— Отец рассказывал, что очень давно в нашем роду был человек. Девушка и оборотень. Думаю, поэтому я могу сам решать с кем мне быть без привязки к истинным. У людей есть выбор.
— Слышала о таких случаях, — кивнула я. — Очень редкое сочетание. Но ты обратился, а значит не человек и когда-нибудь встретишь свою пару.
— Нет. Я обратился пять лет назад, но сердце екнуло только, когда увидел тебя.
— Это увлечение.
— Нет. Скорее это может быть у тебя. Хотя в какой-то момент за обедом мне показалось, что… у тебя уже есть истинный.
— Это не так. И никогда не было…возможно, я тоже не правильная волчица, только без смешения крови с человеческой.
Ильяс обхватил мое лицо ладонями, разглядывая его, читая, пытаясь заглянуть глубоко в душу своими проницательными серо-зелеными глазами. Его взгляд выражал какое-то странное волнение. Я занервничала из-за того, что он мог почувствовать связь между мной и Олегом. Но оборотень либо промолчал, либо действительно не заметил и решил, что привиделось, так как выдал то, что я меньше всего ожидала услышать:
— Не правильный значит минус. А минус на минус дает плюс.
Мы рассмеялись, и я почувствовала облегчение.
— Не хочу вас отвлекать, но совет перенесли на сегодня, точнее через полчаса, — произнес брат, заглядывая в спальню. От неожиданности, мы резко отпрянули друг от друга. — И я стучался, так что без наездов, — добавил он, примирительно подняв руку.
— Артур, что случилось? Всем не терпеться меня выгнать?
Мы втроем быстро шли в спортивную школу по идеальному асфальту. Вдоль дороги, на небольшом промежутке друг от друга стояли одно или двухэтажные дома, огороженные живой изгородью. Было очень тихо и пусто. Похоже все уже собрались в спортивном зале.
— Хуже. Рат наведался, — и увидев на моем лице непонимание объяснил. — Когда-то папка еще до нашего рождения с тобой бросил ему вызов. Выиграл, стал альфой, и тот покинул стаю.
— Папа его выгнал?
— Нет, сам ушел, потом потерялся… и он наш дядя.
— Что? — я резко остановилась.
— Не смотри на меня так, я тоже не знал.
— А я знал, — мы посмотрели на Ильяса, — Злобный и безжалостный тип. Больше издевался нежели управлял стаей. Младшему брату надоели его неуравновешенные выходки, и он вызвал его на бой. Мне так отец рассказывал.
Я повернулась к брату.
— У нас точно идеальная семья, почему Ильяс знает больше, чем мы?!
Артур пожал плечами.
— Наверное это стало неважным. Столько лет прошло. Решили, что не вернется.
— Его никто не ждал. Стая часто голодала. Он постоянно воевал за территории, но ваш отец положил этому конец, — сказал Ильяс.
— Зачем же он вернулся сейчас? — спросила я.
— Насть, откуда я знаю, иди и спроси у него сама на кой черт приперся, когда тебя все ненавидят, — вспыхнул брат. — Сегодня вообще день особенный. Возвращение блудных родственников, возникновение пары и потеря доверия к другу. Мог бы и рассказать, что с сестрой встречаешься. Я от тебя ничего не скрывал, почти братом считал.
Мы снова двинулись вперед.
— Это личное, — сдержанно ответил Ильяс.
— Личное это в штаны обделаться во сне, а не дружба. Мы с детства ничего друг от друга не утаивали.
— Артур, не пыли, это я попросила Ильяса не говорить.
— Нет, Настя, не защищай, я сам так решил, а хочешь поговорить давай позже тет-а-тет, — сказал Ильяс.
— Нет, позже мы будем отмечать и радоваться за вас, а сейчас я хочу позлиться. Так что объясни почему ты в первую очередь не сказал своему лучшему другу о вашей связи, когда еще недавно, заметь, мы оба, неплохо развлекались в стрип-баре.
— Ты развлекался, я сидел за стойкой и пил.
— Не суть, дай выговориться. Я бы может тебя вообще с собой не взял, чтобы не ранить сестринские чувства. Выставил меня дураком, как вспомню, что кричал тебе засунуть ей купюры…эээ сам знаешь куда, — усмехнулся он, глянув на меня, на что я отвернулась, пряча улыбку.
Брат не сердился по-настоящему, всего лишь подтрунивал. Знаю его. Артуру нравилось чувствовать себя важным среди своих, быть в центре и в курсе тайн друзей в первую очередь. Поступок Ильяса его задел, но без злопамятности, в этом была спокойна. Просто теперь его шутки иногда будут примерно такими: «Почему у тебя тапки по всей комнате разбросаны? Они не разбросаны, они разошлись во ЛИЧНЫХ мнениях!»
В общем, уже не слушая их разговор, я немного отстала, замедлив шаг. Впереди виделась школа. И чем ближе мы приближались к ней, тем чаще мигала красная лампочка в голове, сигнализирую о неуверенности. События менялись настолько стремительно, из-за чего времени передохнуть и собраться морально не было. Я не трусиха, но одно дело круглый стол дома с минимальным количеством присутствующих, другое внимание всей стаи. Еще откуда не возьмись дядька с былой маниакальной жаждой власти. Что-то серьезное надвигалось на нас, тяжелым грузом ложась на мои плечи и сердце. Предчувствие меня никогда не подводило. И это тревожило.
— Насть? — обернулся брат.
— Вы идите, а я догоню, — ответила, присаживаясь на лавку под раскидистым деревом на территории школы. — Хочу собраться с мыслями.
— Я с тобой, — сказал Ильяс.
— Не надо, пожалуйста, мне нужно побыть одной.
— Уверена?
— Да.
Через не хочу, оборотень все-таки кивнул и вскоре они оба скрылись за поворотом небольшой аллеи. Я же, радуясь уединению, так как нужно было отвлечься от плохих мыслей и успокоиться, закинув ногу на ногу, скрестив на груди руки, глубоко вдохнула. Откинула тело назад, запрокинув голову, закрыла глаза и выдохнула. Сейчас я была закрыта для всех извне, но открыта внутри, углубляясь все дальше и дальше в прошлое с ностальгией вдруг вспоминая, как потерпев поражение, выбежала из школы еле сдерживая слезы, стремительно двигаясь по этой самой дороги. Тогда мне было обидно, но понимала, что все прошло честно и справедливо. А убежала, чтобы никто не увидел мою слабость, которая вылилась жгучим потоком по щекам возле первой попавшейся лавки. Мне было семнадцать, мой первый год боев среди взрослых, первый год, когда обратилась в волка и первая встреча с Олегом.
— Привет, — донеслось до меня, когда, вдоволь наревевшись я просто сидела на лавке уставившись в одну точку на асфальте.
Я подняла голову и затаила дыхание. На меня смотрели темно-синие глаза. Те самые, которые я видела на записи, о которых мечтала каждую ночь и ради которых ударилась в спорт в надежде когда-нибудь встретить воочию. Сердце сделало тройной кульбит, а от волнения затряслись руки. Сжала их в кулаки, чтобы не выдать накатившийся мандраж.
— Привет, — мой голос дрогнул из-за чего получился писк испугавшегося зверька. Я прокашлялась и еще раз повторила, но уже четче и звонче. — Привет, — и покраснела.
Оборотень рассмеялся и присел рядом. Я же остолбенела от счастья и одновременно растерялась от неожиданной близости.
— Настя, я что такой страшный?
Он знает мое имя, обрадовалась я еще сильнее. Может поинтересовался у кого-то. А значит нравлюсь, встрепенулось мое наивное сердце.
— Ты знаешь мое имя?
— Вообще-то его объявляют перед каждым боем.
— А, да, точно, — протянула разочаровываясь. — Но я проиграла.
— Янка соперница мощная, опытная. Ее волку уже три года. Ты же недавно обернулась? — я кивнула, не сводя с него обожаемых глаз. — Ну вот. Ты еще слаба, как и твоя волчица. Тренируйся дальше, каждый промах делает нас только сильнее. Любому таланту нужно время, чтобы раскрыться, — произошло какое-то волшебство и перед моими глаза вдруг возник цветок с распустившимися разноцветными лепестками. Олег протянул его мне. — Понимаешь, о чем я?
— Угу, — тяжело сглотнула я.
Он улыбнулся, а потом встал и направился в школу.
Картинка закрутилась в калейдоскопе событий быстро прокручивая следующие воспоминания сменяя одно за другим, останавливая время на год спустя, показывая обнимающуюся пару на лавке.
Была глубокая ночь, а на небе плотные грозовые тучи, спрятав их тайну ото всех. Они целовались жарко, жадно, неистово, как в последний раз. Девушка сидела на его коленях. Куртки у обоих были расстегнуты. Руки, нырнувшие под одежду, блуждали по горячим обнаженным телам. Он ласкал ее грудь, сжимая, играя с телом, второй руокй потянул резинку с ее волос, распуская их. Ему нравилась их густота. Она гладила, цеплялась, царапала его сильные плечи. Он прижимал ее к себе, точнее сам прижимался…да не все ли равно. Главное им было хорошо. Они были во власти страсти, на грани, в моменте.
Девушка оторвалась от его губ и запрокинула голову назад открывая для поцелуев шею, испытывая блаженство. Она хотела большего, хоть и боялась немного.
— У меня это в первый раз.
— Я знаю, — прошептал он. — Буду осторожно.
А потом ударил гром и крупный дождь полился ручьем, заставив их засмеяться и держась за руки убежать в укрытие.
Волчок закрутился вновь, перепрыгнув через месяцы и замер, показывая тоже место. На небе начинался рассвет, а у нее в душе был закат. Он только что сообщил, что им нужно расстаться, так как встретил другую. Ей было больно, горько и трудно сдерживать эмоции. Волчица металась и выла, она же пыталась удержать покрытое трещинами сердце моля кого угодно лишь бы это был просто кошмар, и она сейчас проснется. Но этого не произошло и тогда она спросила:
— А как же я?
— Что ты? — вдруг выдернул ее из воспоминаний голос Ильяса.
Я резко открыла глаза, выпрямилась по инерции оглядываясь по сторонам.
— А?!
— Ты заснула что ли?! — удивился он. — И разговариваешь во сне.
— Похоже на то, — встряхнула я головой и посмотрела на оборотня. — Не обращай внимания. Увлеклась медитацией, — выдавила деланную улыбку и поднялась на ноги. — Усталость сказывается. Пойдем, а то меня, наверное, уже заждались.
Пока мы шли на лавку я обернулась лишь раз. Странно, что не сразу узнала и решила отдохнуть именно на ней. Впредь места для отдыха нужно выбирать осторожнее.
Все оказалось не так страшно, как предполагала. Неплохо, но и нехорошо. Золотая середина, когда на тебя смотрят с подозрением, но без возмущения. Но были в чьих глазах я прочитала любопытство и интерес. Вета улыбалась, радуясь за подругу. Муж ее сохранял нейтральное спокойствие. Только Олег смотрел на меня хмуро, а когда отец сообщил о паре с Ильясом, его губы скривила усмешка.
Вообще на совете чужим оборотням не место. Но у Олега привилегия. В его охранном агентстве работали наши волки тоже, а отец бизнес-партнер. Против альфы-союзника не пойдешь, да и зачем, когда, между стаями, мир?! Тем более Олег держался в стороне, облокотившись спиной о косяк входной двери в спортзал, скрестив руки на груди. Стоял он полубоком, двигая только головой. Никому не мешал. Во всеобщее обсуждение не лез. Слушал и наблюдал за всеми, посматривая на меня чаще, чем положено с хищным вызовом, вроде посмотрим на вашу пару. Надолго ли тебя хватит с чем согласился его волк, услышала я в своей голове урчание, рык, смех. На что моя волчица не раз фыркнула, а я, гордо вскинув подбородок одарила его презрительным взглядом. Не твое дело. Мы немного поборолись, кто первый отведет глаза. Я выиграла, но лишь потому, что кто-то его отвлек.
Да, у нас была ментальная связь. Преимущество истинных пар и как проклятье для меня. Раньше Олег ею не пользовался, а сейчас мне она была не нужна. Поэтому решила следующие разы игнорировать. Безразличие страшнее любой агрессии. Пусть побесится. Глядишь надоест и отстанет в чем сомневалась, но я тоже упертая.
А еще найти способ оборвать связь. Правда пока не знала с чего начать поиск, и не была уверена можно ли. До меня еще никто никогда не отказывался от пары. Но попробовать того стоило. Ради свободы мысленной, сердечной и душевной. Так как глаза хочешь не хочешь постоянно искали и останавливались на высокой плотной фигуре. Частота сердечных сокращений увеличивалась, переворачивая внутренний мир превращаясь в развилку на можно и нельзя.
Черт, намного легче, когда Олега рядом нет. Но такая роскошь теперь может быть только во сне, хотя после нашей встречи в офисе туда он тоже заглянул. Подхватил меня под колени, прислонил к стене, заставив ногами обхватить его бедра и без прелюдий резко входил. Имел меня жестко, уверенно, по-хозяйски. А я позволила, испытывая яркий, ошеломляющий, вот-вот… и резко проснулась, тяжело дыша, еще под властью эротического сна. Но, прежде чем успела осознать, насколько сильно было желание, ночной мираж развеялся.
Похоже годы изменили не только меня. И если раньше между нами присутствовала страсть вперемешку с романтикой, то сейчас все скатывалось в наваждение, порок, одержимость. И это пугало.
Говорят, чем больше сопротивляешься, тем сильнее симптомы. Восемь лет у меня получалось их заглушать. Почти получалось. Но теперь все изменилось. Чем ближе истинный волк, тем крышесносно сходишь по нему с ума. И правильнее было бы уйти снова. Уехать на другой конец света и попытаться еще раз пройти через девять кругов ада мечась между вожделением и сердечной «хвори», но не могла. Здесь моя семья и с какой стати?! Да, тяжело. Да, мучительно. Но не смертельно, черт возьми. И если копнуть глубоко время не лечит до конца, от воспоминаний никуда не денешься, но оно учит контролировать свою жизнь. И хрена с два я ему сдамся. Не в этот раз, Олег. Твоя очередь испытать все, что чувствовала я, променяв на другую. Твоя. А я как-нибудь справлюсь.
— Насть, ты чего злишься, все же хорошо.
Меня легонько дернули за руку. Словно в тумане я повернула голову и увидела свое отражение в глубине серых глаз. Хмурое, серьезное лицо с горящими ярким пламенем точками. Казалось, что на меня смотрела разгневавшаяся фурия, готовая испепелить все вокруг. Несколько раз моргнула, чтобы прийти в себя и вернуть естественный цвет глаз. Ильяс был встревожен. Я испуганно оглядела стаю в опаске что кто-то мог заметить враждебный настрой и неправильно истолковать. Но обошлось. Ильяс узрел первым. Тем более я вовремя, машинально опустила голову вниз. Фух.
— Не знаю, защита сработала. Эмоции скачут, готовилась к худшему, — вроде не солгала, но все равно жутко неудобно перед ним.
Не смотреть, не смотреть, не смотреть. Приказывала себе. Но доля секунды и взгляд фиксирует довольный оскал.
— Понимаю. Но твой дядя оказал нам услугу. Смягчил твое возвращение, переключив все внимание на себя. Отделались небольшим напряжением, теперь можешь расслабиться.
— Угу. А Олег всегда присутствует на совете? — сорвалось прежде, чем прикусила язык. — Дружба дружбой, но дела семейные, нашей стаи, мне кажется, не для его ушей. Папа сказал не вмешиваться, — попыталась исправиться, затараторив, что в голову придет.
— А ты против? — удивился Ильяс и тоже глянул в сторону входа. Олег сосредоточенно внимал объяснениям дяди Рата перед отцом. Тот говорил, что, проведя много лет в одиночестве наконец-то достиг просветления и понял истину бытия. Пришел с миром и хочет остаться. Олег ему не верил. Папа, впрочем, тоже.
— Нет. Но неприятно.
— Почему? — Ильяс искренно не понимал.
— Ну-у-у, — замялась я и поддавшись к нему, тихо произнесла. — Потому что это наше личное Ильяс. Его присутствие неуместно.
— Может ты и права, но он давно уже свой волк. И нет, Олег не всегда бывает на совете. Сейчас он здесь из-за тебя. На случай бунта в стае.
— Слышала о таких случаях, — кивнула я. — Очень редкое сочетание. Но ты обратился, а значит не человек и когда-нибудь встретишь свою пару.
— Нет. Я обратился пять лет назад, но сердце екнуло только, когда увидел тебя.
— Это увлечение.
— Нет. Скорее это может быть у тебя. Хотя в какой-то момент за обедом мне показалось, что… у тебя уже есть истинный.
— Это не так. И никогда не было…возможно, я тоже не правильная волчица, только без смешения крови с человеческой.
Ильяс обхватил мое лицо ладонями, разглядывая его, читая, пытаясь заглянуть глубоко в душу своими проницательными серо-зелеными глазами. Его взгляд выражал какое-то странное волнение. Я занервничала из-за того, что он мог почувствовать связь между мной и Олегом. Но оборотень либо промолчал, либо действительно не заметил и решил, что привиделось, так как выдал то, что я меньше всего ожидала услышать:
— Не правильный значит минус. А минус на минус дает плюс.
Мы рассмеялись, и я почувствовала облегчение.
— Не хочу вас отвлекать, но совет перенесли на сегодня, точнее через полчаса, — произнес брат, заглядывая в спальню. От неожиданности, мы резко отпрянули друг от друга. — И я стучался, так что без наездов, — добавил он, примирительно подняв руку.
— Артур, что случилось? Всем не терпеться меня выгнать?
Мы втроем быстро шли в спортивную школу по идеальному асфальту. Вдоль дороги, на небольшом промежутке друг от друга стояли одно или двухэтажные дома, огороженные живой изгородью. Было очень тихо и пусто. Похоже все уже собрались в спортивном зале.
— Хуже. Рат наведался, — и увидев на моем лице непонимание объяснил. — Когда-то папка еще до нашего рождения с тобой бросил ему вызов. Выиграл, стал альфой, и тот покинул стаю.
— Папа его выгнал?
— Нет, сам ушел, потом потерялся… и он наш дядя.
— Что? — я резко остановилась.
— Не смотри на меня так, я тоже не знал.
— А я знал, — мы посмотрели на Ильяса, — Злобный и безжалостный тип. Больше издевался нежели управлял стаей. Младшему брату надоели его неуравновешенные выходки, и он вызвал его на бой. Мне так отец рассказывал.
Я повернулась к брату.
— У нас точно идеальная семья, почему Ильяс знает больше, чем мы?!
Артур пожал плечами.
— Наверное это стало неважным. Столько лет прошло. Решили, что не вернется.
— Его никто не ждал. Стая часто голодала. Он постоянно воевал за территории, но ваш отец положил этому конец, — сказал Ильяс.
— Зачем же он вернулся сейчас? — спросила я.
— Насть, откуда я знаю, иди и спроси у него сама на кой черт приперся, когда тебя все ненавидят, — вспыхнул брат. — Сегодня вообще день особенный. Возвращение блудных родственников, возникновение пары и потеря доверия к другу. Мог бы и рассказать, что с сестрой встречаешься. Я от тебя ничего не скрывал, почти братом считал.
Мы снова двинулись вперед.
— Это личное, — сдержанно ответил Ильяс.
— Личное это в штаны обделаться во сне, а не дружба. Мы с детства ничего друг от друга не утаивали.
— Артур, не пыли, это я попросила Ильяса не говорить.
— Нет, Настя, не защищай, я сам так решил, а хочешь поговорить давай позже тет-а-тет, — сказал Ильяс.
— Нет, позже мы будем отмечать и радоваться за вас, а сейчас я хочу позлиться. Так что объясни почему ты в первую очередь не сказал своему лучшему другу о вашей связи, когда еще недавно, заметь, мы оба, неплохо развлекались в стрип-баре.
— Ты развлекался, я сидел за стойкой и пил.
— Не суть, дай выговориться. Я бы может тебя вообще с собой не взял, чтобы не ранить сестринские чувства. Выставил меня дураком, как вспомню, что кричал тебе засунуть ей купюры…эээ сам знаешь куда, — усмехнулся он, глянув на меня, на что я отвернулась, пряча улыбку.
Брат не сердился по-настоящему, всего лишь подтрунивал. Знаю его. Артуру нравилось чувствовать себя важным среди своих, быть в центре и в курсе тайн друзей в первую очередь. Поступок Ильяса его задел, но без злопамятности, в этом была спокойна. Просто теперь его шутки иногда будут примерно такими: «Почему у тебя тапки по всей комнате разбросаны? Они не разбросаны, они разошлись во ЛИЧНЫХ мнениях!»
В общем, уже не слушая их разговор, я немного отстала, замедлив шаг. Впереди виделась школа. И чем ближе мы приближались к ней, тем чаще мигала красная лампочка в голове, сигнализирую о неуверенности. События менялись настолько стремительно, из-за чего времени передохнуть и собраться морально не было. Я не трусиха, но одно дело круглый стол дома с минимальным количеством присутствующих, другое внимание всей стаи. Еще откуда не возьмись дядька с былой маниакальной жаждой власти. Что-то серьезное надвигалось на нас, тяжелым грузом ложась на мои плечи и сердце. Предчувствие меня никогда не подводило. И это тревожило.
— Насть? — обернулся брат.
— Вы идите, а я догоню, — ответила, присаживаясь на лавку под раскидистым деревом на территории школы. — Хочу собраться с мыслями.
— Я с тобой, — сказал Ильяс.
— Не надо, пожалуйста, мне нужно побыть одной.
— Уверена?
— Да.
Через не хочу, оборотень все-таки кивнул и вскоре они оба скрылись за поворотом небольшой аллеи. Я же, радуясь уединению, так как нужно было отвлечься от плохих мыслей и успокоиться, закинув ногу на ногу, скрестив на груди руки, глубоко вдохнула. Откинула тело назад, запрокинув голову, закрыла глаза и выдохнула. Сейчас я была закрыта для всех извне, но открыта внутри, углубляясь все дальше и дальше в прошлое с ностальгией вдруг вспоминая, как потерпев поражение, выбежала из школы еле сдерживая слезы, стремительно двигаясь по этой самой дороги. Тогда мне было обидно, но понимала, что все прошло честно и справедливо. А убежала, чтобы никто не увидел мою слабость, которая вылилась жгучим потоком по щекам возле первой попавшейся лавки. Мне было семнадцать, мой первый год боев среди взрослых, первый год, когда обратилась в волка и первая встреча с Олегом.
— Привет, — донеслось до меня, когда, вдоволь наревевшись я просто сидела на лавке уставившись в одну точку на асфальте.
Я подняла голову и затаила дыхание. На меня смотрели темно-синие глаза. Те самые, которые я видела на записи, о которых мечтала каждую ночь и ради которых ударилась в спорт в надежде когда-нибудь встретить воочию. Сердце сделало тройной кульбит, а от волнения затряслись руки. Сжала их в кулаки, чтобы не выдать накатившийся мандраж.
— Привет, — мой голос дрогнул из-за чего получился писк испугавшегося зверька. Я прокашлялась и еще раз повторила, но уже четче и звонче. — Привет, — и покраснела.
Оборотень рассмеялся и присел рядом. Я же остолбенела от счастья и одновременно растерялась от неожиданной близости.
— Настя, я что такой страшный?
Он знает мое имя, обрадовалась я еще сильнее. Может поинтересовался у кого-то. А значит нравлюсь, встрепенулось мое наивное сердце.
— Ты знаешь мое имя?
— Вообще-то его объявляют перед каждым боем.
— А, да, точно, — протянула разочаровываясь. — Но я проиграла.
— Янка соперница мощная, опытная. Ее волку уже три года. Ты же недавно обернулась? — я кивнула, не сводя с него обожаемых глаз. — Ну вот. Ты еще слаба, как и твоя волчица. Тренируйся дальше, каждый промах делает нас только сильнее. Любому таланту нужно время, чтобы раскрыться, — произошло какое-то волшебство и перед моими глаза вдруг возник цветок с распустившимися разноцветными лепестками. Олег протянул его мне. — Понимаешь, о чем я?
— Угу, — тяжело сглотнула я.
Он улыбнулся, а потом встал и направился в школу.
Картинка закрутилась в калейдоскопе событий быстро прокручивая следующие воспоминания сменяя одно за другим, останавливая время на год спустя, показывая обнимающуюся пару на лавке.
Была глубокая ночь, а на небе плотные грозовые тучи, спрятав их тайну ото всех. Они целовались жарко, жадно, неистово, как в последний раз. Девушка сидела на его коленях. Куртки у обоих были расстегнуты. Руки, нырнувшие под одежду, блуждали по горячим обнаженным телам. Он ласкал ее грудь, сжимая, играя с телом, второй руокй потянул резинку с ее волос, распуская их. Ему нравилась их густота. Она гладила, цеплялась, царапала его сильные плечи. Он прижимал ее к себе, точнее сам прижимался…да не все ли равно. Главное им было хорошо. Они были во власти страсти, на грани, в моменте.
Девушка оторвалась от его губ и запрокинула голову назад открывая для поцелуев шею, испытывая блаженство. Она хотела большего, хоть и боялась немного.
— У меня это в первый раз.
— Я знаю, — прошептал он. — Буду осторожно.
А потом ударил гром и крупный дождь полился ручьем, заставив их засмеяться и держась за руки убежать в укрытие.
Волчок закрутился вновь, перепрыгнув через месяцы и замер, показывая тоже место. На небе начинался рассвет, а у нее в душе был закат. Он только что сообщил, что им нужно расстаться, так как встретил другую. Ей было больно, горько и трудно сдерживать эмоции. Волчица металась и выла, она же пыталась удержать покрытое трещинами сердце моля кого угодно лишь бы это был просто кошмар, и она сейчас проснется. Но этого не произошло и тогда она спросила:
— А как же я?
— Что ты? — вдруг выдернул ее из воспоминаний голос Ильяса.
Я резко открыла глаза, выпрямилась по инерции оглядываясь по сторонам.
— А?!
— Ты заснула что ли?! — удивился он. — И разговариваешь во сне.
— Похоже на то, — встряхнула я головой и посмотрела на оборотня. — Не обращай внимания. Увлеклась медитацией, — выдавила деланную улыбку и поднялась на ноги. — Усталость сказывается. Пойдем, а то меня, наверное, уже заждались.
Пока мы шли на лавку я обернулась лишь раз. Странно, что не сразу узнала и решила отдохнуть именно на ней. Впредь места для отдыха нужно выбирать осторожнее.
ГЛАВА 10.1
Все оказалось не так страшно, как предполагала. Неплохо, но и нехорошо. Золотая середина, когда на тебя смотрят с подозрением, но без возмущения. Но были в чьих глазах я прочитала любопытство и интерес. Вета улыбалась, радуясь за подругу. Муж ее сохранял нейтральное спокойствие. Только Олег смотрел на меня хмуро, а когда отец сообщил о паре с Ильясом, его губы скривила усмешка.
Вообще на совете чужим оборотням не место. Но у Олега привилегия. В его охранном агентстве работали наши волки тоже, а отец бизнес-партнер. Против альфы-союзника не пойдешь, да и зачем, когда, между стаями, мир?! Тем более Олег держался в стороне, облокотившись спиной о косяк входной двери в спортзал, скрестив руки на груди. Стоял он полубоком, двигая только головой. Никому не мешал. Во всеобщее обсуждение не лез. Слушал и наблюдал за всеми, посматривая на меня чаще, чем положено с хищным вызовом, вроде посмотрим на вашу пару. Надолго ли тебя хватит с чем согласился его волк, услышала я в своей голове урчание, рык, смех. На что моя волчица не раз фыркнула, а я, гордо вскинув подбородок одарила его презрительным взглядом. Не твое дело. Мы немного поборолись, кто первый отведет глаза. Я выиграла, но лишь потому, что кто-то его отвлек.
Да, у нас была ментальная связь. Преимущество истинных пар и как проклятье для меня. Раньше Олег ею не пользовался, а сейчас мне она была не нужна. Поэтому решила следующие разы игнорировать. Безразличие страшнее любой агрессии. Пусть побесится. Глядишь надоест и отстанет в чем сомневалась, но я тоже упертая.
А еще найти способ оборвать связь. Правда пока не знала с чего начать поиск, и не была уверена можно ли. До меня еще никто никогда не отказывался от пары. Но попробовать того стоило. Ради свободы мысленной, сердечной и душевной. Так как глаза хочешь не хочешь постоянно искали и останавливались на высокой плотной фигуре. Частота сердечных сокращений увеличивалась, переворачивая внутренний мир превращаясь в развилку на можно и нельзя.
Черт, намного легче, когда Олега рядом нет. Но такая роскошь теперь может быть только во сне, хотя после нашей встречи в офисе туда он тоже заглянул. Подхватил меня под колени, прислонил к стене, заставив ногами обхватить его бедра и без прелюдий резко входил. Имел меня жестко, уверенно, по-хозяйски. А я позволила, испытывая яркий, ошеломляющий, вот-вот… и резко проснулась, тяжело дыша, еще под властью эротического сна. Но, прежде чем успела осознать, насколько сильно было желание, ночной мираж развеялся.
Похоже годы изменили не только меня. И если раньше между нами присутствовала страсть вперемешку с романтикой, то сейчас все скатывалось в наваждение, порок, одержимость. И это пугало.
Говорят, чем больше сопротивляешься, тем сильнее симптомы. Восемь лет у меня получалось их заглушать. Почти получалось. Но теперь все изменилось. Чем ближе истинный волк, тем крышесносно сходишь по нему с ума. И правильнее было бы уйти снова. Уехать на другой конец света и попытаться еще раз пройти через девять кругов ада мечась между вожделением и сердечной «хвори», но не могла. Здесь моя семья и с какой стати?! Да, тяжело. Да, мучительно. Но не смертельно, черт возьми. И если копнуть глубоко время не лечит до конца, от воспоминаний никуда не денешься, но оно учит контролировать свою жизнь. И хрена с два я ему сдамся. Не в этот раз, Олег. Твоя очередь испытать все, что чувствовала я, променяв на другую. Твоя. А я как-нибудь справлюсь.
— Насть, ты чего злишься, все же хорошо.
Меня легонько дернули за руку. Словно в тумане я повернула голову и увидела свое отражение в глубине серых глаз. Хмурое, серьезное лицо с горящими ярким пламенем точками. Казалось, что на меня смотрела разгневавшаяся фурия, готовая испепелить все вокруг. Несколько раз моргнула, чтобы прийти в себя и вернуть естественный цвет глаз. Ильяс был встревожен. Я испуганно оглядела стаю в опаске что кто-то мог заметить враждебный настрой и неправильно истолковать. Но обошлось. Ильяс узрел первым. Тем более я вовремя, машинально опустила голову вниз. Фух.
— Не знаю, защита сработала. Эмоции скачут, готовилась к худшему, — вроде не солгала, но все равно жутко неудобно перед ним.
Не смотреть, не смотреть, не смотреть. Приказывала себе. Но доля секунды и взгляд фиксирует довольный оскал.
— Понимаю. Но твой дядя оказал нам услугу. Смягчил твое возвращение, переключив все внимание на себя. Отделались небольшим напряжением, теперь можешь расслабиться.
— Угу. А Олег всегда присутствует на совете? — сорвалось прежде, чем прикусила язык. — Дружба дружбой, но дела семейные, нашей стаи, мне кажется, не для его ушей. Папа сказал не вмешиваться, — попыталась исправиться, затараторив, что в голову придет.
— А ты против? — удивился Ильяс и тоже глянул в сторону входа. Олег сосредоточенно внимал объяснениям дяди Рата перед отцом. Тот говорил, что, проведя много лет в одиночестве наконец-то достиг просветления и понял истину бытия. Пришел с миром и хочет остаться. Олег ему не верил. Папа, впрочем, тоже.
— Нет. Но неприятно.
— Почему? — Ильяс искренно не понимал.
— Ну-у-у, — замялась я и поддавшись к нему, тихо произнесла. — Потому что это наше личное Ильяс. Его присутствие неуместно.
— Может ты и права, но он давно уже свой волк. И нет, Олег не всегда бывает на совете. Сейчас он здесь из-за тебя. На случай бунта в стае.
