Муж перемещается по заведению, разговаривая с разными людьми, пока я изучаю танцпол, невыносимо часто поглядывая на рыжую шлюху, извивающуюся у шеста. Раздражает? Безусловно!
Присматриваясь к ней, понимаю, насколько она хороша. Она привлекает внимание половины зала, но её взгляд часто направлен только в одну точку — в сторону бара. Сначала я не понимаю, куда она смотрит из-за толпы в центре холла, но позже, присмотревшись, вижу Вадима, который буквально облизывает глазами эту шлюху.
Мой взгляд он буквально чувствует и оборачивается. Его губы портит ехидный оскал и насмешливо приподнятый стакан в негласном тосте.
Меня снова плющит от недоумения и даже пить вкусный коктейль отпадает любое желание, так как я не могу перестать смотреть на эту парочку. Следующая половина вечера оказывается такой скучной, что я перебираюсь на просторную террасу, укутываясь в плед, дожидаясь официальной части открытия и окончания праздника.
Я хочу забраться в кровать и больше никого не видеть…
— Ярослава, — Максим находит меня только после шумных криков открытия и взрывных фейерверков. Я благодарна ему, что не стал меня искать и тянуть на сцену для речи, но, тем не менее сам он не рад подобному факту. У него были другие планы. — Поехали домой, — неожиданно говорит Максим.
— Но ты же так долго старался над этим открытием… — удивилась я.
— Официальная часть прошла, я поговорил со спонсорами и закончил все свои дела. Какое мне дело до танцующих шлюх и пьяной молодежи? — пожал он плечами. — Сегодня я хочу провести ночь вместе с тобой. Я безумно соскучился по твоим ласкам, — шепчет он мне на ухо, забираясь холодными руками под плед, прикасаясь к моей талии.
— Максим, я не готова сегодня, — слабо даю отпор, опуская глаза вниз. — Извини, давай перенесем на несколько дней.
— Ярослава, я похож на парня, которому ты можешь отказать? — жестко осадил меня Гордеева, заставив сжаться и едва сдержать быстро набежавшие слезы на глаза.
— Нет, я только…
— Просто секс. Ничего большего, — неожиданно убеждает меня муж, из-за чего я недоверчиво поднимаю взгляд, всматриваясь в его лицо.
Нет, все-таки он мне лжет. У нас не бывает ничего простого.
— Не ври мне. Что ты хочешь на этот раз? — я устала от всего, даже от эмоций, которые меня поглощают с головой. Он молчит слишком долго, из-за чего я начинаю злиться. — Плевать. Дай мне виски и будет тебе… Просто секс, — ухмыляюсь я мученически.
— Не утрируй, ты знаешь, что я не стану тебе лгать, — я слышу в его словах незаконченную фразу и меня это действительно раздражает. Какого черта? — Тебе не следует меня сейчас злить, ладно? Пойдем, — Максим сдергивает с меня плед и накидывает на плечи свой теплый пиджак.
Выводит через главный холл. Максим настойчиво тянет меня за собой, а я не сопротивляюсь.
А судьба, сука, даже в такие моменты преподносит не самые приятные сюрпризы — я буквально сталкиваюсь с Вадимом, который ловит меня под локоть, когда рыжая, не замечая меня, толкает на удивление мощными бедрами.
Я не удерживаю равновесие на тонкой шпильке.
Всё происходит настолько неожиданно, что я оказываюсь повисшей на парне, крепко вцепившись в его рубашку, срывая пуговицы, за секунду оказавшись в слишком провокационном положении. Девушка перекрикивает музыку, когда извиняется передо мной, потом перед обернувшимся Максимом.
Вадим помогает подняться встать ровно, окинув меня колким пренебрежительным взглядом, словно я его вымазала какой-то редкой гадостью. Понимаю, что я получила подобный жест помощи только из-за близкого нахождения Гордеева. Вряд ли бы парень протянул мне руку помощи, он всё ещё на меня злится по непонятной мне причине.
Я смотрю прямо в его глаза, как и он в мои… Но разница наших реакций настолько параллельна, что я даже корю себя за излишнюю эмоциональность. Пару слезинок сбегают по щекам, и я отворачиваюсь, пытаясь как можно незаметней стереть слезы перед рядом стоящим Гордеевым, который выслушивает извинения от рыжей изворотливой шлюхи.
Я смотрю в серые глаза и вижу только осуждение и неприкрытое злорадство, которое заставляет меня мучиться от несправедливости и непонимания. Вадим — это то, чего я боялась больше всего. Меня не то что мужчина, меня никто больше не примет за личность после всего произошедшего. Он — прямое тому доказательство.
Максим притягивает меня к себе и осмотрев лицо, хмурится ещё больше, заметив влагу на глаз. Он умерил свой быстрый шаг, но хватка на моей руке окрепла, из-за чего ладонь моментально заныла.
Едем в глухой тишине, в которой мне хочется раствориться, но вместо этого расстроено смотрю в окно и думаю о перспективе побега. А есть ли вообще эти перспективы?
Все считают меня использованной и грязной, у меня больше нет карьеры, нет ни одного компромата против Максима, ведь ясно то, что он уладил все проблемы после моих выходок. Я сомневаюсь, что родители меня не будут осуждать, особенно всегда строгий и принципиальный отец, а Андрей точно бы душил меня своим повышенным вниманием…
Всё не так радужно, как я бы хотела представить и утешить себя. В конце концов, я реалистка.
Мне слишком плохо от одиночества, беспомощности и от понимания своей полной никчемности.
Что ещё может быть хуже всего этого дерьма в моей душе?
Размышляя, я не смотрю в сторону мужа, но ощущаю, что время от времени его взгляд прожигает мою щеку.
— Говори, — прошептала я, пытаясь понять, что он хочет мне сказать.
— Перестань рыдать, меня это ужасно раздражает, — заявил мужчина, и я повернулась к нему, с потекшей тушью под глазами, из-за которой они пекут.
— Секс с рыдающей женщиной больше не впечатляет моего заботливого мужа? — холодно интересуюсь я, замечая, как прочно Максим сжимает руль.
— Прекрати нести чушь, — рычит он, гневаясь.
— Да брось, Гордеев, я знаю твои пристрастия. От чего ты решил меня уберечь? — кривляюсь я, все-таки желая вывести его из себя и наконец-то услышать правду. Он молчит, пока меня раздирают на части сдерживаемые эмоции. — Что на этот раз? Давай, порази меня своими идеями. Секс втроем? Выдерешь мою задницу? Будешь избивать? Что? Что ты хочешь, от меня в этот раз? — устало перечисляю я.
Максим не сводит взгляд с дороги, но его лицо дергается, словно мои слова для него как настоящие пощечины. Он заезжает на территорию дома и заглушает мотор.
По негласным правилам я сижу в машине до того момента, пока Максим сам решит открыть дверцу с моей стороны и протянуть руку. Но этого момента не настает, мы сидим молча в ужасно тяжелой тишине.
Его голос гремит, и я понимаю, что у меня больше нет сил сражаться с ним:
— Мне нужен наследник и ты мне его родишь.
***
Часть 5. Наследник
***
Едва связывая себя с реальностью, я ощутила, как моё тело вдавливается в сидение машины от ужаса в поиске несуществующей самозащиты. Я посмотрела на Гордеева с неприкрытой паникой.
Оглушительная тишина затянулась на долгие минуты, морально подавляя нас двоих.
«Мне нужен наследник. Наследник. Наследник» — барабанят по ушным перепонкам его слова, загоняя меня в угол, заставляя сжаться от страха и безысходности.
Моя голова стала ватной, слышится невыносимо тяжелый гул, всё моё тело словно атаковала слабость, не давая возможности дышать без тяжелого и сбитого дыхания. Мне нехорошо и жизненно необходим свежий воздух, но, когда я попыталась открыть дверцу машины, она оказалась закрыта.
— Открой, — единственное, что я могла сделать — это прошептать.
Он выпускает меня из машины неохотно. Я встаю на дрожащие ноги и обессиленно опираюсь на дверцу, глубоко дыша. Мало освещаемая территория и громкий шум бьющихся волн об высокие скалы за массивным домом — помогают мне сосредоточиться и начать дышать.
Ему нужен наследник.
Я ведь уже давно обречена, но понимаю это только сейчас. Разве это не конец того сумасшедшего марафона, в котором я уже несколько долгих месяцев бегаю от Гордеева и пытаюсь от него избавиться?
Это прямой финиш.
Оказывается, у меня было неимоверно много иллюзий и надежд на свободу, которые сейчас с шумом разбились. Ради чего я терпела и приспосабливалась к ссорам, жестокости и насилию? Чтобы остаться рядом с ним до конца моих дней и быть в подчинении сумасшедшего и неприлично богатого мужчины, чьи женщины и жены куда-то исчезают?
Может быть, Маргарита была права, и я должна смириться?
Нет, в таком случае лучше и вовсе не жить...
— Ярослава, — я слышу настороженный голос мужа, который вышел из машины и обошел ее, подойдя ко мне, прикасаясь к напряженным плечам. — Прости, малышка, я не хотел тебя шокировать. Я должен был подготовить тебя к этому разговору. Отец сказал, что ты… — он замолкает, когда я поднимаю глаза и качаю головой. Конечно, я должна была догадаться, что в такие решения вмешался сам Виктор! Хитрый мерзавец, знает ведь, что после такого я точно решусь на отчаянные шаги, лишь бы избежать своей участи. — Я обязательно дам тебе время подумать обо всём. Нам нужно время для принятия такого серьезного решения, — твёрдо заявил Гордеев, прикасаясь к моему лицу. — Ты ужасно бледная.
Я больше не вынесу всего этого! Куда мне деваться, что делать, как сбежать? Эльдар молчит о плане, Вадим готов из меня душу вытрясти, лишь бы помучить... А это чудовище намеревается зачать ребенка!
В одно мгновение все мои чувства потеряли краски и мне стало... Равнодушно, но очень тяжело и мрачно на душе. Максим слегла меня встряхнул, и я внимательней посмотрела на мужа. Я не чувствую себя свободной женщиной. Я не чувствую себя даже женщиной...
— Ярослава, ты плохо себя чувствуешь? — я тяжело выдыхаю.
— Мне нехорошо, — я едва могу говорить, рассеянно оглядываясь по сторонам. — Меня сейчас стошнит, — ощущая странные призывы сжимающегося желудка, я прикрываю рот рукой.
— Присядь, — он открывает дверцу машины, усаживая меня на заднее сидение. Максим взволновался и немного растерялся. — Черт, посиди здесь, я сейчас принесу воды, — он дожидается моего кивка головы и почти бегом направляется в дом.
Я ощущаю, как позывы стают намного жестче, и я встаю на ноги, пошатываясь, схватившись за дверцу машины. Гордеев выбегает с бутылочкой воды, но не успевает открыть ее, как желудок очередной раз сжимается в беспричинном спазме и меня буквально выворачивает наизнанку.
Я едва успеваю зайти за машину, склонившись, дрожащими руками хватаясь за болезненно тянущий живот. Руки Максима обхватывают моё плечо и волосы, тесно контактируя со мной в таком неудобном положении, не брезгуя и выжидая, когда мне полегчает.
Я не до конца выпрямляюсь, прислонившись к машине, принимая протянутую мужем воду. Я полощу рот и умываюсь. Нет, легче не стало. Голова кружится и тело с каждой минутой слабеет.
— Чёрт, — нервно нашёптывает Максим, придерживая меня под локоть. Он набирает чей-то номер, говорит с человеком, и только через несколько минут до моего помутневшего сознания приходит понимание, что он вызвал доктора. — Потерпи немного. Давай, малышка, я тебе помогу, — он поднимает меня на руки и направляется в дом.
Этот вечер оказался по-настоящему мучительным. Меня нескончаемо тошнило, а голова раскалывалась от ужасающих и тяжелых мыслей.
***
Я просыпаюсь от неприятных ощущений, когда он трогает мои руки. Раскрыв глаза, смотрю на склонившегося надо мной Максима, который просиял в лучезарной улыбке.
— Наконец-то ты проснулась, — прошептал он, а я оглядываю нашу спальню, осторожно привстав. Голова гудит, тело слабое, а я щурюсь от яркого солнца. — Ну зачем ты встаешь? Ярослава, тебе нужно отдыхать. Ты слышишь меня? Упрямая, как всегда, — Максим подкладывает под мою спину вторую подушку, пока я пытаюсь понять странные ощущения в своём теле.
— У меня слабость, — говорю я, насупившись.
— Ты сутки проспала. Доктор сказал, что у тебя возможен признак синдрома... — он хмурится, хватает белый листочек с тумбочки и вчитывается, — синдром эмоционального выгорания, — Максим избегает моего прямого взгляда, задумчиво поджимая губы.
Помню этого доктора, он несколько раз уже навещал меня, когда Гордеев навредил мне, а потом начал беспричинно беспокоиться. Я догадываюсь, что сам доктор в курсе того, что происходит со мной, но, как и все другие — он ничем мне не поможет.
— Я такого никогда не слышал. Мне нужно было заметить это раньше... Тебе следует попроще относиться к жизни и принимать некоторые ситуации не так близко к сердцу, — слова мужа очередной раз неприятно разодрали и без того ноющую рану, но я прикрыла глаза и выдохнула свою злость. — Доктор оставил успокоительное и посоветовал больше позитивных эмоций. Если станет хуже, тебе понадобится психолог. Моя жена должны быть вменяема, поэтому ближайшие дни ты лежишь в постели.
Как иронично. И где же взять мне эти позитивные эмоции? Может быть, выбирая голубые и розовые пеленки для наследника?!
— Тебе абсолютно нельзя нервничать и рекомендуется отказаться от всего, что может вызвать у тебя негативные эмоции, даже если это плохие мысли.
Я с сомнением смотрю на мужа.
Можно ли от него отказаться? Хотя бы на пару деньков?
— Отлично, — прошептала я. — Теперь будешь моей нянькой двадцать четыре на семь? — Гордеев задорно хмыкнул, взяв мою ладонь, оставляя горячий поцелуй на пальцах.
— Конечно, любовь моя, это мой супружеский долг. Я принесу тебе обед, и мы подумаем о меню на вечер. Я намерен порадовать тебя, — он улыбается, напоследок целуя в обнаженное плечо.
Максим уходит за обедом, заставив меня задержать взгляд на двери и задуматься о вердикте доктора. Да, безусловно меня эмоционально качает, но ничего подобного с синдромом... Выгорания у меня точно не наблюдается. Чушь какая-то! Возможно, усталость и стресс подкосили меня в последнее время, но я весьма адекватна.
Только вот от отдыха я не отказалась...
Гордеев стал идеальным мужем на несколько дней, поразив меня в своих способностях быть терпеливым, нежным и внимательным. Давно он таким не был, и я даже не сразу поняла, что именно повлияло на такое мирное поведение загадочного мужчины. Он старается расположить меня к себе для одного очень серьезного решения — понимание пришло быстро.
Он был осторожен в выражениях, жестах, спокоен и улыбчив. За эти дни мне показалось, что в этого человека я бы могла влюбиться в два счета, как когда-то в Москве... Но его внешняя оболочка совсем ничего не значит, когда заглядываешь в пасть настоящего монстра, который любит терзать плоть и давить своими лапищами всех, кто меньше и беззащитней его самого.
Между нами давно пропасть. Максим старается не обращать на это внимание, а я пытаюсь скрыть эту пропасть каждый раз, когда она стремительно распространяется. За эти дни я думала о наследнике, и, возможно, он тоже… Но мы не говорили об этом и не возобновляли разговоры на эту тему.
Пока что.
К мужу я не испытывала теплых чувств, но больше черпала и изучала его реакции, как он воспринимает меня, как ведет себя сам… Из дерзкого необузданного льва, мужчина превращался в маленького нежного котенка, который мурчал под моим ухом. В эти дни я была благодарна передышке, несмотря на то, что его было слишком много.
