—Ну… я мог бы вести себя и получше, — смущённо и виновато перебил её брат, — я мог бы, например, не отпускать тебя одну из клуба тем вечером, и тогда ты вообще не попала бы в беду. А я, идиот, развесил уши, увлёкся разговором с Олей и…
—Не надо, не обвиняй себя ни в чём. Ты не виноват в том, что произошло. Просто так сложились обстоятельства, — великодушно сказала Алиса, подняв к нему своё мокрое от слёз личико.
—И всё-таки прости меня за мою беспечность, малыш, — попросил Женя, нежно вытирая ей щеки. — Простишь?
—Ну, конечно. Я очень люблю тебя, Женечка. Ты мой самый близкий и надёжный друг. Но пожалуйста, будь осторожнее с Олей, — вдруг озабоченно добавила она. — Я ведь вижу, она тебе нравится...
—Интересно, кому бы она не понравилась, — грустно усмехнулся Женька. — Я никогда в жизни не встречал такой потрясающей красавицы.
—Но она не свободна, — с беспокойством напомнила ему Алиса, — у неё есть парень. Ты сам его видел в клубе. Он такой богатый и представительный. Наверно, он и есть Алексей, о котором ты говорил. Вряд ли ты сможешь с ним соперничать. И мне кажется, это даже опасно…
—Не волнуйся, малыш, — сказал Женя, крепко обнимая сестру, — всё это несерьёзно, и я ни на что не рассчитываю. Я просто потанцевал с ней немного, вот и всё. Она сама мне предложила. Я даже и не надеюсь, что такая девушка, как Оля, всерьёз обратит на меня внимание и станет моей. Она явно привыкла к беззаботной и роскошной жизни, а я ничего не смогу ей дать на свою пока ещё скромную зарплату начинающего программиста. Если честно, до неё и дотронуться страшно, — вдруг немного нервно признался парень. — Она слишком похожа на глянцевое фото в модном журнале. Так же возбуждающе прекрасна и так же недоступна. О характере я уж и не говорю. У неё идеальная внешность, но повадки, нрав и взгляд тигрицы. Ты обратила внимание, какие у неё жестокие и холодные глаза? Они словно взяты с абсолютно другого лица. И они никогда не улыбаются, даже если Оля в этот момент громко хохочет. В этом она очень похожа на своего брата…
—Ну, это ты уже преувеличиваешь, Женечка, — перебив его, запротестовала Алиса. — Глаза, как глаза. А по характеру они с Андреем и вовсе не похожи. Он такой мягкий, добрый, предупредительный…
—Или хочет казаться таким, — пробурчал брат.
—Он никем не хочет казаться. Он именно такой, как есть, — Алиса горячо бросилась на защиту своего жениха. — А вот Оля тебе совершенно не подходит.
—Да я и сам это знаю, — печально вздохнул Женька. — Только одного я не понимаю, почему ты так уверена, что её брат подходит тебе? Будь ты внимательней, Алиска, и не так ослеплена своей любовью к нему, ты бы тоже заметила, что они очень похожи, причём не только внешней красотой и холодными, неулыбчивыми глазами. И ещё одно тут подозрительно. Вы уже давно вместе, мы переехали жить сюда, но он всё так же продолжает держать тебя на расстоянии, словно вы живёте в разных городах. Он очень скрытный и предпочитает общаться с тобой по телефону. Конечно, так намного безопаснее…
—Ах, Женечка, пожалуйста, не начинай сначала и не старайся очернить Андрея в моих глазах. Мне это неприятно. И давай закончим этот разговор, потому что он абсолютно бесполезен, — прервав его, твёрдо произнесла девушка и решительно взглянула брату в лицо.
—Ну, ладно, — с сожалением кивнул Женя, сдаваясь, потом спросил, меняя тему разговора: — Послушай, а что нам теперь делать с приглашением Димки прийти к ним на репетицию и на концерт? Хотелось бы послушать, что они там играют.
—Дима такой милый и добрый, — тепло улыбнулась Алиса, немного успокоившись, — он помогал нам переезжать, таскал вещи. И мне очень-очень хотелось бы послушать его группу. Но… ехать опять в этот клуб… идти через этот жуткий парк… Бр-р-р! Я просто не могу, Женечка. Хотя мне очень жаль, что я не услышу, как наш Димка играет на бас-гитаре.
—Да, ты права. Пожалуй, не стоит тебе туда ездить, — согласился брат. — Я думаю, Дима не обидится. Скажем ему, что ты плохо себя чувствуешь и не можешь приехать.
—Но ты сам обязательно съезди, Женечка, и помоги им со звуком на репетиции и на концерте. Димка говорил, что это их первый выход на приличную площадку, а звукорежиссёра у них нет. Надо им помочь, правда? Потом расскажешь мне, что они играли, понравилось ли тебе. Я в последнее время как-то соскучилась по музыке и с удовольствием попробовала бы поиграть с ними. Тем более что, по словам Димки, им как раз нужна клавишница. Может, хорошая музыка немного отвлекла бы меня от всех этих несчастий, которые на меня свалились. И клавиши у меня есть. Вон, стоят без дела, пылятся в углу. Но этот клуб… этот ужасный клуб… у меня просто нет ни сил, ни смелости снова туда ехать.
—Ничего, малыш, не расстраивайся. Если окажется, что они играют что-то стоящее и классное, если мне понравится их музыка, я попробую устроить им концерт в клубе у моего знакомого, у Вити. Помнишь, мы приезжали к нему два раза с нашей бывшей группой?
—Да, я помню этот маленький клуб, — кивнула девушка, — там было очень мило и уютно. А разве он ещё существует?
—Да. И Витька там по-прежнему арт-менеджер. Я недавно его встретил, и мы немного пообщались. Он очень жалел, что наша группа развалилась. Ему как раз сейчас нужна хорошая группа для выступления в клубе. Конечно, «LOST» не такой большой и роскошный, как этот их L-клуб. Но, по-моему, это тоже очень хорошее место. Демократичное, доступное, позитивное и уютное. Я расскажу о нём Диме. Может быть, они согласятся дать там концерт. Тогда и ты сможешь прийти, послушать их.
—Это было бы замечательно, — улыбнулась Алиса. — Я никак не могу поверить, что наш скромный и застенчивый Димка играет на бас-гитаре, и у него даже есть группа, которая запросто даёт концерты в таком большом, дорогом и роскошном клубе. Даже не верится. Мы никогда не играли в таких клубах, только в самых маленьких и скромных. А Дима вот как-то сумел пробиться. Молодец он, конечно. Он очень милый и талантливый. А помнишь, как он приезжал однажды к нам на концерт? И ты учил его, как надо отстраивать звук. Тогда он был такой смешной, растерянный, на всё смотрел огромными, удивлёнными глазами. А теперь он сам играет и даже нашёл себе группу. Невероятно, правда?
—Да, Дима здорово изменился за то время, что мы его не видели. Он стал таким модным парнем, стал более уверенным в себе, более смелым и решительным.
—Но всё равно, я уверена, что в глубине души он остался таким же добрым и чутким человеком, всегда готовым помочь и поддержать. Мне на самом деле очень обидно, что из-за этой кошмарной истории я не могу пойти к нему на репетицию, — грустно сказала девушка. — К тому же придется врать ему, что я заболела и плохо себя чувствую. А это так противно, Женечка. Дима ведь такой честный парень, а я вот буду ему врать.
—Не переживай. Я думаю, он всё поймёт. И это совсем не враньё. Ты, действительно, пока неважно себя чувствуешь, малыш. Будет лучше, если сначала я поеду туда один, познакомлюсь с ними поближе, узнаю, что и как они играют. А потом, я уверен, мы что-нибудь придумаем, чтобы и ты могла присоединиться к нам.
—Обязательно скажи им, что у меня есть свой инструмент, и я очень хочу поиграть, но… пока не могу.
—Хорошо, я всё им скажу.
—Только ничего не рассказывай про клуб и… про то, что там произошло…
—Конечно, не волнуйся, Алиска, всё будет нормально, — заверил её Женька и достал из кармана свой мобильник. — Ну, а теперь что? Будем избавлять тебя от твоих кошмаров, да? И прежде всего от этой футболки и от всего того, что с ней связано. Сейчас я позвоню Оле и попытаюсь пригласить её к нам в гости. Да? Ты согласна? Ты способна вынести её визит и сказать ей всё, что хотела?
—Да, думаю, я смогу, — после небольшой паузы твёрдо произнесла Алиса, от волнения крепко стиснув свои тонкие пальцы и подняв на брата большие, тёмные глаза, в которых затаилась тревога. — Звони.
В длинной, крытой галерее, ограниченной с одной стороны громадным зданием торгового центра, а с другой платной автостоянкой, царил приятный полумрак, спасающий от жаркого полуденного солнца. Нескончаемый людской поток лениво струился мимо витрин многочисленных магазинов, огибая массивные, увешанные яркой рекламой колонны и цветочниц с их разноцветным, душистым товаром. За низким бетонным парапетом, украшенным витой металлической оградой, так же непрерывно струился неиссякаемый поток приезжающих и отъезжающих автомобилей.
«До магазина «Мистерия Звука» осталось 50 метров», сообщал огромный, красочный плакат, протянувшийся во всю ширину галереи в бесконечном чередовании таких же рекламных растяжек. Увидев плакат, Полина вздрогнула, слегка замедлила шаг и бросила быстрый взгляд направо, в огромные, зеркальные витрины магазина модной одежды. Девушка всё ещё никак не могла привыкнуть к своей новой внешности, к отсутствию ненавистных, но уже привычных, длинных, светлых локонов. Иногда она сомневалась, правильно ли поступила, так радикально изменив причёску и цвет волос. Мучительное беспокойство и запоздалые сожаления удушливой волной подкатывали к горлу всякий раз, когда Полина видела своё отражение.
Теперь она была подстрижена очень коротко. На макушке пряди торчали в разные стороны хулиганским ёжиком. Стильная косая чёлочка небрежно прикрывала правый глаз и придавала её круглому лицу с немного неправильными и мелковатыми чертами какую-то грустную, наивную беззащитность, тревожную и настороженную открытость, словно поневоле. Правда, карие глаза девушки стали казаться больше и выразительней, жёсткая, суровая линия тонких губ смягчилась, но Полина никак не могла понять, нравится ей это или нет. Слишком уж резкими и неожиданными были изменения в её внешнем облике, а насыщенный чёрный цвет волос, оттенённый несколькими малиновыми прядями, подарил какие-то новые, непривычные, пугающие оттенки цвету её кожи и глаз.
Нервным, порывистым движением Полина поправила свою короткую, облегающую, чёрную кофточку на провокационной, сексуальной шнуровке спереди, придирчивым взглядом окинула узкие джинсы и проклёпанный ремень, туго обтягивающие её полные бедра. Эту непривычную и вызывающую одежду она купила по совету подружки, которая тоже была преданной фанаткой «Distortion of Cruelty». Оглядев себя, девушка вдруг осознала, что её всю трясёт.
Сердце гулко колотилось в груди, и кровь жарко приливала к лицу, выдавая её волнение. «Да что это со мной?», в панике думала Полина, то и дело тревожно оглядываясь на своё экстремальное отражение, послушно следующее за ней справа по витринам магазинов. «Почему я так волнуюсь? Ведь все говорят, что новая причёска очень идёт мне, и Таня заверила меня, что одета я очень стильно. Теперь я, конечно, ему понравлюсь. Обязательно понравлюсь. Просто не могу не понравиться. Теперь я тоже неформалка. Я такая же, как все те, кто ходит на его концерты. Теперь я достойна его. Я его достойна».
Когда далеко впереди, наконец, замаячила жёлтая вывеска музыкального магазина с маленьким смешным человечком в наушниках, девушка не выдержала и остановилась. Полина отбежала в уголок за одну из колонн, поддерживающих крышу галереи, и поспешно расстегнула свою чёрную сумку, болтавшуюся у неё на бедре. Она достала зеркальце и внимательно осмотрела свои тщательно и аккуратно подведённые чёрной тушью глаза, чуть тронула яркой помадой губы, слегка припудрила носик, в который раз мысленно сожалея о его излишней длине и далеко не идеальной форме. Потом, тяжело вздохнув, девушка спрятала свой арсенал обратно в сумку.
Всякая уверенность в себе окончательно оставила расстроенную Полину. Ей совсем не нравилась новая стрижка и новый цвет волос. Она жалела о том, что поддалась влиянию подруги и решилась на такие резкие изменения. Девушку ужасно раздражало собственное, испуганно-взволнованное лицо с жирно подведёнными глазами, она чувствовала себя очень неуютно в новой, непривычной одежде. Ей казалось, что она совершила ошибку, явившись сюда сегодня, непоправимую, роковую ошибку. Но у Полины уже не было больше сил томиться и страдать в неведении, и она не видела никакого иного выхода из сложившейся ситуации.
«Я должна откровенно поговорить с ним. Я должна всё выяснить. Дальше так продолжаться просто не может. Я так больше не могу».
Стеклянная дверь магазина была обильно увешана рекламой новой музыки, фильмов и компьютерных игр. Полина нерешительно взялась за ручку и потянула вдруг показавшуюся ей неимоверно тяжёлой дверь на себя, чувствуя, что вся слабеет от этого ничтожного усилия. Ноги у неё подкашивались от ужасного волнения. Она едва держалась и чувствовала себя очень непривычно в мягких кедах вместо обычных жёстких туфель на высоком каблуке, а её сердце так громко бухало в груди, что девушке мерещилось, будто его слышат все вокруг. Какой-то парень с длинными, растрёпанными волосами, желающий зайти в магазин вслед за ней, помог ей справиться с дверью. Он первый начал спускаться по крутой, скользкой лесенке с блестящими, словно отполированными, чёрными ступенями и витыми, металлическими перилами, выкрашенными в золотистый цвет. Сзади на его рюкзаке болтался прикольный брелок в виде маленького, чёрного кедика с развязанными шнурками и несколько значков с различными смешными надписями. Полина с трудом оторвала от них застывший, растерянный взгляд.
На стенах по всей длине лестницы размещались афиши, рассказывающие о различных музыкальных мероприятиях города, а также всевозможная реклама товаров, которые продавались в магазине. На повороте в уголке висел скромный, но со вкусом оформленный плакатик, сообщавший о концерте группы «Distortion Of Cruelty» в L-клубе. Полина остановилась перед ним и некоторое время задумчиво разглядывала причудливо выписанные на чёрном фоне серебристые буквы, стараясь успокоиться и взять себя в руки.
О концерте она, конечно, давно знала. Более того, уже даже забронировала себе ужасно дорогой столик в клубе, прекрасно понимая, что вряд ли усидит за этим столиком и, скорее всего, сразу же очутится под сценой, как только Руслан выйдет к микрофону, чтобы быть как можно ближе к нему на протяжении всего концерта. Сладостная мысль о том, что она постарается оказаться поближе к нему, немного подбодрила девушку и слегка утишила её волнение. Полина глубоко вздохнула, одолела оставшийся кусочек лестницы и вошла в магазин.
Не слишком большой по размеру, магазин всё же имел три уходящих вниз этажа, связанных такими же стильными, маленькими лесенками с золотистыми перилами и глянцево-чёрными ступенями. Здесь, глубоко под землёй, было довольно приятно после жары, царящей на поверхности, к тому же работали кондиционеры. На первом этаже, сразу возле входа располагались небольшие, синие, металлические шкафчики, где покупатели могли оставить свои громоздкие сумки, закрыв их на ключик с забавным брелоком в виде всё того же смешного человечка в наушниках с номером ячейки хранения на спине.
Тут же рядом разместилась касса с сидящей на возвышении симпатичной кассиршей, которой Полина всегда жутко завидовала. Ведь эта кассирша видела Руслана почти каждый день и имела возможность даже поболтать с ним, если захочется, что было для бедной Полины лишь недостижимой мечтой.
—Не надо, не обвиняй себя ни в чём. Ты не виноват в том, что произошло. Просто так сложились обстоятельства, — великодушно сказала Алиса, подняв к нему своё мокрое от слёз личико.
—И всё-таки прости меня за мою беспечность, малыш, — попросил Женя, нежно вытирая ей щеки. — Простишь?
—Ну, конечно. Я очень люблю тебя, Женечка. Ты мой самый близкий и надёжный друг. Но пожалуйста, будь осторожнее с Олей, — вдруг озабоченно добавила она. — Я ведь вижу, она тебе нравится...
—Интересно, кому бы она не понравилась, — грустно усмехнулся Женька. — Я никогда в жизни не встречал такой потрясающей красавицы.
—Но она не свободна, — с беспокойством напомнила ему Алиса, — у неё есть парень. Ты сам его видел в клубе. Он такой богатый и представительный. Наверно, он и есть Алексей, о котором ты говорил. Вряд ли ты сможешь с ним соперничать. И мне кажется, это даже опасно…
—Не волнуйся, малыш, — сказал Женя, крепко обнимая сестру, — всё это несерьёзно, и я ни на что не рассчитываю. Я просто потанцевал с ней немного, вот и всё. Она сама мне предложила. Я даже и не надеюсь, что такая девушка, как Оля, всерьёз обратит на меня внимание и станет моей. Она явно привыкла к беззаботной и роскошной жизни, а я ничего не смогу ей дать на свою пока ещё скромную зарплату начинающего программиста. Если честно, до неё и дотронуться страшно, — вдруг немного нервно признался парень. — Она слишком похожа на глянцевое фото в модном журнале. Так же возбуждающе прекрасна и так же недоступна. О характере я уж и не говорю. У неё идеальная внешность, но повадки, нрав и взгляд тигрицы. Ты обратила внимание, какие у неё жестокие и холодные глаза? Они словно взяты с абсолютно другого лица. И они никогда не улыбаются, даже если Оля в этот момент громко хохочет. В этом она очень похожа на своего брата…
—Ну, это ты уже преувеличиваешь, Женечка, — перебив его, запротестовала Алиса. — Глаза, как глаза. А по характеру они с Андреем и вовсе не похожи. Он такой мягкий, добрый, предупредительный…
—Или хочет казаться таким, — пробурчал брат.
—Он никем не хочет казаться. Он именно такой, как есть, — Алиса горячо бросилась на защиту своего жениха. — А вот Оля тебе совершенно не подходит.
—Да я и сам это знаю, — печально вздохнул Женька. — Только одного я не понимаю, почему ты так уверена, что её брат подходит тебе? Будь ты внимательней, Алиска, и не так ослеплена своей любовью к нему, ты бы тоже заметила, что они очень похожи, причём не только внешней красотой и холодными, неулыбчивыми глазами. И ещё одно тут подозрительно. Вы уже давно вместе, мы переехали жить сюда, но он всё так же продолжает держать тебя на расстоянии, словно вы живёте в разных городах. Он очень скрытный и предпочитает общаться с тобой по телефону. Конечно, так намного безопаснее…
—Ах, Женечка, пожалуйста, не начинай сначала и не старайся очернить Андрея в моих глазах. Мне это неприятно. И давай закончим этот разговор, потому что он абсолютно бесполезен, — прервав его, твёрдо произнесла девушка и решительно взглянула брату в лицо.
—Ну, ладно, — с сожалением кивнул Женя, сдаваясь, потом спросил, меняя тему разговора: — Послушай, а что нам теперь делать с приглашением Димки прийти к ним на репетицию и на концерт? Хотелось бы послушать, что они там играют.
—Дима такой милый и добрый, — тепло улыбнулась Алиса, немного успокоившись, — он помогал нам переезжать, таскал вещи. И мне очень-очень хотелось бы послушать его группу. Но… ехать опять в этот клуб… идти через этот жуткий парк… Бр-р-р! Я просто не могу, Женечка. Хотя мне очень жаль, что я не услышу, как наш Димка играет на бас-гитаре.
—Да, ты права. Пожалуй, не стоит тебе туда ездить, — согласился брат. — Я думаю, Дима не обидится. Скажем ему, что ты плохо себя чувствуешь и не можешь приехать.
—Но ты сам обязательно съезди, Женечка, и помоги им со звуком на репетиции и на концерте. Димка говорил, что это их первый выход на приличную площадку, а звукорежиссёра у них нет. Надо им помочь, правда? Потом расскажешь мне, что они играли, понравилось ли тебе. Я в последнее время как-то соскучилась по музыке и с удовольствием попробовала бы поиграть с ними. Тем более что, по словам Димки, им как раз нужна клавишница. Может, хорошая музыка немного отвлекла бы меня от всех этих несчастий, которые на меня свалились. И клавиши у меня есть. Вон, стоят без дела, пылятся в углу. Но этот клуб… этот ужасный клуб… у меня просто нет ни сил, ни смелости снова туда ехать.
—Ничего, малыш, не расстраивайся. Если окажется, что они играют что-то стоящее и классное, если мне понравится их музыка, я попробую устроить им концерт в клубе у моего знакомого, у Вити. Помнишь, мы приезжали к нему два раза с нашей бывшей группой?
—Да, я помню этот маленький клуб, — кивнула девушка, — там было очень мило и уютно. А разве он ещё существует?
—Да. И Витька там по-прежнему арт-менеджер. Я недавно его встретил, и мы немного пообщались. Он очень жалел, что наша группа развалилась. Ему как раз сейчас нужна хорошая группа для выступления в клубе. Конечно, «LOST» не такой большой и роскошный, как этот их L-клуб. Но, по-моему, это тоже очень хорошее место. Демократичное, доступное, позитивное и уютное. Я расскажу о нём Диме. Может быть, они согласятся дать там концерт. Тогда и ты сможешь прийти, послушать их.
—Это было бы замечательно, — улыбнулась Алиса. — Я никак не могу поверить, что наш скромный и застенчивый Димка играет на бас-гитаре, и у него даже есть группа, которая запросто даёт концерты в таком большом, дорогом и роскошном клубе. Даже не верится. Мы никогда не играли в таких клубах, только в самых маленьких и скромных. А Дима вот как-то сумел пробиться. Молодец он, конечно. Он очень милый и талантливый. А помнишь, как он приезжал однажды к нам на концерт? И ты учил его, как надо отстраивать звук. Тогда он был такой смешной, растерянный, на всё смотрел огромными, удивлёнными глазами. А теперь он сам играет и даже нашёл себе группу. Невероятно, правда?
—Да, Дима здорово изменился за то время, что мы его не видели. Он стал таким модным парнем, стал более уверенным в себе, более смелым и решительным.
—Но всё равно, я уверена, что в глубине души он остался таким же добрым и чутким человеком, всегда готовым помочь и поддержать. Мне на самом деле очень обидно, что из-за этой кошмарной истории я не могу пойти к нему на репетицию, — грустно сказала девушка. — К тому же придется врать ему, что я заболела и плохо себя чувствую. А это так противно, Женечка. Дима ведь такой честный парень, а я вот буду ему врать.
—Не переживай. Я думаю, он всё поймёт. И это совсем не враньё. Ты, действительно, пока неважно себя чувствуешь, малыш. Будет лучше, если сначала я поеду туда один, познакомлюсь с ними поближе, узнаю, что и как они играют. А потом, я уверен, мы что-нибудь придумаем, чтобы и ты могла присоединиться к нам.
—Обязательно скажи им, что у меня есть свой инструмент, и я очень хочу поиграть, но… пока не могу.
—Хорошо, я всё им скажу.
—Только ничего не рассказывай про клуб и… про то, что там произошло…
—Конечно, не волнуйся, Алиска, всё будет нормально, — заверил её Женька и достал из кармана свой мобильник. — Ну, а теперь что? Будем избавлять тебя от твоих кошмаров, да? И прежде всего от этой футболки и от всего того, что с ней связано. Сейчас я позвоню Оле и попытаюсь пригласить её к нам в гости. Да? Ты согласна? Ты способна вынести её визит и сказать ей всё, что хотела?
—Да, думаю, я смогу, — после небольшой паузы твёрдо произнесла Алиса, от волнения крепко стиснув свои тонкие пальцы и подняв на брата большие, тёмные глаза, в которых затаилась тревога. — Звони.
Часть вторая. Глава 3
В длинной, крытой галерее, ограниченной с одной стороны громадным зданием торгового центра, а с другой платной автостоянкой, царил приятный полумрак, спасающий от жаркого полуденного солнца. Нескончаемый людской поток лениво струился мимо витрин многочисленных магазинов, огибая массивные, увешанные яркой рекламой колонны и цветочниц с их разноцветным, душистым товаром. За низким бетонным парапетом, украшенным витой металлической оградой, так же непрерывно струился неиссякаемый поток приезжающих и отъезжающих автомобилей.
«До магазина «Мистерия Звука» осталось 50 метров», сообщал огромный, красочный плакат, протянувшийся во всю ширину галереи в бесконечном чередовании таких же рекламных растяжек. Увидев плакат, Полина вздрогнула, слегка замедлила шаг и бросила быстрый взгляд направо, в огромные, зеркальные витрины магазина модной одежды. Девушка всё ещё никак не могла привыкнуть к своей новой внешности, к отсутствию ненавистных, но уже привычных, длинных, светлых локонов. Иногда она сомневалась, правильно ли поступила, так радикально изменив причёску и цвет волос. Мучительное беспокойство и запоздалые сожаления удушливой волной подкатывали к горлу всякий раз, когда Полина видела своё отражение.
Теперь она была подстрижена очень коротко. На макушке пряди торчали в разные стороны хулиганским ёжиком. Стильная косая чёлочка небрежно прикрывала правый глаз и придавала её круглому лицу с немного неправильными и мелковатыми чертами какую-то грустную, наивную беззащитность, тревожную и настороженную открытость, словно поневоле. Правда, карие глаза девушки стали казаться больше и выразительней, жёсткая, суровая линия тонких губ смягчилась, но Полина никак не могла понять, нравится ей это или нет. Слишком уж резкими и неожиданными были изменения в её внешнем облике, а насыщенный чёрный цвет волос, оттенённый несколькими малиновыми прядями, подарил какие-то новые, непривычные, пугающие оттенки цвету её кожи и глаз.
Нервным, порывистым движением Полина поправила свою короткую, облегающую, чёрную кофточку на провокационной, сексуальной шнуровке спереди, придирчивым взглядом окинула узкие джинсы и проклёпанный ремень, туго обтягивающие её полные бедра. Эту непривычную и вызывающую одежду она купила по совету подружки, которая тоже была преданной фанаткой «Distortion of Cruelty». Оглядев себя, девушка вдруг осознала, что её всю трясёт.
Сердце гулко колотилось в груди, и кровь жарко приливала к лицу, выдавая её волнение. «Да что это со мной?», в панике думала Полина, то и дело тревожно оглядываясь на своё экстремальное отражение, послушно следующее за ней справа по витринам магазинов. «Почему я так волнуюсь? Ведь все говорят, что новая причёска очень идёт мне, и Таня заверила меня, что одета я очень стильно. Теперь я, конечно, ему понравлюсь. Обязательно понравлюсь. Просто не могу не понравиться. Теперь я тоже неформалка. Я такая же, как все те, кто ходит на его концерты. Теперь я достойна его. Я его достойна».
Когда далеко впереди, наконец, замаячила жёлтая вывеска музыкального магазина с маленьким смешным человечком в наушниках, девушка не выдержала и остановилась. Полина отбежала в уголок за одну из колонн, поддерживающих крышу галереи, и поспешно расстегнула свою чёрную сумку, болтавшуюся у неё на бедре. Она достала зеркальце и внимательно осмотрела свои тщательно и аккуратно подведённые чёрной тушью глаза, чуть тронула яркой помадой губы, слегка припудрила носик, в который раз мысленно сожалея о его излишней длине и далеко не идеальной форме. Потом, тяжело вздохнув, девушка спрятала свой арсенал обратно в сумку.
Всякая уверенность в себе окончательно оставила расстроенную Полину. Ей совсем не нравилась новая стрижка и новый цвет волос. Она жалела о том, что поддалась влиянию подруги и решилась на такие резкие изменения. Девушку ужасно раздражало собственное, испуганно-взволнованное лицо с жирно подведёнными глазами, она чувствовала себя очень неуютно в новой, непривычной одежде. Ей казалось, что она совершила ошибку, явившись сюда сегодня, непоправимую, роковую ошибку. Но у Полины уже не было больше сил томиться и страдать в неведении, и она не видела никакого иного выхода из сложившейся ситуации.
«Я должна откровенно поговорить с ним. Я должна всё выяснить. Дальше так продолжаться просто не может. Я так больше не могу».
Стеклянная дверь магазина была обильно увешана рекламой новой музыки, фильмов и компьютерных игр. Полина нерешительно взялась за ручку и потянула вдруг показавшуюся ей неимоверно тяжёлой дверь на себя, чувствуя, что вся слабеет от этого ничтожного усилия. Ноги у неё подкашивались от ужасного волнения. Она едва держалась и чувствовала себя очень непривычно в мягких кедах вместо обычных жёстких туфель на высоком каблуке, а её сердце так громко бухало в груди, что девушке мерещилось, будто его слышат все вокруг. Какой-то парень с длинными, растрёпанными волосами, желающий зайти в магазин вслед за ней, помог ей справиться с дверью. Он первый начал спускаться по крутой, скользкой лесенке с блестящими, словно отполированными, чёрными ступенями и витыми, металлическими перилами, выкрашенными в золотистый цвет. Сзади на его рюкзаке болтался прикольный брелок в виде маленького, чёрного кедика с развязанными шнурками и несколько значков с различными смешными надписями. Полина с трудом оторвала от них застывший, растерянный взгляд.
На стенах по всей длине лестницы размещались афиши, рассказывающие о различных музыкальных мероприятиях города, а также всевозможная реклама товаров, которые продавались в магазине. На повороте в уголке висел скромный, но со вкусом оформленный плакатик, сообщавший о концерте группы «Distortion Of Cruelty» в L-клубе. Полина остановилась перед ним и некоторое время задумчиво разглядывала причудливо выписанные на чёрном фоне серебристые буквы, стараясь успокоиться и взять себя в руки.
О концерте она, конечно, давно знала. Более того, уже даже забронировала себе ужасно дорогой столик в клубе, прекрасно понимая, что вряд ли усидит за этим столиком и, скорее всего, сразу же очутится под сценой, как только Руслан выйдет к микрофону, чтобы быть как можно ближе к нему на протяжении всего концерта. Сладостная мысль о том, что она постарается оказаться поближе к нему, немного подбодрила девушку и слегка утишила её волнение. Полина глубоко вздохнула, одолела оставшийся кусочек лестницы и вошла в магазин.
Не слишком большой по размеру, магазин всё же имел три уходящих вниз этажа, связанных такими же стильными, маленькими лесенками с золотистыми перилами и глянцево-чёрными ступенями. Здесь, глубоко под землёй, было довольно приятно после жары, царящей на поверхности, к тому же работали кондиционеры. На первом этаже, сразу возле входа располагались небольшие, синие, металлические шкафчики, где покупатели могли оставить свои громоздкие сумки, закрыв их на ключик с забавным брелоком в виде всё того же смешного человечка в наушниках с номером ячейки хранения на спине.
Тут же рядом разместилась касса с сидящей на возвышении симпатичной кассиршей, которой Полина всегда жутко завидовала. Ведь эта кассирша видела Руслана почти каждый день и имела возможность даже поболтать с ним, если захочется, что было для бедной Полины лишь недостижимой мечтой.
