Что дальше? Андрей отогнал мысль и вдавил педаль газа, уходя от пульсирующего марева в зеркалах заднего вида. Но оно, казалось, провожало его взглядом, оставляя в душе тяжёлый, липкий осадок.
Подъезжая к дому, адрес которого выбил из раненого Степан Валерьевич, Андрей сначала удивился, а потом раздражённо хмыкнул. У подъезда, припаркованный прямо на газоне, стоял знакомый оранжевый «Ниссан». Лекс всё-таки приехал. Но вместо того чтобы дождаться его и действовать сообща, решил поиграть в героя-одиночку.
— Ну и зачем тогда было молчать в рацию? — пробормотал Андрей, глуша двигатель.
Он вышел из машины и сразу заметил разбитое окно на первом этаже. Осколки стекла веером рассыпались по земле, в тёмном проёме колыхалась грязная тюлевая занавеска. Сердце ёкнуло — либо Лекс полез через окно, либо здесь уже кто-то побывал до них.
Андрей не стал медлить. Подошёл к массивной металлической двери подъезда, вгляделся в панель домофона. Старая модель, ещё с кнопками, без сенсоров. Такие ставили лет пятнадцать назад. В памяти всплыли цифры — когда-то давно, на прошлой работе, ему приходилось пользоваться сервисным кодом для такой же двери.
Он нажал несколько кнопок, вызывая сервисное меню, и через несколько секунд щёлкнул замок. Дверь со скрежетом открылась, впуская его в тёмный, пропахший сыростью подъезд.
Поднявшись на нужный этаж, Андрей сразу понял, что не ошибся адресом. Дверь в квартиру слева была распахнута настежь, из темноты коридора доносились злой, сдавленный мат Лекса и нервные, истеричные женские всхлипывания.
Он шагнул внутрь, готовый ко всему. В прихожей, прислонившись к стене, стоял Лекс. Лицо перекошено от злости и боли, он зажимал кисть правой руки, из-под пальцев сочилась тонкая струйка крови.
— Эта сука меня укусила, — прошипел он, глядя на Андрея волком.
Андрей не удостоил его ответом. Прошёл мимо, вглубь квартиры, туда, откуда доносились крики.
На кухне открылась жуткая картина. На полу, среди осколков посуды и перевёрнутого стула, возле батареи отопления на коленях сидела девушка. Длинные белые волосы спутались, лицо было залито потёкшей тушью и размазанной губной помадой, перемешанной с кровью на губах. Обеими руками она была прикована к старой чугунной батарее полицейскими наручниками.
Но самым страшным был её взгляд. В нём не было ни страха, ни надежды. Только дикая, звериная злоба, направленная на вошедшего Андрея. Она смотрела на него, как на очередного врага, пришедшего продолжить пытку.
— Не подходи, тварь! — зло бросила девушка, дёрнув руками в наручниках, так что металл лязгнул о трубу батареи.
Андрей замер на месте. Он медленно поднял руки на уровень груди, развернув их ладонями к ней — жест, который не требовал перевода ни на одном языке.
— Спокойно, — сказал он ровно, без тени агрессии. — Меня зовут Андрей. А того бедолагу, что сейчас ругается в коридоре, — Лекс. Мы пришли помочь тебе.
— С хера ли вам помогать мне? — огрызнулась девушка, но в голосе её уже не было прежней дикой злобы. Только недоверие.
— Поверь, мы пришли помочь тебе, — Андрей не опускал рук, не делал лишних движений. — Те два урода, которые тебя сюда притащили... они уже наказаны.
Он заметил, как её взгляд дрогнул. Всего на секунду — но маска ненависти дала трещину.
— Врёшь, — выдохнула она.
— Они уже не вернутся, — твёрдо сказал Андрей. — Поверь, я не хочу тратить время на уговоры. Если бы мы хотели тебя тронуть, не стали бы разговаривать.
— Так этот придурок и не разговаривал, — кивнула она в сторону коридора, где уже опираясь на дверной косяк стоял Лекс, прожигая её злым взглядом исподлобья. — Он просто молча подошёл ко мне.
Она замолчала, вглядываясь в лицо Андрея. Что-то в её глазах дрогнуло. Злоба отступила, уступая место чему-то другому — может быть, первой робкой надежде.
— Ключи от наручников возле раковины, — сказала она.
Андрей подошёл к раковине и принялся искать ключ среди разбросанной грязной посуды.
Девушка следила за каждым его движением, готовая в любой момент взорваться.
Найдя ключ, Андрей медленно присел рядом на корточки, покрутил ключ в руке, показывая, что это действительно он.
— Сейчас я их открою. Резких движений не делай. Договорились?
Она не ответила, лишь сжалась в ожидании.
Щелчок — и первый наручник упал с запястья. За ним — второй.
Девушка дёрнула руками, словно не веря, что свободна, и вдруг, схватив осколок разбитой тарелки, вскочила, прижимаясь спиной к стене. Лицо её исказила гримаса: страх, ненависть, готовность драться до последнего.
— Ещё шаг — и я перережу тебе глотку! — выкрикнула она, выставив осколок перед собой.
Андрей остался сидеть на корточках, не делая резких движений. Он поднял на неё усталые, но спокойные глаза.
— Я понимаю, — тихо сказал он. — Я бы тоже сейчас не верил никому. Но подумай сама: зачем мне это? Я приехал сюда посреди ночи, бросил своих, чтобы помочь тебе. Чтобы ты сама выбрала, что делать дальше. Хочешь идти с нами — пойдёшь. Хочешь остаться — останешься. Но если выйдешь на улицу одна, без оружия... эти твари вернутся. Или другие. И тогда уже никто не поможет.
Девушка стояла, тяжело дыша, сжимая осколок так, что по пальцам потекла кровь. Ещё секунду назад в её глазах горела дикая, звериная решимость драться до конца. А потом что-то надломилось. Ярость схлынула, оставив после себя только выжженную, беспомощную пустоту.
Она выронила осколок, тот звякнул и откатился в сторону. Девушка прижалась спиной к стене, медленно сползла по ней на пол и зарыдала. Громко, навзрыд, по-детски, безутешно.
— Истеричка, — рявкнул из коридора Лекс, зажимая раненую руку.
Андрей резко обернулся. Взгляд, который он бросил на Лекса, был тяжёлым, как приклад автомата.
— Заткнись, — коротко и жёстко отрезал он. — Просто заткнись.
Лекс дёрнулся, хотел что-то ответить, но, встретив этот взгляд, только сплюнул и направился к выходу из квартиры.
Андрей повернулся обратно к девушке. Он не делал попыток её коснуться, не говорил пустых утешений. Просто стоял рядом, давая ей возможность выплакать всё то, что копилось внутри долгие часы плена и унижений. Когда её рыдания стихли, превратившись в тихие, судорожные всхлипы, он медленно присел на корточки, оставив между ними дистанцию в метр.
— Меня правда Андрей зовут, — тихо сказал он. — Я не знаю, что ты пережила. Но знаю одно: это больше не повторится. Тебе нужно решить, остаёшься ты здесь или идёшь с нами. Но если решишь идти, придётся подняться и сделать шаг. Прямо сейчас.
Она подняла на него опухшее, залитое слезами лицо. Всматривалась долго, цепко, будто пытаясь заглянуть в душу.
— Куда идти-то? — хрипло спросила она. — У меня ничего нет. Совсем. И никого.
— Есть, — ответил Андрей, протягивая ей руку. — Как минимум мы, двое придурков, которые зачем-то приехали за тобой посреди ночи. А ещё дом, где тепло, есть еда и странный профессор, который что-то колдует над светящимися пятнами. Место странное, но живое. Решайся.
— Меня Эльвира зовут, — ответила она, принимая протянутую руку. Ладонь у неё была холодной и дрожащей, но хватка — цепкой, будто она боялась, что её снова бросят.
— Ну что, Эльвира, — Андрей помог ей подняться. — Остаёшься здесь или идёшь с нами?
— Пошли, — резко ответила она, отряхивая колени. Но в следующую секунду её глаза сузились, и она ткнула в него пальцем: — Смотри, если вздумал наебать меня — глаза выцарапаю. Я серьёзно.
Андрей едва сдержал усмешку. «И что нам теперь делать с такой стервой?» — мелькнуло в голове. Но он тут же отогнал мысль: потом разберёмся. Может, со временем остынет. А может, и нет.
Они вышли из подъезда в прохладную ночь. Воздух пах сыростью и гарью отдалённых пожаров. Лекс стоял у своей машины и, ругаясь сквозь зубы, разорвал какую-то тряпку и стал пытаться перемотать ладонь.
— Лекс, — окликнул его Андрей, подходя ближе. — Ты уж извини, но объясни: какого хрена ты вообще творишь?
Лекс поднял на него недоумённый взгляд, продолжая наматывать тряпку:
— Руку бинтую, не видно?
— Ты знаешь, о чём я, — жёстко сказал Андрей.
— Слушай, — огрызнулся Лекс, — вот только не надо начинать, окей? Решил помочь девку спасти, не дождался тебя, полез через окно, порезался и потом эта стерва укусила в эту же руку. Теперь вот думаю: может, ещё и укол от бешенства ставить?
Андрей не выдержал и усмехнулся:
— Ты бы хоть головой подумал, прежде чем что-то делать. Ладно, поехали обратно. Аня твою руку обработает. И кофе попьём.
Лекс ничего не ответил. Молча плюхнулся в свой «Ниссан», завёл двигатель и, оглушительно перегазовав на весь двор, сорвался с места, выезжая со двора.
Андрей и Эльвира проводили взглядом исчезающие в темноте красные огни.
— Он всегда такой придурок? — спросила Эльвира, скрестив руки на груди.
— Понятия не имею, — честно ответил Андрей, открывая перед ней пассажирскую дверь. — Но время покажет. Садись, поехали домой.
Выехав со двора и углубившись в ночной город, Андрей сосредоточенно вглядывался в тёмную ленту дороги. Эльвира вытерла салфетками испачканное лицо и молча смотрела в боковое стекло, пока её взгляд не упёрся в россыпь пульсирующих пятен на тротуаре.
— Это что ещё за херня? — сморщилась она, указав пальцем в их сторону. В её голосе смешались брезгливость и настороженность.
Андрей покосился в ту сторону и вернул взгляд на дорогу.
— Надеюсь, скоро узнаем. Профессор должен прояснить.
— У вас и правда профессор есть? — переспросила она, подавшись вперёд.
— Ага. И хирург. И семилетняя девочка. Автослесарь. Старый военный.
— Ого, — Эльвира удивлённо ответила. — И вы все вместе живёте?
— Вместе, — коротко подтвердил Андрей. Помолчал секунду и добавил: — Вместе проще не сойти с ума и защитить друг друга.
Эльвира откинулась на спинку сиденья, уставилась в потолок и выдохнула:
— Прикольно...
Дорога домой тянулась сквозь ночь, и Андрей слушал, как Эльвира говорила отрывисто, рублено, не стесняясь в выражениях. Прямолинейная до жёсткости, она не пыталась казаться лучше или скрывать то, о чём другие предпочли бы умолчать.
— Двадцать три, — бросила она, глядя в окно. — Юрист, блин. Диплом есть, мозгов нет. Почти все сессии за бабки сдавала. Отец платил — лишь бы я отстала и хоть корочку получила.
Андрей покосился на неё, но промолчал.
— Мать, — продолжила Эльвира, — после развода свалила в Таиланд с каким-то хахалем. Два года уже не виделись. У нас с ней... не очень. Я жила на съёмной хате. Отец помогал, конечно. Деньги на карту капали каждую неделю. Только виделись мы редко — он всё по заграницам мотался, клиенты, встречи...
— А ты чем занималась? — спросил Андрей, всматриваясь в дорогу.
— Работала немного. В туристической фирме знакомые пристроили. Не задержалась. Не моё.
Она замолчала, уставившись в темноту за стеклом.
— То есть, — осторожно начал Андрей, — когда всё это случилось... ты не искала никого? Родных, друзей?
Эльвира хмыкнула, и в этом звуке не было горечи — только констатация факта.
— А кого искать? Мать в Таиланде, если вообще жива. Отец... дай Бог, чтобы жив остался, но мы не особо близки были. Я вообще не привыкла привязываться к людям. С ними только проблемы.
— Ты вроде с парнем каким-то была перед тем, как тебя к батарее пристегнули?
— А, да, — Эльвира небрежно махнула рукой, будто речь шла о потерянной мелочи. — День назад встретился мне... — она криво усмехнулась, — пока я шопилась в бутиках. Лох какой-то. Ходил за мной хвостиком, защитника из себя строил. Ну и грохнули его те чепушилы.
Андрей ничего не ответил, переваривая то, с какой пугающей лёгкостью и цинизмом она это говорила. Человек, переживший конец света, говорил о своих потерях так, будто ничего и не потерял. Или давно научился не считать потерянным то, чего никогда по-настоящему не имел.
Повернув на улицу к дому, Андрей притормозил. Возле «Ниссана» стоял Лекс, перевязанной рукой размахивая в разговоре с Антоном. Тот выглядел так, будто ещё минута — и рухнет прямо здесь, на асфальт.
Андрей заглушил двигатель, вышел и сразу подошёл к Антону:
— Кто на чердаке?
— Пока никого, — Антон зевнул, даже не пытаясь скрыть усталость.
— В смысле — никого? — Андрей не повышал голоса, но в интонации прорезался металл. — Антон, я понимаю, ты вымотался. Но мог бы дождаться меня, я бы сменил.
— Да ладно тебе, — Антон поморщился. — Я спустился минут пятнадцать назад. Всё тихо, спокойно.
— Андрей, правда, чего ты напрягаешься? — вклинился Лекс, затягиваясь сигаретой.
Андрей медленно повернул голову в его сторону. Ответ уже готов был сорваться с губ — жёсткий, отрезвляющий. Но в этот момент из-за его спины вынырнула Эльвира.
— Привет, неспящие! — Она махнула рукой с неестественной, почти неуместной лёгкостью. — Чего ругаемся, мальчики? Давайте жить дружно. Меня, кстати, Эля зовут.
Антон на мгновение растерялся, вытер вспотевшую ладонь о джинсы и неуклюже протянул руку:
— Антон.
Эльвира пожала её и подмигнула ему так, будто для неё это была какая-то игра. Затем перевела взгляд на Лекса, окинула его насмешливым взглядом и с нарочитой сладостью в голосе выдала:
— А с тобой, дурачок, мы уже знакомы.
Лекс дёрнулся вперёд, но взял себя в руки, лишь буркнул сквозь зубы:
— Сука.
— Ага. Бывает, — парировала Эльвира, и в её голосе мелькнула тень улыбки.
Андрей, у которого больше не осталось ни сил, ни желания участвовать в этом цирке, молча забрал у Антона автомат и направился в соседний дом. Нужно было занять пост, пока остальные выясняют отношения.
Не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Как Валерьевич проснётся — попроси связаться со мной.
И скрылся в тёмном проёме, оставив за спиной троих людей, которым ещё предстояло научиться уживаться в мире, где споры и нежелание искать компромиссы могут в прямом смысле убивать.
Устроившись на чердаке возле окна, Андрей подтянул колени и привычным движением проверил автомат. Отсюда, с высоты, открывался неплохой обзор на подъезды к коттеджному посёлку, улицу и припаркованные машины.
Но взгляд его то и дело соскальзывал вниз.
Там, во дворе, Эльвира крутилась возле Антона, и даже в тусклом свете от пульсирующего неба было видно, как она играет. Короткий смех, наклон головы, прикосновение к плечу — всё слишком откровенно, слишком нарочито, чтобы быть случайным. Антон мялся, как школьник на первой дискотеке, не зная, куда деть руки, и явно теряя голову.
Андрей нахмурился.
Всего несколько дней назад Антон потерял невесту. Девушку, с которой собирался прожить жизнь. А сейчас стоял, глупо улыбаясь, и таял под напором незнакомки, которая даже не скрывала своих намерений.
«Быстро же ты переключился, парень», — подумал Андрей, брезгливо отводя взгляд на водную гладь залива вдалеке.
Но осуждать не стал. Кто знает, как работает человеческая психика после такого? Может, это просто защитная реакция. А может, Эльвира оказалась той самой дрянью, которая умеет находить слабые места.
Андрей вздохнул и вновь вгляделся в ночную улицу. Пусть разбираются сами. У него сейчас другая задача — не пропустить тех, кто захочет превратить их убежище в братскую могилу.
Лекс, судя по всему, тоже не горел желанием наблюдать за развивающимся спектаклем. Молча бросив окурок на асфальт, он скрылся в дверях дома, где Аня уже готовилась обрабатывать его порезанную руку.
Подъезжая к дому, адрес которого выбил из раненого Степан Валерьевич, Андрей сначала удивился, а потом раздражённо хмыкнул. У подъезда, припаркованный прямо на газоне, стоял знакомый оранжевый «Ниссан». Лекс всё-таки приехал. Но вместо того чтобы дождаться его и действовать сообща, решил поиграть в героя-одиночку.
— Ну и зачем тогда было молчать в рацию? — пробормотал Андрей, глуша двигатель.
Он вышел из машины и сразу заметил разбитое окно на первом этаже. Осколки стекла веером рассыпались по земле, в тёмном проёме колыхалась грязная тюлевая занавеска. Сердце ёкнуло — либо Лекс полез через окно, либо здесь уже кто-то побывал до них.
Андрей не стал медлить. Подошёл к массивной металлической двери подъезда, вгляделся в панель домофона. Старая модель, ещё с кнопками, без сенсоров. Такие ставили лет пятнадцать назад. В памяти всплыли цифры — когда-то давно, на прошлой работе, ему приходилось пользоваться сервисным кодом для такой же двери.
Он нажал несколько кнопок, вызывая сервисное меню, и через несколько секунд щёлкнул замок. Дверь со скрежетом открылась, впуская его в тёмный, пропахший сыростью подъезд.
Поднявшись на нужный этаж, Андрей сразу понял, что не ошибся адресом. Дверь в квартиру слева была распахнута настежь, из темноты коридора доносились злой, сдавленный мат Лекса и нервные, истеричные женские всхлипывания.
Он шагнул внутрь, готовый ко всему. В прихожей, прислонившись к стене, стоял Лекс. Лицо перекошено от злости и боли, он зажимал кисть правой руки, из-под пальцев сочилась тонкая струйка крови.
— Эта сука меня укусила, — прошипел он, глядя на Андрея волком.
Андрей не удостоил его ответом. Прошёл мимо, вглубь квартиры, туда, откуда доносились крики.
На кухне открылась жуткая картина. На полу, среди осколков посуды и перевёрнутого стула, возле батареи отопления на коленях сидела девушка. Длинные белые волосы спутались, лицо было залито потёкшей тушью и размазанной губной помадой, перемешанной с кровью на губах. Обеими руками она была прикована к старой чугунной батарее полицейскими наручниками.
Но самым страшным был её взгляд. В нём не было ни страха, ни надежды. Только дикая, звериная злоба, направленная на вошедшего Андрея. Она смотрела на него, как на очередного врага, пришедшего продолжить пытку.
— Не подходи, тварь! — зло бросила девушка, дёрнув руками в наручниках, так что металл лязгнул о трубу батареи.
Андрей замер на месте. Он медленно поднял руки на уровень груди, развернув их ладонями к ней — жест, который не требовал перевода ни на одном языке.
— Спокойно, — сказал он ровно, без тени агрессии. — Меня зовут Андрей. А того бедолагу, что сейчас ругается в коридоре, — Лекс. Мы пришли помочь тебе.
— С хера ли вам помогать мне? — огрызнулась девушка, но в голосе её уже не было прежней дикой злобы. Только недоверие.
— Поверь, мы пришли помочь тебе, — Андрей не опускал рук, не делал лишних движений. — Те два урода, которые тебя сюда притащили... они уже наказаны.
Он заметил, как её взгляд дрогнул. Всего на секунду — но маска ненависти дала трещину.
— Врёшь, — выдохнула она.
— Они уже не вернутся, — твёрдо сказал Андрей. — Поверь, я не хочу тратить время на уговоры. Если бы мы хотели тебя тронуть, не стали бы разговаривать.
— Так этот придурок и не разговаривал, — кивнула она в сторону коридора, где уже опираясь на дверной косяк стоял Лекс, прожигая её злым взглядом исподлобья. — Он просто молча подошёл ко мне.
Она замолчала, вглядываясь в лицо Андрея. Что-то в её глазах дрогнуло. Злоба отступила, уступая место чему-то другому — может быть, первой робкой надежде.
— Ключи от наручников возле раковины, — сказала она.
Андрей подошёл к раковине и принялся искать ключ среди разбросанной грязной посуды.
Девушка следила за каждым его движением, готовая в любой момент взорваться.
Найдя ключ, Андрей медленно присел рядом на корточки, покрутил ключ в руке, показывая, что это действительно он.
— Сейчас я их открою. Резких движений не делай. Договорились?
Она не ответила, лишь сжалась в ожидании.
Щелчок — и первый наручник упал с запястья. За ним — второй.
Девушка дёрнула руками, словно не веря, что свободна, и вдруг, схватив осколок разбитой тарелки, вскочила, прижимаясь спиной к стене. Лицо её исказила гримаса: страх, ненависть, готовность драться до последнего.
— Ещё шаг — и я перережу тебе глотку! — выкрикнула она, выставив осколок перед собой.
Андрей остался сидеть на корточках, не делая резких движений. Он поднял на неё усталые, но спокойные глаза.
— Я понимаю, — тихо сказал он. — Я бы тоже сейчас не верил никому. Но подумай сама: зачем мне это? Я приехал сюда посреди ночи, бросил своих, чтобы помочь тебе. Чтобы ты сама выбрала, что делать дальше. Хочешь идти с нами — пойдёшь. Хочешь остаться — останешься. Но если выйдешь на улицу одна, без оружия... эти твари вернутся. Или другие. И тогда уже никто не поможет.
Девушка стояла, тяжело дыша, сжимая осколок так, что по пальцам потекла кровь. Ещё секунду назад в её глазах горела дикая, звериная решимость драться до конца. А потом что-то надломилось. Ярость схлынула, оставив после себя только выжженную, беспомощную пустоту.
Она выронила осколок, тот звякнул и откатился в сторону. Девушка прижалась спиной к стене, медленно сползла по ней на пол и зарыдала. Громко, навзрыд, по-детски, безутешно.
— Истеричка, — рявкнул из коридора Лекс, зажимая раненую руку.
Андрей резко обернулся. Взгляд, который он бросил на Лекса, был тяжёлым, как приклад автомата.
— Заткнись, — коротко и жёстко отрезал он. — Просто заткнись.
Лекс дёрнулся, хотел что-то ответить, но, встретив этот взгляд, только сплюнул и направился к выходу из квартиры.
Андрей повернулся обратно к девушке. Он не делал попыток её коснуться, не говорил пустых утешений. Просто стоял рядом, давая ей возможность выплакать всё то, что копилось внутри долгие часы плена и унижений. Когда её рыдания стихли, превратившись в тихие, судорожные всхлипы, он медленно присел на корточки, оставив между ними дистанцию в метр.
— Меня правда Андрей зовут, — тихо сказал он. — Я не знаю, что ты пережила. Но знаю одно: это больше не повторится. Тебе нужно решить, остаёшься ты здесь или идёшь с нами. Но если решишь идти, придётся подняться и сделать шаг. Прямо сейчас.
Она подняла на него опухшее, залитое слезами лицо. Всматривалась долго, цепко, будто пытаясь заглянуть в душу.
— Куда идти-то? — хрипло спросила она. — У меня ничего нет. Совсем. И никого.
— Есть, — ответил Андрей, протягивая ей руку. — Как минимум мы, двое придурков, которые зачем-то приехали за тобой посреди ночи. А ещё дом, где тепло, есть еда и странный профессор, который что-то колдует над светящимися пятнами. Место странное, но живое. Решайся.
— Меня Эльвира зовут, — ответила она, принимая протянутую руку. Ладонь у неё была холодной и дрожащей, но хватка — цепкой, будто она боялась, что её снова бросят.
— Ну что, Эльвира, — Андрей помог ей подняться. — Остаёшься здесь или идёшь с нами?
— Пошли, — резко ответила она, отряхивая колени. Но в следующую секунду её глаза сузились, и она ткнула в него пальцем: — Смотри, если вздумал наебать меня — глаза выцарапаю. Я серьёзно.
Андрей едва сдержал усмешку. «И что нам теперь делать с такой стервой?» — мелькнуло в голове. Но он тут же отогнал мысль: потом разберёмся. Может, со временем остынет. А может, и нет.
Они вышли из подъезда в прохладную ночь. Воздух пах сыростью и гарью отдалённых пожаров. Лекс стоял у своей машины и, ругаясь сквозь зубы, разорвал какую-то тряпку и стал пытаться перемотать ладонь.
— Лекс, — окликнул его Андрей, подходя ближе. — Ты уж извини, но объясни: какого хрена ты вообще творишь?
Лекс поднял на него недоумённый взгляд, продолжая наматывать тряпку:
— Руку бинтую, не видно?
— Ты знаешь, о чём я, — жёстко сказал Андрей.
— Слушай, — огрызнулся Лекс, — вот только не надо начинать, окей? Решил помочь девку спасти, не дождался тебя, полез через окно, порезался и потом эта стерва укусила в эту же руку. Теперь вот думаю: может, ещё и укол от бешенства ставить?
Андрей не выдержал и усмехнулся:
— Ты бы хоть головой подумал, прежде чем что-то делать. Ладно, поехали обратно. Аня твою руку обработает. И кофе попьём.
Лекс ничего не ответил. Молча плюхнулся в свой «Ниссан», завёл двигатель и, оглушительно перегазовав на весь двор, сорвался с места, выезжая со двора.
Андрей и Эльвира проводили взглядом исчезающие в темноте красные огни.
— Он всегда такой придурок? — спросила Эльвира, скрестив руки на груди.
— Понятия не имею, — честно ответил Андрей, открывая перед ней пассажирскую дверь. — Но время покажет. Садись, поехали домой.
Выехав со двора и углубившись в ночной город, Андрей сосредоточенно вглядывался в тёмную ленту дороги. Эльвира вытерла салфетками испачканное лицо и молча смотрела в боковое стекло, пока её взгляд не упёрся в россыпь пульсирующих пятен на тротуаре.
— Это что ещё за херня? — сморщилась она, указав пальцем в их сторону. В её голосе смешались брезгливость и настороженность.
Андрей покосился в ту сторону и вернул взгляд на дорогу.
— Надеюсь, скоро узнаем. Профессор должен прояснить.
— У вас и правда профессор есть? — переспросила она, подавшись вперёд.
— Ага. И хирург. И семилетняя девочка. Автослесарь. Старый военный.
— Ого, — Эльвира удивлённо ответила. — И вы все вместе живёте?
— Вместе, — коротко подтвердил Андрей. Помолчал секунду и добавил: — Вместе проще не сойти с ума и защитить друг друга.
Эльвира откинулась на спинку сиденья, уставилась в потолок и выдохнула:
— Прикольно...
Дорога домой тянулась сквозь ночь, и Андрей слушал, как Эльвира говорила отрывисто, рублено, не стесняясь в выражениях. Прямолинейная до жёсткости, она не пыталась казаться лучше или скрывать то, о чём другие предпочли бы умолчать.
— Двадцать три, — бросила она, глядя в окно. — Юрист, блин. Диплом есть, мозгов нет. Почти все сессии за бабки сдавала. Отец платил — лишь бы я отстала и хоть корочку получила.
Андрей покосился на неё, но промолчал.
— Мать, — продолжила Эльвира, — после развода свалила в Таиланд с каким-то хахалем. Два года уже не виделись. У нас с ней... не очень. Я жила на съёмной хате. Отец помогал, конечно. Деньги на карту капали каждую неделю. Только виделись мы редко — он всё по заграницам мотался, клиенты, встречи...
— А ты чем занималась? — спросил Андрей, всматриваясь в дорогу.
— Работала немного. В туристической фирме знакомые пристроили. Не задержалась. Не моё.
Она замолчала, уставившись в темноту за стеклом.
— То есть, — осторожно начал Андрей, — когда всё это случилось... ты не искала никого? Родных, друзей?
Эльвира хмыкнула, и в этом звуке не было горечи — только констатация факта.
— А кого искать? Мать в Таиланде, если вообще жива. Отец... дай Бог, чтобы жив остался, но мы не особо близки были. Я вообще не привыкла привязываться к людям. С ними только проблемы.
— Ты вроде с парнем каким-то была перед тем, как тебя к батарее пристегнули?
— А, да, — Эльвира небрежно махнула рукой, будто речь шла о потерянной мелочи. — День назад встретился мне... — она криво усмехнулась, — пока я шопилась в бутиках. Лох какой-то. Ходил за мной хвостиком, защитника из себя строил. Ну и грохнули его те чепушилы.
Андрей ничего не ответил, переваривая то, с какой пугающей лёгкостью и цинизмом она это говорила. Человек, переживший конец света, говорил о своих потерях так, будто ничего и не потерял. Или давно научился не считать потерянным то, чего никогда по-настоящему не имел.
Повернув на улицу к дому, Андрей притормозил. Возле «Ниссана» стоял Лекс, перевязанной рукой размахивая в разговоре с Антоном. Тот выглядел так, будто ещё минута — и рухнет прямо здесь, на асфальт.
Андрей заглушил двигатель, вышел и сразу подошёл к Антону:
— Кто на чердаке?
— Пока никого, — Антон зевнул, даже не пытаясь скрыть усталость.
— В смысле — никого? — Андрей не повышал голоса, но в интонации прорезался металл. — Антон, я понимаю, ты вымотался. Но мог бы дождаться меня, я бы сменил.
— Да ладно тебе, — Антон поморщился. — Я спустился минут пятнадцать назад. Всё тихо, спокойно.
— Андрей, правда, чего ты напрягаешься? — вклинился Лекс, затягиваясь сигаретой.
Андрей медленно повернул голову в его сторону. Ответ уже готов был сорваться с губ — жёсткий, отрезвляющий. Но в этот момент из-за его спины вынырнула Эльвира.
— Привет, неспящие! — Она махнула рукой с неестественной, почти неуместной лёгкостью. — Чего ругаемся, мальчики? Давайте жить дружно. Меня, кстати, Эля зовут.
Антон на мгновение растерялся, вытер вспотевшую ладонь о джинсы и неуклюже протянул руку:
— Антон.
Эльвира пожала её и подмигнула ему так, будто для неё это была какая-то игра. Затем перевела взгляд на Лекса, окинула его насмешливым взглядом и с нарочитой сладостью в голосе выдала:
— А с тобой, дурачок, мы уже знакомы.
Лекс дёрнулся вперёд, но взял себя в руки, лишь буркнул сквозь зубы:
— Сука.
— Ага. Бывает, — парировала Эльвира, и в её голосе мелькнула тень улыбки.
Андрей, у которого больше не осталось ни сил, ни желания участвовать в этом цирке, молча забрал у Антона автомат и направился в соседний дом. Нужно было занять пост, пока остальные выясняют отношения.
Не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Как Валерьевич проснётся — попроси связаться со мной.
И скрылся в тёмном проёме, оставив за спиной троих людей, которым ещё предстояло научиться уживаться в мире, где споры и нежелание искать компромиссы могут в прямом смысле убивать.
Глава 16
Устроившись на чердаке возле окна, Андрей подтянул колени и привычным движением проверил автомат. Отсюда, с высоты, открывался неплохой обзор на подъезды к коттеджному посёлку, улицу и припаркованные машины.
Но взгляд его то и дело соскальзывал вниз.
Там, во дворе, Эльвира крутилась возле Антона, и даже в тусклом свете от пульсирующего неба было видно, как она играет. Короткий смех, наклон головы, прикосновение к плечу — всё слишком откровенно, слишком нарочито, чтобы быть случайным. Антон мялся, как школьник на первой дискотеке, не зная, куда деть руки, и явно теряя голову.
Андрей нахмурился.
Всего несколько дней назад Антон потерял невесту. Девушку, с которой собирался прожить жизнь. А сейчас стоял, глупо улыбаясь, и таял под напором незнакомки, которая даже не скрывала своих намерений.
«Быстро же ты переключился, парень», — подумал Андрей, брезгливо отводя взгляд на водную гладь залива вдалеке.
Но осуждать не стал. Кто знает, как работает человеческая психика после такого? Может, это просто защитная реакция. А может, Эльвира оказалась той самой дрянью, которая умеет находить слабые места.
Андрей вздохнул и вновь вгляделся в ночную улицу. Пусть разбираются сами. У него сейчас другая задача — не пропустить тех, кто захочет превратить их убежище в братскую могилу.
Лекс, судя по всему, тоже не горел желанием наблюдать за развивающимся спектаклем. Молча бросив окурок на асфальт, он скрылся в дверях дома, где Аня уже готовилась обрабатывать его порезанную руку.
