Рейнгар заразил? – возмутилась таким выводам я. Нет, меня называли по-разному, но законченной лгуньей – впервые. – Или у вас температура? Вы понимаете какие только что обвинения мне выдвинули?
- Я не хотел в это верить до последнего, Кэсседи. – негромко продолжил он. – Вы не были похожи на шпионку или двойного агента, слишком напуганы, слишком потеряны в этой ситуации. Прекрасная актриса.
- Вы не…
- Но, все больше я убеждаюсь в правоте своих первых выводов. – горько произнес он, сжав кулаки. - Вы смогли расположить к себе Кристофа, который славится своей азартной и авантюрной натурой, и уже с помощью него действовал дальше. Проникли в каюты моих доверенных лиц, собрали необходимые вам данные, сымитировав шалости, совершенные в алкогольном опьянении. Далее успешно убедили нас в вашей скромности и недоверчивости к нам, заставили испытать вину за ваше самочувствие и произошедшее, и я поверил вам, Кэсседи. Как последний мальчишка был уверен в том, что вы честны с нами. – он сжал зубы, желваки заходили по лиц, в глазах поселилась дикая ярость, которую он больше не собирался скрывать.
Сама виновата, Кэс, думала, что играешь в игрушки. А они взрослые дяди, которые умеют делать выводы, пусть и неправильные, но подкрепленными лже-фактами. И попробуй их переубеди сейчас. В их глазах ты законченная лгунья. Но мне не в первой, это не первый и не последний раз, когда мне не верят, когда не доверяют. Нужно лишь молча стерпеть, проглотить обиду, а затем нанести свой фатальный и последний удар. Это мне даже на руку, они не задают главного вопроса, на который я бы не сумела солгать. А значит все идет по плану.
- Но вскоре моя сирена оповещает о проникновении в секретный архив. Случайность? Конечно, ведь вы абсолютно нечаянно проникли на нижние этажи, хорошо охраняемые истребителями, нашли необходимый коридор, ввели нужный и единственно-подходящий код и абсолютно случайно прочли родовые заметки, охраняемые ото всех. А затем вы также чисто и не специально выбрались, попытались придумать алиби и сымитировать занятость. – холодно закончил он, не сводя с меня взгляда. Но я выдержала его, точно зная, что детектор не позволит солгать. Скоро кому-то будет стыдно. Очень стыдно.
- Что ты теперь скажешь, Кэсседи? – спокойно вопросил Рейнгар. – Мы готовы к любым ответам и версиям. Возможно, даже снова поверим тебе. Поверим и вновь ошибемся. В ситуации с тобой никогда нельзя быть уверенным в том, что ты говоришь правду. Но мы поймали тебя, и теперь ты не сможешь солгать нам. Так давай, начинай оправдываться, как это делали такие же сучки до тебя, готовые продать себя за деньги. Сколько тебе заплатили, милая? Мы можем перекупить тебя?
Я молча поджала губы, воткнув ногти в ручку кресла, молясь, чтобы это закончилось. И если бы не таблетка, если бы не она, то я бы расплакалась. Сейчас слезы застыли злым потоками в глазах, слегка размывая лица собравшихся, но они не скатывались по щекам. Спасибо и на этом.
- Почему вы молчите, Кэсседи? Пытаетесь придумать хорошую историю? – остро улыбнулся Грейстон, презрительно взирая на меня. – Можете не особо стараться. Скатиться ниже, чем вы пали сейчас – уже невозможно. Тем более, что Рейнгар говорил серьезно, мы действительно хотим перекупить вас. Ведь люди вроде вас продажны, верно? Идете к тем, кто больше платит? Сколько вы просите?
- Какой злой взгляд загнанной в угол пташки. – хмыкнул Рей. – Как и у всех тех сучек с Земли, которые уже признались в своей работе. Правда, теперь их место за решеткой, но тебе дают шанс, Кэс. Не упусти его, ты слишком подла, чтобы отстаивать интересы прежнего нанимателя.
- Давай, скажите хоть слово, госпожа двуличность. – произнес Грейстон.
- Я не шпионка. – сообщила я зло и чисто, так, что затихли все собравшиеся. Так, что Грейстон закрыл, уже открытый для очередного удара рот, так, что Рейнгар вскинул бровь, так, что Уинстон Карльз пошатнулся, так, что атмосфера зазвенела, словно натянутая струна. – Никогда ей не была и буду. Вы можете обвинить меня в хоть в чем, но не в подлости, не в обмане вас. И единственные двуличные твари здесь – вы.
- Посмотрим. – зло произнес Рейнгар, неожиданно близко оказавшийся ко мне. Настолько, что я могла бы ударить его. Его рука сжала мой подбородок, поднимая его выше, заставляя смотреть ему прямо в глаза. – Но знай, девочка, если ты окажешься шпионкой, то судьба твоей старшей сестренки покажется тебе божьим благословлением.
- Договорились. – процедила я, вырываясь из его захвата. Не отпустил, лишь сильнее сжимая пальцы.
Я могла закричать. Но не стала, молча терпя боль. Я могла бы ударить. Но я стерпела, зная, что следующий шаг за мной. Я могла бы отомстить. Но я оставила это на потом.
- Рейнгар, - тихо позвал док. – отпусти ее. Она сказала правду. – мой победный взгляд, и его полный ненависти взор.
- Ты пострадаешь, Рей. – тихо, так, чтобы услышал только он, произнесла я. – И когда свершится моя месть, ты поймешь всю отчаянность своего положения, ублюдок. Не надейся, что легко справишься с этим. – я не успела сказать следующую фразу, потому что он вышел. Зло, быстро, упрямо. Оставляя после себя ветер и давящее ощущение причинено боли. Но я не жалела о своих словах. Только не об этих.
Я откинулась на спинку стула, всматриваясь в Грейстона. Тот также рассматривал меня.
- Я надеюсь, вы понимаете, что дальнейшее сотрудничество между нами не возможно. – произнесла я.
- Оно будет невозможным тогда, когда так решу я. – тихо, но уверенно отозвался Грейстон.
- Глупо с вашей стороны рассчитывать, что я захочу иметь с вами дело. – вяло возразила я.
- От вашего мнения здесь ничего не зависит. – хмыкнул сын Императора. – Вы и так знаете многое, так что теперь просто не имеете права голоса или собственного мнения. Вы будете делать то, что скажу я, и когда скажу.
- Вы так уверены в этом? – вскинула я бровь.
- Вы же не хотите своей смерти. – прозрачный намек. Я встала, чтобы уйти, но была остановлена ледяным: - Мы не закончили. Если помните, то вы все еще на допросе.
И я рухнула обратно в кресло, вскидывая бровь. Руки начали дрожать, и единственным моим желанием было сейчас – сбежать. Но я терпела, удерживая маску уверенности и презрения. Осталось совсем чуть-чуть. Нужно только потерпеть.
- Точно, - ухмыльнулась я. – вы же так и не научились признавать своих промахов.
- Вы ненавидите нас? – вопросил Грейстон через некоторое время, вновь замкнувшись в себе, спрятав реальные эмоции.
- Да. – честно и чисто ответила я. – Я презираю вас, считаю ничтожеством и идиотом.
- Правда. – вставил док.
- Вы предадите нас при любом возможном случае? – продолжил ряд вопросов Грейстон, явно думая, что еще не все потеряно.
- Я не просто предам вас, Грейстон. Я буду той, что первая обвинит вас. – нейтрально ответила я скучающим тоном. – И буду мстить до последнего вздоха. Вы знаете, что я могу сделать.
- Вас ищут? – вопросил Грейстон, словно не слыша предыдущих ответов.
- Боле того, Грей. – хмыкнула я, вспоминая Толю. – Я почти уверена, что меня уже почти нашли.
- Вы можете идти, Кэсседи Элмерз. – холодно отозвался он. – Завтра будет подписан пожизненный контракт, без возможности расторжения. Вам стоит отдохнуть перед обязательным подписанием.
- Надейтесь, Грейстон. – с ненавистью прошептала я.
***
Тело содрогалось в жутчайших судорогах. Меня ломало изнутри, разрывая внутренности, заставляя биться в страшнейших конвульсиях, терять рассудок, не разбирать где реальность, а где мой вымысел, плакать, кричать, молить о прекращении этой боли. Абсолютно жестокий откат, скрючивший пальцы, сломавший разум, заставляющий умирать.
Это была чистая боль, острыми иголками отдающаяся во всем теле, начиная свой захват с головы. Она тугими тисками, ломающими кости, сжимала виски, вырывая всхлипы и крики. Тупая боль, отдающаяся в каждой частичке меня, мешающая думать, мешающая понимать. Она была повсюду разрывая, калеча, убивая.
Я вцепилась пальцами в простынь, опрокинув голову назад, чувствуя, как слезы стекают вниз быстрыми дорожками, как с сухих, потрескавшихся губ срываются стоны, как волосы облепили сырое лицо.
- Какого черта?! – ворвался в мысли слишком громкий вопрос, заставив меня громко кричать, обхватив руками голову. Лба коснулось что-то холодное, убийственно ледяное, острое, колкое, вызывающие взрыв фейверк и вновь хриплый крик сорвался с губ.
- Что с ней, док?! – громко!
- Хватит! Пожалуйста! – закричала я, молясь, чтобы они ушли, прося, чтобы меня оставили одну.
Они не смогут помочь, лекарств от этого нет! Только терпеть, это нельзя заглушить, только пережить. И они мешали мне! Их помощь делала только хуже! Но меня не слушали.
Они что-то говорили, кричали друг другу, требовали от доктора. Но он не знал, что делать, действительно теряясь в возможных догадках. Он пытался взять анализ крови, но это было невозможно, он уверял, что сможет помочь, он говорил со мной, просил ответить. Но я не слушала. Каждое его слово брызгом искр резало по нервам, разрезая меня на части, вонзаясь острыми краями в тело. Сосуды не справились, из носа пошла кровь, которую тут же попытались остановить. Но каждое их движение, их присутствие, их жесты, их слова ломали меня.
- Вы не поможете ей. – тихий, правильный, ровный шепот, он лег ровным слоем на растерзанный слух, словно обезболивающее, принося минутное спокойствие. Я замерла, боясь поверить в тающую мутную пелену перед глазами. Откат пошел на убыль. Я почти отмучилась свое время.
- Что с ней? – также тихо, но не так ровно произнес чей-то до боли знакомый голос, заставляя вновь поморщиться и зажать уши ладонями.
- Иммин. – спокойно отозвался говорящий. – То, что вы видите - откат от препарата. И большее, что вы сейчас можете сделать - это заткнуться и выйти из комнаты. Ваши голоса делают хуже. Разберетесь с ней позже, сейчас ей и так хреново.
- Но ей плохо! – воскликнул кто-то. Шум ударил по голове, заставляя закричать, давясь кровью от прокушенного языка.
- ВОН! – тихо, но уверенно потребовал говорящий. Негромкие шаги, легкие шорохи, чей-то шепот, и тихий щелчок закрывающейся двери.
Ломка продолжалась еще несколько мучительно-долгих часов, полных крови, тьмы перед глазами, боли, разрывающегося сознания, слез и криков, во время которых кто-то заботливо утешал меня, гладил теплой рукой и шептал абсолютно ровным голосом, направляя меня по необходимой линии, давая призрак исчезновения боли.
И спустя какое-то время я заснула, ощущая на себе мрачный, усталый взгляд.
***
Я моргнула, пытаясь прогнать мутную пелену перед глазами, чтобы сфокусировать взгляд на белоснежном потолке. Тот расплывался неясными линиями, не желая принять четкие очертания.
Я устало повернула голову, взглянув на стену, мучительно и медленно пытаясь вспомнить произошедшее. Воспоминания отозвались ломотой в висках и сухостью во рту.
Удивительная, абсолютная тишина пространства блаженством растекалась по израненным криком ушам. Легкое жужжание систем корабля, приглушенный свет раннего утра и пустота.
- Мда…- призадумался Кристоф. – А может ты с детства помолвлена, но тебя просто просвятить забыли?
- Было бы замечательно. – кивнула счастлива я, встречаясь взглядом с пораженными взорами удивленных мужиков. – А чего вы так смотрите? Это же лишает проблемы выбора мужа, его охмурения и всего прочего. Карьера ждет, мне отношения строить некогда. А тут бы все готово было, пара подписей, и на те, статус замужней и целая жизнь для карьеры. Закачаешься ведь!
- Ты серьезно это? – как-то мрачно вопросил Крис. – А как же любовь, там, весна, крылья счастья, платье свадебное? Типичные женские радости вроде свадьбы и детей?
- Ой, Криси, не нагнетай. – отмахнулась я. – В любовь я не верю, это для тех же, кто надеется на судьбу. Я же предпочитаю все контролировать, а не плыть по течению, позволяя жизни самой все решать и принимать неожиданные повороты. Я за самореализацию и свободу, а если и выйду замуж, то только за того, кого буду ценить также, как и работу, если не больше. И, заметь, ценить, а не любить. Для аналитиков любые чувства под запретом. Поэтому, для меня легче свадебный контракт, чем поиск любимого и неповторимого.
- Ясно, - хмыкнул Крис. – ты из тех, кого хотят, но не могут получить, потому что не затронули чувства, да? А я то думаю, чего Рейнгар так бесится, глядя на тебя.
Я поперхнулась, Рейнгар растерялся, но быстро собрался, отвесив Кристофу хорошенький подзатыльник.
- Плохая тактика, Кэсседи. – неожиданно подал голос странный блондин. – Так можно мыслить пока тебе двадцать, но со временем ты поймешь насколько сильно заблуждалась. Тебе не всегда будет двадцать один, когда-нибудь исполнится тридцать, и ты будешь одинокой. Проснешься утром и поймешь, что осталась одна из-за своего упрямства.
- Это ты так Рейнгара сватаешь? – удивился Кристоф. – Даже меня не проняло, а я впечатлительный.
- Господи Иисусе, – простонала я. – где там Грейстон?
- Здесь. – холодно оповестил входящий Грейстон. Он уверенно рассекал пространство помещения, даже не глядя в нашу сторону. Будующий Император (только тс-с) подошел к доку, взял у того планшет, и устремив взгляд в экран, просмотрел статистику ответов.
После чего поднял абсолютно спокойный взор на нас, словно ничего не хотел сказать, словно был призван молча наблюдать за происходящем, а не возглавлял сие действие. – Начинаем.
- Кэсседи будет первой. – сообщил Рейнгар, взглянув на меня холодным, прозрачным взглядом, на дне которого плясали искры едва сдерживаемой ярости. Возразить я не посмела, хотя очень хотелось заявить что-то вроде: мужчины должны отдуваться первыми…
- Я обновляю лист. – сообщил док, сочувственно глянув на меня. – Можете начинать через три…две…одну…прямо сейчас. – и он отошел, оставляя передо мной двух абсолютно злых мужчин. Пусть один сдерживал себя, но другой был точно невменяем. Я слабенько улыбнулась, понимая, что настал-таки конец.
- Кто вы? – потрясающий вопрос, а главное внушающий доверие. Я недоуменно взглянула на Грейстона. Склероз? Проверка? Что это сейчас происходит вообще? – Ну, Кэсседи, не притворяйтесь. Кто вы? Шпионка? Подкидной игрок?
- Простите? – переспросила я.
- Я сразу удивился тому, как легко вас оказалось похитить. – продолжил Грейстон спокойно и нейтрально, так, что захотелось его ударить. – И действительно, про вас так много говорили, словно вы неуловимы, опасны и непредсказуемы, но всего одна попытка, и вы наша, Кэсседи. Странно? Более чем. Я долго думал над этим и единственный вывод, к которому смог прийти – вы специально подстроили ваш проигрыш, чтобы попасть на наш корабль. Притворились жертвой, чтобы спокойно вести расследование изнутри. Так просто и гениально.
- Грейстон, вас чем-то Рейнгар заразил? – возмутилась таким выводам я. Нет, меня называли по-разному, но законченной лгуньей – впервые. – Или у вас температура? Вы понимаете какие только что обвинения мне выдвинули?
- Я не хотел в это верить до последнего, Кэсседи. – негромко продолжил он. – Вы не были похожи на шпионку или двойного агента, слишком напуганы, слишком потеряны в этой ситуации. Прекрасная актриса.
- Вы не…
- Но, все больше я убеждаюсь в правоте своих первых выводов. – горько произнес он, сжав кулаки. - Вы смогли расположить к себе Кристофа, который славится своей азартной и авантюрной натурой, и уже с помощью него действовал дальше. Проникли в каюты моих доверенных лиц, собрали необходимые вам данные, сымитировав шалости, совершенные в алкогольном опьянении. Далее успешно убедили нас в вашей скромности и недоверчивости к нам, заставили испытать вину за ваше самочувствие и произошедшее, и я поверил вам, Кэсседи. Как последний мальчишка был уверен в том, что вы честны с нами. – он сжал зубы, желваки заходили по лиц, в глазах поселилась дикая ярость, которую он больше не собирался скрывать.
Сама виновата, Кэс, думала, что играешь в игрушки. А они взрослые дяди, которые умеют делать выводы, пусть и неправильные, но подкрепленными лже-фактами. И попробуй их переубеди сейчас. В их глазах ты законченная лгунья. Но мне не в первой, это не первый и не последний раз, когда мне не верят, когда не доверяют. Нужно лишь молча стерпеть, проглотить обиду, а затем нанести свой фатальный и последний удар. Это мне даже на руку, они не задают главного вопроса, на который я бы не сумела солгать. А значит все идет по плану.
- Но вскоре моя сирена оповещает о проникновении в секретный архив. Случайность? Конечно, ведь вы абсолютно нечаянно проникли на нижние этажи, хорошо охраняемые истребителями, нашли необходимый коридор, ввели нужный и единственно-подходящий код и абсолютно случайно прочли родовые заметки, охраняемые ото всех. А затем вы также чисто и не специально выбрались, попытались придумать алиби и сымитировать занятость. – холодно закончил он, не сводя с меня взгляда. Но я выдержала его, точно зная, что детектор не позволит солгать. Скоро кому-то будет стыдно. Очень стыдно.
- Что ты теперь скажешь, Кэсседи? – спокойно вопросил Рейнгар. – Мы готовы к любым ответам и версиям. Возможно, даже снова поверим тебе. Поверим и вновь ошибемся. В ситуации с тобой никогда нельзя быть уверенным в том, что ты говоришь правду. Но мы поймали тебя, и теперь ты не сможешь солгать нам. Так давай, начинай оправдываться, как это делали такие же сучки до тебя, готовые продать себя за деньги. Сколько тебе заплатили, милая? Мы можем перекупить тебя?
Я молча поджала губы, воткнув ногти в ручку кресла, молясь, чтобы это закончилось. И если бы не таблетка, если бы не она, то я бы расплакалась. Сейчас слезы застыли злым потоками в глазах, слегка размывая лица собравшихся, но они не скатывались по щекам. Спасибо и на этом.
- Почему вы молчите, Кэсседи? Пытаетесь придумать хорошую историю? – остро улыбнулся Грейстон, презрительно взирая на меня. – Можете не особо стараться. Скатиться ниже, чем вы пали сейчас – уже невозможно. Тем более, что Рейнгар говорил серьезно, мы действительно хотим перекупить вас. Ведь люди вроде вас продажны, верно? Идете к тем, кто больше платит? Сколько вы просите?
- Какой злой взгляд загнанной в угол пташки. – хмыкнул Рей. – Как и у всех тех сучек с Земли, которые уже признались в своей работе. Правда, теперь их место за решеткой, но тебе дают шанс, Кэс. Не упусти его, ты слишком подла, чтобы отстаивать интересы прежнего нанимателя.
- Давай, скажите хоть слово, госпожа двуличность. – произнес Грейстон.
- Я не шпионка. – сообщила я зло и чисто, так, что затихли все собравшиеся. Так, что Грейстон закрыл, уже открытый для очередного удара рот, так, что Рейнгар вскинул бровь, так, что Уинстон Карльз пошатнулся, так, что атмосфера зазвенела, словно натянутая струна. – Никогда ей не была и буду. Вы можете обвинить меня в хоть в чем, но не в подлости, не в обмане вас. И единственные двуличные твари здесь – вы.
- Посмотрим. – зло произнес Рейнгар, неожиданно близко оказавшийся ко мне. Настолько, что я могла бы ударить его. Его рука сжала мой подбородок, поднимая его выше, заставляя смотреть ему прямо в глаза. – Но знай, девочка, если ты окажешься шпионкой, то судьба твоей старшей сестренки покажется тебе божьим благословлением.
- Договорились. – процедила я, вырываясь из его захвата. Не отпустил, лишь сильнее сжимая пальцы.
Я могла закричать. Но не стала, молча терпя боль. Я могла бы ударить. Но я стерпела, зная, что следующий шаг за мной. Я могла бы отомстить. Но я оставила это на потом.
- Рейнгар, - тихо позвал док. – отпусти ее. Она сказала правду. – мой победный взгляд, и его полный ненависти взор.
- Ты пострадаешь, Рей. – тихо, так, чтобы услышал только он, произнесла я. – И когда свершится моя месть, ты поймешь всю отчаянность своего положения, ублюдок. Не надейся, что легко справишься с этим. – я не успела сказать следующую фразу, потому что он вышел. Зло, быстро, упрямо. Оставляя после себя ветер и давящее ощущение причинено боли. Но я не жалела о своих словах. Только не об этих.
Я откинулась на спинку стула, всматриваясь в Грейстона. Тот также рассматривал меня.
- Я надеюсь, вы понимаете, что дальнейшее сотрудничество между нами не возможно. – произнесла я.
- Оно будет невозможным тогда, когда так решу я. – тихо, но уверенно отозвался Грейстон.
- Глупо с вашей стороны рассчитывать, что я захочу иметь с вами дело. – вяло возразила я.
- От вашего мнения здесь ничего не зависит. – хмыкнул сын Императора. – Вы и так знаете многое, так что теперь просто не имеете права голоса или собственного мнения. Вы будете делать то, что скажу я, и когда скажу.
- Вы так уверены в этом? – вскинула я бровь.
- Вы же не хотите своей смерти. – прозрачный намек. Я встала, чтобы уйти, но была остановлена ледяным: - Мы не закончили. Если помните, то вы все еще на допросе.
И я рухнула обратно в кресло, вскидывая бровь. Руки начали дрожать, и единственным моим желанием было сейчас – сбежать. Но я терпела, удерживая маску уверенности и презрения. Осталось совсем чуть-чуть. Нужно только потерпеть.
- Точно, - ухмыльнулась я. – вы же так и не научились признавать своих промахов.
- Вы ненавидите нас? – вопросил Грейстон через некоторое время, вновь замкнувшись в себе, спрятав реальные эмоции.
- Да. – честно и чисто ответила я. – Я презираю вас, считаю ничтожеством и идиотом.
- Правда. – вставил док.
- Вы предадите нас при любом возможном случае? – продолжил ряд вопросов Грейстон, явно думая, что еще не все потеряно.
- Я не просто предам вас, Грейстон. Я буду той, что первая обвинит вас. – нейтрально ответила я скучающим тоном. – И буду мстить до последнего вздоха. Вы знаете, что я могу сделать.
- Вас ищут? – вопросил Грейстон, словно не слыша предыдущих ответов.
- Боле того, Грей. – хмыкнула я, вспоминая Толю. – Я почти уверена, что меня уже почти нашли.
- Вы можете идти, Кэсседи Элмерз. – холодно отозвался он. – Завтра будет подписан пожизненный контракт, без возможности расторжения. Вам стоит отдохнуть перед обязательным подписанием.
- Надейтесь, Грейстон. – с ненавистью прошептала я.
***
Тело содрогалось в жутчайших судорогах. Меня ломало изнутри, разрывая внутренности, заставляя биться в страшнейших конвульсиях, терять рассудок, не разбирать где реальность, а где мой вымысел, плакать, кричать, молить о прекращении этой боли. Абсолютно жестокий откат, скрючивший пальцы, сломавший разум, заставляющий умирать.
Это была чистая боль, острыми иголками отдающаяся во всем теле, начиная свой захват с головы. Она тугими тисками, ломающими кости, сжимала виски, вырывая всхлипы и крики. Тупая боль, отдающаяся в каждой частичке меня, мешающая думать, мешающая понимать. Она была повсюду разрывая, калеча, убивая.
Я вцепилась пальцами в простынь, опрокинув голову назад, чувствуя, как слезы стекают вниз быстрыми дорожками, как с сухих, потрескавшихся губ срываются стоны, как волосы облепили сырое лицо.
- Какого черта?! – ворвался в мысли слишком громкий вопрос, заставив меня громко кричать, обхватив руками голову. Лба коснулось что-то холодное, убийственно ледяное, острое, колкое, вызывающие взрыв фейверк и вновь хриплый крик сорвался с губ.
- Что с ней, док?! – громко!
- Хватит! Пожалуйста! – закричала я, молясь, чтобы они ушли, прося, чтобы меня оставили одну.
Они не смогут помочь, лекарств от этого нет! Только терпеть, это нельзя заглушить, только пережить. И они мешали мне! Их помощь делала только хуже! Но меня не слушали.
Они что-то говорили, кричали друг другу, требовали от доктора. Но он не знал, что делать, действительно теряясь в возможных догадках. Он пытался взять анализ крови, но это было невозможно, он уверял, что сможет помочь, он говорил со мной, просил ответить. Но я не слушала. Каждое его слово брызгом искр резало по нервам, разрезая меня на части, вонзаясь острыми краями в тело. Сосуды не справились, из носа пошла кровь, которую тут же попытались остановить. Но каждое их движение, их присутствие, их жесты, их слова ломали меня.
- Вы не поможете ей. – тихий, правильный, ровный шепот, он лег ровным слоем на растерзанный слух, словно обезболивающее, принося минутное спокойствие. Я замерла, боясь поверить в тающую мутную пелену перед глазами. Откат пошел на убыль. Я почти отмучилась свое время.
- Что с ней? – также тихо, но не так ровно произнес чей-то до боли знакомый голос, заставляя вновь поморщиться и зажать уши ладонями.
- Иммин. – спокойно отозвался говорящий. – То, что вы видите - откат от препарата. И большее, что вы сейчас можете сделать - это заткнуться и выйти из комнаты. Ваши голоса делают хуже. Разберетесь с ней позже, сейчас ей и так хреново.
- Но ей плохо! – воскликнул кто-то. Шум ударил по голове, заставляя закричать, давясь кровью от прокушенного языка.
- ВОН! – тихо, но уверенно потребовал говорящий. Негромкие шаги, легкие шорохи, чей-то шепот, и тихий щелчок закрывающейся двери.
Ломка продолжалась еще несколько мучительно-долгих часов, полных крови, тьмы перед глазами, боли, разрывающегося сознания, слез и криков, во время которых кто-то заботливо утешал меня, гладил теплой рукой и шептал абсолютно ровным голосом, направляя меня по необходимой линии, давая призрак исчезновения боли.
И спустя какое-то время я заснула, ощущая на себе мрачный, усталый взгляд.
***
Я моргнула, пытаясь прогнать мутную пелену перед глазами, чтобы сфокусировать взгляд на белоснежном потолке. Тот расплывался неясными линиями, не желая принять четкие очертания.
Я устало повернула голову, взглянув на стену, мучительно и медленно пытаясь вспомнить произошедшее. Воспоминания отозвались ломотой в висках и сухостью во рту.
Удивительная, абсолютная тишина пространства блаженством растекалась по израненным криком ушам. Легкое жужжание систем корабля, приглушенный свет раннего утра и пустота.
