– Жуть какая! Но зачем он так поступил?
– Не знаю, – Эзра пожал плечами, – Хотя всю дорогу у меня была репутация клоуна класса, я никогда не доводил учителей. До сих пор не могу понять, что было у него в голове. Думаю, иногда люди совершают ужасные поступки даже не понимая степень отвратительности своих действий. Просто не отдают себе отчёт.
– Да, я читала про банальность зла, – покивала Мейв и, вытянув ноги вперёд, обратила взгляд в потолок, – Это ведь далеко не факт, что Эмми ответит за всё это. А мы сейчас подвергнем унижению Эрин. Оно правда стоит того? – пытливый взгляд голубых глаз, обрамлённых рыжими ресницами обратился к нему.
– Справедливость требует усилий, и порой жертв.
– Мой дядя говорит, что справедливости не существует, – протянула задумчиво.
– Если бы все люди верили в это, её и правда бы не существовало, – Эзра исподлобья посмотрел на свою собеседницу, которая, подумав, кажется, с ним согласилась.
Встала и подошла обратно к двери в кабинет.
– Ладно, пойдём, – она дёрнула ручку и, пройдя мимо ряда стульев, поставленных для родителей, села рядом с Эрин и обняла её за плечи.
Эзра остановился у входа и привалившись к стене, пробыл в офисе лейтенанта О’Коннелла до тех пор, пока не пришла пора обсуждать с родителями содержание распечатанных переписок. Тогда он решил выйти и остался дожидаться Грейс и Мейв в узком коридоре. Спустя полчаса дверь открылась и оттуда вышли Мейв и Эрин. Последняя, кажется, плакала, а Мейв что-то без конца говорила ей вполголоса в тщетных попытках успокоить. Осторожно подойдя к ним, Эзра предложил:
– Пойдёмте на воздух, нечего торчать в этом душном коридоре.
Вытерев тыльными сторонами ладоней покрасневшие глаза, Эрин покивала и послушно направилась прочь из коридора прямиком к выходу. Мейв последовала за ней. Держась на небольшом расстоянии, Эзра спустился с ними на первый этаж и, придержав для них двери, вышел на вымокшую от дождя улицу.
– Мейви, я такая идиотка, Боже, какой же это кошмар! – донесся до его уха тихий возглас Эрин.
– На твоём месте мог оказаться кто угодно. Ты не виновата, – вполголоса отвечала ей Мейв, – Всё уже позади, самое страшное случилось, и ты выдержала. Ты молодец, что решилась написать заявление. Возможно, эта гадина не остановилась бы только на тебе.
– Самое страшное ещё не случилось, – всхлипнув, возразила ей подруга, – Что если она разозлится и выставит те фотки в какой-нибудь чат? Что тогда?
– Уверена, она не посмеет. До смерти испугается полиции и отвалит от тебя.
– Хотелось бы верить, – очередной всхлип и, закрыв лицо руками, Эрин тихо завыла.
– Ох, Эрин, – Мейв обняла её и бросила в сторону Эзры полный растерянности взгляд.
Он оглядел улицу. У поворота обнаружился небольшой супермаркет и, перебежав через дорогу, Эзра зашёл внутрь и купил на кассе упаковку влажных салфеток, бутылку воды и малиновые конфеты.
Вышел, вернулся к девочкам и протянул всё это Мейв, на что та благодарно кивнула и обратилась к подруге:
– Эрин, вот, попей воды. Давай, нужно успокоиться.
Эзра снова отступил на несколько шагов, решив не вмешиваться.
– Спасибо, – поблагодарила её подруга, – А салфетки зачем?
– Протри лицо, это всё равно, что умыться, – предположила Мейв и разорвала упаковку с конфетами, – Держи вот, поможет успокоиться.
– Я боюсь того, что ждёт меня дома, – призналась ей Эрин вполголоса.
– Вчера они сильно психовали?
– Нет, на удивление, – Эрин развернула конфету и подняла глаза на подругу, – Мама просто просидела со мной почти весь вечер, а папа был молчаливее обычного, но никто не обвинял меня ни в чём.
– Значит, они тоже понимают, что ты не виновата, – заключила Мейв серьёзно.
Дверь участка снова открылась, и на крыльцо вышли Грейс, Фелисити и Деклан. Последний сразу проследовал к машине.
– Эрин! – позвал он дочь сухо, – В машину!
Фелисити подошла к девочкам и, приобняв Эрин, сопроводила её к автомобилю. Тогда же Эзра приблизился к Грейс, которая, сдвинув брови, наблюдала сейчас за семейством Куин.
– Что случилось? – спросила Мейв у матери.
– Деклан сорвался, – выдохнула Грейс, – Раскричался в кабинете, потребовал визита полиции в школу, – она упёрла руки в боки и, покачав головой, обернулась к Мейв, – Как ты?
– В порядке. Но очень хочу домой, – проговорила она в ответ, – Голова болит.
– Давайте-ка в машину, – подал Эзра голос и первым направился к припаркованному на углу Вольво.
Когда Грейс и Мейв сели в салон, машина устремилась в сторону Иден Корт.
– Дома есть аспирин? – спросил Эзра у Грейс, выруливая на большой перекрёсток перед мостом.
– Да, был, – покивала она задумчиво, и, обернувшись назад, спросила у дочери, – Хочешь, я не поеду сегодня на репетицию?
Эзра посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, что Мейв отрицательно мотает головой.
– Мам, всё окей, я отосплюсь, а потом посмотрю что-нибудь. За меня не беспокойся. Если что, приеду к тебе в университет на автобусе, – Мейв отвернулась к окну и продолжила наблюдать за проносящимися мимо низкими домиками, у некоторых из которых были припаркованы малогабаритные автомобили.
Дворники пришлось переключить на более интенсивный режим. Дождь усилился и теперь мерно барабанил по лобовому стеклу крупными каплями. Припарковав машину неподалеку от входа в дом, Эзра проводил взглядом Мейв и Грейс. Откинулся на спинку сидения и устремил задумчивый взгляд на поворот Норф Сёркьюлар.
Сквозь туман дождевой завесы он не сразу заметил субтильную фигуру, шедшую по тротуару, но вот силуэт попал в поле видимости и, прищурившись, Эзра разглядел угловатого молодого человека, идущего под зонтом в сторону Иден Корт. Он перебежал дорогу и, осмотрев крыльцо дома Грейс, обогнул дом с явным намерением проникнуть на задний двор.
– Что за чёрт? – Эзра сам удивился, что сказал это вслух и, дернув ручку двери, выскочил из машины, – Эй, ты! Куда собрался?
Парнишка, обернувшись, ошеломлённо уставился на него, и хотел было дать дёру, но Эзра преградил ему путь меж плотных стен высоких живых изгородей.
– А вы к-кто? – только и выдал паренек.
– Это ты мне скажи, кто ты такой? И почему лезешь в чужой двор? – сдвинув брови, спросил Эзра.
– Подождите… – выдал наглец с явным славянским акцентом, и, выставив зонт перед собой словно щит, пригляделся к его лицу, – А я вас знаю! Вы тот чувак, у которого ещё клип с вальсом под водой! Вы что тут делаете?
– Повторяю свой вопрос, – спокойно проговорил Эзра, – Кто ты такой и почему лезешь сюда?
– Я-а-а Алекс, в этом доме живёт моя подруга Мейв.
– Мейв? – настороженно переспросил Эзра.
– Да, Мейв, – кивнул Алекс.
– И почему бы тебе, Алекс, не постучать в переднюю дверь, раз тебя ждёт твоя подруга?
– А вы расскажете её матери, если я признаюсь?
– Я подумаю, – ответил Эзра с сомнением в голосе.
– Мы с Мейв иногда прогуливаем школу и проходим в дом так. Чтобы мистер Мак…не помню как его…
– Макгрегор?
– Точно! Чтобы мистер Макгрегор нас не спалил. Из его окон не просматривается задний двор, вот мы и пролезаем. Мейв сегодня не пришла на занятия, и я забеспокоился. Я просто хотел проверить, всё ли у неё в порядке.
– Для таких случаев есть телефон, – уткнув руки в боки, сообщил Эзра.
– Она написала, что можно приехать.
– Тебе, Алекс, очень повезло, что тебя увидел я, а не мисс Галлахер, которая сейчас дома. Мейв нездоровится, поэтому тебе лучше сесть на ближайший автобус до школы и в течение часа вернуться к занятиям.
– В смысле нездоровится? Что, правда нездоровится? – уточнил Алекс, кажется, поймав гиперфокус на новом для себя слове.
– Так она сказала матери, – посмотрев на паренька исподлобья, сообщил он, – Поэтому сейчас ты поднимешь зонт и быстрым шагом отправишься в сторону школы. Через несколько минут я буду проезжать по Норф-Сёркьюлар, и я не должен буду тебя увидеть, ты понял?
– Да, сэр, – кивнул парнишка.
Подняв зонт над головой, он обошёл уступившего ему дорогу Эзру и быстрым шагом пошёл прочь с Иден Корт. Что это было? За последние два дня он чересчур глубоко погрузился в перипетии подростковых драм, и сейчас осознание абсурдности случившегося только что диалога, кажется, впервые за день заставило его улыбнуться
* * *
Эзра привёз её к университету почти к самому началу репетиции. Стремительно взлетев по лестнице на третий этаж, Грейс забежала в большой концертный зал, где оркестр уже приступил к настройке инструментов. Бросив вещи на первом ряду зрительного зала, она поднялась на сцену и, сев за рояль, открыла крышку. Размяла пальцы, взглянула на партитуру, выставленную Энн. Сыграла гаммы, чтобы как-то настроиться на рабочий лад.
– Ну что, друзья, – обратилась к музыкантам подруга после того, как все настроились, – Что с лицами? Давайте-ка все как-то поживее, натянем улыбочки, ведь сегодня «в меню» у нас Рахманинов и Моцарт! Адам, я слежу за тобой, мальчик мой! Скрипочки вторые, вы тоже, пожалуйста, ушки на макушке.
На это гобоист встал с места и, пройдя мимо рядов музыкантов, подошёл к Энн и что-то сказал ей вполголоса. Та округлила глаза и разразилась громким смехом.
– Солнышко моё, Адам, тебе следовало предупредить об этом раньше! – заявила она и, приобняв гобоиста, постучала ему по спине, – Можно я расскажу остальным?
Адам покивал.
– Господа, со следующей недели Адам уходит в декретный отпуск. Поаплодируем же нашему отважному новоиспечённому папашке! – оркестр разразился бурной овацией, – Что же, для нас в этой новости зашита интересная перспектива. Из уважения к происхождению Адама мы не играли музыку Вагнера, но теперь у нас развязаны руки! Ладно, это шутка, чего вы так напряглись? Я слишком измучена этим композитором ещё со времен учебы в Дрездене. Вы, кстати, знали, что творчество Вагнера на дух не переносил Россини?
Первые ряды снова отрицательно покивали.
– Беда… Пробел за пробелом! Вот вам байка для того, чтобы мы все здесь могли немножечко взбодриться. Однажды у Россини в доме случился приём, и после изысканного обеда все гости перешли на террасу, дабы насладиться бокалом игристого. И вдруг из кухни раздался невообразимый грохот. Россини бросился туда, но спустя некоторое время вернулся и, стерев испарину со лба, с облегчением произнёс: «Дамы и господа, всё в порядке! Это служанка зацепила скатерть и опрокинула на пол стол со всей сервировкой. А я уж было подумал, что кто-то осмелился сыграть в моём доме увертюру к «Тангейзеру» Вагнера.
На лицах некоторых музыкантов появились улыбки.
– Ну вот, это же совсем другое дело! – воскликнула Энн, – Теперь можно и за Моцарта браться. Итак, концерт для фортепиано номер семнадцать, – она постучала палочкой по пульту, – И-и-и…
Открывающую мелодию начинали струнные, флейта, гобой, валторна и фагот. Грейс уложила ладони на стул и принялась слушать задорные скрипичные переливы и едва заметную трель флейты, которые наполнили зал светлой жизнерадостной мелодией. Вступление фортепиано случилось ближе к середине первой части, когда мелодия наполнилась контрастами счастья и светлой грусти, а ясность и разнообразие формы в сочетании с полифоничностью музыкального материала нашли свою высшую точку в виртуозной фортепианной каденции. Грейс убрала руки с клавиш и выждала, пока оркестр отыграет несколько тактов без её участия. Вступила снова, и начала диалог с остальными инструментами. Далее последовало фортепианное соло, и оркестр ушёл в меццо-форте. Партия Грейс теперь была выражена гаммаобразными схождениями и восхождениями мелодии, которые завершились нарастанием темпа и громкости. В Анданте сменился размер и тональность. Любимая часть произведения Грейс далась ей легко и позволила по-настоящему насладиться мелодичностью и меланхоличными инотонациями материала. Она прикрыла глаза и позволила своим рукам отправиться в свободный полёт, поймав себя на том, что все движения пальцев, вздымающиеся локти и наклоны корпуса происходят на автомате, будто, сами собой. Очередная сольная партия фортепиано завершилась краткосрочным вступлением оркестра, и после паузы мелодия перетекла в финал. Боковым зрением Грейс заметила, что двери со стороны зрительного зала открылись, но она не успела рассмотреть того, кто туда вошёл. Вступало фортепиано и, отбросив любые посторонние мысли, Грейс принялась за исполнение своей партии, где мажорные аккорды левой руки сочетались со сложными элементами правой. Время от времени ей приходилось смотреть на Энн и оркестр, чтобы держать общий темп и не опаздывать. Вот, наконец, мелодия, наполненная радостной энергией и множеством сложнейших элементов, подошла к яркому завершению. Пальцы загудели от напряжения и Грейс, убрав руки с клавиш, покрутила кистями, чтобы их расслабить.
– Друзья, ну что же вы так! – всплеснула руками Энн, – из всех трёх частей меня порадовало только Анданте. Фаготы, что за безобразие было в финальной части? Скрипочки и валторны, к вам вопросов нет, но вот флейта и гобой – это какой-то мрак! Концертмейстеры, подойдите ко мне, пожалуйста!
Она слезла с подиума и, уложив руки в боки, вступила в диалог с подошедшей к ней флейтисткой.
– Грейс! – окликнули её из зрительного зала, она повернула голову и обнаружила Мёрфи стоящего у самого края сцены.
Имейл! Чёрт! Грейс спешно поднялась с места и спустилась по ступенькам вниз.
– Прости, Фрэнсис, – выдохнула она, – Последние несколько дней были безумными, я не успела ещё даже открыть почту.
– Это очень жаль, потому что благотворительное мероприятие, на котором тебя ожидают, пройдёт уже сегодня вечером, – он сложил руки на груди, отчего твидовый пиджак пошёл складками, – Мне уже раз десять позвонили организаторы.
– Боже, что это и где это? И что нужно исполнить?
– С тебя одно любое произведение на твой вкус, длительность от трёх до десяти минут, – в скрипучем голосе Фрэнсиса сейчас звучало заметное беспокойство, – Там будут люди, входящие в академическое руководство университета, некоторые спонсоры и, потенциальные жертвователи. Прошу тебя, пожалуйста, организаторы мероприятия уже измучили меня просьбами тебя уговорить. Я же вернул вас в этот зал.
– Ага, при этом ты же нас отсюда и выгнал. В любом случае, мне уже некогда репетировать, – дёрнула Грейс плечом.
– Грейси, прошу! Энн справится и без тебя, тем более что сейчас разные группы инструментов будут отрабатывать свои неточности. Прошу, я выделю тебе студию, где стоит ещё один Steinway (*прим. авт. рояль, созданный известной американской фирмой, является стандартом музыкальной индустрии). Играй вот что хочешь! Что угодно!
Грейс закатила глаза и, обернувшись, взглянула на музыкантов, которые сейчас принялись отыгрывать отдельные моменты первой части произведения. Подумала.
– Я обсужу с Энн и дам тебе знать, – сказала она равнодушно и, не дожидаясь ответа, поднялась на сцену и подошла к подруге.
– Нет, Миртл, я не могу выделить тебе это время завтра. Возьмите дополнительные часы сегодня, всё, иди! – она махнула рукой и обернулась к Грейс, – Что-то случилось?
– Я тебе сегодня нужна на репетиции? Фрэнсис просит выступить для каких-то денежных мешков, мне бы порепетировать, – перешла она сразу к делу.
