Голубые глаза — живые, острые, совсем не старческие — осмотрели нашу группу: грязные лошади, усталые лица, плащи с гербом Ашфроста.
Лорд Бальтазар.
Он посмотрел на Кайрена. Долго. Потом — на меня. Ещё дольше.
— Кайрен Ашфрост, — сказал он. Голос негромкий, тёплый, с хрипотцой. — Двадцать три года. Ты стал... — он подбирал слово и подобрал неожиданное, — живее.
Кайрен спешился. Подошёл. Протянул руку.
— Лорд Бальтазар. Спасибо, что принимаете.
— А у меня был выбор? — Бальтазар пожал его руку, обеими своими, маленькими, крепкими, с кольцами на каждом пальце. — Дариен подал запрос, Аэрин его поддержала, формально я обязан. Но между «обязан» и «рад» иногда нет разницы. Заходите. Ужин через час, горячая вода через двадцать минут, а комнаты... — он повернулся ко мне, — для леди Ашфрост я приготовил лучшие. Мне писали, что вы интересный человек. Я люблю интересных людей. Особенно тех, которые разрушают двухсотлетние проклятия.
— Кто писал? — спросила я.
— Аэрин. Она всё знает первой. Это раздражает, но полезно. — Он улыбнулся. — Идёмте. У меня есть фарфоровая коллекция, которую я хочу вам показать. Шутка. Я перестал показывать её гостям тридцать лет назад, после того как один управляющий из Ашфроста сказал «красиво» и больше ничего.
— Рик, — сказала я.
— Рик, — подтвердил Бальтазар. — С тех пор я предпочитаю гостей, которые говорят больше одного слова.
Мы вошли в замок. Белый камень, высокие потолки, свет — много света, из окон, из магических сфер, из камина, огромного, чистого, с огнём, который горел ровно и ярко. После ашфростского полумрака — почти слепило.
Марисса шла рядом со мной. Я чувствовала, как она напряглась: новые люди, новое место, шум, голоса. Но она держалась. Выпрямила спину. Подняла подбородок. Привычка, которую Вирена вколотила в неё с детства: «Не показывай, что боишься.» Жестокая привычка. Полезная.
Мервин вошёл последним. Остановился на пороге. Осмотрел зал — профессиональным, цепким взглядом разведчика, который оценивает территорию. Потом поймал мой взгляд. Кивнул. Одно движение: «Я готов.»
Бальтазар провожал нас по коридору, опираясь на палочку и рассказывая историю каждой картины на стенах (их было много; Бальтазар коллекционировал не только фарфор). Кайрен шёл рядом с ним и слушал. Торен замыкал, рука на мече по привычке, хотя здесь, в белом уютном замке с незапертыми воротами, меч выглядел так же уместно, как ледоруб на пляже.
У лестницы на второй этаж Бальтазар остановился. Повернулся к нам. Улыбка никуда не делась, но глаза стали серьёзнее.
— Дариен прибудет завтра к полудню, — сказал он. — С ним — Вельмар. Аэрин приехала утром, она наверху, отдыхает. Совет начнётся послезавтра на рассвете. У вас — один вечер и одна ночь. Советую использовать их с умом.
Лично. Мервин говорил, что Дариен не приедет, пришлёт послание через Совет. Ошибся. Или обстоятельства изменились настолько, что Дариен решил: нельзя доверять посланиям. Нужно самому.
Это тревожило больше, чем должно было.
— Мы используем, — сказала я.
Бальтазар посмотрел на меня. Долго, внимательно, как смотрят на вещь, которую собираются купить, и прикидывают, настоящая ли она.
— Аэрин была права, — сказал он. — Вы — интересная.
Он ушёл, постукивая палочкой по камню. Мы стояли в коридоре белого замка, в тысяче километров от Ашфроста, с чемоданом доказательств, одним бывшим шпионом, одной девушкой-детектором лжи, четырьмя стражниками и пирогами Мэг.
Завтра — Дариен.
Послезавтра — Совет.
Я достала тетрадь. Ту самую, из рукава. Открыла на странице «непредвиденные расходы». Пустую.
Вписала первую строку: «Фарфор Бальтазара — не трогать. Категорически.»
Кайрен заглянул через плечо. Прочитал. Тень.
— Рику бы понравилось, — сказал он.
Мы поднялись наверх. Комнаты были светлые, чистые, с кроватями, которые не скрипели, с окнами, за которыми цвели сады, и с тишиной, мягкой и непривычной, без горного ветра, без воя в башнях, без далёкого гула формул в фундаменте.
Другой мир. Не тот, из которого я пришла, и не тот, в котором жила последний месяц. Третий. Мир, где решаются судьбы, не магией и не формулами, а словами, произнесёнными в правильный момент перед правильными людьми.
Бухгалтерия другого рода. Но баланс должен сойтись и здесь.
Кайрен закрыл дверь. Повернулся ко мне. Без слов протянул руку. Я вложила свою. Пульс, общий, тёплый.
— Готова? — спросил он.
— Тринадцать проверок, — ответила я. — Всё сошлось.
За окном гасло солнце, окрашивая сады Бальтазара в цвета, которые Рик назвал бы «приемлемыми», а я — невозможными. Где-то за горизонтом, на западе, Дариен собирался в дорогу.
Послезавтра мы встретимся.
И я покажу ему, на что способен бухгалтер с тетрадью, дракон без проклятия и сто четырнадцать страниц правды.
Лорд Бальтазар.
Он посмотрел на Кайрена. Долго. Потом — на меня. Ещё дольше.
— Кайрен Ашфрост, — сказал он. Голос негромкий, тёплый, с хрипотцой. — Двадцать три года. Ты стал... — он подбирал слово и подобрал неожиданное, — живее.
Кайрен спешился. Подошёл. Протянул руку.
— Лорд Бальтазар. Спасибо, что принимаете.
— А у меня был выбор? — Бальтазар пожал его руку, обеими своими, маленькими, крепкими, с кольцами на каждом пальце. — Дариен подал запрос, Аэрин его поддержала, формально я обязан. Но между «обязан» и «рад» иногда нет разницы. Заходите. Ужин через час, горячая вода через двадцать минут, а комнаты... — он повернулся ко мне, — для леди Ашфрост я приготовил лучшие. Мне писали, что вы интересный человек. Я люблю интересных людей. Особенно тех, которые разрушают двухсотлетние проклятия.
— Кто писал? — спросила я.
— Аэрин. Она всё знает первой. Это раздражает, но полезно. — Он улыбнулся. — Идёмте. У меня есть фарфоровая коллекция, которую я хочу вам показать. Шутка. Я перестал показывать её гостям тридцать лет назад, после того как один управляющий из Ашфроста сказал «красиво» и больше ничего.
— Рик, — сказала я.
— Рик, — подтвердил Бальтазар. — С тех пор я предпочитаю гостей, которые говорят больше одного слова.
Мы вошли в замок. Белый камень, высокие потолки, свет — много света, из окон, из магических сфер, из камина, огромного, чистого, с огнём, который горел ровно и ярко. После ашфростского полумрака — почти слепило.
Марисса шла рядом со мной. Я чувствовала, как она напряглась: новые люди, новое место, шум, голоса. Но она держалась. Выпрямила спину. Подняла подбородок. Привычка, которую Вирена вколотила в неё с детства: «Не показывай, что боишься.» Жестокая привычка. Полезная.
Мервин вошёл последним. Остановился на пороге. Осмотрел зал — профессиональным, цепким взглядом разведчика, который оценивает территорию. Потом поймал мой взгляд. Кивнул. Одно движение: «Я готов.»
Бальтазар провожал нас по коридору, опираясь на палочку и рассказывая историю каждой картины на стенах (их было много; Бальтазар коллекционировал не только фарфор). Кайрен шёл рядом с ним и слушал. Торен замыкал, рука на мече по привычке, хотя здесь, в белом уютном замке с незапертыми воротами, меч выглядел так же уместно, как ледоруб на пляже.
У лестницы на второй этаж Бальтазар остановился. Повернулся к нам. Улыбка никуда не делась, но глаза стали серьёзнее.
— Дариен прибудет завтра к полудню, — сказал он. — С ним — Вельмар. Аэрин приехала утром, она наверху, отдыхает. Совет начнётся послезавтра на рассвете. У вас — один вечер и одна ночь. Советую использовать их с умом.
Лично. Мервин говорил, что Дариен не приедет, пришлёт послание через Совет. Ошибся. Или обстоятельства изменились настолько, что Дариен решил: нельзя доверять посланиям. Нужно самому.
Это тревожило больше, чем должно было.
— Мы используем, — сказала я.
Бальтазар посмотрел на меня. Долго, внимательно, как смотрят на вещь, которую собираются купить, и прикидывают, настоящая ли она.
— Аэрин была права, — сказал он. — Вы — интересная.
Он ушёл, постукивая палочкой по камню. Мы стояли в коридоре белого замка, в тысяче километров от Ашфроста, с чемоданом доказательств, одним бывшим шпионом, одной девушкой-детектором лжи, четырьмя стражниками и пирогами Мэг.
Завтра — Дариен.
Послезавтра — Совет.
Я достала тетрадь. Ту самую, из рукава. Открыла на странице «непредвиденные расходы». Пустую.
Вписала первую строку: «Фарфор Бальтазара — не трогать. Категорически.»
Кайрен заглянул через плечо. Прочитал. Тень.
— Рику бы понравилось, — сказал он.
Мы поднялись наверх. Комнаты были светлые, чистые, с кроватями, которые не скрипели, с окнами, за которыми цвели сады, и с тишиной, мягкой и непривычной, без горного ветра, без воя в башнях, без далёкого гула формул в фундаменте.
Другой мир. Не тот, из которого я пришла, и не тот, в котором жила последний месяц. Третий. Мир, где решаются судьбы, не магией и не формулами, а словами, произнесёнными в правильный момент перед правильными людьми.
Бухгалтерия другого рода. Но баланс должен сойтись и здесь.
Кайрен закрыл дверь. Повернулся ко мне. Без слов протянул руку. Я вложила свою. Пульс, общий, тёплый.
— Готова? — спросил он.
— Тринадцать проверок, — ответила я. — Всё сошлось.
За окном гасло солнце, окрашивая сады Бальтазара в цвета, которые Рик назвал бы «приемлемыми», а я — невозможными. Где-то за горизонтом, на западе, Дариен собирался в дорогу.
Послезавтра мы встретимся.
И я покажу ему, на что способен бухгалтер с тетрадью, дракон без проклятия и сто четырнадцать страниц правды.
