– Нам, актрисам, нельзя есть на завтрак ничего из того, что вы мне принесли.
Повар закатил глаза, как будто я убила его (красиво, кстати, умирал, подлец) и запричитал:
– О, мамма мия , мамма мия… Луиджи не вынесет такого удара. Луиджи так старался для любимой кинозвезды. Что Луиджи скажет дома, когда Бьянка спросит его: « Как, Луиджи, ты кормил мисс Вареску, нашу самую любимую актрису»? А Луиджи опустит глаза вниз и нечего будет ему сказать…
Долго бы еще распинался итальянец мне неизвестно, потому что со стороны входа донеслось:
– И давно ты пытаешь своим вниманием мисс Вареску, итальянский аферист?– Повернув голову, я увидела Кертиса.– Оставь нашу гостью в покое, иначе я пожалуюсь мистеру Брайсу. Мисс Вареску приехала сюда отдыхать, и от поклонников тоже, поэтому если я узнаю, что кто–то донимает ее, я оштрафую пристающего.
У итальянца на лице проступила такая обида, что мне пришлось вмешаться:
– Не надо, Кертис. Я сама захотела познакомиться с таким прекрасным поваром. Пожалуй, я съем вашу панна–котту с клубникой, Луиджи. Можно вас попросить принести мне зеленого чая с молоком и овсяную кашу, с какими–нибудь ягодами.
Услышав о панно–котте, итальянец просиял, а об овсяной каше – незамедлительно помрачнел.
– Вы не обижайтесь, Луиджи. Я здесь на отдыхе, поэтому морепродукты буду есть с удовольствием за каждым ужином. Я в восторге от вчерашнего теплого салата. Кстати, что это там было? Потрясающий вкус!
– Это кукумария, синьора. Луиджи знает толк в средиземноморской кухне. Жаль, что мистер Брайс ее не любит.
Я заговорщицки подмигнула ему:
– Просто он не пробовал ее в вашем исполнении. Я помогу вам. Готовьте свои шедевры, а я уговорю мистера Брайса их съесть.
Луиджи церемонно поклонился и ушел с гордо поднятой головой, мы с Кертисом остались вдвоем.
– Очень жаль, что я не застала мистера Брайса за завтраком. Хотелось бы узнать наши планы на сегодняшний день.
– Мистер Брайс просил вас не будить. Он хотел, чтобы вы отдохнули. Позавтракаете, и поедем к океану. Вы же хотели научиться нырять с аквалангом?
– А кто меня будет учить?
– Мистер Брайс и будет. Скажете мне, когда будете готовы.
Ну, что ж, я внутренне хмыкнула. Все–таки мы увидимся сегодня, мистер Брайс.
Мы спустились по серпантину вниз, и я, наконец–то, смогла увидеть все великолепие окружающей меня природы. Слева над головой висела отвесная скала, а справа, вдоль дороги, нас сопровождали кустарники и небольшие деревца, очень похожие на карликовые. Небо было пронзительно голубым, воздух маслянисто–осязаемым, а я, в своем белом кружевном свободном платье и в такой же широкополой шляпе, чувствовала себя юной невестой.
Машину вел Кертис, мистер Брайс сидел рядом с ним впереди, а я, как благовоспитанная барышня, сзади. Впрочем, поездка была недолгой (Вероника была права). Не прошло и пятнадцати минут, как мы спустились с нашего плато, на котором стоял дом, на песчаный берег.
Белый– белый песок, аквамариновая даль, голубое небо. Боже! Мне хотелось петь и смеяться!
Я побежала по песчаному берегу, забежала в океан по колено и опустила руки в воду. Почему я так люблю воду? Потому что в родном мире у нас этого не было? Может быть. Человек такое существо, что любит и стремиться к тому, что недоступно или редко встречается. А может быть, для меня вода была чем–то живым? Тем, что возрождает к жизни и утешает в печалях.
Немного остыв, я оглянулась на своих спутников. Я, наверное, кажусь им какой– то дикаркой? Но нет! Кертис и мистер Брайс что– то оживленно обсуждали, казалось, не обращая на меня никакого внимания. Я перевела дух, чинно и степенно направляясь к ним.
– Где мы будем нырять, Ирвин?– Обратилась я к Брайсу.
В белых свободных льняных брюках и в белой же футболке, Ирвин сразу стал намного моложе и доступнее.
– Нам надо выйти в океан, Габриель, прошу вас пройти со мной на яхту.
Да? А я и не заметила, с восторгом любуясь « большой водой», что в стороне, в двухстах метрах, стояла белоснежная красавица яхта. Я практически побежала к ней.
Ну, что сказать? Я не буду описывать мой восторг от прогулки на яхте, я не буду говорить, что сердце мое буквально пело, когда я спустилась с Ирвином под воду. (Ничего сложного в этом не было, спустились мы относительно неглубоко). Я не буду рассказывать, что просто онемела, увидев, что скрывает океан: стайки серебристых рыбешек, водоросли, колышущиеся как морская икебана, кораллы, разных оттенков и цветов, составляющие необыкновенные картинки.
Когда Ирвин показал мне большой палец вверх, означающий, что нам уже пора подниматься, я чуть не расплакалась от огорчения. Неужели мне придется лишить себя такой радости? Я могла бы три–четыре дня наслаждаться этим. Ну, погоди, Сэм Фрид, или как тебя там? Габриэлла Вареску заставит тебя компенсировать свою потерю. Я вздохнула , радость была недолгой.
Как только мы поднялись на борт яхты, я схватилась за ногу и заорала как резаная. Смешно было видеть, как большие сильные мужчины (кроме Ирвина и Кертиса, здесь еще был водитель яхты ,не знаю, как правильно его назвать – капитан?) бегали вокруг меня как ошпаренные.
– Что с вами, мисс Вареску?– с тоской вопрошал Кертис.
– Вы можете ясно изложить, где у вас болит?– чуть морщась от моего крика, спрашивал Ирвин.
Капитан яхты ничего не говорил, но тоже изрядно морщился и гнал к берегу на всех парах.
Габриэлла Вареску закатывала глаза и грозилась лишиться чувств. Я держалась за левую ногу и, сначала истошно верещала, а потом сдержанно – благородно охала, не пытаясь успокоить ни одного из моих спутников.
Ирвин немедленно отнес меня на руках в машину, я закатила глаза и потихоньку стонала. Боже! Мои преподаватели в школе актерского мастерства, несомненно, поставили бы за этот этюд высшую оценку. Я выдержала гигантскую паузу, я игнорила своих спутников больше пятнадцати минут, и что самое главное, в истинности моей боли никто из них не усомнился. Браво, Габи!
И только в машине на подъезде к дому, я позволила себе, наконец, объяснить свое поведение.
– Нога, у меня ужасно болит нога! Господи, что за боль, я чуть не лишилась чувств. Стефан меня убьет, если я не смогу участвовать в дальнейшей съемке (надавим на чувство вины, мистер Брайс).
– Мисс Вареску,– Ирвин был бледен и сосредоточен,– когда это случилось? Когда вы почувствовали боль?
– Как только меня вытянули на яхту,– я всхлипывала и тоненько поскуливала.– У вас доктор на вилле есть? Мне немедленно надо к доктору.
– Успокойтесь, Габи. Стив немедленно вас осмотрит, на вилле есть любое медицинское оборудование, если что– то серьезное, мой самолет в вашем распоряжении, мы немедленно вылетаем на материк в лучшую клинику страны.
Он это серьезно? Улетать отсюда никак не входило в мои планы. Я подняла благодарные глаза на олигарха и стала стонать значительно тише и реже.
Кертис гнал как сумасшедший, и мы доехали значительно быстрее, чем спустились. Здесь Ирвин снова взял меня на руки и почти бегом принес в дом. Положив на удобный диван в одной из гостиных, он куда – то умчался.
Я лежала и соображала, что делать дальше. Нога – левая? Вроде левая. Где говорить, что болит – щиколотка, колено, лодыжка? Лодыжку показывать чужому мужику не хотелось, щиколотка – слишком низко, я остановилась на колене.
Я точно читала, что растяжение связок не может диагностировать ни один врач, но зная должность своего объекта и его возможности, я стала сомневаться в своем блефе. Колено, щиколотка, колено, щиколотка? Вроде в колене должна скапливаться какая–то жидкость? Пускай будет щиколотка.
И вот, ко мне уже бежит Ирвин в компании с блондином атлетом.
–Стив, немедленно осмотри мисс Вареску. Делай все, что нужно, я распоряжусь насчет самолета.
– Не надо самолета,– торопливо закричала я.– Я … мне .. уже намного лучше. Боль отступила.
Я подняла честные–честные глаза на Ирвина. Блондин решительно уселся на стул возле меня, растер руки и произнес:
– Где болит, мисс Вареску?
– Нога…левая… внизу…,– несчастная актриса вздыхала и кусала губы.
Руки доктора аккуратно взяли мою ногу и попробовали согнуть стопу. Я истерично заверещала.
– Спокойно, спокойно, мисс Вареску, я еще ничего не сделал.
– Но мне больно,– эх, выдавить бы хоть слезинку, чтобы ни у кого сомнений не было. Я напряглась – не получилось. Ну, почему я не умею плакать, как другие актрисы?
– Я сделаю вам рентген, мисс Вареску,– мой доктор был предупредителен и внимателен.
Не спрашивая, он подхватил меня на руки и понес из гостиной. Краем глаза я увидела, что Ирвин рванулся было вслед за нами, но потом затормозил и остался на месте.
Ура! Я перехитрила всех на свете. Как и ожидалось, рентген ничего не показал. Я просканировала доктора Стива во время обследования и обнаружила глубокую симпатию, восторг и искреннее сочувствие. Для полного спокойствия внушила ему симпатию со своей стороны и уверенность в том, что он справится с моей болезнью своими силами. Вспомнив Стефана, подогнала в докторскую голову немного звездности и апломба.
Ха–ха–ха, три раза. На доктора Стива подействовала моя магия, я услышала от него все то, что и хотела услышать: сильное растяжение связок, ничего страшного, он будет колоть мне обезболивающее, наложит фиксирующую повязку, сделает пару–тройку сеансов электрофореза, постельный режим в течение 2–3 дней и все как рукой снимет. Почему же мои внушения не действуют на мистера олигарха?
– У меня чудесные лекарства, мисс Вареску, они и мертвого поставят на ноги.
Мне приходилось только мило улыбаться и проклинать про себя Сэма Фрида. « Ну, подожди, мерзавец, я отыграюсь на тебе дома». Кстати, можно уже и позвонить ему, я попыталась было подняться с кушетки, чтобы идти в свою спальню, но Стив опередил меня.
– Я отнесу вас,– заявил он, схватив меня на руки, и не слушая моих протестов, рысью вылетел из своего кабинета, чуть не столкнувшись в дверях с Брайсом.
Мне, конечно, было бы предпочтительней сменить извозчика, но энтузиаст–доктор бежал, не останавливаясь, объясняя на ходу Ирвину все то, что только что рассказывал мне.
Вот такой, собственно, процессией мы и пришли в святая святых. Избавиться от надоедливого Стива не было никакой возможности, слова никому он вставить не дал. Мы просто молча смотрели друг на друга с господином Брайсом. Наконец, видимо что–то вспомнив, Ирвин откланялся и ушел. Ничего не замечающий врач продолжал болтать до тех пор, пока я не взбесилась и в очень невежливой форме выразила желание отдохнуть. Еле выгнала!
Осмотревшись вокруг и не заметив ничего подозрительного, я подбежала к своему чемодану в гардеробной и, вытащив телефон, набрала номер Фрида.
– Это я,– полушепотом просвистела в трубку,– все идет по плану, шеф. Ногу уже подвернула, осмотр прошел нормально, выписали два дня постельного режима.
– Вы действительно повредили ногу?– голос с той стороны был напряженным.
– Не тупите, Сэм. Я же сказала, что все идет по плану. Все в порядке с моей ногой. Только подобраться ближе к Брайсу теперь будет проблематично. Он приехал сюда работать, в лучшем случае будем видеться с ним за ужином.
И без перехода обвиняюще выдала:
– Пропал мой отдых к чертям собачим, а я так хотела поплавать.
На том конце воцарилось недолгое молчание. Что он там делает? А потом голосом, в котором присутствует улыбка, мой собеседник проговорил:
–Элла, честное слово, я компенсирую вам моральные издержки. После съемок этого фильма я оплачу вам любой курорт по вашему выбору, и если вы не против, с удовольствием составлю вам компанию.
– Скажите это Стефану. Он очень обрадуется данной новости.
– Я же вам говорил, что Стефан ест у меня из рук? Чтобы я не предложил ему, я думаю, он не будет против.
– Зато буду против я,– сказала, как отрезала,– и я сама в состоянии оплатить себе любой отдых.
Не говорить же ему, что я собираюсь к Хельге?
– Вы принципиально против моей кандидатуры в сопровождающие или в вас говорит женская эмансипация? Я, думал, что мы друзья, а там как знать, может это перерастет во что–то большее?
– Не говорите ерунды,– моя голова была забита предстоящим заданием, поэтому заигрывания со стороны адвоката я проигнорировала.– Он заперся у себя в кабинете и никуда не выходит.
– А завтрак, обед?
– Завтрак я пропустила. Брайс – ранняя пташка. Насчет обеда еще не узнавала, но не удивлюсь, если и с ним пролет. Одна надежда на ужин, но после вчерашнего….
Я замолчала. На том конце послышался короткий вздох или всхлип (что он там делает?), а потом приглушенное:
– У вас уже был секс?
–Нет, – вяло отозвалась я. – Он сбежал. Сэм , правда, я старалась, я чуть из плавок не выпрыгнула, да и плавок на мне в тот момент не было… А он, подлец, все равно сбежал. Я не хочу больше приставать к нему.
Сэм как–то пошловато хохотнул:
– Я был о вас лучшего мнения, Элла. А вы сканировали его?
– Да.– Я с возмущением пересказала результаты своих наблюдений.– Представляете, он все время умножает в уме трехзначные числа, не человек, а какой–то вычислительный аппарат.
Сэм снова, еще веселее хохотнул и сквозь смех выдал:
– А говорите не получается…. Элла вы как никогда близки к цели.
–Не поняла.
– Мистер Брайс таким образом отвлекается, сбрасывая свое сексуальное напряжение. Видно цифры помогают ему в этом лучше всего.
– О–о–о,– я просто раскрыла рот.– Почему вы не сказали мне об этом раньше? Я бы не позволила ему вчера уйти.
– А вы не спрашивали. Я же говорил вам, что вы правильно все чувствуете, но делаете неправильные выводы. Постарайтесь подойти к одной и той же ситуации с разных сторон. Уясните себе априори, что он хочет вас, просто по каким–то (мне уже самому интересно по каким?) обстоятельствам сдерживает себя. Элла, у вас мало времени, прекратите бояться и смущаться. Вы – наша единственная надежда. Вам надо захотеть достать эти документы больше всего на свете.
– Вот и ехали бы сами,– огрызнулась я.
И опять этот дурацкий хохоток:
– Боюсь, я несколько другой ориентации, да и мистер Брайс тоже. Он явно не оценит моих стараний.
– Ладно, ближе к телу. Как мне попасть к нему в кабинет? У меня постельный режим, не удивлюсь, если и еду мне принесут в спальню. Позвать его сюда для компании?
–А почему бы и нет? Это прекрасная возможность…гм.. сблизиться с ним.
– Сэм, а кабинет Брайса в другом крыле дома. Как бы я тут не прыгала, изображая любовный экстаз – к документам это нас не приблизит.
– Элла, вы плохо меня слушали. У вас не одно, а два задания. Первое – конечно же, документы, а второе – влюбить в себя Брайса. Оба задания очень важны для нас.
–Ну–ка, ну–ка, с этого момента поподробнее. Я чего–то не знаю? Речь шла о дискредитации Ирвина, о похищении документов, а причем тут «влюбить в себя»?
– Считайте, это скорректированным планом. На сегодня все. Я очень спешу. Жду новостей вечером или ночью,– опять этот дурацкий смешок,– я открыт для общения с вами круглосуточно.
И этот подлец повесил трубку.
Нашла кнопку вызова и позвала к себе Кертиса. Отмахнулась от его соболезнований и в лоб спросила – когда и где меня будут кормить?
–Когда и где пожелаете, мисс Вареску. Я думал принести вам обед сюда. У вас будут какие–нибудь пожелания?
Повар закатил глаза, как будто я убила его (красиво, кстати, умирал, подлец) и запричитал:
– О, мамма мия , мамма мия… Луиджи не вынесет такого удара. Луиджи так старался для любимой кинозвезды. Что Луиджи скажет дома, когда Бьянка спросит его: « Как, Луиджи, ты кормил мисс Вареску, нашу самую любимую актрису»? А Луиджи опустит глаза вниз и нечего будет ему сказать…
Долго бы еще распинался итальянец мне неизвестно, потому что со стороны входа донеслось:
– И давно ты пытаешь своим вниманием мисс Вареску, итальянский аферист?– Повернув голову, я увидела Кертиса.– Оставь нашу гостью в покое, иначе я пожалуюсь мистеру Брайсу. Мисс Вареску приехала сюда отдыхать, и от поклонников тоже, поэтому если я узнаю, что кто–то донимает ее, я оштрафую пристающего.
У итальянца на лице проступила такая обида, что мне пришлось вмешаться:
– Не надо, Кертис. Я сама захотела познакомиться с таким прекрасным поваром. Пожалуй, я съем вашу панна–котту с клубникой, Луиджи. Можно вас попросить принести мне зеленого чая с молоком и овсяную кашу, с какими–нибудь ягодами.
Услышав о панно–котте, итальянец просиял, а об овсяной каше – незамедлительно помрачнел.
– Вы не обижайтесь, Луиджи. Я здесь на отдыхе, поэтому морепродукты буду есть с удовольствием за каждым ужином. Я в восторге от вчерашнего теплого салата. Кстати, что это там было? Потрясающий вкус!
– Это кукумария, синьора. Луиджи знает толк в средиземноморской кухне. Жаль, что мистер Брайс ее не любит.
Я заговорщицки подмигнула ему:
– Просто он не пробовал ее в вашем исполнении. Я помогу вам. Готовьте свои шедевры, а я уговорю мистера Брайса их съесть.
Луиджи церемонно поклонился и ушел с гордо поднятой головой, мы с Кертисом остались вдвоем.
– Очень жаль, что я не застала мистера Брайса за завтраком. Хотелось бы узнать наши планы на сегодняшний день.
– Мистер Брайс просил вас не будить. Он хотел, чтобы вы отдохнули. Позавтракаете, и поедем к океану. Вы же хотели научиться нырять с аквалангом?
– А кто меня будет учить?
– Мистер Брайс и будет. Скажете мне, когда будете готовы.
Ну, что ж, я внутренне хмыкнула. Все–таки мы увидимся сегодня, мистер Брайс.
ГЛАВА 23
Мы спустились по серпантину вниз, и я, наконец–то, смогла увидеть все великолепие окружающей меня природы. Слева над головой висела отвесная скала, а справа, вдоль дороги, нас сопровождали кустарники и небольшие деревца, очень похожие на карликовые. Небо было пронзительно голубым, воздух маслянисто–осязаемым, а я, в своем белом кружевном свободном платье и в такой же широкополой шляпе, чувствовала себя юной невестой.
Машину вел Кертис, мистер Брайс сидел рядом с ним впереди, а я, как благовоспитанная барышня, сзади. Впрочем, поездка была недолгой (Вероника была права). Не прошло и пятнадцати минут, как мы спустились с нашего плато, на котором стоял дом, на песчаный берег.
Белый– белый песок, аквамариновая даль, голубое небо. Боже! Мне хотелось петь и смеяться!
Я побежала по песчаному берегу, забежала в океан по колено и опустила руки в воду. Почему я так люблю воду? Потому что в родном мире у нас этого не было? Может быть. Человек такое существо, что любит и стремиться к тому, что недоступно или редко встречается. А может быть, для меня вода была чем–то живым? Тем, что возрождает к жизни и утешает в печалях.
Немного остыв, я оглянулась на своих спутников. Я, наверное, кажусь им какой– то дикаркой? Но нет! Кертис и мистер Брайс что– то оживленно обсуждали, казалось, не обращая на меня никакого внимания. Я перевела дух, чинно и степенно направляясь к ним.
– Где мы будем нырять, Ирвин?– Обратилась я к Брайсу.
В белых свободных льняных брюках и в белой же футболке, Ирвин сразу стал намного моложе и доступнее.
– Нам надо выйти в океан, Габриель, прошу вас пройти со мной на яхту.
Да? А я и не заметила, с восторгом любуясь « большой водой», что в стороне, в двухстах метрах, стояла белоснежная красавица яхта. Я практически побежала к ней.
Ну, что сказать? Я не буду описывать мой восторг от прогулки на яхте, я не буду говорить, что сердце мое буквально пело, когда я спустилась с Ирвином под воду. (Ничего сложного в этом не было, спустились мы относительно неглубоко). Я не буду рассказывать, что просто онемела, увидев, что скрывает океан: стайки серебристых рыбешек, водоросли, колышущиеся как морская икебана, кораллы, разных оттенков и цветов, составляющие необыкновенные картинки.
Когда Ирвин показал мне большой палец вверх, означающий, что нам уже пора подниматься, я чуть не расплакалась от огорчения. Неужели мне придется лишить себя такой радости? Я могла бы три–четыре дня наслаждаться этим. Ну, погоди, Сэм Фрид, или как тебя там? Габриэлла Вареску заставит тебя компенсировать свою потерю. Я вздохнула , радость была недолгой.
Как только мы поднялись на борт яхты, я схватилась за ногу и заорала как резаная. Смешно было видеть, как большие сильные мужчины (кроме Ирвина и Кертиса, здесь еще был водитель яхты ,не знаю, как правильно его назвать – капитан?) бегали вокруг меня как ошпаренные.
– Что с вами, мисс Вареску?– с тоской вопрошал Кертис.
– Вы можете ясно изложить, где у вас болит?– чуть морщась от моего крика, спрашивал Ирвин.
Капитан яхты ничего не говорил, но тоже изрядно морщился и гнал к берегу на всех парах.
Габриэлла Вареску закатывала глаза и грозилась лишиться чувств. Я держалась за левую ногу и, сначала истошно верещала, а потом сдержанно – благородно охала, не пытаясь успокоить ни одного из моих спутников.
Ирвин немедленно отнес меня на руках в машину, я закатила глаза и потихоньку стонала. Боже! Мои преподаватели в школе актерского мастерства, несомненно, поставили бы за этот этюд высшую оценку. Я выдержала гигантскую паузу, я игнорила своих спутников больше пятнадцати минут, и что самое главное, в истинности моей боли никто из них не усомнился. Браво, Габи!
И только в машине на подъезде к дому, я позволила себе, наконец, объяснить свое поведение.
– Нога, у меня ужасно болит нога! Господи, что за боль, я чуть не лишилась чувств. Стефан меня убьет, если я не смогу участвовать в дальнейшей съемке (надавим на чувство вины, мистер Брайс).
– Мисс Вареску,– Ирвин был бледен и сосредоточен,– когда это случилось? Когда вы почувствовали боль?
– Как только меня вытянули на яхту,– я всхлипывала и тоненько поскуливала.– У вас доктор на вилле есть? Мне немедленно надо к доктору.
– Успокойтесь, Габи. Стив немедленно вас осмотрит, на вилле есть любое медицинское оборудование, если что– то серьезное, мой самолет в вашем распоряжении, мы немедленно вылетаем на материк в лучшую клинику страны.
Он это серьезно? Улетать отсюда никак не входило в мои планы. Я подняла благодарные глаза на олигарха и стала стонать значительно тише и реже.
Кертис гнал как сумасшедший, и мы доехали значительно быстрее, чем спустились. Здесь Ирвин снова взял меня на руки и почти бегом принес в дом. Положив на удобный диван в одной из гостиных, он куда – то умчался.
Я лежала и соображала, что делать дальше. Нога – левая? Вроде левая. Где говорить, что болит – щиколотка, колено, лодыжка? Лодыжку показывать чужому мужику не хотелось, щиколотка – слишком низко, я остановилась на колене.
Я точно читала, что растяжение связок не может диагностировать ни один врач, но зная должность своего объекта и его возможности, я стала сомневаться в своем блефе. Колено, щиколотка, колено, щиколотка? Вроде в колене должна скапливаться какая–то жидкость? Пускай будет щиколотка.
И вот, ко мне уже бежит Ирвин в компании с блондином атлетом.
–Стив, немедленно осмотри мисс Вареску. Делай все, что нужно, я распоряжусь насчет самолета.
– Не надо самолета,– торопливо закричала я.– Я … мне .. уже намного лучше. Боль отступила.
Я подняла честные–честные глаза на Ирвина. Блондин решительно уселся на стул возле меня, растер руки и произнес:
– Где болит, мисс Вареску?
– Нога…левая… внизу…,– несчастная актриса вздыхала и кусала губы.
Руки доктора аккуратно взяли мою ногу и попробовали согнуть стопу. Я истерично заверещала.
– Спокойно, спокойно, мисс Вареску, я еще ничего не сделал.
– Но мне больно,– эх, выдавить бы хоть слезинку, чтобы ни у кого сомнений не было. Я напряглась – не получилось. Ну, почему я не умею плакать, как другие актрисы?
– Я сделаю вам рентген, мисс Вареску,– мой доктор был предупредителен и внимателен.
Не спрашивая, он подхватил меня на руки и понес из гостиной. Краем глаза я увидела, что Ирвин рванулся было вслед за нами, но потом затормозил и остался на месте.
***
Ура! Я перехитрила всех на свете. Как и ожидалось, рентген ничего не показал. Я просканировала доктора Стива во время обследования и обнаружила глубокую симпатию, восторг и искреннее сочувствие. Для полного спокойствия внушила ему симпатию со своей стороны и уверенность в том, что он справится с моей болезнью своими силами. Вспомнив Стефана, подогнала в докторскую голову немного звездности и апломба.
Ха–ха–ха, три раза. На доктора Стива подействовала моя магия, я услышала от него все то, что и хотела услышать: сильное растяжение связок, ничего страшного, он будет колоть мне обезболивающее, наложит фиксирующую повязку, сделает пару–тройку сеансов электрофореза, постельный режим в течение 2–3 дней и все как рукой снимет. Почему же мои внушения не действуют на мистера олигарха?
– У меня чудесные лекарства, мисс Вареску, они и мертвого поставят на ноги.
Мне приходилось только мило улыбаться и проклинать про себя Сэма Фрида. « Ну, подожди, мерзавец, я отыграюсь на тебе дома». Кстати, можно уже и позвонить ему, я попыталась было подняться с кушетки, чтобы идти в свою спальню, но Стив опередил меня.
– Я отнесу вас,– заявил он, схватив меня на руки, и не слушая моих протестов, рысью вылетел из своего кабинета, чуть не столкнувшись в дверях с Брайсом.
Мне, конечно, было бы предпочтительней сменить извозчика, но энтузиаст–доктор бежал, не останавливаясь, объясняя на ходу Ирвину все то, что только что рассказывал мне.
Вот такой, собственно, процессией мы и пришли в святая святых. Избавиться от надоедливого Стива не было никакой возможности, слова никому он вставить не дал. Мы просто молча смотрели друг на друга с господином Брайсом. Наконец, видимо что–то вспомнив, Ирвин откланялся и ушел. Ничего не замечающий врач продолжал болтать до тех пор, пока я не взбесилась и в очень невежливой форме выразила желание отдохнуть. Еле выгнала!
ГЛАВА 24
Осмотревшись вокруг и не заметив ничего подозрительного, я подбежала к своему чемодану в гардеробной и, вытащив телефон, набрала номер Фрида.
– Это я,– полушепотом просвистела в трубку,– все идет по плану, шеф. Ногу уже подвернула, осмотр прошел нормально, выписали два дня постельного режима.
– Вы действительно повредили ногу?– голос с той стороны был напряженным.
– Не тупите, Сэм. Я же сказала, что все идет по плану. Все в порядке с моей ногой. Только подобраться ближе к Брайсу теперь будет проблематично. Он приехал сюда работать, в лучшем случае будем видеться с ним за ужином.
И без перехода обвиняюще выдала:
– Пропал мой отдых к чертям собачим, а я так хотела поплавать.
На том конце воцарилось недолгое молчание. Что он там делает? А потом голосом, в котором присутствует улыбка, мой собеседник проговорил:
–Элла, честное слово, я компенсирую вам моральные издержки. После съемок этого фильма я оплачу вам любой курорт по вашему выбору, и если вы не против, с удовольствием составлю вам компанию.
– Скажите это Стефану. Он очень обрадуется данной новости.
– Я же вам говорил, что Стефан ест у меня из рук? Чтобы я не предложил ему, я думаю, он не будет против.
– Зато буду против я,– сказала, как отрезала,– и я сама в состоянии оплатить себе любой отдых.
Не говорить же ему, что я собираюсь к Хельге?
– Вы принципиально против моей кандидатуры в сопровождающие или в вас говорит женская эмансипация? Я, думал, что мы друзья, а там как знать, может это перерастет во что–то большее?
– Не говорите ерунды,– моя голова была забита предстоящим заданием, поэтому заигрывания со стороны адвоката я проигнорировала.– Он заперся у себя в кабинете и никуда не выходит.
– А завтрак, обед?
– Завтрак я пропустила. Брайс – ранняя пташка. Насчет обеда еще не узнавала, но не удивлюсь, если и с ним пролет. Одна надежда на ужин, но после вчерашнего….
Я замолчала. На том конце послышался короткий вздох или всхлип (что он там делает?), а потом приглушенное:
– У вас уже был секс?
–Нет, – вяло отозвалась я. – Он сбежал. Сэм , правда, я старалась, я чуть из плавок не выпрыгнула, да и плавок на мне в тот момент не было… А он, подлец, все равно сбежал. Я не хочу больше приставать к нему.
Сэм как–то пошловато хохотнул:
– Я был о вас лучшего мнения, Элла. А вы сканировали его?
– Да.– Я с возмущением пересказала результаты своих наблюдений.– Представляете, он все время умножает в уме трехзначные числа, не человек, а какой–то вычислительный аппарат.
Сэм снова, еще веселее хохотнул и сквозь смех выдал:
– А говорите не получается…. Элла вы как никогда близки к цели.
–Не поняла.
– Мистер Брайс таким образом отвлекается, сбрасывая свое сексуальное напряжение. Видно цифры помогают ему в этом лучше всего.
– О–о–о,– я просто раскрыла рот.– Почему вы не сказали мне об этом раньше? Я бы не позволила ему вчера уйти.
– А вы не спрашивали. Я же говорил вам, что вы правильно все чувствуете, но делаете неправильные выводы. Постарайтесь подойти к одной и той же ситуации с разных сторон. Уясните себе априори, что он хочет вас, просто по каким–то (мне уже самому интересно по каким?) обстоятельствам сдерживает себя. Элла, у вас мало времени, прекратите бояться и смущаться. Вы – наша единственная надежда. Вам надо захотеть достать эти документы больше всего на свете.
– Вот и ехали бы сами,– огрызнулась я.
И опять этот дурацкий хохоток:
– Боюсь, я несколько другой ориентации, да и мистер Брайс тоже. Он явно не оценит моих стараний.
– Ладно, ближе к телу. Как мне попасть к нему в кабинет? У меня постельный режим, не удивлюсь, если и еду мне принесут в спальню. Позвать его сюда для компании?
–А почему бы и нет? Это прекрасная возможность…гм.. сблизиться с ним.
– Сэм, а кабинет Брайса в другом крыле дома. Как бы я тут не прыгала, изображая любовный экстаз – к документам это нас не приблизит.
– Элла, вы плохо меня слушали. У вас не одно, а два задания. Первое – конечно же, документы, а второе – влюбить в себя Брайса. Оба задания очень важны для нас.
–Ну–ка, ну–ка, с этого момента поподробнее. Я чего–то не знаю? Речь шла о дискредитации Ирвина, о похищении документов, а причем тут «влюбить в себя»?
– Считайте, это скорректированным планом. На сегодня все. Я очень спешу. Жду новостей вечером или ночью,– опять этот дурацкий смешок,– я открыт для общения с вами круглосуточно.
И этот подлец повесил трубку.
***
Нашла кнопку вызова и позвала к себе Кертиса. Отмахнулась от его соболезнований и в лоб спросила – когда и где меня будут кормить?
–Когда и где пожелаете, мисс Вареску. Я думал принести вам обед сюда. У вас будут какие–нибудь пожелания?
