– Я ненавижу себя за то, что изменяюсь, подстраиваясь под ваш мир. Я хочу смотреть на других с улыбкой, а не с угрозой или страхом. Потому что учась тому, как обезопасить себя от вас и ваших помешанных на владыке девицах, я теряю способность быть счастливой и спокойной, да что там – не могу быть собой! Я не могу жить, каждую секунду думая, не сделаю ли я чего лишнего, не скажу ли чего-то не того… Мне плохо, понимаешь ты это или нет? Мне плохо от вас!
Это самое «плохо» очень хотелось как-нибудь выразить, и я запустила в Аркаира сверкающей босоножкой. По тому же адресу отправилась вторая. А я закрыла лицо руками, продолжая плакать навзрыд, и мне было все равно, попала я или нет, и сколько раз он меня ударит за это.
Боль требовала физического выхода, и я, упав на бок, изо всех сил несколько раз ударила кулаками по полу. Легче не стало, и я, окончательно обезумев, с силой расцарапала себе руки, оставляя глубокие, саднящие следы.
Стало больно, но на душе наконец немного полегчало. Было проще сцеживать душевную боль в физическую. Физическую я научилась терпеть.
Сквозь пелену слез и прерывистых всхлипываний пробился низкий, рычащий голос:
- Что ты делаешь? Перестань, маленькая! Прекрати! Прекрати, я сказал!
Меня прижали к полу, стиснули запястья, не давая продолжить целительное самоистязание. Осталось только биться под чужим сильным телом, наставляя синяки об пол.
Но моих сил надолго не хватило, и я затихла. Всхлипы утихли. Только слезы катились из глаз, тихо, незаметно, пугая даже меня.
Я немного пришла в себя, сообразив, что мои руки давно отпустили, и кто-то, лежащий отчасти рядом, отчасти на мне, жестко, требовательно прижимает меня к себе и тихо, прочувствованно ругается.
- Аркаир?..
Ругань стихла.
- Что? – непривычно хриплым голосом произнес демон, который даже не попытался меня одернуть.
- Мне так плохо, Аркаир…
Повернулась набок, уткнулась ему в грудь, вцепилась в белоснежную рубашку, заливая ее слезами, наплевав на все можно и нельзя. Просто потому, что при всем его равнодушии, жестокости и испорченности, ближе него у меня здесь никого не было.
Даже ради спасения своей жизни я не смогла бы сказать, почему он это стерпел.
Наконец я отстранилась, села на пол, вытерла остатки слез, потупилась, не желая смотреть ему в глаза, когда он достанет проклятый элтар, а то и что покруче.
Аркаир поднялся с пола, сдернул с меня свой камзол… когда успел только накинуть?!
Перекинул его через плечо и двинулся к двери, бросив отстраненное:
- Постарайся отдохнуть.
- Вы забыли меня наказать, - с прерывистым вздохом напоминаю я.
Пауза. А затем он произносит страшную фразу, которая вынуждает меня резко поднять голову и посмотреть на него.
- Тебя накажет повелитель. Лично. Определив степень твоей вины с помощью жрицы. Завтра будет разбирательство с опросом свидетелей.
Похоже, на сей раз я действительно допрыгалась.
А может, это и к лучшему. Сколько можно, в самом-то деле. Решит заклеймить и сделать рабыней – пусть. В худшем случае возможность самоубиться непременно представится.
И наверное, это даже будет к лучшему - учитывая, как я сейчас прижималась к Аркаиру… Если так дальше пойдет, то, чего доброго, он превратит меня в мазохистку.
Накатило оцепенение, граничащее с отупением.
Я поднялась, тупо посмотрела на саднящие, кровоточащие царапины на руках. Глубокие. От души постаралась.
Стащила с себя проклятый хитон, заляпанный по бокам кровью, равнодушно бросила на пол. Все равно рваный и к носке уже непригодный. Я натягивала на себя новую тряпку из гардероба, когда вдруг открылась дверь.
Я ожидала, что это повелитель пришел, чтобы предварительно наказать и за спальню, и за непочтительность к его вышколенному дворецкому, но, к моему удивлению, это Аркаир вернулся. Осекся, увидев, как я поспешно оправляю дурацкую хламиду.
Формально сказал:
- Прошу прощения, я не знал, что ты переодеваешься.
Да что ж я постоянно перед ним полуголой предстаю…
- Ничего, я уже закончила.
Не дожидаясь команды или позволения, я села на постель и опустила кружащуюся и болящую после истерики (хотя какая это, к демонам, истерика, форменный нервный срыв!) голову на саднящие руки, сложенные на коленях.
- Ложись, - тем же тоном скомандовал он.
Поднимать бунт уже не хотелось. Его возвращение меня тоже не удивило – он ведь должен был меня наказать за то, как я с ним обошлась…
Пожав плечами, я послушалась, тупо глядя в потолок.
- Дай руку, - безэмоционально велел Аркаир.
Протянула руку. Элтар так элтар. Оно и к лучшему. В прошлый раз боль помогла.
Но царапин коснулись тонкие, чуткие пальцы, покрытые чем-то приятно холодящим и снимающим боль.
- Что это? – я приподнялась на локте, ощутив слабую искорку интереса.
- Заживляющее средство. Крем на семи травах, приготовления моей матери. К утру следов не останется.
- Да хоть бы и остались, - я снова легла на покрывало, ожидая фразы типа «игрушка должна выглядеть безупречно, дабы не страдал тонкий вкус повелителя, etc.» Но услышала тихое:
- Шрамы женщину не красят.
Странно кольнуло где-то в сердце.
Высказавшись, Аркаир с тем же пустым, ледяным выражением лица продолжил покрывать царапины прохладной мазью. Обработал одну руку, пересел на другую сторону постели, разобрался со второй. Я не сопротивлялась и ничего не говорила. По его лицу было ясно, что он не в восторге от происходящего и предпочел бы обо всем забыть, но долг обязывает возиться со мной. И все-таки возникло ощущение, что мы стали… ближе друг другу, что ли.
Выражение красивого, бледного лица было непроницаемо-холодным, но атмосфера не была ледяной.
И мне отчего-то стало спокойно.
Закончив, он молча поднялся и ушел.
Ничего, завтра владыка все припомнит. И за себя, и за Аркаира.
Но я была рада и такой передышке.
Истощенная собственным срывом, я снова уснула прямо в розовом кошмаре, даже не накрывшись.
Аркаир ровным, спокойным шагом дошел до своих апартаментов, аккуратно закрыл за собой дверь и только тогда скинул с себя камзол, сорвал словно душивший его шейный платок. Обескуражено уставился на мокрые пятна на рубашке, смятой в тех местах, где за нее отчаянно цеплялись маленькие кулачки.
Он чувствовал себя…
Странно.
Словно болело что-то внутри, распространяя отголоски по всему телу.
Что произошло с ней сейчас? Что произошло с ним? Почему его самого чуть не затрясло, когда она вдруг прижалась к нему со словами «Мне так плохо, Аркаир»? Ему в тот момент хотелось лишь одного: оказаться от нее подальше, оскалиться и вырваться, ударить ее, что угодно, лишь бы не позволять ей… не вольностей, нет. Не позволять ей этой искренности, которая ударила прямо в сердце.
Он отвык от искренности, ей не было места в их мире. Он не умел сочувствовать, не умел сопереживать. Он умел и любил причинять боль. И эта искренность могла что-то изменить в нем самом, поэтому он и почувствовал дикий, обжигающий холодом страх, услышав сказанное с неподдельным страданием в голосе «Мне так плохо, Аркаир».
Ее хотелось утешать. Ее хотелось защищать.
И он, терпя эту внезапную боль в груди, поддался странному, ранее незнакомому желанию.
Аркаир заново содрогнулся, сорвал с себя рубашку, зашвырнул в дальний угол.
Проклятье.
Какого демона она потянулась за утешением к нему?
Какого демона он ее не оттолкнул?
Он, пожалуй, начал понимать, что притягивает Дэмиана к человечке. Но не мог понять, почему тот делает все, чтобы убить в ней эту по-своему притягательную, убийственную и непривычную искренность, толкающую девчонку на трогательную фамильярность.
Сколько раз он наказывал ее за непочтительное обращение? Но Дайри снова и снова повторяла одну и ту же оплошность. Такое чувство, что она просто не могла в своих мыслях называть его иначе.
Если она, несмотря ни на что, думает о нем как о «Аркаире», а не «лорде-дворецком, верном хлысте повелителя»…
Какая разница? Что она знает о нем?
Но ему не раз казалось, что ее голубые глаза пытаются исподволь заглянуть в его душу. И более того, видят в нем что-то, недоступное больше никому, даже ему самому.
А он сам?
«Шрамы женщину не красят»!
Так проколоться!
…Ты видишь в ней женщину, приятель, а не просто игрушку своего господина, о которой должен заботиться для галочки, по долгу службы… Ты же, можно сказать, опекал ее. Вспомни. Ни к одной другой игрушке ты так не относился…
Аркаир нервно прошелся по комнате, остановился у окна.
Хорошо, что она ничего не поняла.
За спиной тихо открылась и закрылась дверь.
- Помочь тебе раздеться? – проворковал тихий голос.
Только не это. Учитывая, в каком он сейчас состоянии, о постельных приключениях и речи быть не может. Он слишком взбудоражен происшедшим в комнате этой… человечки повелителя.
Да и, говоря откровенно, пришедшая женщина желания сейчас не вызывала.
Она была молодой. Красивой. Умелой. Обладала хорошей фигурой и знала, как доставить удовольствие и себе, и ему.
Но сейчас этого было мало.
Он ощутил легкую тошноту при одной мысли о том, чтобы оказаться в постели с этой демоницей.
- Уходи, Эйри, - холодно бросил Аркаир, замерев на полушаге и не поворачиваясь к экономке лицом. – Я не в настроении.
По резкому вдоху он понял, что она изрядно удивлена его отказом. До сих пор он ни разу не отвергал ее, с того дня, как решил, что экономка прекрасно подойдет на роль любовницы. Да и зачем ему это делать? Разрядка необходима всем. Тем более такая, к взаимному удовольствию и без каких-либо обязательств.
Шаги.
Какого дьявола ты не убралась сразу?!
- Так давай я помогу тебе прийти в настроение, - вкрадчиво предложила Эйри. В следующий миг его обнаженной спины коснулись настойчивые женские ладони, и Аркаира перекосило от внезапного отвращения.
Не зря демоны не любили, когда к ним прикасались без разрешения.
- Не трогай меня. – Его голос был наполнен льдом. – Я сказал, что ты не нужна сегодня. Уходи.
Она упряма, неужели попробует еще?
- Ты нужен мне. Очень нужен. Я не могу уснуть, все вспоминаю, как ты тогда приковал меня к алтарю и…
- А мне напротив нужно отдохнуть, я вчера не спал полночи, и завтра будет сложный день. Я все сказал. Больше повторять не буду. Выйди, Эйри. И молча.
Прерывистый вздох – свидетельство то ли гнева, то ли огорчения. Но она наконец сообразила, что он говорит серьезно, и ретировалась. Аркаир оглянулся, когда хлопнула дверь, и с облегчением понял, что остался один.
Сел на кровать, устало сгорбился, потер лицо руками.
Какого демона с ним происходит? Почему каждый раз, когда ему приходится разбираться с новой игрушкой повелителя, он сам не свой?
Дэмиан ведь накажет ее завтра.
При этой мысли ледяной гнев промчался вдоль позвоночника, сдавил горло, выжимая из него тихое рычание, заставил безупречные, гармоничные черты красивого лица замереть в пугающей неподвижности.
Эта реакция окончательно запутала и даже испугала Аркаира.
Какое ему может быть дело до того, как поступит повелитель со своей собственностью, которой к тому же не хватает мозгов не впутываться в неприятности?
Это как-то связано с тем, как человеческая девчонка прильнула к нему сегодня, словно никого ближе него у нее в этом мире не было.
Она искала утешения и защиты у него. У того, кто унижал, бил и запугивал ее. И она была искренна.
Аркаир с рычанием вскочил на ноги. Желание придушить ее, лишь бы перестать думать об этом, стало почти нестерпимым.
Нелогичная идиотка.
Она причинила ему кучу неприятностей, играючи выбила у него почву из-под ног, заставила его почувствовать себя полным ничтожеством и даже не заметила этого.
Дэмиан устало опустился на стул, радуясь тому, что наконец может побыть в тишине.
Во-первых, он толком не выспался из-за того, что ночь пришлось провести в парадных покоях. Они приберегались преимущественно для эльфов и воздушников из Второго мира, поэтому демонам там было до крайности неуютно. Чего стоила только кровать в половину привычной длины… у остроухих лет десять назад в моду вошло спать сидя, якобы это способствует оздоровлению организма, и покои спешно переоборудовали перед прибытием их делегации…
Здоровее Дэмиан себя после этой ночи не почувствовал.
А еще при одной мысли о том, из-за кого он так «дивно» провел ночь, в глазах вспыхивало неудержимое алое пламя.
Поэтому он пришел к единственной женщине в этом замке, которая не пыталась лебезить перед ним, не доставала его своим щебетанием и с которой можно было нормально поесть и даже поговорить.
Наэлели.
- Вас что-то тревожит, владыка, - деликатно произнесла она, едва они перешли к десерту.
Дэмиан снова скривился.
- Не напоминай, прошу тебя, - буркнул он. – Не хочу об этом с тобой говорить.
Не хватало еще ей рассказывать о своих проблемах с новой игрушкой!
Приходилось признать, что Аркаир, похоже, не ошибался, говоря, что проблем от нее будет больше, чем толку.
Дэмиан не знал, как поступить с Дайри.
С одной стороны, хотелось сотворить с ней что-нибудь жестокое, в идеале – показать, насколько экзотическими могут быть его запросы к своим игрушкам. С другой…
Он до сих пор помнил, как пришел тогда, чтобы договориться с ней после попытки побега. Она сидела в кресле, такая слабая, хрупкая, бледная… Единственным ярким пятном выделялись ее возмутительные медные локоны. Поблекли даже глаза, лишившись привычного яркого сияния.
Несмотря ни на что, он не хотел увидеть ее такой еще раз.
К тому же, при всей своей злости, после утреннего доклада Аркаира о причинах разгрома Дэмиан не смог удержаться от смеха. Разноцветные гномики, чтоб их…
Что возвращало его к вопросу о том, как с ней поступить.
- Вы могли бы поделиться со мной, - внимательно посмотрела на него Наэлели.
Дэмиан раздраженно вздохнул и отодвинул тарелку. Сделал глоток кофе из чашки. Этот сервиз принадлежал его великолепной кукле и стоил бешеных денег. Не у каждой принцессы такой найдётся. Четвертый мир… перламутровый кофейный набор, со дна океана.
- Лучше погадай мне, Наэ, - неожиданно произнес он. Эта идея ему понравилась. И рассказывать не придется, и совет он получит – да еще и полезный…
- Мне нужно знать вопрос, Дэмиан, - сообщил грудной, чувственный голос. Глубокие бирюзовые глаза внимательно взглянули на него.
Какая жалость, что у этой куклы настолько особый статус… Дэмиан не в первый раз подумал о том, что с удовольствием бы познакомил ее со своей спальней…
А может, и не стоит. По крайней мере, она и ведет себя не как другие игрушки. И не раздражает его бесконечным щебетанием и кокетством. Эти отношения его полностью устраивают.
- Какую линию поведения мне избрать в сложившейся ситуации, - максимально обтекаемо сформулировал Дэмиан.
Женщина улыбнулась. Хотя как сказать – женщина… по сути, для своей расы она была непозволительно молода, едва достигла подросткового возраста.
- Хорошо, я спрошу Книгу, - с достоинством произнесла Наэлели, безмятежно улыбнувшись.
Дэмиан хорошо знал, о какой Книге идет речь. Уникальная Морская Книга, гадание по которой отличалось необычайной точностью и сбывалось всегда, хотя порой формулировка предсказания оставляла широкий простор для толкований, а истинный смысл открывался много позже… Но попытка – не пытка.
Наэлели прижала книгу к груди, прикрыла глаза. Сосредоточилась. Раскрыла книгу, провела мизинцем по странице, пока он не замер неподвижно. Открыв глаза, задумчиво прочла:
Это самое «плохо» очень хотелось как-нибудь выразить, и я запустила в Аркаира сверкающей босоножкой. По тому же адресу отправилась вторая. А я закрыла лицо руками, продолжая плакать навзрыд, и мне было все равно, попала я или нет, и сколько раз он меня ударит за это.
Боль требовала физического выхода, и я, упав на бок, изо всех сил несколько раз ударила кулаками по полу. Легче не стало, и я, окончательно обезумев, с силой расцарапала себе руки, оставляя глубокие, саднящие следы.
Стало больно, но на душе наконец немного полегчало. Было проще сцеживать душевную боль в физическую. Физическую я научилась терпеть.
Сквозь пелену слез и прерывистых всхлипываний пробился низкий, рычащий голос:
- Что ты делаешь? Перестань, маленькая! Прекрати! Прекрати, я сказал!
Меня прижали к полу, стиснули запястья, не давая продолжить целительное самоистязание. Осталось только биться под чужим сильным телом, наставляя синяки об пол.
Но моих сил надолго не хватило, и я затихла. Всхлипы утихли. Только слезы катились из глаз, тихо, незаметно, пугая даже меня.
Я немного пришла в себя, сообразив, что мои руки давно отпустили, и кто-то, лежащий отчасти рядом, отчасти на мне, жестко, требовательно прижимает меня к себе и тихо, прочувствованно ругается.
- Аркаир?..
Ругань стихла.
- Что? – непривычно хриплым голосом произнес демон, который даже не попытался меня одернуть.
- Мне так плохо, Аркаир…
Повернулась набок, уткнулась ему в грудь, вцепилась в белоснежную рубашку, заливая ее слезами, наплевав на все можно и нельзя. Просто потому, что при всем его равнодушии, жестокости и испорченности, ближе него у меня здесь никого не было.
Даже ради спасения своей жизни я не смогла бы сказать, почему он это стерпел.
Наконец я отстранилась, села на пол, вытерла остатки слез, потупилась, не желая смотреть ему в глаза, когда он достанет проклятый элтар, а то и что покруче.
Аркаир поднялся с пола, сдернул с меня свой камзол… когда успел только накинуть?!
Перекинул его через плечо и двинулся к двери, бросив отстраненное:
- Постарайся отдохнуть.
- Вы забыли меня наказать, - с прерывистым вздохом напоминаю я.
Пауза. А затем он произносит страшную фразу, которая вынуждает меня резко поднять голову и посмотреть на него.
- Тебя накажет повелитель. Лично. Определив степень твоей вины с помощью жрицы. Завтра будет разбирательство с опросом свидетелей.
Похоже, на сей раз я действительно допрыгалась.
А может, это и к лучшему. Сколько можно, в самом-то деле. Решит заклеймить и сделать рабыней – пусть. В худшем случае возможность самоубиться непременно представится.
И наверное, это даже будет к лучшему - учитывая, как я сейчас прижималась к Аркаиру… Если так дальше пойдет, то, чего доброго, он превратит меня в мазохистку.
Накатило оцепенение, граничащее с отупением.
Я поднялась, тупо посмотрела на саднящие, кровоточащие царапины на руках. Глубокие. От души постаралась.
Стащила с себя проклятый хитон, заляпанный по бокам кровью, равнодушно бросила на пол. Все равно рваный и к носке уже непригодный. Я натягивала на себя новую тряпку из гардероба, когда вдруг открылась дверь.
Я ожидала, что это повелитель пришел, чтобы предварительно наказать и за спальню, и за непочтительность к его вышколенному дворецкому, но, к моему удивлению, это Аркаир вернулся. Осекся, увидев, как я поспешно оправляю дурацкую хламиду.
Формально сказал:
- Прошу прощения, я не знал, что ты переодеваешься.
Да что ж я постоянно перед ним полуголой предстаю…
- Ничего, я уже закончила.
Не дожидаясь команды или позволения, я села на постель и опустила кружащуюся и болящую после истерики (хотя какая это, к демонам, истерика, форменный нервный срыв!) голову на саднящие руки, сложенные на коленях.
- Ложись, - тем же тоном скомандовал он.
Поднимать бунт уже не хотелось. Его возвращение меня тоже не удивило – он ведь должен был меня наказать за то, как я с ним обошлась…
Пожав плечами, я послушалась, тупо глядя в потолок.
- Дай руку, - безэмоционально велел Аркаир.
Протянула руку. Элтар так элтар. Оно и к лучшему. В прошлый раз боль помогла.
Но царапин коснулись тонкие, чуткие пальцы, покрытые чем-то приятно холодящим и снимающим боль.
- Что это? – я приподнялась на локте, ощутив слабую искорку интереса.
- Заживляющее средство. Крем на семи травах, приготовления моей матери. К утру следов не останется.
- Да хоть бы и остались, - я снова легла на покрывало, ожидая фразы типа «игрушка должна выглядеть безупречно, дабы не страдал тонкий вкус повелителя, etc.» Но услышала тихое:
- Шрамы женщину не красят.
Странно кольнуло где-то в сердце.
Высказавшись, Аркаир с тем же пустым, ледяным выражением лица продолжил покрывать царапины прохладной мазью. Обработал одну руку, пересел на другую сторону постели, разобрался со второй. Я не сопротивлялась и ничего не говорила. По его лицу было ясно, что он не в восторге от происходящего и предпочел бы обо всем забыть, но долг обязывает возиться со мной. И все-таки возникло ощущение, что мы стали… ближе друг другу, что ли.
Выражение красивого, бледного лица было непроницаемо-холодным, но атмосфера не была ледяной.
И мне отчего-то стало спокойно.
Закончив, он молча поднялся и ушел.
Ничего, завтра владыка все припомнит. И за себя, и за Аркаира.
Но я была рада и такой передышке.
Истощенная собственным срывом, я снова уснула прямо в розовом кошмаре, даже не накрывшись.
***
Аркаир ровным, спокойным шагом дошел до своих апартаментов, аккуратно закрыл за собой дверь и только тогда скинул с себя камзол, сорвал словно душивший его шейный платок. Обескуражено уставился на мокрые пятна на рубашке, смятой в тех местах, где за нее отчаянно цеплялись маленькие кулачки.
Он чувствовал себя…
Странно.
Словно болело что-то внутри, распространяя отголоски по всему телу.
Что произошло с ней сейчас? Что произошло с ним? Почему его самого чуть не затрясло, когда она вдруг прижалась к нему со словами «Мне так плохо, Аркаир»? Ему в тот момент хотелось лишь одного: оказаться от нее подальше, оскалиться и вырваться, ударить ее, что угодно, лишь бы не позволять ей… не вольностей, нет. Не позволять ей этой искренности, которая ударила прямо в сердце.
Он отвык от искренности, ей не было места в их мире. Он не умел сочувствовать, не умел сопереживать. Он умел и любил причинять боль. И эта искренность могла что-то изменить в нем самом, поэтому он и почувствовал дикий, обжигающий холодом страх, услышав сказанное с неподдельным страданием в голосе «Мне так плохо, Аркаир».
Ее хотелось утешать. Ее хотелось защищать.
И он, терпя эту внезапную боль в груди, поддался странному, ранее незнакомому желанию.
Аркаир заново содрогнулся, сорвал с себя рубашку, зашвырнул в дальний угол.
Проклятье.
Какого демона она потянулась за утешением к нему?
Какого демона он ее не оттолкнул?
Он, пожалуй, начал понимать, что притягивает Дэмиана к человечке. Но не мог понять, почему тот делает все, чтобы убить в ней эту по-своему притягательную, убийственную и непривычную искренность, толкающую девчонку на трогательную фамильярность.
Сколько раз он наказывал ее за непочтительное обращение? Но Дайри снова и снова повторяла одну и ту же оплошность. Такое чувство, что она просто не могла в своих мыслях называть его иначе.
Если она, несмотря ни на что, думает о нем как о «Аркаире», а не «лорде-дворецком, верном хлысте повелителя»…
Какая разница? Что она знает о нем?
Но ему не раз казалось, что ее голубые глаза пытаются исподволь заглянуть в его душу. И более того, видят в нем что-то, недоступное больше никому, даже ему самому.
А он сам?
«Шрамы женщину не красят»!
Так проколоться!
…Ты видишь в ней женщину, приятель, а не просто игрушку своего господина, о которой должен заботиться для галочки, по долгу службы… Ты же, можно сказать, опекал ее. Вспомни. Ни к одной другой игрушке ты так не относился…
Аркаир нервно прошелся по комнате, остановился у окна.
Хорошо, что она ничего не поняла.
За спиной тихо открылась и закрылась дверь.
- Помочь тебе раздеться? – проворковал тихий голос.
Только не это. Учитывая, в каком он сейчас состоянии, о постельных приключениях и речи быть не может. Он слишком взбудоражен происшедшим в комнате этой… человечки повелителя.
Да и, говоря откровенно, пришедшая женщина желания сейчас не вызывала.
Она была молодой. Красивой. Умелой. Обладала хорошей фигурой и знала, как доставить удовольствие и себе, и ему.
Но сейчас этого было мало.
Он ощутил легкую тошноту при одной мысли о том, чтобы оказаться в постели с этой демоницей.
- Уходи, Эйри, - холодно бросил Аркаир, замерев на полушаге и не поворачиваясь к экономке лицом. – Я не в настроении.
По резкому вдоху он понял, что она изрядно удивлена его отказом. До сих пор он ни разу не отвергал ее, с того дня, как решил, что экономка прекрасно подойдет на роль любовницы. Да и зачем ему это делать? Разрядка необходима всем. Тем более такая, к взаимному удовольствию и без каких-либо обязательств.
Шаги.
Какого дьявола ты не убралась сразу?!
- Так давай я помогу тебе прийти в настроение, - вкрадчиво предложила Эйри. В следующий миг его обнаженной спины коснулись настойчивые женские ладони, и Аркаира перекосило от внезапного отвращения.
Не зря демоны не любили, когда к ним прикасались без разрешения.
- Не трогай меня. – Его голос был наполнен льдом. – Я сказал, что ты не нужна сегодня. Уходи.
Она упряма, неужели попробует еще?
- Ты нужен мне. Очень нужен. Я не могу уснуть, все вспоминаю, как ты тогда приковал меня к алтарю и…
- А мне напротив нужно отдохнуть, я вчера не спал полночи, и завтра будет сложный день. Я все сказал. Больше повторять не буду. Выйди, Эйри. И молча.
Прерывистый вздох – свидетельство то ли гнева, то ли огорчения. Но она наконец сообразила, что он говорит серьезно, и ретировалась. Аркаир оглянулся, когда хлопнула дверь, и с облегчением понял, что остался один.
Сел на кровать, устало сгорбился, потер лицо руками.
Какого демона с ним происходит? Почему каждый раз, когда ему приходится разбираться с новой игрушкой повелителя, он сам не свой?
Дэмиан ведь накажет ее завтра.
При этой мысли ледяной гнев промчался вдоль позвоночника, сдавил горло, выжимая из него тихое рычание, заставил безупречные, гармоничные черты красивого лица замереть в пугающей неподвижности.
Эта реакция окончательно запутала и даже испугала Аркаира.
Какое ему может быть дело до того, как поступит повелитель со своей собственностью, которой к тому же не хватает мозгов не впутываться в неприятности?
Это как-то связано с тем, как человеческая девчонка прильнула к нему сегодня, словно никого ближе него у нее в этом мире не было.
Она искала утешения и защиты у него. У того, кто унижал, бил и запугивал ее. И она была искренна.
Аркаир с рычанием вскочил на ноги. Желание придушить ее, лишь бы перестать думать об этом, стало почти нестерпимым.
Нелогичная идиотка.
Она причинила ему кучу неприятностей, играючи выбила у него почву из-под ног, заставила его почувствовать себя полным ничтожеством и даже не заметила этого.
Глава 9
Дэмиан устало опустился на стул, радуясь тому, что наконец может побыть в тишине.
Во-первых, он толком не выспался из-за того, что ночь пришлось провести в парадных покоях. Они приберегались преимущественно для эльфов и воздушников из Второго мира, поэтому демонам там было до крайности неуютно. Чего стоила только кровать в половину привычной длины… у остроухих лет десять назад в моду вошло спать сидя, якобы это способствует оздоровлению организма, и покои спешно переоборудовали перед прибытием их делегации…
Здоровее Дэмиан себя после этой ночи не почувствовал.
А еще при одной мысли о том, из-за кого он так «дивно» провел ночь, в глазах вспыхивало неудержимое алое пламя.
Поэтому он пришел к единственной женщине в этом замке, которая не пыталась лебезить перед ним, не доставала его своим щебетанием и с которой можно было нормально поесть и даже поговорить.
Наэлели.
- Вас что-то тревожит, владыка, - деликатно произнесла она, едва они перешли к десерту.
Дэмиан снова скривился.
- Не напоминай, прошу тебя, - буркнул он. – Не хочу об этом с тобой говорить.
Не хватало еще ей рассказывать о своих проблемах с новой игрушкой!
Приходилось признать, что Аркаир, похоже, не ошибался, говоря, что проблем от нее будет больше, чем толку.
Дэмиан не знал, как поступить с Дайри.
С одной стороны, хотелось сотворить с ней что-нибудь жестокое, в идеале – показать, насколько экзотическими могут быть его запросы к своим игрушкам. С другой…
Он до сих пор помнил, как пришел тогда, чтобы договориться с ней после попытки побега. Она сидела в кресле, такая слабая, хрупкая, бледная… Единственным ярким пятном выделялись ее возмутительные медные локоны. Поблекли даже глаза, лишившись привычного яркого сияния.
Несмотря ни на что, он не хотел увидеть ее такой еще раз.
К тому же, при всей своей злости, после утреннего доклада Аркаира о причинах разгрома Дэмиан не смог удержаться от смеха. Разноцветные гномики, чтоб их…
Что возвращало его к вопросу о том, как с ней поступить.
- Вы могли бы поделиться со мной, - внимательно посмотрела на него Наэлели.
Дэмиан раздраженно вздохнул и отодвинул тарелку. Сделал глоток кофе из чашки. Этот сервиз принадлежал его великолепной кукле и стоил бешеных денег. Не у каждой принцессы такой найдётся. Четвертый мир… перламутровый кофейный набор, со дна океана.
- Лучше погадай мне, Наэ, - неожиданно произнес он. Эта идея ему понравилась. И рассказывать не придется, и совет он получит – да еще и полезный…
- Мне нужно знать вопрос, Дэмиан, - сообщил грудной, чувственный голос. Глубокие бирюзовые глаза внимательно взглянули на него.
Какая жалость, что у этой куклы настолько особый статус… Дэмиан не в первый раз подумал о том, что с удовольствием бы познакомил ее со своей спальней…
А может, и не стоит. По крайней мере, она и ведет себя не как другие игрушки. И не раздражает его бесконечным щебетанием и кокетством. Эти отношения его полностью устраивают.
- Какую линию поведения мне избрать в сложившейся ситуации, - максимально обтекаемо сформулировал Дэмиан.
Женщина улыбнулась. Хотя как сказать – женщина… по сути, для своей расы она была непозволительно молода, едва достигла подросткового возраста.
- Хорошо, я спрошу Книгу, - с достоинством произнесла Наэлели, безмятежно улыбнувшись.
Дэмиан хорошо знал, о какой Книге идет речь. Уникальная Морская Книга, гадание по которой отличалось необычайной точностью и сбывалось всегда, хотя порой формулировка предсказания оставляла широкий простор для толкований, а истинный смысл открывался много позже… Но попытка – не пытка.
Наэлели прижала книгу к груди, прикрыла глаза. Сосредоточилась. Раскрыла книгу, провела мизинцем по странице, пока он не замер неподвижно. Открыв глаза, задумчиво прочла:
