Рядом со мной Эльдар, Вадим и светлая надежда. Я никогда не оставлю попыток сбежать от Максима. Рано или поздно он потеряет бдительность, а я использую этот шанс.
— Мой сын любит тебя, ему это скрыть не удается, — я отвернулась в сторону, не понимая, как у неё должна быть искажена реальность, чтобы назвать любовью то, что делает Макс по отношению ко мне. — Из-за этого Виктор негодует и зол на него. По глупости этой беззаботной влюбленности мой сын попался на твой уловку, потеряв доверие и связи.
— Не пойму вас, Маргарита... — я перебила её. — Вы были и остаетесь в заключении, как и я, но при этом обвиняете меня в том, что я хочу лучшей жизни и непокорна. Вы единственная, кто должен меня понять, но говорите мне терпеть и молчать… Я никогда не смирюсь с насилием.
— Через несколько лет ты станешь другого мнения, дорогая. Лучше одумайся пока ты ещё молода и шрамы не станут уродовать твою нежную кожу, а кости останутся целыми, не изнывая на старость лет, будто тебя переехал трамвай.
Она это говорит легко, почти с доброжелательной улыбкой. Ненормальная.
Мы обе оборачиваемся в сторону двери, слыша шаги. Маргарита поворачивается ко мне, пронизывая холодным взглядом.
— Мой тебе совет — заткни свой рот и веди себя уважительно. Поверь моему многолетнему опыту, девочка, если мой сын позволит Виктору преподать тебе урок, ты узнаешь, что такое боль на самом деле.
После её слов мне тяжело даже выдохнуть.
— Мама, — в комнату заходит Максим. Женщина моментально переключает внимание на своего сына, заключая в материнские объятия. — Сегодня твоя баранина, как никогда, восхитительна, — муж дарит комплимент, целуя свою мать в щеку. — Отец хочет тебя видеть.
Маргарита — сломленная женщина, которую подпитал ядом Гордеев-старший, лишив её жизненных принципов и желаний. Она целует своего сына в щеку, и тяжело выдохнув, прежде чем уйти, бросает на меня свой предупреждающий взгляд.
— Ярослава, — Максим подошел ближе, став напротив меня, а я едва могу переосмыслить то, что услышала от его матери.
— Я не хочу больше здесь оставаться… — жалобно проскулила я, в тот момент, как на глаза моментально накатились слезы.
Мне стало страшно, что может произойти, если вдруг Виктор Николаевич выйдет из себя, несмотря на своё спокойствие и уравновешенность.
Максим удивленно посмотрел на меня.
— Поехали домой, пожалуйста! Пожалуйста, я сделаю всё, что ты захочешь, только поехали домой… — я схватилась дрожащими руками за пиджак Максима.
— Малышка, нет, — он неожиданно был ласков, поглаживая мои напряженные предплечья. — Ярослава, что с тобой? Постой… Мама наговорила тебе лишнего, — догадывается муж.
— Максим, пожалуйста, я хочу в наш дом, — умоляю я мужа, который не понимал, что меня так взволновало. — Я не готова к беседе с твоим отцом. Он меня хочет наказать, как ты? Вы это обсуждали? Что он теперь со мной сделает? И ты так просто дашь ему меня избить? — нескончаемый поток обвиняемых вопросов посыпался на Максима, в то время как с глаз брызнули слезы.
Ещё немного и у меня начнется истерика.
— Ярослава, послушай меня внимательно, — он сжал мои руки в своих ладонях, оставляя на них легкие поцелуи, — ты моя жена и только моя. Отец никогда не станет трогать то, что принадлежит мне и как бы плохо ты себя не повела, за свои проступки ты отвечаешь передо мной, а не перед ним. Но ты должна быть смиренной и слушать хозяина этого дома, как это делаю я. Такие порядки и их нужно уважать.
— Я хочу домой, — всхлипнула, — пожалуйста…
— Не плачь. Разве тебя кто-то обидел? — он стирает мои слезы. — Малышка, я клянусь тебе, что мой отец к тебе не прикоснется. Я никогда не дам ему такой возможности. Сейчас ты умоешься, мы спустимся в столовую и попробуем ещё раз наладить контакт.
— Нет-нет-нет, — я покачала головой, задыхаясь. — Давай останемся здесь. Пожалуйста, давай посидим, — Максим что-то обдумывает и тянет к кровати. Он садится и усаживает меня на свои колени, поглаживая напряженную спину.
Он сегодня предельно со мной ласков... Это так неожиданно, тем более после всего, что я наговорила его отцу. Что-то мне подсказывает, всё не так просто, как кажется на первый взгляд.
— Он намеренно провоцирует меня, — пожаловалась я.
— Знаю, Ярослава, но разве ты не умеешь обманывать? Я предупреждал тебя не реагировать на провокации, — в его вопросе сквозит насмешка, но лёгкая, даже веселая.
— Ты попросишь у него прощения, и он смягчиться, — сказал Максим.
— Хорошо, — пришибленно прошептала я, прикрыв глаза. — Я всё сделаю, как ты скажешь.
— Ты моя умница, Ярослава, покажи это моему отцу и тогда я подумаю над твоей недавней просьбой, — неожиданно говорит Максим, и я поднимаю голову, отклонившись назад, посмотрев в его глаза.
— Над какой просьбой? — недоуменно уточнила я.
— За личное пространство, — его ответ вызывает во мне пораженный вздох.
Неужели...
— Ты уберешь от меня надзирателей? — я округлила глаза.
— Я точно уменьшу их количество и дам тебе бывать одной. Ты уже не так глупа, чтобы злоупотреблять моими снисхождением. Не так ли?
— Я постараюсь держать себя в руках, — уверенно кивнула.
— Ты будешь держать себя в руках, иначе дома я буду учить тебя манерам, — я поспешно заверила мужа в том, что он может мне довериться. Однако, Максим умеет правильно расставлять приоритеты. — А теперь пойдем, мама очень старалась над ужином, который мы невежливо игнорируем.
Ух-х.
Этот ужин ещё предстоит пережить, но теперь у меня есть приоритет быть вежливой с Виктором Николаевичем, который довольно скептически принимает моё извинение за недостойное ранее поведение…
Я больше, чем просто стараюсь быть покорной и тихой весь оставшийся ужин.
Может быть, Вадим оценит и перестанет на меня сердиться, когда узнает, что благодаря моим стараниям я проложу менее тернистый путь к побегу.
Максим решил отдохнуть, уснув беспробудным сном. Этим утром я впервые так сильно растерялась, не зная, что нужно и можно сделать.
Целую ночь меня мучили размышления и плохое предчувствие, что мешало расслабиться. Кажется, я дремала несколько часов, а всё остальное время ворочалась. Спать в этом доме оказалось настоящей каторгой.
Я пыталась разбудить Максима резкими движениями, закидывая на него ногу или руку, почти наваливаясь всем телом на мужчину, шепча, что уже утро и нужно вставать… Гордеев иногда перехватывал меня и подминал под себя, продолжая умиротворённо сопеть мне на ухо.
Когда стрелка часов уже перевалила за десятый час, я не выдержала и подорвалась. Приняла расслабляющий душ, переоделась из смятой пижамы в платье, заплела волосы и тихонечко вышла из комнаты.
Я не выспалась и глаза щиплет, поэтому я целенаправленно спускаюсь в столовую, желая выпить кофе. Поздно вспоминаю, что нужно было обуться, когда легкий сквозняк заставляет меня вздрогнуть от прохлады, крадущийся с пальчиков ног до обнажённых плеч.
В столовой пусто, и я с облегчением выдыхаю, проходя в впечатляющую по размерам кухню. Очередной раз оглянувшись, я напряженно лажу по полочкам в поисках хоть какого-то намека на кофе.
Нахожу натуральный молотый, а вскоре достаю из дальней тумбочки турку, не спеша наливая воду и насыпая несколько ложечек кофе. Ещё пару минут разбираюсь с новейшей техникой, и когда плита все-таки начинает стремительно нагреваться, облегченно прикрываю глаза.
Задумываясь, смотрю в окно, вспоминая, каким напряженным был вчерашний вечер. Максим остался довольным, и даже слишком, что немного насторожило. Он вообще какой-то странный в последнее время, буквально на всё закрывает глаза, словно решил переквалифицироваться в адекватного мужа.
Чтобы не делал Гордеев — это никогда не было просто так. Всегда есть причины и они вынуждают меня взволноваться. Как бы он ни потребовал слишком большой платы за такое спокойствие и пощаду в моих косяках.
От раздумий меня отвлекает сбегающий кофе, и схватившись за нагретую ручку турки, шиплю, быстро отставляя в сторону готовый напиток. Кофе немного сбежало на плиту и столешницу, а ладонь мгновенно вспыхивает и щиплет.
— Аккуратно, Ярослава, — мне на плечо опускается тяжелая мужская ладонь, отчего я вздрогнула, присев от испуга.
Сердце сделало несколько опасных кульбитов, а маленький комок в желудке сжался так, будто меня вот-вот стошнит от паники.
Чёрт!
— Виктор, — просипела я имя мужчины, который мягко улыбнулся мне в ответ. Его скользкий взгляд медленно опустился по мне вниз и остановился на ногах, пальцы которых сами по себе поджались от такого повышенного внимания. — Доброе утро!
— Добрый день, Ярослава, — поправил он меня, спрятав руки за своей спиной. По крайней мере, он не собирается меня колотить кулаками и держится в стороне. Этого более чем достаточно, чтобы я почувствовала себя в безопасности. — Мой сын любит нарушить семейные порядки. Видимо, он всё ещё спит, — Виктор погрузил на меня многозначительный взгляд.
— Да, я не смогла его разбудить. Последнее время Максим очень много работает и не высыпается, — кивнула я, опуская глаза.
На самом деле я боюсь Виктора Николаевича больше, чем Максима. При виде Виктора меня выворачивает наизнанку, особенно после слов Маргариты и её угроз, которые имеют основание и заставляют меня волноваться.
— Я проголодалась. Думала сделать несколько бутербродов и кофе. Если вы не против…
— Вы уже пропустили завтрак, Ярослава, — несколько категорично заявил мужчина. Я вопросительно вздернула брови. — Дождись обеда, его попадут в час дня.
Я контролирую свой язвительный язык, в особенности теперь, когда на кону такая большая ставка — освобождение от надзирателей.
— Пойдем прогуляемся по саду. Нам крайне необходимо побеседовать, вчера разговор совсем не заладился. Я толком о тебе ничего не знаю, а мой сын не первый месяц на тебе женат.
— Да, хорошо… Только мне нужно обуться, — я поджимаю губы, когда взгляд Виктора снова опускается на мои босые ноги.
— Пойдем со мной, Ярослава, — Гордеев-старший протянул мне свою широкую ладонь, отчего я внутри похолодела.
Я ему не доверяю, совсем.
Как бы мне ни хотелось сбежать обратно в спальню к Максиму, я очередной раз напоминаю себе, что должна играть по правилам Виктора Николаевича и не идти на конфликт. Выдохнув, я поддаюсь ему навстречу.
— Конечно, — прозвучало настолько вежливо, что может стошнить от любезности.
Гордеев-старший повел меня в сторону прихожей.
Рядом с Максимом я стала самой настоящей и опытной лгуньей, поэтому я не стану легкой добычей для Виктора Николаевича… Только по его взгляду вижу, что он думает иначе.
Виктор садит меня на низкий комод и берет с полочки пару женских туфель, которые принадлежат, похоже, его жене. Пока я недоумеваю, мужчина опускается передо мной на одно колено и очень осторожно подхватывает лодыжку, обувая меня.
Мои глаза в этот момент точно округлились и едва не выкатились от шока, именно поэтому я была предельно тихой. Даже Максим никогда такого не вытворял!
Обувь закрытая, из черной замши, с небольшим устойчивым каблуком и тоненьким ремешком, который Виктор застегивает вокруг лодыжки слишком медленно.
Подняв голову, он впивается в меня хищным взглядом, из-за чего я тяжело сглатываю. Виктор насмешливо осматривает меня и подхватил мою ладонь, поднимается вместе со мной.
— Нравится? — спрашивает мужчина, сбивая меня с толку.
— Что?
— Туфли — нравятся? — уточнил Гордеев. На удивление они оказались только на размер больше, удобные. Но мне не нравится чужая обувь, тем более, когда меня обувает сам Гордеев-старший.
Увольте!
— Они замечательные, — на выдохе произнесла я, неохотно улыбнувшись.
Виктор поддает мой кардиган и помогает его надеть… Я ощущаю его руки уже на своих плечах, которые опустились до локтей. Мне не кажется, Виктор Николаевич что-то задумал — это абсолютно точно!
Гордеев-старший поддает мне свой локоть, который я уже напряженно принимаю, и мы выходим на улицу. Сегодня днём тепло, но ветер холодный. Мы ступаем на выложенную тропинку через сад, и не спеша идём прогулочным шагом.
Пока я разглядываю территорию, ощущаю на себе тяжелый взгляд отца моего мужа.
Если себя убедить себя, что Виктор обычный мужчина, облаченный в идеальный костюм и немного грубоват в разговорах — он окажется обычным человеком.
Максим пообещал, что его отец никогда мне не навредит, но верить в это оказывается не так уж просто, особенно рядом с ним.
— Значит, ты работаешь с моим сыном. И как тебе работа?
— Мне всё нравится, — вежливо отвечаю я, стараясь не смотреть себе под ноги, держать спину ровно, а голову прямо.
— Рано или поздно ты что-то придумаешь — я в этом уверен, — он констатировал подобный факт с непонятным для меня удовольствием.
— Придумаю, что? Виктор, о чём вы говорите?
— Ты попробуешь сбежать от моего сына. Только идиотка может наступать на одни и те же грабли. А наш вчерашний ужин показал, кто и на что способен, — я очередной раз ошарашенно сглотнула, повернувшись к мужчине.
— У нас, возможно, с Максимом не всегда всё гладко, но мы справляемся. Я не собираюсь сбегать. В России ничего хорошего меня не ждет, и вы в этом хорошо осведомлены.
Его пронизывающий серьезный взгляд оказался самым долгим за всё время нашего общения. Я отвела взгляд первой, рассматривая сад.
— В такое очарование как ты, Ярослава, сложно не влюбиться, — мы остановились. — Маргарита тоже когда-то меня привлекала так сильно, что о других женщинах думать стало невозможно. Я за ней ухаживал долгие годы, но даже такая роскошная роза завяла слишком быстро, как только она сблизилась со мной, по-настоящему. Мне пришлось искать красоту в других женщинах, но большее, чем имею, я ещё не встречал… До вчерашнего вечера, — его взгляд заставил покрыться мою кожу мурашками.
Боже мой, о чём это он сейчас мне говорит?
— Маргарита осталась возле меня как верная жена и понимающая меня женщина. Она может очаровать интеллектом, покорностью, умением великолепно вести домашние дела… Но холодная, как глыба льда в любви. Я сделаю для неё всё, что она попросит, как и она для меня. А вот на что готова ты ради Максима…
— Это наше личное дело, Виктор.
— Перебивать будешь своего слабохарактерного мужа, который ещё не нашел в себе силы приучить тебя к манерам. Господь просто шутит надо мной, послав тебя моему сыну, который стал мартовским котом! — укорил меня Виктор, и я больше не посмела его перебивать. — У тебя с Максимом отношения, — вздыхает Виктор, а я поджимаю губы.
Вообще-то, Максим официально мой муж, это явно уже за границей простых отношений.
— Ты его женщина и Максим тебя не отпустит даже в том случае, если перестанешь его привлекать физически. Знаешь, почему? Он влюблен в тебя. Я вижу вас двоих насквозь. Мой сын хочет других отношений, а ты хочешь противоположного — сбежать.
Я не нашлась с ответом, посмотрев прямо в глаза человеку, который меня действительно пугает и пускает по мне ледяные волнительные импульсы.
— Вы, женщины, без мужчины наивные и бестолковые существа. Не думай, что он позволит тебе сделать это снова, — договорил Виктор, с надменным прищуром взглянув на меня.
— Мой сын любит тебя, ему это скрыть не удается, — я отвернулась в сторону, не понимая, как у неё должна быть искажена реальность, чтобы назвать любовью то, что делает Макс по отношению ко мне. — Из-за этого Виктор негодует и зол на него. По глупости этой беззаботной влюбленности мой сын попался на твой уловку, потеряв доверие и связи.
— Не пойму вас, Маргарита... — я перебила её. — Вы были и остаетесь в заключении, как и я, но при этом обвиняете меня в том, что я хочу лучшей жизни и непокорна. Вы единственная, кто должен меня понять, но говорите мне терпеть и молчать… Я никогда не смирюсь с насилием.
— Через несколько лет ты станешь другого мнения, дорогая. Лучше одумайся пока ты ещё молода и шрамы не станут уродовать твою нежную кожу, а кости останутся целыми, не изнывая на старость лет, будто тебя переехал трамвай.
Она это говорит легко, почти с доброжелательной улыбкой. Ненормальная.
Мы обе оборачиваемся в сторону двери, слыша шаги. Маргарита поворачивается ко мне, пронизывая холодным взглядом.
— Мой тебе совет — заткни свой рот и веди себя уважительно. Поверь моему многолетнему опыту, девочка, если мой сын позволит Виктору преподать тебе урок, ты узнаешь, что такое боль на самом деле.
После её слов мне тяжело даже выдохнуть.
— Мама, — в комнату заходит Максим. Женщина моментально переключает внимание на своего сына, заключая в материнские объятия. — Сегодня твоя баранина, как никогда, восхитительна, — муж дарит комплимент, целуя свою мать в щеку. — Отец хочет тебя видеть.
Маргарита — сломленная женщина, которую подпитал ядом Гордеев-старший, лишив её жизненных принципов и желаний. Она целует своего сына в щеку, и тяжело выдохнув, прежде чем уйти, бросает на меня свой предупреждающий взгляд.
— Ярослава, — Максим подошел ближе, став напротив меня, а я едва могу переосмыслить то, что услышала от его матери.
— Я не хочу больше здесь оставаться… — жалобно проскулила я, в тот момент, как на глаза моментально накатились слезы.
Мне стало страшно, что может произойти, если вдруг Виктор Николаевич выйдет из себя, несмотря на своё спокойствие и уравновешенность.
Максим удивленно посмотрел на меня.
— Поехали домой, пожалуйста! Пожалуйста, я сделаю всё, что ты захочешь, только поехали домой… — я схватилась дрожащими руками за пиджак Максима.
— Малышка, нет, — он неожиданно был ласков, поглаживая мои напряженные предплечья. — Ярослава, что с тобой? Постой… Мама наговорила тебе лишнего, — догадывается муж.
— Максим, пожалуйста, я хочу в наш дом, — умоляю я мужа, который не понимал, что меня так взволновало. — Я не готова к беседе с твоим отцом. Он меня хочет наказать, как ты? Вы это обсуждали? Что он теперь со мной сделает? И ты так просто дашь ему меня избить? — нескончаемый поток обвиняемых вопросов посыпался на Максима, в то время как с глаз брызнули слезы.
Ещё немного и у меня начнется истерика.
— Ярослава, послушай меня внимательно, — он сжал мои руки в своих ладонях, оставляя на них легкие поцелуи, — ты моя жена и только моя. Отец никогда не станет трогать то, что принадлежит мне и как бы плохо ты себя не повела, за свои проступки ты отвечаешь передо мной, а не перед ним. Но ты должна быть смиренной и слушать хозяина этого дома, как это делаю я. Такие порядки и их нужно уважать.
— Я хочу домой, — всхлипнула, — пожалуйста…
— Не плачь. Разве тебя кто-то обидел? — он стирает мои слезы. — Малышка, я клянусь тебе, что мой отец к тебе не прикоснется. Я никогда не дам ему такой возможности. Сейчас ты умоешься, мы спустимся в столовую и попробуем ещё раз наладить контакт.
— Нет-нет-нет, — я покачала головой, задыхаясь. — Давай останемся здесь. Пожалуйста, давай посидим, — Максим что-то обдумывает и тянет к кровати. Он садится и усаживает меня на свои колени, поглаживая напряженную спину.
Он сегодня предельно со мной ласков... Это так неожиданно, тем более после всего, что я наговорила его отцу. Что-то мне подсказывает, всё не так просто, как кажется на первый взгляд.
— Он намеренно провоцирует меня, — пожаловалась я.
— Знаю, Ярослава, но разве ты не умеешь обманывать? Я предупреждал тебя не реагировать на провокации, — в его вопросе сквозит насмешка, но лёгкая, даже веселая.
— Ты попросишь у него прощения, и он смягчиться, — сказал Максим.
— Хорошо, — пришибленно прошептала я, прикрыв глаза. — Я всё сделаю, как ты скажешь.
— Ты моя умница, Ярослава, покажи это моему отцу и тогда я подумаю над твоей недавней просьбой, — неожиданно говорит Максим, и я поднимаю голову, отклонившись назад, посмотрев в его глаза.
— Над какой просьбой? — недоуменно уточнила я.
— За личное пространство, — его ответ вызывает во мне пораженный вздох.
Неужели...
— Ты уберешь от меня надзирателей? — я округлила глаза.
— Я точно уменьшу их количество и дам тебе бывать одной. Ты уже не так глупа, чтобы злоупотреблять моими снисхождением. Не так ли?
— Я постараюсь держать себя в руках, — уверенно кивнула.
— Ты будешь держать себя в руках, иначе дома я буду учить тебя манерам, — я поспешно заверила мужа в том, что он может мне довериться. Однако, Максим умеет правильно расставлять приоритеты. — А теперь пойдем, мама очень старалась над ужином, который мы невежливо игнорируем.
Ух-х.
Этот ужин ещё предстоит пережить, но теперь у меня есть приоритет быть вежливой с Виктором Николаевичем, который довольно скептически принимает моё извинение за недостойное ранее поведение…
Я больше, чем просто стараюсь быть покорной и тихой весь оставшийся ужин.
Может быть, Вадим оценит и перестанет на меня сердиться, когда узнает, что благодаря моим стараниям я проложу менее тернистый путь к побегу.
***
Часть 4. Бессилие
***
Максим решил отдохнуть, уснув беспробудным сном. Этим утром я впервые так сильно растерялась, не зная, что нужно и можно сделать.
Целую ночь меня мучили размышления и плохое предчувствие, что мешало расслабиться. Кажется, я дремала несколько часов, а всё остальное время ворочалась. Спать в этом доме оказалось настоящей каторгой.
Я пыталась разбудить Максима резкими движениями, закидывая на него ногу или руку, почти наваливаясь всем телом на мужчину, шепча, что уже утро и нужно вставать… Гордеев иногда перехватывал меня и подминал под себя, продолжая умиротворённо сопеть мне на ухо.
Когда стрелка часов уже перевалила за десятый час, я не выдержала и подорвалась. Приняла расслабляющий душ, переоделась из смятой пижамы в платье, заплела волосы и тихонечко вышла из комнаты.
Я не выспалась и глаза щиплет, поэтому я целенаправленно спускаюсь в столовую, желая выпить кофе. Поздно вспоминаю, что нужно было обуться, когда легкий сквозняк заставляет меня вздрогнуть от прохлады, крадущийся с пальчиков ног до обнажённых плеч.
В столовой пусто, и я с облегчением выдыхаю, проходя в впечатляющую по размерам кухню. Очередной раз оглянувшись, я напряженно лажу по полочкам в поисках хоть какого-то намека на кофе.
Нахожу натуральный молотый, а вскоре достаю из дальней тумбочки турку, не спеша наливая воду и насыпая несколько ложечек кофе. Ещё пару минут разбираюсь с новейшей техникой, и когда плита все-таки начинает стремительно нагреваться, облегченно прикрываю глаза.
Задумываясь, смотрю в окно, вспоминая, каким напряженным был вчерашний вечер. Максим остался довольным, и даже слишком, что немного насторожило. Он вообще какой-то странный в последнее время, буквально на всё закрывает глаза, словно решил переквалифицироваться в адекватного мужа.
Чтобы не делал Гордеев — это никогда не было просто так. Всегда есть причины и они вынуждают меня взволноваться. Как бы он ни потребовал слишком большой платы за такое спокойствие и пощаду в моих косяках.
От раздумий меня отвлекает сбегающий кофе, и схватившись за нагретую ручку турки, шиплю, быстро отставляя в сторону готовый напиток. Кофе немного сбежало на плиту и столешницу, а ладонь мгновенно вспыхивает и щиплет.
— Аккуратно, Ярослава, — мне на плечо опускается тяжелая мужская ладонь, отчего я вздрогнула, присев от испуга.
Сердце сделало несколько опасных кульбитов, а маленький комок в желудке сжался так, будто меня вот-вот стошнит от паники.
Чёрт!
— Виктор, — просипела я имя мужчины, который мягко улыбнулся мне в ответ. Его скользкий взгляд медленно опустился по мне вниз и остановился на ногах, пальцы которых сами по себе поджались от такого повышенного внимания. — Доброе утро!
— Добрый день, Ярослава, — поправил он меня, спрятав руки за своей спиной. По крайней мере, он не собирается меня колотить кулаками и держится в стороне. Этого более чем достаточно, чтобы я почувствовала себя в безопасности. — Мой сын любит нарушить семейные порядки. Видимо, он всё ещё спит, — Виктор погрузил на меня многозначительный взгляд.
— Да, я не смогла его разбудить. Последнее время Максим очень много работает и не высыпается, — кивнула я, опуская глаза.
На самом деле я боюсь Виктора Николаевича больше, чем Максима. При виде Виктора меня выворачивает наизнанку, особенно после слов Маргариты и её угроз, которые имеют основание и заставляют меня волноваться.
— Я проголодалась. Думала сделать несколько бутербродов и кофе. Если вы не против…
— Вы уже пропустили завтрак, Ярослава, — несколько категорично заявил мужчина. Я вопросительно вздернула брови. — Дождись обеда, его попадут в час дня.
Я контролирую свой язвительный язык, в особенности теперь, когда на кону такая большая ставка — освобождение от надзирателей.
— Пойдем прогуляемся по саду. Нам крайне необходимо побеседовать, вчера разговор совсем не заладился. Я толком о тебе ничего не знаю, а мой сын не первый месяц на тебе женат.
— Да, хорошо… Только мне нужно обуться, — я поджимаю губы, когда взгляд Виктора снова опускается на мои босые ноги.
— Пойдем со мной, Ярослава, — Гордеев-старший протянул мне свою широкую ладонь, отчего я внутри похолодела.
Я ему не доверяю, совсем.
Как бы мне ни хотелось сбежать обратно в спальню к Максиму, я очередной раз напоминаю себе, что должна играть по правилам Виктора Николаевича и не идти на конфликт. Выдохнув, я поддаюсь ему навстречу.
— Конечно, — прозвучало настолько вежливо, что может стошнить от любезности.
Гордеев-старший повел меня в сторону прихожей.
Рядом с Максимом я стала самой настоящей и опытной лгуньей, поэтому я не стану легкой добычей для Виктора Николаевича… Только по его взгляду вижу, что он думает иначе.
Виктор садит меня на низкий комод и берет с полочки пару женских туфель, которые принадлежат, похоже, его жене. Пока я недоумеваю, мужчина опускается передо мной на одно колено и очень осторожно подхватывает лодыжку, обувая меня.
Мои глаза в этот момент точно округлились и едва не выкатились от шока, именно поэтому я была предельно тихой. Даже Максим никогда такого не вытворял!
Обувь закрытая, из черной замши, с небольшим устойчивым каблуком и тоненьким ремешком, который Виктор застегивает вокруг лодыжки слишком медленно.
Подняв голову, он впивается в меня хищным взглядом, из-за чего я тяжело сглатываю. Виктор насмешливо осматривает меня и подхватил мою ладонь, поднимается вместе со мной.
— Нравится? — спрашивает мужчина, сбивая меня с толку.
— Что?
— Туфли — нравятся? — уточнил Гордеев. На удивление они оказались только на размер больше, удобные. Но мне не нравится чужая обувь, тем более, когда меня обувает сам Гордеев-старший.
Увольте!
— Они замечательные, — на выдохе произнесла я, неохотно улыбнувшись.
Виктор поддает мой кардиган и помогает его надеть… Я ощущаю его руки уже на своих плечах, которые опустились до локтей. Мне не кажется, Виктор Николаевич что-то задумал — это абсолютно точно!
Гордеев-старший поддает мне свой локоть, который я уже напряженно принимаю, и мы выходим на улицу. Сегодня днём тепло, но ветер холодный. Мы ступаем на выложенную тропинку через сад, и не спеша идём прогулочным шагом.
Пока я разглядываю территорию, ощущаю на себе тяжелый взгляд отца моего мужа.
Если себя убедить себя, что Виктор обычный мужчина, облаченный в идеальный костюм и немного грубоват в разговорах — он окажется обычным человеком.
Максим пообещал, что его отец никогда мне не навредит, но верить в это оказывается не так уж просто, особенно рядом с ним.
— Значит, ты работаешь с моим сыном. И как тебе работа?
— Мне всё нравится, — вежливо отвечаю я, стараясь не смотреть себе под ноги, держать спину ровно, а голову прямо.
— Рано или поздно ты что-то придумаешь — я в этом уверен, — он констатировал подобный факт с непонятным для меня удовольствием.
— Придумаю, что? Виктор, о чём вы говорите?
— Ты попробуешь сбежать от моего сына. Только идиотка может наступать на одни и те же грабли. А наш вчерашний ужин показал, кто и на что способен, — я очередной раз ошарашенно сглотнула, повернувшись к мужчине.
— У нас, возможно, с Максимом не всегда всё гладко, но мы справляемся. Я не собираюсь сбегать. В России ничего хорошего меня не ждет, и вы в этом хорошо осведомлены.
Его пронизывающий серьезный взгляд оказался самым долгим за всё время нашего общения. Я отвела взгляд первой, рассматривая сад.
— В такое очарование как ты, Ярослава, сложно не влюбиться, — мы остановились. — Маргарита тоже когда-то меня привлекала так сильно, что о других женщинах думать стало невозможно. Я за ней ухаживал долгие годы, но даже такая роскошная роза завяла слишком быстро, как только она сблизилась со мной, по-настоящему. Мне пришлось искать красоту в других женщинах, но большее, чем имею, я ещё не встречал… До вчерашнего вечера, — его взгляд заставил покрыться мою кожу мурашками.
Боже мой, о чём это он сейчас мне говорит?
— Маргарита осталась возле меня как верная жена и понимающая меня женщина. Она может очаровать интеллектом, покорностью, умением великолепно вести домашние дела… Но холодная, как глыба льда в любви. Я сделаю для неё всё, что она попросит, как и она для меня. А вот на что готова ты ради Максима…
— Это наше личное дело, Виктор.
— Перебивать будешь своего слабохарактерного мужа, который ещё не нашел в себе силы приучить тебя к манерам. Господь просто шутит надо мной, послав тебя моему сыну, который стал мартовским котом! — укорил меня Виктор, и я больше не посмела его перебивать. — У тебя с Максимом отношения, — вздыхает Виктор, а я поджимаю губы.
Вообще-то, Максим официально мой муж, это явно уже за границей простых отношений.
— Ты его женщина и Максим тебя не отпустит даже в том случае, если перестанешь его привлекать физически. Знаешь, почему? Он влюблен в тебя. Я вижу вас двоих насквозь. Мой сын хочет других отношений, а ты хочешь противоположного — сбежать.
Я не нашлась с ответом, посмотрев прямо в глаза человеку, который меня действительно пугает и пускает по мне ледяные волнительные импульсы.
— Вы, женщины, без мужчины наивные и бестолковые существа. Не думай, что он позволит тебе сделать это снова, — договорил Виктор, с надменным прищуром взглянув на меня.
