Рядом с ней сидела девочка лет семи или восьми: хрупкая, словно веточка, с выступающими косточками, которые казались слишком острыми для такого маленького тела. Ее янтарные глаза, огромные и испуганные, смотрели прямо на Эвелину, а тонкие руки обхватывали плечи, будто пытаясь согреться в этом холодном каменном мире. Одежды почти не было, лишь жалкие, рваные лохмотья, которые едва ли могли защитить от пронизывающего ветра.
Эвелин почувствовала, как внутри что-то сжалось – жалость, страх и одновременно ответственность. Понимая, что виновата охотница, девушка покачала головой. Медленно, осторожно, словно боясь напугать, она протянула девочке кусок хлеба – простой, но такой ценный в этот момент.
Девочка смотрела на угощение с сомнением, ее маленькая рука дрожала, то тянулась к хлебу, то отдергивалась, словно боясь довериться.
– Не бойся, крошка, – тихо сказала Эвелин, стараясь вложить в слова тепло и безопасность.
Когда хлеб, наконец, оказался в ее руках, девочка впилась в него зубами с такой жадностью, будто не знала вкуса еды целую вечность. Эвелин уже протянула руку, чтобы остановить ее, но тут же опустила. Перед ней был дракон, и она не знала, что ему можно, а что нельзя.
Тело девочки было до крайности истощено, каждый изгиб кости проступал под бледной кожей, создавая жуткое подобие скелета. Эвелин, сжав губы, налила чистой воды в кружку и осторожно подала ее. Девочка схватила ее обеими руками и выпила залпом. Дождавшись, пока кружка опустеет, Эвелин аккуратно поставила ее обратно в плетеную корзину.
Взгляд охотницы скользнул по девочке, которая с нескрываемым интересом и тоской поглядывала на содержимое корзины. Эвелин невольно усмехнулась, в ее глазах мелькнула искорка надежды.
– Ты голодна? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко и ободряюще.
Девочка потупила взор, ее тонкие плечи вздрогнули, а потом она робко кивнула.
– А разговаривать умеешь? – продолжила Эвелин, пытаясь установить хоть какой-то контакт.
В ответ девочка лишь сильнее сжалась, словно ее слова были ударом.
– Ты меня понимаешь? – тихо уточнила Эвелин, облизывая губы. Ее голос стал почти шепотом.
Девочка кивнула, а потом, словно спохватившись, покачала головой.
– Неужели драконы не учат своих детей? – пробормотала Эвелин, и, сделав невольный шаг к ней, увидела, как девочка мгновенно закрылась, прижав руки к лицу, словно защищаясь от удара.
Эвелин тут же отступила, чувствуя, как ее сердце сжимается от жалости. Получается, охотница ее била. Тогда для кого корзина с едой? Прижав руки к груди, девушка тихо сказала:
– Я не знаю, что с тобой делали, но мне очень жаль. Прости меня, пожалуйста.
Заметив, как по щекам девочки потекли крупные слезы, Эвелин тяжело вздохнула, ощущая бессилие и гнев. Можно ли все исправить?
– Я не знаю, как она могла… – ее голос дрогнул. – Но я хочу тебе помочь, если ты позволишь.
Девочка с грязным носом, который она небрежно вытерла тыльной стороной ладони, кивнула. Ее глаза были полны настороженности и голода. Эвелин указала на плетеную корзину, источающую аппетитные ароматы, и кивнула.
– Тут еще есть мясо, – произнесла Эвелин, скользя взглядом по исхудавшему личику ребенка, – но я не знаю, можно ли тебе. Сколько дней ты не ела?
В ответ девочка лишь пожала худенькими плечами. Ее молчание было красноречивее любых слов.
– Давай так? – предложила Эвелин, стараясь придать своему голосу как можно больше мягкости. – Мне нужно посмотреть твои раны и голову, а ты пока посмотришь, что вкусного в корзине. Ты позволишь?
Девочка задумалась, ее взгляд метался между корзиной и лицом Эвелин, словно взвешивая риски и соблазны. Наконец, после долгой паузы, она медленно кивнула. Ее глаза все еще выражали смесь недоверия и надежды.
Эвелин осторожно пересела к ней, поставив корзину так, чтобы девочка могла дотянуться. Она с материнской заботой посадила ребенка себе на колени и притянула к своей груди. Когда она заговорила, ее голос звучал тихо и успокаивающе:
– Обещаю, больно не будет.
Как только маленькие пальчики девочки нащупали кусочки мяса, Эвелин осторожно прикоснулась к ее голове. В тот же миг по ее телу пробежал электрический ток, знакомый, но уже не такой пронзительный, как в первый раз. Боль была тупой, приглушенной, и она тотчас отступила, уступая место темному пространству перед глазами. В центре этого мрака возникла проекция мозга зверя – та же самая, что и раньше, словно Эвелин находилась в операционной и рассматривала его через мощный микроскоп. Она внимательно стала изучать каждую извилину, каждый участок, но, к своему облегчению, не обнаружила ни опухоли, ни зловещего красного пятна. Операция прошла успешно.
Девушка улыбнулась, и ее голос, мягкий, как шелест осенних листьев, прошептал:
– Все хорошо.
В следующее мгновение ее взгляд опустился на руки и тело девочки, покрытые гнойными ранами от побоев.
– Придется обрабатывать раны местно, – выдала она, и в ее голосе прозвучала нотка усталости, смешанная с решимостью. – А как тебя зовут?
Девочка застыла на месте, словно испуганный зверек. Глаза, полные тревоги, уставились на незнакомку, но ни звука не сорвалось с ее губ.
– Если не знаешь, забыла или не помнишь, то могу называть тебя Солнышком. Правда, у вас его совсем нет, но оно яркое, лучистое, от него хочется улыбаться, – Эвелин говорила мягко, пытаясь растопить лед страха в глазах ребенка. Отмечая проблеск интереса, словно крошечный огонек надежды, Эвелин прошептала: – Пойдем со мной в деревню? Думаю, меня уже потеряли.
Девочка затрясла головой. Ее волосы, спутанные и грязные, разметались вокруг лица.
– Не бойся, там тебя не обидят. Там только я всех обижаю… – с грустью прошептала Эвелин, и в ее голосе прозвучала такая глубокая тоска, что даже воздух вокруг, казалось, сгустился. Она поднялась, ее движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая сила. – Там я вылечу твои раны и накормлю тебя, а когда узнаю, как тебе выбраться отсюда, то помогу добраться домой.
Девочка улыбнулась, и эта улыбка, несмотря на усталость и страх в ее глазах, была искренней и теплой. Эвелин протянула руку ребенку и тихо произнесла:
– Пойдем, здесь просто ужасно. А когда вернемся, я напою тебя чаем и угощу булочками. Если, конечно, их здесь пекут. Но что-то же вкусное они должны готовить, правда?
Взяв корзину и крепко сжав ладошку девочки, она направилась прочь из пещеры. К ее удивлению, снаружи уже занимался рассвет. После операции они проспали всю ночь.
– Видишь, день только начинается, – прошептала Эвелин и вдруг заметила, как тяжело девочка переставляет ноги, волоча одну за собой. Охотница остановилась, сняла с себя плащ, бережно укутала им ребенка и подняла на руки. Девочка облегченно вздохнула и прижалась к ее груди.
– Правильно. Лучше поспи… – прошептала девушка, пытаясь вспомнить дорогу, которая выведет их на верный путь.
Неизвестно, сколько бы еще Эвелин блуждала в этой непроглядной чаще, где каждый шаг казался погружением в бездну тишины, пока внезапно не разорвали воздух пронзительные крики. Сердце девушки забилось с бешеной, панической скоростью, словно пытаясь вырваться из груди. Она бросилась на звук, надеясь, что это зов спасения, что ее ищут. Казалось, выбраться из этого жуткого леса было невозможно, каждый ствол дерева казался враждебным стражем, а переплетенные ветви – ловушкой.
Когда деревья, наконец, расступились, открыв взору поляну, Эвелин увидела охотников. Среди них была Асия, лицо которой было искажено горем. Она плакала, судорожно вытирая слезы краем платка.
– Да как же я могла ее оставить? – шептала она сквозь рыдания, и эти слова эхом отдавались в тишине леса.
Чуть поодаль стояли мужчины. Один из них, Улан, тот, кто первым заметил ее, бросился сломя голову навстречу. Его лицо выражало смесь облегчения и отчаяния.
– Эвелин! Ты нашлась! Я чуть с ума не сошел… – выдохнул он, обхватив голову руками, словно пытаясь удержать распадающиеся мысли.
– Ребенок… – прошептала Эвелин, только сейчас понимая, что устала. Сколько она бродила с ребенком на руках? Ее голос был едва слышен, надломлен усталостью и пережитым волнением.
– Что за ребенок? – встревоженно спросил Улан. Его взгляд метнулся к рукам девушки.
– Возьми ее, только осторожно. Она уснула… – проговорила Эвелин, протягивая крошечное тельце. Но едва она попыталась передать, как девочка, словно почувствовав чужое прикосновение или уловив тревогу, крепко вцепилась в нее своими крошечными пальчиками. Хватка была такой сильной, такой инстинктивной, что Эвелин поняла – передать ребенка не получится.
– Что ты застыла? – нетерпеливо спросил Улан, видя ее замешательство.
– Я сама понесу, – ответила Эвелин и сильнее прижала к груди ребенка. Ее голос обрел новую, неожиданную твердость.
– Ты еле стоишь на ногах. Сколько ты с ней ходишь? – обеспокоенно спросил мужчина. Его взгляд скользнул по ее изможденному лицу.
– Неважно… – пробормотала Эвелин, оглядывая окрестности. Лес постепенно редел, и сквозь ветви пробивались первые, робкие лучи рассвета. Становилось светлее, и это давало надежду.
– Нужно идти.
– Прохладно, – недовольно бросил Улан, словно пробудившись от своих мыслей. Он снял свою теплую меховую накидку и, не говоря ни слова, протянул ее Эвелин, заботливо укутывая ее плечи.
– Спасибо, – тихо произнесла охотница, перехватывая накидку и накидывая ее на дрожащую девочку, стараясь не смотреть на измученное личико. Справившись, она поторопилась вперед.
Позади послышались тяжелые шаги, и вскоре рядом с ней возникла высокая, крепкая фигура мужчины. Лицо мужчины, обычно спокойное, сейчас было омрачено тревогой.
– Где ты была? – спросил он строго. Его голос звучал глухо в тишине леса.
Эвелин на мгновение замялась, но вспомнив, что она – охотница, чья жизнь полна опасностей, недовольно нахмурилась. Жаловаться нельзя. Она осторожно ответила, стараясь придать голосу безразличие:
– А разве я должна была отчитываться?
Мужчина нахмурился, его взгляд скользнул по девочке, прижимавшейся к Эвелине.
– Где ты нашла ребенка? Чей он?
– Я не знаю… – Эвелин покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается волна усталости. – Но не могла оставить ее там.
– Там… это где? – в голосе мужчины прозвучала нотка подозрения.
– В лесу… – прошептала охотница, вспоминая безмолвные, темные чащи.
Мужчина резко остановился, преграждая ей путь. Его глаза сузились.
– А если это ребенок ведьмы? Что, если он проклянет нас?
– Это просто ребенок! – резко воскликнула Эвелин, чувствуя, как внутри нее нарастает гнев, горячий и обжигающий. Раньше ей было трудно так прямо выражать свои мысли, слова застревали в горле, но теперь словно появилась новая, неведомая сила, и она контролировала ее эмоции, давая им выход. – Не говори глупостей. Я подлечу ее и отправлю домой.
Не желая больше ничего слышать, девушка решительно обошла мужчину и продолжила идти, слыша его шаги позади. Они прошли пустырь и свернули к заветному лесу. С каждым шагом он становился все гуще, тени сгущались, но Эвелин не обращала внимания на окружающее. Ее мысли были заняты девочкой, чья маленькая ручка все еще крепко сжимала ее палец. Когда они, наконец, вошли в лагерь, расположенный на небольшой поляне, их догнала Асия, с беспокойством в глазах.
– Позвольте помочь, – предложила она, протягивая руки к девочке.
– Я справлюсь сама, – ответила Эвелин твердо, но в ее голосе прозвучала нотка благодарности. Она уже поняла, что Асия всегда готова прийти на помощь.
– Н-но что подумают, когда увидят вас с ребенком? Они решат… – голос Асии, полный невысказанных опасений, повис в воздухе, словно тяжелое облако.
– Мне неважно, что они подумают! – резко вырвалось у Эвелин, и она тут же почувствовала, как малышка в ее объятиях вздрогнула, словно от удара. По лицу помощницы, бледной и напряженной, было видно, что она испугалась. Эвелин повысила голос, и этот резкий тон, полный отчаяния и раздражения, вызывал страх. Сейчас она напоминала себе охотницу, которую все боялись.
Эвелин остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену, и закрыла глаза, пытаясь собрать себя по кусочкам, унять дрожь, что пробежала по ее телу. Когда она открыла их, взгляд ее был уже спокойнее, а голос, хоть и звучал немного глухо, был ровным и размеренным:
– Можно попросить тебя принести плед и постельное белье?
– Что? – переспросила Асия. Ее глаза округлились от удивления, словно она не могла поверить своим ушам.
– В кровать необходимы тряпки для девочки. Пожалуйста, – пояснила Эвелин, стараясь не смотреть на Асию, чтобы не выдать своего внутреннего смятения. Столько всего нового в чужом мире, что она не справлялась. И еще эти удивительные способности…
– А-а-а… – протянула Асия, все еще пребывая в легком ступоре.
– И одежду для девочки примерно лет восьми, – добавила Эвелин, выдавливая улыбку. Ее голос снова обрел твердость.
– Ну, конечно, я принесу, – поспешно ответила Асия, словно очнувшись от наваждения.
– И может быть каши?
– Да, конечно, – согласилась помощница, начиная чесать щеку.
– Спасибо большое, – прошептала Эвелин и, заметив, как округлились глаза Асии от такой неожиданной вежливости, добавила, словно преодолевая себя: – И прости, что была груба.
Эвелин пошла дальше. И хоть ее шаги были размеренными, но до нее все еще доносилось тихое бубнение Асии, словно эхо ее собственных мыслей:
– Это ж надо, как ее камнями завалило, будто подменили.
Дорога домой была полна размышлений. Эвелин не могла перестать думать о малышке, о том, как ей помочь, чтобы вернуть ее туда, откуда она пришла.
Но куда?
Ведь драконы, как стало известно, оставляют своих детенышей именно на мертвой земле. Неужели они не способны их вылечить? И почему отдают на растерзание охотникам?
Когда до цели оставалось совсем немного, путь преградила женщина. Эвелин подняла голову и встретилась взглядом с темными глазами незнакомки. Ей было около тридцати, волосы растрепаны, а одежда выглядела поношенной.
– Оставь девчонку! – выкрикнула она, испепеляя яростным взглядом.
– Отойди! – яростно ответила охотница, заметив, что к ним начинают стекаться жители лагеря.
– Она из проклятого леса! Наверняка дочь ведьмы!
Эвелин не поверила своим ушам. Неужели такое может быть? Разве так важно, откуда малышка?
– Это просто ребенок! – прокричала она, оглядываясь по сторонам. Жители прибывали.
– Здесь наш дом, а ты тащишь сюда чужого!
– Это может быть ребенок кого угодно!
– Пусть там и остается! – не сдавалась женщина.
– Она умрет, если ее там оставить.
– И кто это говорит? Жестокая тварь, способная лишь уничтожать слабых?!
– Ты... – Эвелин осеклась, заметив, как вздрогнула малышка. Она обернулась к Асии и протянула ей девочку. – Отнеси ее в мой дом.
– Хорошо, – поспешно согласилась Асия и подхватила ребенка. Она попыталась обойти преградившую дорогу женщину, но та вновь встала на пути.
– Ты никуда ее не понесешь!
– Даяна… – пискнула возмущенно помощница, умоляя взглядом пропустить.
– Иди! – прорычала охотница, обращая на себя внимание. Ее голос был подобен скрежету камней. Эвелин встала впереди помощницы, словно скала, преграждая путь. Асия, не нуждаясь в дальнейших увещеваниях, метнулась в сторону дома. Ее шаги растворились в утреннем тумане, словно тихий шепот, который уносит легкий ветерок.
Эвелин почувствовала, как внутри что-то сжалось – жалость, страх и одновременно ответственность. Понимая, что виновата охотница, девушка покачала головой. Медленно, осторожно, словно боясь напугать, она протянула девочке кусок хлеба – простой, но такой ценный в этот момент.
Девочка смотрела на угощение с сомнением, ее маленькая рука дрожала, то тянулась к хлебу, то отдергивалась, словно боясь довериться.
– Не бойся, крошка, – тихо сказала Эвелин, стараясь вложить в слова тепло и безопасность.
Когда хлеб, наконец, оказался в ее руках, девочка впилась в него зубами с такой жадностью, будто не знала вкуса еды целую вечность. Эвелин уже протянула руку, чтобы остановить ее, но тут же опустила. Перед ней был дракон, и она не знала, что ему можно, а что нельзя.
Тело девочки было до крайности истощено, каждый изгиб кости проступал под бледной кожей, создавая жуткое подобие скелета. Эвелин, сжав губы, налила чистой воды в кружку и осторожно подала ее. Девочка схватила ее обеими руками и выпила залпом. Дождавшись, пока кружка опустеет, Эвелин аккуратно поставила ее обратно в плетеную корзину.
Взгляд охотницы скользнул по девочке, которая с нескрываемым интересом и тоской поглядывала на содержимое корзины. Эвелин невольно усмехнулась, в ее глазах мелькнула искорка надежды.
– Ты голодна? – спросила она, стараясь, чтобы голос звучал мягко и ободряюще.
Девочка потупила взор, ее тонкие плечи вздрогнули, а потом она робко кивнула.
– А разговаривать умеешь? – продолжила Эвелин, пытаясь установить хоть какой-то контакт.
В ответ девочка лишь сильнее сжалась, словно ее слова были ударом.
– Ты меня понимаешь? – тихо уточнила Эвелин, облизывая губы. Ее голос стал почти шепотом.
Девочка кивнула, а потом, словно спохватившись, покачала головой.
– Неужели драконы не учат своих детей? – пробормотала Эвелин, и, сделав невольный шаг к ней, увидела, как девочка мгновенно закрылась, прижав руки к лицу, словно защищаясь от удара.
Эвелин тут же отступила, чувствуя, как ее сердце сжимается от жалости. Получается, охотница ее била. Тогда для кого корзина с едой? Прижав руки к груди, девушка тихо сказала:
– Я не знаю, что с тобой делали, но мне очень жаль. Прости меня, пожалуйста.
Заметив, как по щекам девочки потекли крупные слезы, Эвелин тяжело вздохнула, ощущая бессилие и гнев. Можно ли все исправить?
– Я не знаю, как она могла… – ее голос дрогнул. – Но я хочу тебе помочь, если ты позволишь.
Девочка с грязным носом, который она небрежно вытерла тыльной стороной ладони, кивнула. Ее глаза были полны настороженности и голода. Эвелин указала на плетеную корзину, источающую аппетитные ароматы, и кивнула.
– Тут еще есть мясо, – произнесла Эвелин, скользя взглядом по исхудавшему личику ребенка, – но я не знаю, можно ли тебе. Сколько дней ты не ела?
В ответ девочка лишь пожала худенькими плечами. Ее молчание было красноречивее любых слов.
– Давай так? – предложила Эвелин, стараясь придать своему голосу как можно больше мягкости. – Мне нужно посмотреть твои раны и голову, а ты пока посмотришь, что вкусного в корзине. Ты позволишь?
Девочка задумалась, ее взгляд метался между корзиной и лицом Эвелин, словно взвешивая риски и соблазны. Наконец, после долгой паузы, она медленно кивнула. Ее глаза все еще выражали смесь недоверия и надежды.
Эвелин осторожно пересела к ней, поставив корзину так, чтобы девочка могла дотянуться. Она с материнской заботой посадила ребенка себе на колени и притянула к своей груди. Когда она заговорила, ее голос звучал тихо и успокаивающе:
– Обещаю, больно не будет.
Как только маленькие пальчики девочки нащупали кусочки мяса, Эвелин осторожно прикоснулась к ее голове. В тот же миг по ее телу пробежал электрический ток, знакомый, но уже не такой пронзительный, как в первый раз. Боль была тупой, приглушенной, и она тотчас отступила, уступая место темному пространству перед глазами. В центре этого мрака возникла проекция мозга зверя – та же самая, что и раньше, словно Эвелин находилась в операционной и рассматривала его через мощный микроскоп. Она внимательно стала изучать каждую извилину, каждый участок, но, к своему облегчению, не обнаружила ни опухоли, ни зловещего красного пятна. Операция прошла успешно.
Девушка улыбнулась, и ее голос, мягкий, как шелест осенних листьев, прошептал:
– Все хорошо.
В следующее мгновение ее взгляд опустился на руки и тело девочки, покрытые гнойными ранами от побоев.
– Придется обрабатывать раны местно, – выдала она, и в ее голосе прозвучала нотка усталости, смешанная с решимостью. – А как тебя зовут?
Девочка застыла на месте, словно испуганный зверек. Глаза, полные тревоги, уставились на незнакомку, но ни звука не сорвалось с ее губ.
– Если не знаешь, забыла или не помнишь, то могу называть тебя Солнышком. Правда, у вас его совсем нет, но оно яркое, лучистое, от него хочется улыбаться, – Эвелин говорила мягко, пытаясь растопить лед страха в глазах ребенка. Отмечая проблеск интереса, словно крошечный огонек надежды, Эвелин прошептала: – Пойдем со мной в деревню? Думаю, меня уже потеряли.
Девочка затрясла головой. Ее волосы, спутанные и грязные, разметались вокруг лица.
– Не бойся, там тебя не обидят. Там только я всех обижаю… – с грустью прошептала Эвелин, и в ее голосе прозвучала такая глубокая тоска, что даже воздух вокруг, казалось, сгустился. Она поднялась, ее движения были плавными, но в них чувствовалась скрытая сила. – Там я вылечу твои раны и накормлю тебя, а когда узнаю, как тебе выбраться отсюда, то помогу добраться домой.
Девочка улыбнулась, и эта улыбка, несмотря на усталость и страх в ее глазах, была искренней и теплой. Эвелин протянула руку ребенку и тихо произнесла:
– Пойдем, здесь просто ужасно. А когда вернемся, я напою тебя чаем и угощу булочками. Если, конечно, их здесь пекут. Но что-то же вкусное они должны готовить, правда?
Взяв корзину и крепко сжав ладошку девочки, она направилась прочь из пещеры. К ее удивлению, снаружи уже занимался рассвет. После операции они проспали всю ночь.
– Видишь, день только начинается, – прошептала Эвелин и вдруг заметила, как тяжело девочка переставляет ноги, волоча одну за собой. Охотница остановилась, сняла с себя плащ, бережно укутала им ребенка и подняла на руки. Девочка облегченно вздохнула и прижалась к ее груди.
– Правильно. Лучше поспи… – прошептала девушка, пытаясь вспомнить дорогу, которая выведет их на верный путь.
ГЛАВА 4
Неизвестно, сколько бы еще Эвелин блуждала в этой непроглядной чаще, где каждый шаг казался погружением в бездну тишины, пока внезапно не разорвали воздух пронзительные крики. Сердце девушки забилось с бешеной, панической скоростью, словно пытаясь вырваться из груди. Она бросилась на звук, надеясь, что это зов спасения, что ее ищут. Казалось, выбраться из этого жуткого леса было невозможно, каждый ствол дерева казался враждебным стражем, а переплетенные ветви – ловушкой.
Когда деревья, наконец, расступились, открыв взору поляну, Эвелин увидела охотников. Среди них была Асия, лицо которой было искажено горем. Она плакала, судорожно вытирая слезы краем платка.
– Да как же я могла ее оставить? – шептала она сквозь рыдания, и эти слова эхом отдавались в тишине леса.
Чуть поодаль стояли мужчины. Один из них, Улан, тот, кто первым заметил ее, бросился сломя голову навстречу. Его лицо выражало смесь облегчения и отчаяния.
– Эвелин! Ты нашлась! Я чуть с ума не сошел… – выдохнул он, обхватив голову руками, словно пытаясь удержать распадающиеся мысли.
– Ребенок… – прошептала Эвелин, только сейчас понимая, что устала. Сколько она бродила с ребенком на руках? Ее голос был едва слышен, надломлен усталостью и пережитым волнением.
– Что за ребенок? – встревоженно спросил Улан. Его взгляд метнулся к рукам девушки.
– Возьми ее, только осторожно. Она уснула… – проговорила Эвелин, протягивая крошечное тельце. Но едва она попыталась передать, как девочка, словно почувствовав чужое прикосновение или уловив тревогу, крепко вцепилась в нее своими крошечными пальчиками. Хватка была такой сильной, такой инстинктивной, что Эвелин поняла – передать ребенка не получится.
– Что ты застыла? – нетерпеливо спросил Улан, видя ее замешательство.
– Я сама понесу, – ответила Эвелин и сильнее прижала к груди ребенка. Ее голос обрел новую, неожиданную твердость.
– Ты еле стоишь на ногах. Сколько ты с ней ходишь? – обеспокоенно спросил мужчина. Его взгляд скользнул по ее изможденному лицу.
– Неважно… – пробормотала Эвелин, оглядывая окрестности. Лес постепенно редел, и сквозь ветви пробивались первые, робкие лучи рассвета. Становилось светлее, и это давало надежду.
– Нужно идти.
– Прохладно, – недовольно бросил Улан, словно пробудившись от своих мыслей. Он снял свою теплую меховую накидку и, не говоря ни слова, протянул ее Эвелин, заботливо укутывая ее плечи.
– Спасибо, – тихо произнесла охотница, перехватывая накидку и накидывая ее на дрожащую девочку, стараясь не смотреть на измученное личико. Справившись, она поторопилась вперед.
Позади послышались тяжелые шаги, и вскоре рядом с ней возникла высокая, крепкая фигура мужчины. Лицо мужчины, обычно спокойное, сейчас было омрачено тревогой.
– Где ты была? – спросил он строго. Его голос звучал глухо в тишине леса.
Эвелин на мгновение замялась, но вспомнив, что она – охотница, чья жизнь полна опасностей, недовольно нахмурилась. Жаловаться нельзя. Она осторожно ответила, стараясь придать голосу безразличие:
– А разве я должна была отчитываться?
Мужчина нахмурился, его взгляд скользнул по девочке, прижимавшейся к Эвелине.
– Где ты нашла ребенка? Чей он?
– Я не знаю… – Эвелин покачала головой, чувствуя, как внутри поднимается волна усталости. – Но не могла оставить ее там.
– Там… это где? – в голосе мужчины прозвучала нотка подозрения.
– В лесу… – прошептала охотница, вспоминая безмолвные, темные чащи.
Мужчина резко остановился, преграждая ей путь. Его глаза сузились.
– А если это ребенок ведьмы? Что, если он проклянет нас?
– Это просто ребенок! – резко воскликнула Эвелин, чувствуя, как внутри нее нарастает гнев, горячий и обжигающий. Раньше ей было трудно так прямо выражать свои мысли, слова застревали в горле, но теперь словно появилась новая, неведомая сила, и она контролировала ее эмоции, давая им выход. – Не говори глупостей. Я подлечу ее и отправлю домой.
Не желая больше ничего слышать, девушка решительно обошла мужчину и продолжила идти, слыша его шаги позади. Они прошли пустырь и свернули к заветному лесу. С каждым шагом он становился все гуще, тени сгущались, но Эвелин не обращала внимания на окружающее. Ее мысли были заняты девочкой, чья маленькая ручка все еще крепко сжимала ее палец. Когда они, наконец, вошли в лагерь, расположенный на небольшой поляне, их догнала Асия, с беспокойством в глазах.
– Позвольте помочь, – предложила она, протягивая руки к девочке.
– Я справлюсь сама, – ответила Эвелин твердо, но в ее голосе прозвучала нотка благодарности. Она уже поняла, что Асия всегда готова прийти на помощь.
– Н-но что подумают, когда увидят вас с ребенком? Они решат… – голос Асии, полный невысказанных опасений, повис в воздухе, словно тяжелое облако.
– Мне неважно, что они подумают! – резко вырвалось у Эвелин, и она тут же почувствовала, как малышка в ее объятиях вздрогнула, словно от удара. По лицу помощницы, бледной и напряженной, было видно, что она испугалась. Эвелин повысила голос, и этот резкий тон, полный отчаяния и раздражения, вызывал страх. Сейчас она напоминала себе охотницу, которую все боялись.
Эвелин остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену, и закрыла глаза, пытаясь собрать себя по кусочкам, унять дрожь, что пробежала по ее телу. Когда она открыла их, взгляд ее был уже спокойнее, а голос, хоть и звучал немного глухо, был ровным и размеренным:
– Можно попросить тебя принести плед и постельное белье?
– Что? – переспросила Асия. Ее глаза округлились от удивления, словно она не могла поверить своим ушам.
– В кровать необходимы тряпки для девочки. Пожалуйста, – пояснила Эвелин, стараясь не смотреть на Асию, чтобы не выдать своего внутреннего смятения. Столько всего нового в чужом мире, что она не справлялась. И еще эти удивительные способности…
– А-а-а… – протянула Асия, все еще пребывая в легком ступоре.
– И одежду для девочки примерно лет восьми, – добавила Эвелин, выдавливая улыбку. Ее голос снова обрел твердость.
– Ну, конечно, я принесу, – поспешно ответила Асия, словно очнувшись от наваждения.
– И может быть каши?
– Да, конечно, – согласилась помощница, начиная чесать щеку.
– Спасибо большое, – прошептала Эвелин и, заметив, как округлились глаза Асии от такой неожиданной вежливости, добавила, словно преодолевая себя: – И прости, что была груба.
Эвелин пошла дальше. И хоть ее шаги были размеренными, но до нее все еще доносилось тихое бубнение Асии, словно эхо ее собственных мыслей:
– Это ж надо, как ее камнями завалило, будто подменили.
Дорога домой была полна размышлений. Эвелин не могла перестать думать о малышке, о том, как ей помочь, чтобы вернуть ее туда, откуда она пришла.
Но куда?
Ведь драконы, как стало известно, оставляют своих детенышей именно на мертвой земле. Неужели они не способны их вылечить? И почему отдают на растерзание охотникам?
Когда до цели оставалось совсем немного, путь преградила женщина. Эвелин подняла голову и встретилась взглядом с темными глазами незнакомки. Ей было около тридцати, волосы растрепаны, а одежда выглядела поношенной.
– Оставь девчонку! – выкрикнула она, испепеляя яростным взглядом.
– Отойди! – яростно ответила охотница, заметив, что к ним начинают стекаться жители лагеря.
– Она из проклятого леса! Наверняка дочь ведьмы!
Эвелин не поверила своим ушам. Неужели такое может быть? Разве так важно, откуда малышка?
– Это просто ребенок! – прокричала она, оглядываясь по сторонам. Жители прибывали.
– Здесь наш дом, а ты тащишь сюда чужого!
– Это может быть ребенок кого угодно!
– Пусть там и остается! – не сдавалась женщина.
– Она умрет, если ее там оставить.
– И кто это говорит? Жестокая тварь, способная лишь уничтожать слабых?!
– Ты... – Эвелин осеклась, заметив, как вздрогнула малышка. Она обернулась к Асии и протянула ей девочку. – Отнеси ее в мой дом.
– Хорошо, – поспешно согласилась Асия и подхватила ребенка. Она попыталась обойти преградившую дорогу женщину, но та вновь встала на пути.
– Ты никуда ее не понесешь!
– Даяна… – пискнула возмущенно помощница, умоляя взглядом пропустить.
– Иди! – прорычала охотница, обращая на себя внимание. Ее голос был подобен скрежету камней. Эвелин встала впереди помощницы, словно скала, преграждая путь. Асия, не нуждаясь в дальнейших увещеваниях, метнулась в сторону дома. Ее шаги растворились в утреннем тумане, словно тихий шепот, который уносит легкий ветерок.
