Ты принесла мне море и воздух,
Ты принесла мне ветер и бури.
Ты принесла мне новый рассвет.
Гармония голосов плавно перетекла в припев, и в то время как бэк-вокалисты эхом пропевали строки с Эзрой, остальные тянули гласные в ярком созвучии.
Эти чувства такие же, как когда я вижу молодое солнце.
Они новы и свежи, и каждый день они возвращаются,
Как рассвет, словно рассвет, словно рассвет.
Эзра снова пошёл по нисходящей с высоких нот, и с вступлением бэк-вокала на рефрене «Рассвет, рассвет» прыгнул в бэлтинг.
Я не боюсь сгореть под лучами твоего Солнца.
Я не боюсь ослепнуть от его красоты.
Судьба Икара больше не пугает меня.
Ты новый рассвет, да, ты рассвет, рассвет.
Мотыльки тянутся к свету, и теперь я один из них.
Так подхвати меня и согрей своим теплом.
Медленно и легко унеси меня за горизонт,
Туда, где есть ты, рассвет-рассвет-рассвет.
Бридж, плавно перешёл в припев, госпел и перкуссия создали многослойную основу, на которую лёг вокал.
Ты принесла мне море и воздух,
Ты принесла мне ветер и бури.
Ты принесла мне новый рассвет.
Эти чувства такие же, как когда я вижу молодое солнце.
Они новы и свежи, и каждый день они возвращаются,
Как рассвет, словно рассвет, словно рассвет.
Инструменты стихли, остался только стройный ритм. Эзра взял несколько аккордов на электрогитаре и на меццо-пиано тенором ушёл в интерлюдию. В то же время бэк-вокалисты фальцетом пропевали мелодию, время от времени врываясь в его партию мощным многозвучным эхом.
Солнце восходит, и ты несешь мне безмятежность,
Ты олицетворяешь тишину и покой.
Он в наших разговорах, он в треске камина,
Рассвет, о рассвет, ты мой рассвет.
Он во всём, что ты делаешь, он в тебе.
Каждый день я с радостью готов сдаваться тебе,
Твоей улыбке и твоим слезам.
Рассвет, о рассвет, ты мой рассвет.
Все инструменты вновь зазвучали и, наложившись на голый ритм и тягучие ноты, проигрываемые им на электрогитаре, образовали многоуровневый звук, гармонию с госпелом, в котором был задействован уже весь бэнд.
Ты принесла мне море и воздух,
Ты принесла мне ветер и бури.
Ты принесла мне новый рассвет.
Эти чувства такие же, как когда я вижу молодое солнце.
Они новы и свежи, и каждый день они возвращаются,
Как рассвет, словно рассвет, словно рассвет.
Отстранившись от микрофона, Эзра на меццо-пиано пропел «рассвет, рассвет» и инструменты стихли. Он обернулся к музыкантам.
– По-моему, получилось очень даже, – проговорил Саймон в микрофон, – А что думают зрители на первых рядах?
– Очень проникновенная песня, – заметила Энн, поднимаясь с кресла, – Что вас вдохновило на такой текст, мистер О’Доннелл?
– Книжка, – ответил Эзра в микрофон и снял гитару с плеча, – Зачитался Уильямом Теккереем накануне.
– Надо же, что ж, рада, что литература приносит вам столько вдохновения, – она взяла в руку дирижёрскую палочку и махнула музыкантам на первом ряду, которые тут же засуетились, – А теперь, прошу, освободите сцену. Эдвард Григ, знаете ли, тоже любил рассветное время.
Эзре ничего не оставалось. Теперь музыканты бэнда заняли первый ряд в зрительном зале и он, сев между Саймоном и Мэттом, приготовился слушать. Академисты тем временем достали из-за сцены сложенные стулья и сели двойным полукругом вокруг Энн. Эзра тут же выцепил взглядом Грейс, которая взяла у подруги кофр и достала оттуда неожиданный инструмент, сев по левую сторону сцены среди первых скрипок. Приготовилась.
– Господа, – обратилась дирижёр к оркестру, – прежде, чем мы проявим уважение к мистеру Эдварду Григу, позвольте напомнить вам о том, с каким настроением принято исполнять это произведение. Темп указанный композитором – Allegretto pastorale. Кто собьётся, будет выслан на ледники и не видать ему прекрасных норвежских фиордов и спокойной жизни в красоте, воспетой даже группой A-ha.
В рядах музыкантов тут же прозвучали сдавленные смешки. Энн, прокашлявшись, по памяти затянула нараспев:
о, первый солнца луч
цветы затрепетали
я в нежность окунулась утренней зари
родник мне каплю дал божественной воды
фиорды манят взгляд холодностью норвежской
а под ногами изумрудная трава, вдали мелькают
перелески
о, первый солнца луч
я слышу голос флейты...
какая безмятежность и покой
люблю тебя, Норвегия, и ты всегда в душе со мной
о, первый солнца луч...
Она взмахнула палочкой и вступила флейта. Напоминающая пастуший свирельный проигрыш мелодия тут же унесли Эзру в поэтический пейзаж, отображающий рассветные сумерки и безмятежность пробуждающегося от сна мира. К флейте добавился гобой. Перекличка двух инструментов повторилась несколько раз, и вступили струнные. Тембральный окрас инструментов и прозрачная гармония слились в очень живую картину, и когда оркестр в полном составе вступил на фортиссимо в кульминационной части, стало понятно: по задумке композитора солнце встало. Красочная и смелая музыка наполнила светом большой концертный зал, после чего динамика произведения ослабла и возвратилась в прозрачное проведение мелодии валторной. По очереди инструменты сменили друг друга и, когда флейта проиграла мотив в последний раз, всё затихло.
– Это стопроцентное попадание, – раздался тихий голос Фреда за спиной.
– Я примерно понимаю, как это можно засэмплировать, – поддакнул ему Саймон, – но нужно сделать качественную запись.
Энн опустила палочку и, обернувшись, обратилась к Эзре:
– Ну что, мистер О’Доннелл…
– ...Прошу, зовите меня Эзра, – он поднялся с места и в несколько быстрых шагов поднялся на сцену, протягивая Энн руку для пожатия, – Спасибо вам! Это прямо то, что нужно! Вы окажете нам честь, если позволите записать это произведение именно в исполнении ваших музыкантов.
– Более того, мы планировали избавиться от парочки из них с вашей помощью, – хохотнула Энн в ответ и обернулась к гобоисту, – Адам, слыхал? Твои деньки в нашем оркестре сочтены, мы планируем продать тебя в блюз-бэнд за страшную лажу на сегодняшнем материале! И так будет с каждым!
По рядам снова пронеслись смешки. Эзра оглядел академистов и невольно задержал взгляд на Грейс, лицо которой озарила довольная улыбка.
* * *
Репетиция закончилась позднее, чем обычно. Грейс набрала номер Мейв, но никто не ответил, ни в первый, ни во второй раз.
– Что с лицом? – поинтересовалась Энн, убирая партитуры в папку.
– Не могу дозвониться до Мейви, – закатив глаза, сообщила, – то ли опять не слышит, то ли заснула после школы.
– Ну, всё равно ведь сейчас домой, – подруга дёрнула плечом, – заодно и проверишь, всё ли в порядке.
– Да, точно, – Грейс отбросила волосы за спину и, открыв строку диалога в переписке с «Э.» написала:
«Нужно заехать домой, забросить вещи. Буду где-то через час»
– Если ты пишешь несчастной девочке гневное сообщение, просто вспомни, насколько непростой у неё сейчас год, – Энн тоже поправила причёску и оглядев опустевшую сцену, направилась к выходу.
– Тебя подбросить? – на автомате спросила Грейс, подходя к кулисе.
– Нет, спасибо, дорогая, Карл уже ждёт меня на парковке, у нас что-то типа свидания, – пройдя между рядами, она обернулась у самого выхода и, махнув рукой на прощание, скрылась за дверью.
– Нда-а, – Грейс зашла за синий бархат занавеса и, выйдя к чёрной лестнице, направилась к своей гримёрке.
Выйдя в коридор, она сразу заметила тёмный силуэт на фоне дальнего окна. Вглядевшись в высокую фигуру, различила знакомые очертания и выдохнула.
– Ты решил довести меня до приступа? – спросила, подойдя ближе к Эзре.
– Тут погасили свет совсем недавно, уже после того, как я пришёл, – улыбнулся он, отворачиваясь от стекла сквозь которое было видно парковку и несколько ближайших кампусов.
– Что ты тут делаешь?
– Хотел увидеться, без свидетелей в лице тридцати музыкантов, – признался, вглядываясь в её лицо.
– Совсем без свидетелей может не обойтись, – она кивнула в сторону выхода на лестницу, – И хотя я очень рада тебя видеть, давай лучше встретимся через час у тебя.
– Да, я видел сообщение, – протянул, – Прости, ноги сами меня принесли.
И что на такое можно ответить? Это слишком мило и в её мире совершенно нереалистично.
– Ты…– Грейс запнулась, – Ты просто невозможен.
Эзра мотнул головой.
– Я–то? – он склонился к ней ближе и прошептал на ухо, – Пока ты играла там на скрипке, мне так хотелось поцеловать тебя, что зубы сводило.
Голова закружилась, сердце ухнуло куда-то вниз. Ещё мгновение, и она сама бы втащила его в гримёрку, но тут в кармане завибрировал телефон. Грейс дёрнулась и посмотрела на экран, на котором высветилось имя мамы Эрин.
– Да, Фелисити, привет! – она приложила телефон к уху, отвернувшись от Эзры.
– Грейс, ты сейчас, пожалуйста, не психуй, но мне только что звонили из полиции – раздалось в трубке, – Эрин и Мейв арестованы.
– Что? В смысле? Почему? Подожди, в каком они участке? – спросила она, ощущая, как земля уходит из-под ног.
– Не сказали за что, – голос Фелисити дрогнул так, будто она вот-вот заплачет, – попросили срочно связаться с тобой и приехать как можно скорее, я уже мчу. Это на Роксборо Роуд.
– Фели, спокойно, я сейчас буду, – Грейс сорвалась с места в сторону гримёрки, вставила ключ, – Деклан с тобой?
– Нет, он сегодня в ночную смену, не могу пока до него дозвониться. Приезжай скорее.
В трубке зазвучали короткие гудки.
– Твою мать! – Грейс толкнула дверь и, схватив сумку и плащ с вешалки, вылетела обратно.
Эзра уже стоял у выхода на лестницу.
– Что произошло? – спросил обеспокоено.
– Мейв арестовала полиция. Не знаю за что, – на автомате выдала она, закрыла дверь на один оборот и устремилась к лестнице.
– Я тебя отвезу, – Эзра, пропустив её, направился следом, – И даже не думай спорить. Идём сразу к моей машине.
– Эзра, не сто..
– Замолчи и просто прислушайся хоть раз, – он обогнал её и первым спустился вниз, – Тебе нельзя за руль в таком состоянии. И к тому же, ты не знаешь, что там случилось. Возможно, придётся вносить залог или нанимать адвокатов.
Быстрым шагом они вышли на парковку и проследовали к машине Эзры. У крыльца стояла небольшая группа людей, но у Грейс не получилось сфокусировать взгляд, чтобы разглядеть их лица. Смотреть получалось только в себя, а там, словно на большом экране, возникали всё новые и новые чудовищные версии произошедшего. Что натворила Мейв? Наркотики? Алкоголь? Драка? В голову без конца лезли ужасные мысли. Грейс сама не заметила, как оказалась на переднем сидении Вольво, который теперь мчался по Чилдерс роуд на скорости, граничащей с недопустимой в городской черте. Спустя бесконечные пятнадцать минут тщетных попыток избежать пробки, они припарковались у входа в полицейский участок с выцветшей вывеской «Роксборо Роуд Гарда Стейшн». Грейс выскочила из машины и поспешила внутрь. За спиной хлопнула ещё одна дверь. Обернувшись, она обнаружила Эзру следующим за ней.
– Прошу, останься в машине, – обратилась она к нему, когда он нагнал её.
– И не подумаю, – сказал серьёзно и, придержав для неё дверь, упрямо продолжил идти рядом.
У стойки при входе уже стояла Фелисити.
– Что они натворили? – спросила у неё Грейс, подбежав туда.
– Украли что-то в магазине, – выдохнула Фели, на которой сейчас не было лица, – Я не понимаю, зачем им это. У Эрин всегда есть карманные деньги, – она вытерла выступившие слёзы бумажным платком, – Надо дождаться лейтенанта О’Коннелла. Он расскажет подробности.
– Где этот офицер? – обратился к ней Эзра.
– Они сказали, на совещании, – прерывисто выдохнув, ответила она ему.
Эзра кивнул и, обойдя стойку, обратился к дежурному офицеру.
– Простите, не подскажете, как долго продлится совещание у лейтенанта О’Коннелла? Тут у вас две матери на грани нервного срыва.
Офицер поднял на него глаза, и хотел было что-то ответить, но тут изменился в лице и, почесав в затылке, сказал:
– Минуточку, я посмотрю, может, получится его поторопить, – он поднялся с места и припустил к двери одного из боковых кабинетов.
– Кто это с тобой? – кивнув на Эзру, спросила Фелисити, продолжая вытирать слёзы.
– Коллега, – не оборачиваясь выдохнула Грейс, – Где они попались хоть известно?
– В торговом центре Артурз Куэй. Грейси, я вообще ничего не понимаю! Моя Эрин никогда не брала ничего чужого! Как она могла?!
– У Мейви тоже всегда есть с собой деньги и карточка. Тут явно всё не так просто, – стараясь унять внутренний мандраж, проговорила Грейс, – сейчас мы всё узнаем, не строй никаких догадок.
Спустя несколько минут дверь кабинета открылась, и оттуда вышел светловолосый худощавый мужчина в форме с легкой небритостью на лице. Увидев Грейс и Фелисити у стойки, он сразу же направился к ним.
– Миссис Куин? Миссис Галлахер? – спросил он.
– Мисс, – поправила его Грейс, – Да, это мы.
– Пожалуйста, пройдёмся за мной, – он махнул рукой в сторону двери с матовым стеклом, – с вами есть ещё кто-то?
– Да, я, – Эзра нагнал их у входа в кабинет.
– А вы?
– Эзра О’Доннелл, я тут с Мисс Галлахер.
– Вы отец девочки? – с недоверием спросил лейтенант.
– Нет, я друг семьи.
Поколебавшись недолго, лейтенант всё же открыл дверь кабинета и, выставив руку в приглашающем жесте, нехотя протянул:
– Ладно, проходите.
Все трое разместились на стульях напротив большого заваленного бумагами стола. Лейтенант Уильям О’Коннелл сел в широкое кресло и, тяжело вздохнув, достал из ящика планшет в светло-зелёном кожаном чехле.
– Сейчас сюда приведут ваших детей. Скажу сразу, мы их не допрашивали, так как по уставу нам нужно ваше присутствие в ходе процедуры. Тем не менее, пока мы везли их в участок, вскрылись некоторые тревожные подробности, – он пробежал пальцами по экрану и вчитался в текст, возникший в одном из «окон», – одна из девочек, Эрин, систематически подвергается издевательствам со стороны одноклассников. Миссис Куин, вам что-нибудь известно об этом?
– Что? Нет, она ничего не говорила мне, – голос Фелисити дрогнул.
Казалось, она уже не может стать бледнее. Грейс придвинула стул ближе к ней и приобняла Фелисити за плечи.
– Мисс Мейв Галлахер в разговоре с полицейскими заявила, что Мисс Эрин неоднократно подвергалась интернет-травле. В ходе последнего инцидента ей угрожали выложить в сеть компрометирующую информацию, если она не украдёт что-то из магазина парфюмерии и косметики, – беспристрастно продолжил лейтенант, – знакома ли вам некто Мисс Эмили Хьюз?
Фелисити отрицательно помотала головой.
– Я её знаю, – Грейс повернулась к полицейскому, – это их одноклассница Эмми. Вечно их задирает, но моя дочь не говорила мне о том, что всё зашло так далеко.
– Должен вам сообщить,
