- Дальше сами, - произнес он тихо, но так, что притихли все, даже моя едкая натура, которая вообще обычно в присутствии Рейнгара не молчит.
В его голосе клокотала ярость, такая, словно он сдерживался из последних сил, чтобы не сломать мне кости. Я нервно покосилась в сторону открытой двери каюты, когда Рейнгар добавил:
– Иначе я не ручаюсь за последствия.
Я благоразумно решила промолчать, но дождавшись позволительного кивка Генри, уже развернувшись и направляясь в каюту, чтобы переодеться, неожиданно даже для себя, обиженно произнесла:
- Сам сначала хватает, оскорбляет как может, откровенно меня презирает, а потом на хорошее отношение рассчитывает. Вот права была мама, что все мужики одинаковые, один Толенька меня понимает. Чтоб их всех…астероидом приголубило. – Рейнгар резко развернулся, направляясь в мою сторону, но я вовремя захлопнула дверь.
***
С одеждой решила не мудрить, отчаянно проигрывая в голове произошедшие события. Почему Крис в наручниках? Из-за чего они так бесятся? Почему Рейнгар чуть не открутил мне голову? Неужели все настолько серьезно? Доигралась?
Я слишком сильно дернула свитер, и раздался характерный звук свидетельствующий о том, что он пришел в негодность. Тихо выругавшись, бросила его на кровать, беря другой, надевая джинсы и кеды. Волосы все же высушила, и они даже неплохо выглядели после искусственной укладки в этой сушке (все время забываю правильное название). На все это ушло не больше пяти минут, но идти обратно не хотелось. Не давала покоя мысль о детекторе лжи, который применяли только в самых сложных случаях. Обмануть его было невозможно, да и не имело смысла. Они знают правду, а это лишь способ доказать и показательный пример свершения правосудия для истребителей. Мол, правительство наказывает тех, кто нарушает систему.
Я опустила голову в ладони, пытаясь унять головную боль. Только не сейчас! Мне не нужен приступ очередной мигрени.
Я потянулась к небольшой аптечке, которую всегда брала с собой. Вывалив содержимое на кровать, достала необходимую таблетку. И взгляд сам собой наткнулся на другую, помещенную в металлический кейс. Мелькнуло воспоминание…
« - Это - отличная вещь, - шепнул одногруппник, такой же эмоциональный как я, передавая таблетки. – одна капсула и никаких проблем. Полностью лишает головной боли, каких-либо сомнений, неразберихи и неприятных воспоминаний. Действует четыре часа, а затем начинается откат. Подумай только, четыре часа абсолютно чистого разума, Кэс. Это то, что тебе нужно, настоящая золотая доза для аналитиков.»
И он был прав. В университете я постоянно боролась с головными болями, мигренью. Врачи говорили, что из-за нашей эмоциональности, которую мы глушили, чтобы не испытывать мигрени, развилось психологическое заболевание, во время которого неравные клетки раздражаются и приводят к кровотечению из носа, обморокам, головокружениям. Спровоцировать это могла любая неясность, которую полностью отвергал мой мозг аналитика.
В нашем потоке девяносто процентов сидели на таких таблетках, другим же десяти процентам они уже не помогали, те предпочитали наркотики. Ректор и Император закрывали на это глаза, понимая сложность образования. Перед тем, как зачислить нас на факультет нам кололи специальные вакцины, которые усиливали аналитические способности до такой степени, что это приносило уже физическую боль. Через какое-то время это проходило и либо приносило результаты, либо нет. Тем, кому эта вакцина ничего не принесла – были отчислены, другие же переходили на второй курс к новой вакцине и новым проверкам. Среди нас был сильные и слабые, но боль была одинаковая у всех. Глушить эту боль приходилось своими силами, администрация университета считала, что это уже целиком наши проблемы.
Многие до последнего не хотели принимать эти таблетки, потому что откат был слишком сильным, буквально выворачивая человека. И я была среди них. Нас было семеро, по тестам самых сильных будущих аналитиков, и мы понимали последствия подобного. Держались до последнего, но к концу сдались. Одна таблетка, четыре часа, жестокий откат и снова таблетка. Это не был наркотик или психотропное, скорее сильное обезболивающее с примесью антидепрессанта, но все равно вызывало какую-то степень привыкания. Поэтому, по окончанию университета, переходя на последний год практики, я оставила их, стараясь справляться со всем своими силами, но в таких ситуациях…
Я выпила одну, надеясь, что она успеет подействовать. Буквально ощущая, как таблетка скользит внутри, я направилась к двери. Справлюсь. Как обычно.
***
Конвой никуда не исчез, а народу, наоборот, только прибавилось. Такое ощущение, будто бы все вышли посмотреть на наш с Крисом арест. Нет, честно, это наверняка доставляет им массу удовольствия. Ну, Рейнгару так точно.
Хоть он и шел с кислой миной, но мысленно наверняка радовался и хлопал в ладоши. Актерище! С его бы талантом в кино сниматься, а не жизнь людям отравлять.
Крис шел рядом, довольно улыбаясь, явно наплевательски относясь к тому, что закован в наручники. Он даже подмигивал мне и ободряюще улыбался, пока я требовала прекратить беспредел и снять с него наручники. К слову, наручники сняли и даже прекратили тыкать дулом бластера в нашу сторону. Ну, хоть что-то, да?
Шли мы дружно и молча, никто и не думал произнести хоть слово, чтобы разбить ставшую уже оглушающей, тишину. Я тоже молчала, наслаждаясь абсолютно спокойной собой и чистыми мыслительными процессами без намека на раздражающие факторы. Красотища одним словом, сюда бы еще дружелюбную атмосферу и вообще закачаешься.
Но приятное, как известно, длиться недолго. Вот и мы достигли пункта назначения, остановившись у внушительной стены, за которой скрывалась, должно быть, металлическая дверь. Вперед вышел Генри, ввел код на панели, после чего стена разъехалась, открывая помещение.
Я подумала о том, что мне делать. Действительно, если детектор определит, что мы лжем (а он это непременно сделает), то нас могут убить и будут полностью правы. Я глянула на Криса. Нет, я не могу этого допустить. Крис не должен оборвать свою жизнь вот так, только потому, что связался со мной. И пусть не я тащила его на эти этажи, но вину ощущала. Так что же делать? Выход нашелся быстро и поразил своей простотой – допустить вопроса. Да, отвлечь их, но не допустить этого вопроса.
Внутрь зашли не все, только обвиняемые (то есть я и Крис) и обвиняющие. Мне показалось, или Рейнгар даже не обрадовался, увидев, собственно сам детектор? Точно, даже не глянул в нашу сторону, чтобы кинуть победный взор. Тьфу, так и Земля в обратную сторону вращаться начнет.
Неожиданно в помещении, ну очень похожем на рабочую каюту доктора, возник сам док. Криво улыбнулся, поправляя последние штрихи на детекторе. Собственно, сам детектор представлял собой небольшой стульчик, к которому были прикреплены разного вида проводки (которые мне доверия не внушали) и небольшой компьютер. Здесь таких было два – для меня и Кристофа. Туда нас и пригласили присесть, а сами же расселись кто куда. Блондин встал, облокотившись об стол, Генри завис прямо по середине комнаты, скрестив руки на груди, мистер Карльз (именуемый мной не иначе как засранец), уперся плечом о стену, наблюдая за нами, чуть прищурив глаза. Рейнгар же остался стоять в стороне, остановившись где-то с лева от Криса. Док руководил процессом.
- Сюда, Кэсседи. - мягко сообщил доктор, указывая рукой на стульчик. – Как у тебя дела? Давненько ко мне не заходила, так и оставишь старого доктора без дружеской поддержки. – Я мрачно наблюдала за «старым доктором», которому было не больше сорока.
- Док, прекращай этот цирк. Они преступники. – возразил Карльз. Супер, он мне всегда не нравился.
- Прошу сюда, мистер Ривера. – спокойно произнес доктор, игнорируя прямой приказ начальства. Что-то тут явно произошло. Я заинтересованно взглянула на сжимающего челюсти засранца, перевела взгляд на доброжелательно-показательного доктора и заподозрила неладное. В плохого-хорошего полицейского играем? Ну ладно.
- Грейстон уже идет, просил начинать без него. – оповестил собравшихся сумрачный Рейнгар.
- Для начала нужно проверить детектор. – сообщил доктор, нажимая что-то в планшете, который держал в руках. – Он индивидуально подстраивается под каждого, нужны нетривиальные вопросы, которые легко проверить.
- Хорошо, - кивнул Рейнгар, невозмутимо глядя на нас. – Карльз, поговори с ними.
- Эй, почему я? – выпучил глаза мужчина. – Они невменяемые, о чем с ними можно разговаривать? У нас ничего общего нет.
- Ну, может эти двое и совершили глупость, но они не самые плохие люди. – заявил док.
- Кристоф может и нет, а она та еще язва. – вставил свое слово Рейнгар.
- Ну, когда мы были на задании, то она была вполне милой, - заявил Генри. – тут все дело в обращении и поступках, касательных ее.
- Да, но она все равно не имеет право так себя вести. Это не вежливо! – сообщил Карльз.
- Каждый имеет право вести себя так, как хочет. – заявил блондин. – И ведет она так себя только с вами двумя.
- Хочешь сказать, что мы сами виноваты?! – возмутился засранец.
- Я хочу сказать, что с Кристофом и доком она общий язык нашла.
- Да она же…- начал было Рей, но был прерван.
- Эй, я все еще тут! – оповестила я собравшихся.
- Точно, и я тоже. – не остался в стороне Крис. Мы понимающе переглянулись.
- Детский сад. - прошипел Рейнгар, замирая напротив нас и кидая раздражённый взгляд в сторону Карльза. – Док, я могу начинать?
- Минуту, сэр. Я подключу их. - он поспешил подсоединить проводки к компьютеру, надев мне и Крису на правую руку браслеты. Это было единственное, что хоть как-то связывало нас с детектором, в остальном же казалось, что мы просто присели в уютное кресло. Кстати, стульчик действительно был очень даже удобным, даже себя в каюту такой захотела. – Начинайте.
Рейнгар кивнул, обращая серьезный взгляд в мою строну.
- Как вас зовут? – Крис хохотнул, а я побледнела.
- Кристофер Эльзас Ривера. – нагло ответил тот, сверкнув глазами в мою сторону. Он действительно посчитал этот вопрос легким? Ну ясно, придется импровизировать.
- Правда.
- Кэсседи Никколета Романовская. – произнесла я уверенно, потому что где-то слышала, что если верить в свои собственные слова, то детектор не раскусит обмана. Кхм, наверное, сообщал все это тот же источник, вещающий и о принце на белом коне…
- Ложь. – Крис уронил челюсть, я смущенно улыбнулась. А Рейнгар как-то мрачно усмехнулся, словно другого и не ждал.
Ну да, моя фамилия не Романовская, но эта ложь была создана, чтобы защитить себя и моих близких. Между прочим, моим родителя и так досталось после той истории с Джорджи, разбирательств с полицией, прессой, Императором. Поэтому, я не могла допустить, что бы они пострадали и от меня, той, от которой они ждали лишь умиротворенности и спокойствия. Но я с пятнадцати лет сотрудничала с РЕЧНО, так что ожидать чего-то иного от меня, было глупо, поэтому я сменила фамилию. Выбрала самую популярную и распространенную на Земле, оставив свою прежнюю вместе с родителями, чтобы в случае чего, родителям уделили меньше внимания или вообще не нашли бы из-за другой фамилии. В последнее верилось с трудом, но разные фамилии дали бы им небольшую фору, чтобы те, к примеру, смогли спрятаться, сбежать раньше, прежде чем их бы вычислили и смогли навредить.
- Кхм…- сообщил я искрометное, старательно отводя взгляд, рассматривая необычный узор стен. Симпатичный, кстати. Не замечала этих серебристых закорючек. Они есть во всех помещениях? Как необычно!
- Ты врала нам?! – воскликнул оскорбленный в лучших чувствах док. – Как ты могла?! Мы доверяли тебе! А ты! Ты…просто…ну ты, Кэсседи!
- Вы вообще мня похитили, оторвали от дома родного, сделал из меня мутанта и сейчас проверяете на детекторе. – заявила я. – Так что…не начинайте спор о том, кто действительно виноват, ладно?
- Хорошо, - понимающе кивнул Генри. – у тебя есть причины нам не доверять, это мы выяснили уже давно. И кажется, мы договорились, что попытаемся наладить контакты, помнишь? Поэтому, милая, ты назовешь свою реальную фамилию?
- Кэсседи Никколета Элмерз. – буркнула я обиженно, припоминая какой-то разговор в этом стиле.
- Дальше. – потребовал доктор оживленно. – Мне уже тоже стало интересно.
- Возраст.
- Тридцать земных лет. – сообщил Крис, которого дружно игнорировали, взирая на меня. – Сорок Викторианских.
- Кэсседи? – вопросил док притихшую меня.
- Чего? – попыталась увернуться от вопроса я. – Не прилично спрашивать об этом девушек.
- Возраст, Элмерз. – жестко потребовал Рей. И говори им после этого реальную фамилию, да?
- Ой-ей, какие мы грозные. – хмыкнула я. – Двадцать один.
- Недавно ты говорила, что тебе двадцать. – расстроенно произнес док.
- Это было до моего дня рождения. – непринужденно ответила я.
Кто-то смущенно крякнул. И это была не я.
- Образование. – продолжил Рей.
- Частная Академия с лингвистическим уклоном. Направление Иностранных языков, Университет при Императоре Виктории. – также весело сообщил Крис, внимательно глядя на меня. Ну тут я не врала.
- Общеобразовательная школа, затем Частная Аналитическая Школа, далее Университет Социальных и Политических Наук при Императоре Земли. – честно заявила я.
Насчет своего образования я никогда не вру, потому что действительно горжусь своим дипломом, который достался мне огромными усилиями. И пусть помолчит тот, кто считает, что высшее образование не имеет значения. Имеет, дорогие, и имеет огромную роль. В нашем веке диплом – проходной билет в большой мир. Проверено на собственном опыте. Ну а тем, кто считает высшее образование уделом снобов, я искренне сочувствую, потому, что отсутствие диплома закрывает перед ними многие двери.
- Недоговаривает. – выдал док.
- Кэсседи, - укоризненно произнес Генри.
- Чего? Я правду сказала. – задумчиво ответила я. – А-а, точно. Еще была организация РЕЧНО, практика в числе внештатных агентов, забыла просто. – пожала я плечами.
- Правда.
- Я же говорила. – хмыкнула я тихо, самодовольно ухмыляясь.
- Отлично, Кэсседи, вы впервые сказали правду. – нейтрально вставил Рейнгар. – Теперь сложнее.
- Отношения. – заявил док. – Что-то мне подсказывает, что Кэсседи мне тогда немного недоговорила. Да, Кэс? – я даже рот приоткрыла от удивления, сталкиваясь с крайне заинтересованными взглядами окружающих. Один Рей остался спокоен, но так он вообще сплошная глыба надменности, этого мужика кроме самого себя ничего не интересует.
- Нет у меня никого! – ответила я, наблюдая желтый огонек на мониторе компьютера.
Зеленый – правда, красный – ложь, желтый – недосказанность. Я даже сама удивилась, почесала кончик носа, впервые задумываясь над своими отношениями с людьми. Неужели у меня кто-то есть, а я это упустила? Или может я влюблена, но сама этого еще не поняла, в отличие от собственного подсознания? Нда-с, все хуже и хуже.
– Хотя сама уже не уверена. – сообщила я растерянно.
- Может ты по пьяне замуж вышла, а потом забыла? – предложил разумную идею Крис.
В его голосе клокотала ярость, такая, словно он сдерживался из последних сил, чтобы не сломать мне кости. Я нервно покосилась в сторону открытой двери каюты, когда Рейнгар добавил:
– Иначе я не ручаюсь за последствия.
Я благоразумно решила промолчать, но дождавшись позволительного кивка Генри, уже развернувшись и направляясь в каюту, чтобы переодеться, неожиданно даже для себя, обиженно произнесла:
- Сам сначала хватает, оскорбляет как может, откровенно меня презирает, а потом на хорошее отношение рассчитывает. Вот права была мама, что все мужики одинаковые, один Толенька меня понимает. Чтоб их всех…астероидом приголубило. – Рейнгар резко развернулся, направляясь в мою сторону, но я вовремя захлопнула дверь.
***
С одеждой решила не мудрить, отчаянно проигрывая в голове произошедшие события. Почему Крис в наручниках? Из-за чего они так бесятся? Почему Рейнгар чуть не открутил мне голову? Неужели все настолько серьезно? Доигралась?
Я слишком сильно дернула свитер, и раздался характерный звук свидетельствующий о том, что он пришел в негодность. Тихо выругавшись, бросила его на кровать, беря другой, надевая джинсы и кеды. Волосы все же высушила, и они даже неплохо выглядели после искусственной укладки в этой сушке (все время забываю правильное название). На все это ушло не больше пяти минут, но идти обратно не хотелось. Не давала покоя мысль о детекторе лжи, который применяли только в самых сложных случаях. Обмануть его было невозможно, да и не имело смысла. Они знают правду, а это лишь способ доказать и показательный пример свершения правосудия для истребителей. Мол, правительство наказывает тех, кто нарушает систему.
Я опустила голову в ладони, пытаясь унять головную боль. Только не сейчас! Мне не нужен приступ очередной мигрени.
Я потянулась к небольшой аптечке, которую всегда брала с собой. Вывалив содержимое на кровать, достала необходимую таблетку. И взгляд сам собой наткнулся на другую, помещенную в металлический кейс. Мелькнуло воспоминание…
« - Это - отличная вещь, - шепнул одногруппник, такой же эмоциональный как я, передавая таблетки. – одна капсула и никаких проблем. Полностью лишает головной боли, каких-либо сомнений, неразберихи и неприятных воспоминаний. Действует четыре часа, а затем начинается откат. Подумай только, четыре часа абсолютно чистого разума, Кэс. Это то, что тебе нужно, настоящая золотая доза для аналитиков.»
И он был прав. В университете я постоянно боролась с головными болями, мигренью. Врачи говорили, что из-за нашей эмоциональности, которую мы глушили, чтобы не испытывать мигрени, развилось психологическое заболевание, во время которого неравные клетки раздражаются и приводят к кровотечению из носа, обморокам, головокружениям. Спровоцировать это могла любая неясность, которую полностью отвергал мой мозг аналитика.
В нашем потоке девяносто процентов сидели на таких таблетках, другим же десяти процентам они уже не помогали, те предпочитали наркотики. Ректор и Император закрывали на это глаза, понимая сложность образования. Перед тем, как зачислить нас на факультет нам кололи специальные вакцины, которые усиливали аналитические способности до такой степени, что это приносило уже физическую боль. Через какое-то время это проходило и либо приносило результаты, либо нет. Тем, кому эта вакцина ничего не принесла – были отчислены, другие же переходили на второй курс к новой вакцине и новым проверкам. Среди нас был сильные и слабые, но боль была одинаковая у всех. Глушить эту боль приходилось своими силами, администрация университета считала, что это уже целиком наши проблемы.
Многие до последнего не хотели принимать эти таблетки, потому что откат был слишком сильным, буквально выворачивая человека. И я была среди них. Нас было семеро, по тестам самых сильных будущих аналитиков, и мы понимали последствия подобного. Держались до последнего, но к концу сдались. Одна таблетка, четыре часа, жестокий откат и снова таблетка. Это не был наркотик или психотропное, скорее сильное обезболивающее с примесью антидепрессанта, но все равно вызывало какую-то степень привыкания. Поэтому, по окончанию университета, переходя на последний год практики, я оставила их, стараясь справляться со всем своими силами, но в таких ситуациях…
Я выпила одну, надеясь, что она успеет подействовать. Буквально ощущая, как таблетка скользит внутри, я направилась к двери. Справлюсь. Как обычно.
***
Конвой никуда не исчез, а народу, наоборот, только прибавилось. Такое ощущение, будто бы все вышли посмотреть на наш с Крисом арест. Нет, честно, это наверняка доставляет им массу удовольствия. Ну, Рейнгару так точно.
Хоть он и шел с кислой миной, но мысленно наверняка радовался и хлопал в ладоши. Актерище! С его бы талантом в кино сниматься, а не жизнь людям отравлять.
Крис шел рядом, довольно улыбаясь, явно наплевательски относясь к тому, что закован в наручники. Он даже подмигивал мне и ободряюще улыбался, пока я требовала прекратить беспредел и снять с него наручники. К слову, наручники сняли и даже прекратили тыкать дулом бластера в нашу сторону. Ну, хоть что-то, да?
Шли мы дружно и молча, никто и не думал произнести хоть слово, чтобы разбить ставшую уже оглушающей, тишину. Я тоже молчала, наслаждаясь абсолютно спокойной собой и чистыми мыслительными процессами без намека на раздражающие факторы. Красотища одним словом, сюда бы еще дружелюбную атмосферу и вообще закачаешься.
Но приятное, как известно, длиться недолго. Вот и мы достигли пункта назначения, остановившись у внушительной стены, за которой скрывалась, должно быть, металлическая дверь. Вперед вышел Генри, ввел код на панели, после чего стена разъехалась, открывая помещение.
Я подумала о том, что мне делать. Действительно, если детектор определит, что мы лжем (а он это непременно сделает), то нас могут убить и будут полностью правы. Я глянула на Криса. Нет, я не могу этого допустить. Крис не должен оборвать свою жизнь вот так, только потому, что связался со мной. И пусть не я тащила его на эти этажи, но вину ощущала. Так что же делать? Выход нашелся быстро и поразил своей простотой – допустить вопроса. Да, отвлечь их, но не допустить этого вопроса.
Внутрь зашли не все, только обвиняемые (то есть я и Крис) и обвиняющие. Мне показалось, или Рейнгар даже не обрадовался, увидев, собственно сам детектор? Точно, даже не глянул в нашу сторону, чтобы кинуть победный взор. Тьфу, так и Земля в обратную сторону вращаться начнет.
Неожиданно в помещении, ну очень похожем на рабочую каюту доктора, возник сам док. Криво улыбнулся, поправляя последние штрихи на детекторе. Собственно, сам детектор представлял собой небольшой стульчик, к которому были прикреплены разного вида проводки (которые мне доверия не внушали) и небольшой компьютер. Здесь таких было два – для меня и Кристофа. Туда нас и пригласили присесть, а сами же расселись кто куда. Блондин встал, облокотившись об стол, Генри завис прямо по середине комнаты, скрестив руки на груди, мистер Карльз (именуемый мной не иначе как засранец), уперся плечом о стену, наблюдая за нами, чуть прищурив глаза. Рейнгар же остался стоять в стороне, остановившись где-то с лева от Криса. Док руководил процессом.
- Сюда, Кэсседи. - мягко сообщил доктор, указывая рукой на стульчик. – Как у тебя дела? Давненько ко мне не заходила, так и оставишь старого доктора без дружеской поддержки. – Я мрачно наблюдала за «старым доктором», которому было не больше сорока.
- Док, прекращай этот цирк. Они преступники. – возразил Карльз. Супер, он мне всегда не нравился.
- Прошу сюда, мистер Ривера. – спокойно произнес доктор, игнорируя прямой приказ начальства. Что-то тут явно произошло. Я заинтересованно взглянула на сжимающего челюсти засранца, перевела взгляд на доброжелательно-показательного доктора и заподозрила неладное. В плохого-хорошего полицейского играем? Ну ладно.
- Грейстон уже идет, просил начинать без него. – оповестил собравшихся сумрачный Рейнгар.
- Для начала нужно проверить детектор. – сообщил доктор, нажимая что-то в планшете, который держал в руках. – Он индивидуально подстраивается под каждого, нужны нетривиальные вопросы, которые легко проверить.
- Хорошо, - кивнул Рейнгар, невозмутимо глядя на нас. – Карльз, поговори с ними.
- Эй, почему я? – выпучил глаза мужчина. – Они невменяемые, о чем с ними можно разговаривать? У нас ничего общего нет.
- Ну, может эти двое и совершили глупость, но они не самые плохие люди. – заявил док.
- Кристоф может и нет, а она та еще язва. – вставил свое слово Рейнгар.
- Ну, когда мы были на задании, то она была вполне милой, - заявил Генри. – тут все дело в обращении и поступках, касательных ее.
- Да, но она все равно не имеет право так себя вести. Это не вежливо! – сообщил Карльз.
- Каждый имеет право вести себя так, как хочет. – заявил блондин. – И ведет она так себя только с вами двумя.
- Хочешь сказать, что мы сами виноваты?! – возмутился засранец.
- Я хочу сказать, что с Кристофом и доком она общий язык нашла.
- Да она же…- начал было Рей, но был прерван.
- Эй, я все еще тут! – оповестила я собравшихся.
- Точно, и я тоже. – не остался в стороне Крис. Мы понимающе переглянулись.
- Детский сад. - прошипел Рейнгар, замирая напротив нас и кидая раздражённый взгляд в сторону Карльза. – Док, я могу начинать?
- Минуту, сэр. Я подключу их. - он поспешил подсоединить проводки к компьютеру, надев мне и Крису на правую руку браслеты. Это было единственное, что хоть как-то связывало нас с детектором, в остальном же казалось, что мы просто присели в уютное кресло. Кстати, стульчик действительно был очень даже удобным, даже себя в каюту такой захотела. – Начинайте.
Рейнгар кивнул, обращая серьезный взгляд в мою строну.
- Как вас зовут? – Крис хохотнул, а я побледнела.
- Кристофер Эльзас Ривера. – нагло ответил тот, сверкнув глазами в мою сторону. Он действительно посчитал этот вопрос легким? Ну ясно, придется импровизировать.
- Правда.
- Кэсседи Никколета Романовская. – произнесла я уверенно, потому что где-то слышала, что если верить в свои собственные слова, то детектор не раскусит обмана. Кхм, наверное, сообщал все это тот же источник, вещающий и о принце на белом коне…
- Ложь. – Крис уронил челюсть, я смущенно улыбнулась. А Рейнгар как-то мрачно усмехнулся, словно другого и не ждал.
Ну да, моя фамилия не Романовская, но эта ложь была создана, чтобы защитить себя и моих близких. Между прочим, моим родителя и так досталось после той истории с Джорджи, разбирательств с полицией, прессой, Императором. Поэтому, я не могла допустить, что бы они пострадали и от меня, той, от которой они ждали лишь умиротворенности и спокойствия. Но я с пятнадцати лет сотрудничала с РЕЧНО, так что ожидать чего-то иного от меня, было глупо, поэтому я сменила фамилию. Выбрала самую популярную и распространенную на Земле, оставив свою прежнюю вместе с родителями, чтобы в случае чего, родителям уделили меньше внимания или вообще не нашли бы из-за другой фамилии. В последнее верилось с трудом, но разные фамилии дали бы им небольшую фору, чтобы те, к примеру, смогли спрятаться, сбежать раньше, прежде чем их бы вычислили и смогли навредить.
- Кхм…- сообщил я искрометное, старательно отводя взгляд, рассматривая необычный узор стен. Симпатичный, кстати. Не замечала этих серебристых закорючек. Они есть во всех помещениях? Как необычно!
- Ты врала нам?! – воскликнул оскорбленный в лучших чувствах док. – Как ты могла?! Мы доверяли тебе! А ты! Ты…просто…ну ты, Кэсседи!
- Вы вообще мня похитили, оторвали от дома родного, сделал из меня мутанта и сейчас проверяете на детекторе. – заявила я. – Так что…не начинайте спор о том, кто действительно виноват, ладно?
- Хорошо, - понимающе кивнул Генри. – у тебя есть причины нам не доверять, это мы выяснили уже давно. И кажется, мы договорились, что попытаемся наладить контакты, помнишь? Поэтому, милая, ты назовешь свою реальную фамилию?
- Кэсседи Никколета Элмерз. – буркнула я обиженно, припоминая какой-то разговор в этом стиле.
- Дальше. – потребовал доктор оживленно. – Мне уже тоже стало интересно.
- Возраст.
- Тридцать земных лет. – сообщил Крис, которого дружно игнорировали, взирая на меня. – Сорок Викторианских.
- Кэсседи? – вопросил док притихшую меня.
- Чего? – попыталась увернуться от вопроса я. – Не прилично спрашивать об этом девушек.
- Возраст, Элмерз. – жестко потребовал Рей. И говори им после этого реальную фамилию, да?
- Ой-ей, какие мы грозные. – хмыкнула я. – Двадцать один.
- Недавно ты говорила, что тебе двадцать. – расстроенно произнес док.
- Это было до моего дня рождения. – непринужденно ответила я.
Кто-то смущенно крякнул. И это была не я.
- Образование. – продолжил Рей.
- Частная Академия с лингвистическим уклоном. Направление Иностранных языков, Университет при Императоре Виктории. – также весело сообщил Крис, внимательно глядя на меня. Ну тут я не врала.
- Общеобразовательная школа, затем Частная Аналитическая Школа, далее Университет Социальных и Политических Наук при Императоре Земли. – честно заявила я.
Насчет своего образования я никогда не вру, потому что действительно горжусь своим дипломом, который достался мне огромными усилиями. И пусть помолчит тот, кто считает, что высшее образование не имеет значения. Имеет, дорогие, и имеет огромную роль. В нашем веке диплом – проходной билет в большой мир. Проверено на собственном опыте. Ну а тем, кто считает высшее образование уделом снобов, я искренне сочувствую, потому, что отсутствие диплома закрывает перед ними многие двери.
- Недоговаривает. – выдал док.
- Кэсседи, - укоризненно произнес Генри.
- Чего? Я правду сказала. – задумчиво ответила я. – А-а, точно. Еще была организация РЕЧНО, практика в числе внештатных агентов, забыла просто. – пожала я плечами.
- Правда.
- Я же говорила. – хмыкнула я тихо, самодовольно ухмыляясь.
- Отлично, Кэсседи, вы впервые сказали правду. – нейтрально вставил Рейнгар. – Теперь сложнее.
- Отношения. – заявил док. – Что-то мне подсказывает, что Кэсседи мне тогда немного недоговорила. Да, Кэс? – я даже рот приоткрыла от удивления, сталкиваясь с крайне заинтересованными взглядами окружающих. Один Рей остался спокоен, но так он вообще сплошная глыба надменности, этого мужика кроме самого себя ничего не интересует.
- Нет у меня никого! – ответила я, наблюдая желтый огонек на мониторе компьютера.
Зеленый – правда, красный – ложь, желтый – недосказанность. Я даже сама удивилась, почесала кончик носа, впервые задумываясь над своими отношениями с людьми. Неужели у меня кто-то есть, а я это упустила? Или может я влюблена, но сама этого еще не поняла, в отличие от собственного подсознания? Нда-с, все хуже и хуже.
– Хотя сама уже не уверена. – сообщила я растерянно.
- Может ты по пьяне замуж вышла, а потом забыла? – предложил разумную идею Крис.
