Это так сложно, когда не можешь побыть сам с собой наедине. Кадзама завидовал другим, ведь с того самого рокового момента, когда он получил пулю в голову от Хэйхати Мисимы, внутри поселился противный голос, который не давал больше окунуться в ранее привычную полноценную медитацию и отрешиться от мира. Теперь же разум постоянно был на взводе — Дзину приходилось обороняться не только от внешнего мира, но и от внутреннего демона, который совершенно не желал давать хоть секунду покоя, вставлял свои комментарии, язвил и смеялся. Как же Дзину осточертел этот проклятый смех!
«Просто признайся, что Томила нравится тебе!» — неожиданно альтер-эго заговорил шепотом, будто хотел поведать тайну. По интонации Дзин ощутил, как Дьявол смаковал имя девушки.
«Она — способная ученица», — парировал парень, продолжая избивать манекен. Капельки пота, которые катились по лбу, вискам, щекам и по всему телу, блестели в приглушенном свете додзё. Они же и разлетались во все стороны при каждом резком выверенном движении, будто маленькие искорки.
И снова его мысли вернулись к проулку за клубом и злосчастной шлейке. Но если задуматься, то было одно объяснение: обнаженная случайно грудь могла создать куда более дикую неловкость. С другой стороны, как бы Дзин не хотел отрицать, ему пришлось признать, что в один-единственный миг он позволил себе представить в деталях все, что хотел сделать на тот момент — от запретного поцелуя и до умопомрачительного продолжения в салоне автомобиля. От мимолетной фантазии бросало в жар, а внутри все содрогалось от мелких и частых уколов молний.
Оставался лишь вопрос: были ли это его личные желания? Или, все-таки, Дьявола? Порой граница между обоими стиралась настолько, что они начинали мыслить общими категориями, испытывали одно и то же чувство. Это было похоже на то, как смешиваются краски на холсте, когда на мазок одного цвета накладываешь второй. Этот факт пугал. Возможно, Дзин и вовсе не питал к Томиле никаких чувств, а все являлось проделками его альтер-эго.
А тут еще Томила подлила масла в огонь. Будто ей не хватало приключений в тот вечер.
«Почему все это произошло?! Может, из-за того… падения, она решила, что может действовать?» — задумался Дзин.
Он по сути не ожидал от неё последующих действий. Он всегда с неким восхищением смотрел на её борьбу с собой и, возможно, завидовал тому, насколько легко у неё получается побеждать. В отличие от его собственного противостояния Дьяволу.
Манекену снова досталось. Если бы на его месте был человек, то ему пришлось бы несладко — сломанная пара ребер стали бы наименьшей проблемой. Каждое движение Дзина было точным и отшлифованным многочасовыми тренировками. Снаружи он казался почти таким же спокойным, как всегда. А внутри кипел вулкан, извергая ядовитую смесь из злости, стыда, ярости и возбуждения, которая обжигала глубины сознания. Каждый удар знаменовал маленькую победу над слабостью, оставляя на её месте пустоту.
Конечно, Кадзама осознавал, что сделанного уже не вернешь, и теперь ему предстояло лишь исправлять допущенные недочеты. Возможно, стоило послать в переулок небольшой отряд бойцов «Теккен», и всего бы этого не случилось. Но Дзин прекрасно знал, что решил действовать сам лишь потому, что ему не хотел впутывать лишних людей. Самые разные слухи и так витали по Дзайбацу. Ему и так пришлось подключить одного талантливого программиста, который смог взломать маскировку планшета Томилы. Она была достаточно умна, чтобы скрыть цифровой след устройства и перенаправить его на другой конец мира. Но после взлома и расшифровки оставалось лишь отправиться за ней.
В любом случае все казалось не настолько серьезным, как могло показаться. Все-таки катализатором возникшего казуса был алкоголь. А он часто заставляет людей делать невообразимо дикие вещи.
Дзин знал, что на эту тему все равно придется поговорить с Томилой, но он решил не делать это в предстоящем разговоре с ней. А вот узнать, почему она отправилась в Египет нужно было обязательно. Было бы ошибкой исключать двойной шпионаж и предательство.
«Что побудило Томилу решиться на угон транспорта и подделку документов?» — вот еще один вопрос, который кружился в голове, ожидая своей очереди.
«Может, ты был слишком мягок в прошлый раз, не думал?» — Дьявол тут же принялся шептать Дзину подсказки.
Парень задумался, а способен ли Дьявол говорить правду. Ведь его ярость и интриганство доставили ему немало хлопот в прошлом.
«Я тебя никогда не обманывал», — возмущенный вибрирующий голос, казалось, сотрясает все внутренности.
«Ты зло! Тебе нельзя доверять!» — вопило сознание Кадзамы, а он лишь еще яростнее принялся избивать манекен.
«Ты еще многого не знаешь и не понимаешь. Мне нет смысла портить твою жизнь. Свою жизнь, если быть точнее».
«Почему вдруг ты так подобрел? Почему защищаешь Томилу?» — Дзин почувствовал неладное. Его насторожило столь странное поведение Дьявола, которое сеяло лишь еще больше подозрения.
«А я не хочу говорить тебе», — ехидный голос все больше раздражал Кадзаму, — «И знаешь, что самое замечательное? Ты ничего не сможешь мне сделать!» — звонко засмеялся Дьявол.
«Я могу убить себя, и ты тоже умрешь».
«Хах-ха!» — смех эхом прокатился в голове у Дзина, словно волны бешеной водной стихии, вышедшей из берегов. От этого бросало в дрожь. — «Поправка: ты можешь попытаться убить себя. Валяй!»
Но Кадзама знал, что тогда лишь придаст больше сил самому Дьяволу, а сам окончательно потеряет контроль. Кроме этого в противостоянии Азазелю смерть не входила в его планы.
Вдруг манекен не выдержал нахлынувшего на Дзина яростного энтузиазма и разлетелся вдребезги.
***
— Давай, — кивнула Томила, соглашаясь со всеми условиями, которые ей выставил Дзин. День действительно не задался и мало подходил для развлечений психологическими трюками.
— Так зачем ты украла данные?
— Чтобы разобраться, — Томила судорожно вздохнула, понимая, что нужно продолжать говорить. Молчание ничем сейчас не поможет. — Я хотела понять, что именно ты затеял.
— Это не входило в условия договора, — Дзин поднял руку, останавливая Томилу, открывшую рот для возражений. — Ты не смогла дождаться, когда придет время, и я посвящу тебя во все планы. Такое нетерпение неприемлемо, — Кадзама говорил негромко и медленно, будто объяснял очевидную вещь идиоту.
Девушка опустила взгляд. Слова Дзина неприятно ошпарили холодом. К горлу подкатил ком, и дышать стало практически невозможно. Томила, сцепив зубы, выдержала лед в голосе Дзина. Ей так хотелось, чтобы все было, как прежде, но это было невозможно. Нельзя всегда быть любимчиком Фортуны. Везение не бывает вечным. Рано или поздно эта прихотливая дама отворачивается, найдя нового фаворита.
Самым тяжелым сейчас было выдержать холодное и жесткое отношение Дзина. Куда легче было терпеть, когда тебя избивают, нежели смотреть в глаза человека, который в тебе разочаровался. Томила могла и винила только себя:
«Возможно, я поспешила…» — застучала в голове мысль.
«Но я сделала все правильно. Ждать было нельзя!» — кричал другой голос в попытке победить страх и неуверенность.
— Дзин… Я… — девушка вдруг замялась и прикусила губу, будто колеблясь насчет чего-то, видимо, важного.
— Говори уже, — скомандовал парень.
— При других обстоятельствах, я… возможно, подождала бы еще, но кое-что произошло… — Томила заглянула в глаза Дзина, все еще лелея надежду на хоть какую-то поддержку.
Но он, наоборот, откинулся назад, сложив руки на груди, и лишь сверлил её взглядом.
— У меня было предчувствие…
— Что?! — Кадзама подался вперед, насмешливо изогнув бровь. — Ты хочешь сказать, что все затеяла из-за какого-то предчувствия?
Томила покраснела и закрыла глаза, сдерживая подкатившие слезы.
«Он может не понять… Стоит ли говорить?» — шептал страх, завязывая узлы из внутренних органов. Сомнение рвало душу на части, но она, стоя на коленях, вопила о том, что лишь правда — это правильный путь к пониманию. Ум протестовал, усиливая сомнения и придумывая уловки: «Можно было придумать какую-то историю…»
Томила взглянула на Дзина, понимая, что его очертания расплываются. Внезапно она сделала рывок к столу и стукнула по нему кулаком.
— Не смей! Не смей относиться ко мне, как к несущественной мелочи! Я предложила себя в качестве инструмента. Но я — не вещь. Я — человек! Я тоже имею чувства… — прозвучал всхлип, — Я тоже обладаю разумом, я умею думать! Я… — вдруг Томила не выдержала и разрыдалась.
Знал ли Дзин, что она хотела сказать ему, но не посмела? Он буквально подскочил с кресла и отступил на шаг назад. Непроницаемая маска растворилась, и его ошарашенное состояние предательски отразилось на лице.
— Для начала успокойся.
Внезапно парню захотелось обнять Томилу и утешить. Он удержал в себе такой порыв.
«Глупый! Вот сейчас крепко прижми её к себе, и она тебе все выложит», — заискивал Дьявол, смеясь вовсю. Кажется, эта ситуация лишь сильнее забавляла его.
Дзин проигнорировал свое альтер-эго. Он четко понимал, что если будет потакать нахлынувшей вспышке, то Томила неправильно его поймет. Кадзаме не нужно было, чтобы девушка думала, будто она для него значит больше, чем ученица или инструмент. Кроме этого он догадывался, что внезапная потеря самообладания Томилы вполне могла наступить как следствие вчерашнего алкогольного опьянения. Но он никак не ожидал, что взрыв эмоций будет настолько сильным. Размышляя о том, как действовать, Дзин обнаружил себя в оцепенении. Он впервые за очень долгое время столкнулся с таким явлением.
До того, как Дзин переехал в поместье, выделенное Хэйхати, и начал учиться в политехнической школе Мисимы, он не общался с девушками. Для него стали открытием резкие изменения в настроении подруги Линь Сяою по пустякам. Со временем он привык их игнорировать и просто кивать. Позже в его жизни появилась Нина. Эта удивительная женщина контролировала себя во всем. Она не только искусно скрывала свои мысли и чувства, но и сама не лезла никому в душу. Рядом с ней Дзин почувствовал себя свободным и отвык от девичьих заскоков бывшей одноклассницы.
Теперь же, снова столкнувшись с женской истерикой, он обнаружил, насколько по-разному выплескивают свои стрессы разные женщины. Сяою чаще походила на маленькую плаксу. В такие моменты её голос становился таким обиженным и забавным. Ровно до того момента, когда он переходил на визг и ультразвук. У Томилы же истерика приобрела более агрессивные краски. Слезы текли по щекам, голос стал чуть ниже. Поджимая губы, она не визжала, а всхлипывала и стонала, как раненый зверь, пытаясь удержать внутри все, что накопилось. Она злилась, и сквозь слезы её глаза пылали настоящим праведным огнем.
«Возможно, это просто свет так удачно упал!» — ехидничал Дьявол.
В истерике обнаружились нотки настоящей душевной боли, которые глубоко задели Дзина. Он лишь сейчас понял, что Томила, казавшаяся понятной, стала для него настоящей загадкой. Он просто не замечал и не хотел замечать, что у девушки были какие-то проблемы.
— Томила, — Дзин пощелкал пальцами у её лица, — успокойся и объясни все нормально.
Понадобилось несколько минут, чтобы девушка отошла от истерики и смогла спокойно говорить, не смешивая слова со всхлипами в раздражающую какофонию звуков.
***
Томила оказалась в каких-то катакомбах или древнем храме. Потолок тонул в темноте, поэтому о высоте помещения можно было только догадываться. Окна напрочь отсутствовали, что лишь подтверждало догадку о том, что помещение явно веками было сокрыто от любопытных глаз. Широкий проход, оформленный толстыми колоннами с узорами, похожими на египетские иероглифы, уходил в темноту. Такая же тьма образовалась за спиной. Странная паника сгустком собралась внутри, тьма давила со всех сторон. Томила медленно вдохнула и выдохнула, пытаясь успокоиться.
Вдруг она увидела, как некая фигура вышла из темноты и направилась к ней. Чем ближе она подходила, тем четче становились очертания. Это был Дзин Кадзама. В привычном для неё виде: с оголенным торсом и черными штанами кэйкоги с пламенем на правой ноге. Он шел ровным шагом. Его лицо не выражало эмоций. Томила бросилась к Дзину, выкрикивая его имя. Но он не то что не отреагировал… Томила просто-напросто прошла сквозь него.
Испуганная не на шутку, она попыталась схватить парня за плечо, но рука беспрепятственно вышла с другой стороны. Кто же был призраком: он или она? Девушка устремилась вслед за Дзином. Через некоторое время парень достиг огромной двери. Его мышцы вздулись, покрываясь сеточкой из жил, когда он попытался открыть её. Та поддалась с первого раза. Томила же прошмыгнула в образованную Кадзамой щель, проходя того насквозь.
Глаза начал резать свет, исходивший из центра зала. Там находилось нечто, что не поддавалось описанию. Как Томила не пыталась разглядеть темное пятно, оно лишь сильнее пугало её. Тьма пульсировала розовым и золотистым светом — невообразимое гипнотическое зрелище, которое погрузило Томилу в оцепенение.
Дзин спокойно и медленно направился к сгустку неведомой силы. Девушка снова попыталась остановить его, но снова ничего не смогла сделать.
Казалось, будто Томила и Дзин существуют в разных слоях реальности или в разных её фазах. Это целиком и полностью разделяло их и не давало контактировать. Задаваться вопросом, как это случилось, у девушки не было времени.
Кадзама шел медленно. Каждый его шаг отдавался у Томилы в голове сильным ударом. До этого никакие звуки не было слышно, а теперь это было похоже на чрезвычайно громкий стук сердца. Чем ближе Дзин подступал к тьме, тем больнее становилось дышать Томиле. Она бросилась за ним, но неведомый барьер просто не пропустил её. Ни один удар не мог разрушить его.
Дзина поглотила тьма.
Её крик казался очень громким, но утонул в звуке биения чужого сердца. Сначала оно забилось быстро-быстро, а потом сильно замедлилось и внезапно остановилось. Но этого девушка уже не слышала, потому что, упав на колени, она сползла на пол в приступе удушья.
***
Томила рассказала все, как было. Дзин спокойно выслушал её, не перебивая и не задавая вопросов. Он внимательно следил, как менялось выражение лица девушки, и как она жестикулировала. Кадзама выждал несколько мгновений, когда Томила закончила рассказ, и нарушил образованную тишину:
— Хочешь сказать, что эта Тьма убьет меня? — спросил Дзин, сложив руки на груди.
— Мои ощущения были именно такими, — кивнула девушка, вытирая слезы.
Истерика давно прошла, но вот, погрузившись опять в один из своих кошмаров, Томила не смогла удержать новую порцию слез. Она теперь не всхлипывала, капельки просто текли из глаз, оставляя новые мокрые дорожки на бархатистой коже.
Дзин обнаружил, что слипшиеся вместе черные ресницы еще эффектнее оформляют и без того красивые глаза Томилы. Сейчас их серый цвет стал чуть темнее, но почему-то ярче и чем-то напоминал хром. Вдруг понимая, что отвлекся на секунду, Кадзама с облегчением обнаружил, что девушка не заметила, как он позволил себе мгновение слабости.
«Зря ты меня не слушаешь. Но ведь мы сходимся во мнении, что она очень хороша», — снова шептал Дьявол.
«Заткнись!» — вопил в сознании Дзин. Он итак много сил прилагал, чтобы не поддаваться постоянным поддевкам Дьявола и игнорировать его комментарии по поводу его жизни. Может, поэтому он держался так отчужденно по отношению к Томиле?
