Панель открылась прежде, чем я успела нажать на необходимые кнопки. Не заставляя ждать моей скромной персоны, уверенно шагнула в проем, готовясь, наверное, к новой жизни. Невольно подумала о том, что вот так мы и переходим к ней, родимой. Да, просто переступая порог одной двери, за которой уже сидит новая глава вашей жизни. Даже не осознавая важности шагов и момента, угнетенные мыслью или же очередной проблемой. И когда-то, спустя время, мы понимаем, что все изменилось.
Нет, ну это уже слишком даже для меня. Ведь все остается по-прежнему, верно? Разве что мне предложат новую работу, которая считается более важной только потому, что работать предлагается на Виктории. По мне так везде работа одинакова. Ну разве что тут будет Рейнгар, который вынесет мне весь мозг. Ах да, еще и зарплата выше. А вот Рейнгар остается проблемой.
Но ради мести я готова потерпеть даже его. Как только представлю отвсиснувшие челюсти бывших коллег, так даже легче становиться перенести то, что меня хотели убить. Я абсолютно точно готова терпеть Рейнгара ради этого.
- Кэсседи Романовская, двадцать один год, выбранная дата 27 ноября. – произнес металлический голос, оповещая собравшихся на предмет моей личности. Только вот, я почти уверена, что собравшиеся мою личность знали хорошо. Возможно даже лучше, чем я.
Кабинет оказался просто огромным даже по моим завышенным меркам ожидания.
Достаточно высокие потолки, которые явно были подняты с помощью системы самого корабля, потому что сам корабль так конструировать бессмысленно и недальновидно. Меня бы, например, жаба задушила так потолки поднимать. Но Рейнгар личность непробиваемая, и попытки удушья собственной жабой ему до…того самого высокого потолка. Так вот, его мания величия (которая, видимо, компенсирует ему какие-то другие комплексы), на этом не остановилась. Она решила сделать из космической каюты настоящий кабинет, который не каждый Император мог себе позволить. И поэтому стены кабинета имели благородный цвет темного дерева с золотыми полосами на нем, пол был вымощен паркетными досочками, и также имел достаточно большой, искусно выполненный ковер, изображающий герб Виктории. Огромный иллюминатор, который передавал изображение Виктории, обрамляли объёмные и плотные шторы, коими впору украшать дворец.
Но особенно меня впечатлило количество книжных шкафов, вот те действительно были внушительными и великолепными. Множество книг, которые по внешнему осмотру были выставлены в алфавитном порядке и аккуратно прибраны. Единственная черта, благодаря которой можно было распознать во владельцах комнаты аналитика. Также Рейнгар не побрезговал и картинами. Те были отделаны тяжелыми деревянными рамами, и изображали Императоров Виктории. Из них я узнала почти всех, разве что последний вызвал некие затруднения. Вот убейте, но его я не помню.
Во главе комнаты стоял огромный полукруглый стол, за которым восседали пять мужчин. Посередине устроился достаточно симпатичный представитель сильного пола, которого я узнала сразу же. Грейстон О’Кайро, племянник Императора Виктории. Единственный мужчина, который взирал на меня без предвзятости и надменности. В его черных глазах не было ни блеска, ни страха, ни интереса, только тьма, уверенность и спокойствие. Он стойкой скалой возвышался над столом, и пусть сидящий рядом засранец (да-да, он тоже находился здесь) был представителем тех мужчин, коих я именовала «шкаф обыкновенный», Грейстон нисколько не проигрывал ему в широте плеч, разве что не имел настолько проступающих мышц. Впрочем, фигура у него была что надо. Даже через костюм я могла наблюдать неплохие бугры мышц. И к тому же, я слишком сильно сомневаюсь в том, что глава истребителей мог быть слаб. Такой человек может быть хоть кем, но только не слабаком. И пусть черты его лица ассоциируются скорее с аристократами того времени, но в нем чувствовалась сила. Да, та самая звериная мощь, которая проступала наружу с каждым движением, наклоном головы и взглядом.
Пусть его светлая кожа, которая казалось мраморной и безупречной на фоне черноты волос и глаз, тонкие крылья носа, острые высокие скулы, густые и длинные ресницы и точно очерченные, словно выстроганные из камня губы с высоким лбом, не позволяли считать его опасным и расчетливым хищником, но это было так. Грейстон был тем, кто мог контролировать истребителей, являлся племянником Императора, его сподвижником и правой рукой, и отнюдь не был божьим одуванчиком, но во мне он вызывал доверие. Да, я смотрела в его черные глаза, скользила взглядом по облаченной в костюм фигуре, следила за жестами и…доверяла ему.
Но, когда я вновь столкнулась с ним взглядом, то поспешила взглянуть на другого. Слишком пронзительным тот оказался.
Справа сидящим от него оказался Рейнгар. Конечно, лучший друг Грейстона не мог оказаться на другом месте. От пронзительно-синего взгляда брюнета во мне проснулось раздражение. Я долго пыталась вспомнить, почему он стал во мне отзываться злостью, и неожиданно припомнилось то, что я теперь мутант, а он косвенно причастен к этому, и вообще, я возвела его в список прямых убийц, которые пытались меня прикончить и таки убили мою сестру. Захотелось стукнуть его. Вот честно, он виноват столько же сколько и остальные в этой комнате, но раздражал сильнее всех. Его внимательный, словно препарирующий тебя взгляд, с нотками мрачного удовлетворения и превосходства внутри, легка ухмылка на губах, вальяжная поза и быстро записывающая мое поведение рука. Да, чертов аналитик делал пометки о моей реакции на те или иные позы, взгляды, чтобы в дальнейшем научиться просчитывать меня. Вот гад!
Поспешила осмотреться дальше. А дальше, слева от Грейстона, сидел месье засранец. А что это значит? Правильно, что и этот гад важная шишка. Вот почему мне так везет на таких придурков?
Ладно, но дальше – лучше. Четвертым оказался мрачного вида мужчина. Точнее, какого-то неземного. Он был не от мира сего, словно не имел земной оболочки. Светлые, почти белоснежные волосы, находящиеся в беспорядке. Бледная кожа, слишком прозрачного оттенка, чтобы казаться человеческой, светло-голубые глаза. И пусть брови и ресницы были черными, словно воронье крыло, но его облик казался…ледяным и недосягаемым. Высокий лоб, узкое и правильное лицо, с идеальной формой носа, губ, глаз, подбородка. Казалось, что каждый сгиб, каждая морщинка и линия были созданы специально для него. Черт, да он был неправильным! Слишком идеальным. Его губы были четко очерченными, а подбородок словно вырезанным из камня, точно так же, как и внешне хрупкие руки. Мужчина был словно искусно выполненная статуя, в которую нечаянно вдохнули жизнь, дав ей разум. Его глаза лучились пониманием и сочувствием, а лишь один брошенный на него взгляд давал понять, что он умен. Чрезмерно умен.
Я вздрогнула, когда взглянула на него, а он слабо улыбнулся, явно не удивленный моей реакцией. Но нет, я не хотела высказать свое мнение так, этот мужчина был мне глубоко симпатичен, потому что в нем чувствовались эмоции, которые рвались через спокойствие ледяных глаз. Не каждый мог позволить себе показать столько эмоций. Кто он?
Последний стул был занят мужчиной из делегации Виктории. Мы уже виделись с ним на одних переговорах. Тот был достаточно прост внешне, но харизматичен и обаятелен внутри. Идеальный политик делегационной командой. Тот самый лидер, который мог объединить тех, кто никогда не стал бы общаться в жизни. Высок, имел неплохую фигуру с проступающими мускулами, широкий лоб, узкий подбородок, достаточно крупный нос без горбинки, сильные, по- мужски большие губы. Но гораздо важнее был его интеллект, уровень которого зашкаливал, иначе его бы тут не было. Мы обменялись кивками давно знакомых людей, и я приготовилась к разборам полетов.
Но Грейстон кивком головы указал на стул, стоявший перед столом. Казнь отсрочена? Или тут есть другой подтекст? Меня решили выставить на всеобщее обозрение, думая, что начну бояться?
Правильно думают, у меня уже коленки трясутся и руки подрагивают, но не демонстрировать же этого им. Поэтому, я гордо и независимо прошла к стулу, села, закинула ногу на ногу и удобненько устроилась. Ну все, зона комфорта выстроена, своя территория возведена, теперь им будет гораздо труднее меня вывести из себя.
- Нам доложили о вчерашнем происшествии, леди. – тонко намекнул Рейнгар, ненавязчиво опуская взгляд на свои руки. Мол я такой хороший, а она меня ненавидит. Рубашки мне зашила и пароль сменила…а ведь я хороший! Я тихо фыркнула, не испытывая никакого смущения по этому поводу.
- Но вы ведь здесь. – ласково ответила я.
- А разве не должен быть? – притворно-удивленно отозвался аналитик.
- По задумке вы должны были до сих пор пытаться расштопывать ваши рубашки и отгадывать пароль на двери каюты. - хмыкнула я, склоняя голову к левому плечу. Рейнгар посмотрел мне в глаза, наткнулся на усмешку, передернул плечами и глянул в сторону Грейстона.
- Почему он должен это делать? – вопросил Генри.
Да-да, то самый лидер делегационной партии Виктории. Ему отвечать грубо не хотелось совершенно, и поэтому я сменила тактику расчета на излюбленную тактику девушек. Включила дурочку и стала наслаждаться картиной.
- А почему нет? – обиделась я. – Между прочим, мы и пароль придумали хороший, и даже у рубашек хорошенько так рукава сшили.
- Что вы сделали? – оо, вот теперь Рейнгар честно удивился.
Вот! Во-от, что делает тактика «типичная баба». Запатентовать что ли? Нет, ну если подумать, то ей в мире пользуется огромное количество людей. Если каждый будет платить мне по десять процентов, то вполне возможно, то скоро я обрасту золотой коркой в брильянтовую крошку. Решено, патентуем!
- А вы не заметили? – все, теперь я точно обиделась.
- Конечно не заметил, Кэсседи. – терпеливо отозвался аналитик. – Потому что в моей каюте было все в порядке.
- Вы уверенны? – высокомерно вопросила я.
И бровь еще вздернула, чтобы у него точно не осталось сомнений в том, какого я мнения о его мыслительных способностях. И мне все равно, что мнения я о них высокого, сейчас важно было показать, что он дурак, а я умница и красавица. А еще хорошая актриса!
- Кэсседи, в какой каюте вы вчера были? – неожиданно вопросил Грейстон. Вопрос был задан спокойной, так, что я не смогла прочесть ни одной эмоции.
- Два поворота направо от главного холла, один налево. Там еще пол такой скользкий был…- сообщила потрясенная я.
Это кому же мы так жизнь подпортили? Ой, почувствовала, как к щекам приливает жар, и резко выпрямившись, бросила смущенный взгляд. Вот теперь точно стыдно. Это же надо было так кому-то начало дня испортить. Просыпается такой человек, надевает теплые тапочки, встает и…падает. Матерится, идет в душ, потирая ушибленное место. Возможно, что некто моет волосы, а потом видит благородный цвет зеленой плесени на своих волосах. Тут я уверенна, что человек просто начинает вспоминать всех своих врагов. Но делать нечего, и он идет надевать рубашку, чтобы дойти хотя бы до доктора, который может помочь. Но и тут хрена с два! Бедный, бедный... Надо будет потом извиниться перед человек!
Сознание потрясла мысль. Этот «некто» все еще заперт в каюте!
- ЭТО МОЯ КАЮТА! – взревел засранец.
- Аа, ну тогда ладно. А я то уж распереживалась, думала, что хорошему человеку жизнь подпортили. – облегченно выдохнула я, смахивая со лба непослушные волосы. Потому что засранца не жалко. А потом…- Обманывать изволите, голубчик?
- Что? – потрясенно вопросил…голубчик.
- Это не ваша каюта. – говорю. – Мы вас вчера ночью встретили, а значит вы по определению спать в своей каюте не могли, в то время как в ваших апартаментах отчетливо раздавалось чье-то сопение. – встретила его убийственный взгляд. – Ой, да, точно, там же могла быть девушка. Хотя, стойте! На этом корабле нет никаких девушек за исключением меня! – и вот тут я…- Только если в ваших покоях был не мужчина…
Из-за стола раздался тихий смешок. Подумала было на Грейстона, но это оказался Генри. К слову все остальные сохраняли видимое спокойствие. Кроме меня, потому что я чуть со стула не упала. Честно! Ну не похож он на любителя мальчиков. Такой суровый, такой непрогибаемый, такой властный.
Раздалось отчетливое рычание, и засранец подскочил с места, выбежал из-за стола и быстрыми шагами направился к двери. При этом он смотрел на меня так, что я сразу же поняла, что больше не буду ходить одна по безлюдным коридорам. Его пальцы нажали на кнопки, и панель отъехала в сторону, открывая потрясающий обзор. Кристоф он человек любопытный, а значит по определению не мог спокойно ждать окончания переговоров…вот он и решил подслушать. И нечего так смотреть на него. Сами виноваты, что не убрали из перечня панели стекло одностороннего действия.
- Кристоф Ривера! – взревел засранец. – Пароль от моей каюты, живо!
- О, мистер Карльз! – радостно поздоровался блондин, которого вообще непросто смутить. – Вы не переживайте, у меня все записано.
- Где?! – заорал мужчина.
- На ноге! – ответила я в лучших традициях блондина. То есть с улыбкой и блеском в глазах. Кристоф просиял аки солнце и озорно закивал. Засранец бросил на меня взгляд, но я лишь поддержала блондина кивками.
- За мной! – процедил он, явно не желая устраивать скандала при начальстве, и активно зашагал в сторону своей каюты. Блондин не стал выводить из себя и без того злого засранца, поэтому ободряюще подмигнул мне, и чуть ли не подпрыгивая отправился следом. Так, он серьезно тогда говорил? Кристоф действительно гей?
Панель с тихим шорохом закрылась, скрывая от меня происходящее. И мне оставалось надеяться, что Кристоф выживет и не особо пострадает после уединённой беседы с засранцем. Судя по внешнем габаритам, он Кристофа прибьет уже после несильного похлопывания по спине.
Раздалось тихое и саркастично покашливание Рейнгара, заставив меня таки обернутся и глянуть на него.
- Ну раз так все обернулось, то я призываю вас не переживать, Рейнгар. Обещаю, что в следующий раз мы найдем именно вашу каюту. – обрадовала я Рейнгара. Судя по кислому выражению лица тот вообще не обрадовался. Но попытка-то не пытка!
- Кэсседи, Кэсседи…- укоризненно покачал головой Генри. – Я думал, что поступки вашей молодости остались в прошлом как и подростковые комплексы.
- Профессия обязывает мстить. – гордо заявила я, поудобнее устраиваясь. Ладно, пора завязывать с тактикой. Иначе меня просто вышвырнут в открытый космос.
- Профессия политолога? – недоверчиво осведомился Генри. Даже вперед подался.
- Женщины. – сообщила так, словно это было очевидно, прописано в кодексе и заверено печатями всех планет.
- Любопытно. – отозвался единственный блондин (кроме меня, естественно). – А вы к тому же еще и блондинка.
- Эй, попрошу не путать. – обиженно произнесла я. – Это не профессия, а стиль жизни. И вы, кстати, тоже блондин. – съел, красавчик?
- Какая вы…наблюдательная. - прошипел Рейнгар. Он злился больше всех.
- Да, я такая! – гордо подтвердила я.
- Ох, я бы не обольщался на вашем месте, леди. – едко произнес аналитик. И слово «леди» в его интерпретации прозвучало как жестокое оскорбление. Наша «симпатия» была взаимна, ага. – С такими данными вам нужно быть не политологом, а…
Нет, ну это уже слишком даже для меня. Ведь все остается по-прежнему, верно? Разве что мне предложат новую работу, которая считается более важной только потому, что работать предлагается на Виктории. По мне так везде работа одинакова. Ну разве что тут будет Рейнгар, который вынесет мне весь мозг. Ах да, еще и зарплата выше. А вот Рейнгар остается проблемой.
Но ради мести я готова потерпеть даже его. Как только представлю отвсиснувшие челюсти бывших коллег, так даже легче становиться перенести то, что меня хотели убить. Я абсолютно точно готова терпеть Рейнгара ради этого.
- Кэсседи Романовская, двадцать один год, выбранная дата 27 ноября. – произнес металлический голос, оповещая собравшихся на предмет моей личности. Только вот, я почти уверена, что собравшиеся мою личность знали хорошо. Возможно даже лучше, чем я.
Кабинет оказался просто огромным даже по моим завышенным меркам ожидания.
Достаточно высокие потолки, которые явно были подняты с помощью системы самого корабля, потому что сам корабль так конструировать бессмысленно и недальновидно. Меня бы, например, жаба задушила так потолки поднимать. Но Рейнгар личность непробиваемая, и попытки удушья собственной жабой ему до…того самого высокого потолка. Так вот, его мания величия (которая, видимо, компенсирует ему какие-то другие комплексы), на этом не остановилась. Она решила сделать из космической каюты настоящий кабинет, который не каждый Император мог себе позволить. И поэтому стены кабинета имели благородный цвет темного дерева с золотыми полосами на нем, пол был вымощен паркетными досочками, и также имел достаточно большой, искусно выполненный ковер, изображающий герб Виктории. Огромный иллюминатор, который передавал изображение Виктории, обрамляли объёмные и плотные шторы, коими впору украшать дворец.
Но особенно меня впечатлило количество книжных шкафов, вот те действительно были внушительными и великолепными. Множество книг, которые по внешнему осмотру были выставлены в алфавитном порядке и аккуратно прибраны. Единственная черта, благодаря которой можно было распознать во владельцах комнаты аналитика. Также Рейнгар не побрезговал и картинами. Те были отделаны тяжелыми деревянными рамами, и изображали Императоров Виктории. Из них я узнала почти всех, разве что последний вызвал некие затруднения. Вот убейте, но его я не помню.
Во главе комнаты стоял огромный полукруглый стол, за которым восседали пять мужчин. Посередине устроился достаточно симпатичный представитель сильного пола, которого я узнала сразу же. Грейстон О’Кайро, племянник Императора Виктории. Единственный мужчина, который взирал на меня без предвзятости и надменности. В его черных глазах не было ни блеска, ни страха, ни интереса, только тьма, уверенность и спокойствие. Он стойкой скалой возвышался над столом, и пусть сидящий рядом засранец (да-да, он тоже находился здесь) был представителем тех мужчин, коих я именовала «шкаф обыкновенный», Грейстон нисколько не проигрывал ему в широте плеч, разве что не имел настолько проступающих мышц. Впрочем, фигура у него была что надо. Даже через костюм я могла наблюдать неплохие бугры мышц. И к тому же, я слишком сильно сомневаюсь в том, что глава истребителей мог быть слаб. Такой человек может быть хоть кем, но только не слабаком. И пусть черты его лица ассоциируются скорее с аристократами того времени, но в нем чувствовалась сила. Да, та самая звериная мощь, которая проступала наружу с каждым движением, наклоном головы и взглядом.
Пусть его светлая кожа, которая казалось мраморной и безупречной на фоне черноты волос и глаз, тонкие крылья носа, острые высокие скулы, густые и длинные ресницы и точно очерченные, словно выстроганные из камня губы с высоким лбом, не позволяли считать его опасным и расчетливым хищником, но это было так. Грейстон был тем, кто мог контролировать истребителей, являлся племянником Императора, его сподвижником и правой рукой, и отнюдь не был божьим одуванчиком, но во мне он вызывал доверие. Да, я смотрела в его черные глаза, скользила взглядом по облаченной в костюм фигуре, следила за жестами и…доверяла ему.
Но, когда я вновь столкнулась с ним взглядом, то поспешила взглянуть на другого. Слишком пронзительным тот оказался.
Справа сидящим от него оказался Рейнгар. Конечно, лучший друг Грейстона не мог оказаться на другом месте. От пронзительно-синего взгляда брюнета во мне проснулось раздражение. Я долго пыталась вспомнить, почему он стал во мне отзываться злостью, и неожиданно припомнилось то, что я теперь мутант, а он косвенно причастен к этому, и вообще, я возвела его в список прямых убийц, которые пытались меня прикончить и таки убили мою сестру. Захотелось стукнуть его. Вот честно, он виноват столько же сколько и остальные в этой комнате, но раздражал сильнее всех. Его внимательный, словно препарирующий тебя взгляд, с нотками мрачного удовлетворения и превосходства внутри, легка ухмылка на губах, вальяжная поза и быстро записывающая мое поведение рука. Да, чертов аналитик делал пометки о моей реакции на те или иные позы, взгляды, чтобы в дальнейшем научиться просчитывать меня. Вот гад!
Поспешила осмотреться дальше. А дальше, слева от Грейстона, сидел месье засранец. А что это значит? Правильно, что и этот гад важная шишка. Вот почему мне так везет на таких придурков?
Ладно, но дальше – лучше. Четвертым оказался мрачного вида мужчина. Точнее, какого-то неземного. Он был не от мира сего, словно не имел земной оболочки. Светлые, почти белоснежные волосы, находящиеся в беспорядке. Бледная кожа, слишком прозрачного оттенка, чтобы казаться человеческой, светло-голубые глаза. И пусть брови и ресницы были черными, словно воронье крыло, но его облик казался…ледяным и недосягаемым. Высокий лоб, узкое и правильное лицо, с идеальной формой носа, губ, глаз, подбородка. Казалось, что каждый сгиб, каждая морщинка и линия были созданы специально для него. Черт, да он был неправильным! Слишком идеальным. Его губы были четко очерченными, а подбородок словно вырезанным из камня, точно так же, как и внешне хрупкие руки. Мужчина был словно искусно выполненная статуя, в которую нечаянно вдохнули жизнь, дав ей разум. Его глаза лучились пониманием и сочувствием, а лишь один брошенный на него взгляд давал понять, что он умен. Чрезмерно умен.
Я вздрогнула, когда взглянула на него, а он слабо улыбнулся, явно не удивленный моей реакцией. Но нет, я не хотела высказать свое мнение так, этот мужчина был мне глубоко симпатичен, потому что в нем чувствовались эмоции, которые рвались через спокойствие ледяных глаз. Не каждый мог позволить себе показать столько эмоций. Кто он?
Последний стул был занят мужчиной из делегации Виктории. Мы уже виделись с ним на одних переговорах. Тот был достаточно прост внешне, но харизматичен и обаятелен внутри. Идеальный политик делегационной командой. Тот самый лидер, который мог объединить тех, кто никогда не стал бы общаться в жизни. Высок, имел неплохую фигуру с проступающими мускулами, широкий лоб, узкий подбородок, достаточно крупный нос без горбинки, сильные, по- мужски большие губы. Но гораздо важнее был его интеллект, уровень которого зашкаливал, иначе его бы тут не было. Мы обменялись кивками давно знакомых людей, и я приготовилась к разборам полетов.
Но Грейстон кивком головы указал на стул, стоявший перед столом. Казнь отсрочена? Или тут есть другой подтекст? Меня решили выставить на всеобщее обозрение, думая, что начну бояться?
Правильно думают, у меня уже коленки трясутся и руки подрагивают, но не демонстрировать же этого им. Поэтому, я гордо и независимо прошла к стулу, села, закинула ногу на ногу и удобненько устроилась. Ну все, зона комфорта выстроена, своя территория возведена, теперь им будет гораздо труднее меня вывести из себя.
- Нам доложили о вчерашнем происшествии, леди. – тонко намекнул Рейнгар, ненавязчиво опуская взгляд на свои руки. Мол я такой хороший, а она меня ненавидит. Рубашки мне зашила и пароль сменила…а ведь я хороший! Я тихо фыркнула, не испытывая никакого смущения по этому поводу.
- Но вы ведь здесь. – ласково ответила я.
- А разве не должен быть? – притворно-удивленно отозвался аналитик.
- По задумке вы должны были до сих пор пытаться расштопывать ваши рубашки и отгадывать пароль на двери каюты. - хмыкнула я, склоняя голову к левому плечу. Рейнгар посмотрел мне в глаза, наткнулся на усмешку, передернул плечами и глянул в сторону Грейстона.
- Почему он должен это делать? – вопросил Генри.
Да-да, то самый лидер делегационной партии Виктории. Ему отвечать грубо не хотелось совершенно, и поэтому я сменила тактику расчета на излюбленную тактику девушек. Включила дурочку и стала наслаждаться картиной.
- А почему нет? – обиделась я. – Между прочим, мы и пароль придумали хороший, и даже у рубашек хорошенько так рукава сшили.
- Что вы сделали? – оо, вот теперь Рейнгар честно удивился.
Вот! Во-от, что делает тактика «типичная баба». Запатентовать что ли? Нет, ну если подумать, то ей в мире пользуется огромное количество людей. Если каждый будет платить мне по десять процентов, то вполне возможно, то скоро я обрасту золотой коркой в брильянтовую крошку. Решено, патентуем!
- А вы не заметили? – все, теперь я точно обиделась.
- Конечно не заметил, Кэсседи. – терпеливо отозвался аналитик. – Потому что в моей каюте было все в порядке.
- Вы уверенны? – высокомерно вопросила я.
И бровь еще вздернула, чтобы у него точно не осталось сомнений в том, какого я мнения о его мыслительных способностях. И мне все равно, что мнения я о них высокого, сейчас важно было показать, что он дурак, а я умница и красавица. А еще хорошая актриса!
- Кэсседи, в какой каюте вы вчера были? – неожиданно вопросил Грейстон. Вопрос был задан спокойной, так, что я не смогла прочесть ни одной эмоции.
- Два поворота направо от главного холла, один налево. Там еще пол такой скользкий был…- сообщила потрясенная я.
Это кому же мы так жизнь подпортили? Ой, почувствовала, как к щекам приливает жар, и резко выпрямившись, бросила смущенный взгляд. Вот теперь точно стыдно. Это же надо было так кому-то начало дня испортить. Просыпается такой человек, надевает теплые тапочки, встает и…падает. Матерится, идет в душ, потирая ушибленное место. Возможно, что некто моет волосы, а потом видит благородный цвет зеленой плесени на своих волосах. Тут я уверенна, что человек просто начинает вспоминать всех своих врагов. Но делать нечего, и он идет надевать рубашку, чтобы дойти хотя бы до доктора, который может помочь. Но и тут хрена с два! Бедный, бедный... Надо будет потом извиниться перед человек!
Сознание потрясла мысль. Этот «некто» все еще заперт в каюте!
- ЭТО МОЯ КАЮТА! – взревел засранец.
- Аа, ну тогда ладно. А я то уж распереживалась, думала, что хорошему человеку жизнь подпортили. – облегченно выдохнула я, смахивая со лба непослушные волосы. Потому что засранца не жалко. А потом…- Обманывать изволите, голубчик?
- Что? – потрясенно вопросил…голубчик.
- Это не ваша каюта. – говорю. – Мы вас вчера ночью встретили, а значит вы по определению спать в своей каюте не могли, в то время как в ваших апартаментах отчетливо раздавалось чье-то сопение. – встретила его убийственный взгляд. – Ой, да, точно, там же могла быть девушка. Хотя, стойте! На этом корабле нет никаких девушек за исключением меня! – и вот тут я…- Только если в ваших покоях был не мужчина…
Из-за стола раздался тихий смешок. Подумала было на Грейстона, но это оказался Генри. К слову все остальные сохраняли видимое спокойствие. Кроме меня, потому что я чуть со стула не упала. Честно! Ну не похож он на любителя мальчиков. Такой суровый, такой непрогибаемый, такой властный.
Раздалось отчетливое рычание, и засранец подскочил с места, выбежал из-за стола и быстрыми шагами направился к двери. При этом он смотрел на меня так, что я сразу же поняла, что больше не буду ходить одна по безлюдным коридорам. Его пальцы нажали на кнопки, и панель отъехала в сторону, открывая потрясающий обзор. Кристоф он человек любопытный, а значит по определению не мог спокойно ждать окончания переговоров…вот он и решил подслушать. И нечего так смотреть на него. Сами виноваты, что не убрали из перечня панели стекло одностороннего действия.
- Кристоф Ривера! – взревел засранец. – Пароль от моей каюты, живо!
- О, мистер Карльз! – радостно поздоровался блондин, которого вообще непросто смутить. – Вы не переживайте, у меня все записано.
- Где?! – заорал мужчина.
- На ноге! – ответила я в лучших традициях блондина. То есть с улыбкой и блеском в глазах. Кристоф просиял аки солнце и озорно закивал. Засранец бросил на меня взгляд, но я лишь поддержала блондина кивками.
- За мной! – процедил он, явно не желая устраивать скандала при начальстве, и активно зашагал в сторону своей каюты. Блондин не стал выводить из себя и без того злого засранца, поэтому ободряюще подмигнул мне, и чуть ли не подпрыгивая отправился следом. Так, он серьезно тогда говорил? Кристоф действительно гей?
Панель с тихим шорохом закрылась, скрывая от меня происходящее. И мне оставалось надеяться, что Кристоф выживет и не особо пострадает после уединённой беседы с засранцем. Судя по внешнем габаритам, он Кристофа прибьет уже после несильного похлопывания по спине.
Раздалось тихое и саркастично покашливание Рейнгара, заставив меня таки обернутся и глянуть на него.
- Ну раз так все обернулось, то я призываю вас не переживать, Рейнгар. Обещаю, что в следующий раз мы найдем именно вашу каюту. – обрадовала я Рейнгара. Судя по кислому выражению лица тот вообще не обрадовался. Но попытка-то не пытка!
- Кэсседи, Кэсседи…- укоризненно покачал головой Генри. – Я думал, что поступки вашей молодости остались в прошлом как и подростковые комплексы.
- Профессия обязывает мстить. – гордо заявила я, поудобнее устраиваясь. Ладно, пора завязывать с тактикой. Иначе меня просто вышвырнут в открытый космос.
- Профессия политолога? – недоверчиво осведомился Генри. Даже вперед подался.
- Женщины. – сообщила так, словно это было очевидно, прописано в кодексе и заверено печатями всех планет.
- Любопытно. – отозвался единственный блондин (кроме меня, естественно). – А вы к тому же еще и блондинка.
- Эй, попрошу не путать. – обиженно произнесла я. – Это не профессия, а стиль жизни. И вы, кстати, тоже блондин. – съел, красавчик?
- Какая вы…наблюдательная. - прошипел Рейнгар. Он злился больше всех.
- Да, я такая! – гордо подтвердила я.
- Ох, я бы не обольщался на вашем месте, леди. – едко произнес аналитик. И слово «леди» в его интерпретации прозвучало как жестокое оскорбление. Наша «симпатия» была взаимна, ага. – С такими данными вам нужно быть не политологом, а…
