Заклеймённый

- Конечно, – немного потупилась она, не понимая как это неземной красоты платье можно считать не изумительным.
        - Вы не представляете как я рад, – широко улыбнулся Сайрус, словно не замечая, как его собеседница все больше злится.
        - Вы не имеете права преподносить мне такие подарки! – сдерживаясь, чтобы не топнуть в отчаянии ногой, выпалила девушка.
        - От чего же? – недоумевал мужчина. – Я увидел это платье и понял, что никто иной кроме вас не сможет должным образом оценить его изысканной красоты. Кроме того, оно должно выгодно подчеркнуть сияние ваших очаровательных, хоть и колючих глаз. Да и мадам Мотье итак слишком долго искала ту, что смогла бы себе его позволить.
        В голове Беверли не укладывалось, как легкомысленно он относится к таким серьезным вещам. Этот невыносимый человек обескураживал и сбивал с толку.
        - Это слишком личный подарок! – не сдавалась девушка.
        - Ну, после того, как вы спасли наши жизни прошлой ночью, столь…, удивительным образом, я посчитал, что некая доля близости между нами уже существует, – его слова заставили сердце Беверли содрогнуться, а щеки запылать. «Господи, за что судьба свела меня с этим человеком?» - подумала она.
        - Я просила вас не упоминать больше о случившемся.
        - Как я могу? Во-первых, вашу страсть невозможно забыть, а во-вторых, вам самой понравилось!
        - Кто вам сказал? – захлебнулась возмущением Беверли. Ей ужасно захотелось стукнуть этого наглеца чем-нибудь тяжелым.
        - Вы сами, – самодовольно усмехнулся Сайрус и шагнул ближе. – Ваша реакция, ваши глаза и каждое ваше движение говорит мне об этом.
        - Лишь ваше раздутое самодовольство и непомерная самовлюбленность могли убедить вас в подобной глупости, – твердо сказала девушка, стараясь, чтобы голос не выдал предательской мысли о том, что он прав. Не ожидая от себя, она тоже сделала шаг к нему и решительно заглянула в глаза. – Я сделал это лишь для того, чтобы хроны не обнаружили нас. Этот поцелуй ничего не изменил в моем к вам отношении! Я считаю вас себялюбцем и наглецом, попирающим все правила приличия.
        - Если вам угодно баловать себя самообманом,– улыбнулся Сайрус, чем вызвал сокрушенный возглас Беверли.
        - Вы невыносимы, – сказала она. – Есть хоть что-то, к чему вы относитесь по-настоящему серьезно?
        - Да, – тут же изменился в лице мистер Баркли. – К делу, которое нас объединяет. И мы остановились на том, что ваш наряд не подходит для той дыры, в которую мы отправимся.
        Мужчина выставил вперед руки и стал перебирать пальцами в воздухе. Вокруг Беверли появилось легкое белое свечение, и она приготовилась к волшебству, однако результат ее вовсе не порадовал. Спустя несколько секунд, на ней уже было старое, в некоторых местах штопаное и засаленное платье, и точно такой же передник. Туфельки на ногах сменились дырявыми ботинками, почему-то промокшими. Девушка поежилась от неприятного ощущения и жалобно взглянула на того, кто сотворил все это.
        - Это действительно необходимо?
        - К сожалению, да, – с фальшивым сожалением сказал Сайрус. Беверли нутром чувствовала, что это доставляет ему какое-то извращенное удовольствие. – Я подумал, что раз вас возмущают изысканные наряды, то это простое платье должно вам точно прийти по душе.
        - Однако вы все еще одеты, как франт, – недовольно проворчала она.
        - К моему внешнему виду там привыкли, а вот вы не должны выделяться, поскольку мы войдем по отдельности.
        - И что мне делать одной в трактире? – Беверли так испугалась, что внезапная мысль о побеге показалась весьма привлекательной.
        Мистер Баркли выудил из плаща несколько монет и протянул их ей.
        - Закажете ужин и выпивку, – легким движением он прервал, готовый вырваться наружу, возмущенный возглас девушки и продолжил. – Выпивка обязательна, это часть вашего образа. Присядете за столик и будете наблюдать. Когда Шпис достанет страницы, запомните, где именно он их хранит, а потом ждите удобного момента. В этом трактире бывает так много народу, что вам не составит труда подобраться к нам поближе.
        Все это казалось каким-то безумием, чем-то невероятным и нереальным. Беверли никак не могла поверить, что всерьез готовится войти в самый настоящий трактир, полный «жулья», как выразился мистер Мортимер и украсть у человека его имущество. Но она вспомнила, ради чего пошла на это и эта мысль придала ей мужества.
        Мистер Баркли дал ей несколько советов, в основном о том, что следует как можно меньше говорить и привлекать к себе внимание и, наконец, развернулся к трактиру, чьи тусклые огни окон призывали посетителей.
        - Я пойду первым, вы через минуту, – сказал он и накинул капюшон. – И еще одно, моя дорогая маленькая леди. Если бы вы действительно были так возмущены моим подарком, то незамедлительно вернули бы мне это платье.
        Беверли успела лишь немного приоткрыть рот, чтобы ответить, как мистер Баркли мягко провел пальцами по ее скуле и зашагал прочь. Ей понадобилось несколько долгих секунд, чтобы прийти в себя и подавить возмущение.
        Девушка, как было условлено, подождала минуту и отправилась следом. Она шла по грязной, гнусно пахнущей улице и все время смотрела под ноги, чтобы не приведи Господь не наступить в зловонные нечистоты. Такой нищеты ей еще никогда не доводилось видеть. Беверли понадобилось еще несколько минут, чтобы собраться с духом и решиться войти в трактир. Обшарпанную вывеску, на которой название почти совсем стерлось, ровно пополам делила глубокая трещина, и казалось, что она вот-вот совсем оторвется и рухнет кому-то на голову. Девушка осторожно заглянула в грязное окно и снова немного отступила.
        - Господи, зачем мне это? Как я умудрилась ввязаться во все это? – бормотала юная начинающая преступница. – Я не смогу, просто не смогу!
        Пьяные крики из-за угла заставили ее насторожиться. Двое пьянчуг вышли под единственный на улице тусклый фонарь и, судя по всему, направлялись к дверям « Слепого кота». Сердце девушки замерло в страхе, что они ее заметят. Более не раздумывая, она открыла дверь и вошла в трактир.
        Сразу в нос ударил запах кислого вина, табака и пота. Однако внутри все было не настолько страшно, как она ожидала. Справа, у стойки суетился подающий, приятного вида мужчина, как ни странно гладко выбритый. Две девушки в простых, но чистеньких платьицах разносили заказы. Вели они себя, как и представляла себе Беверли, довольно развязно, позволяя мужчинам щупать себя за мягкие места. Девушка поискала глазами мистера Баркли и приметила его за самым большим и широким столиком в центре зала. Он был не один. Напротив сидел тот самый неприятный человек, которого она видела на балу портового собрания.
        Мистер Баркли поймал ее взгляд и настойчиво указал глазами на свободный столик рядом с тем, за которым сидел он сам. Ноги Беверли стали тяжелыми и совсем отказывались слушаться. Она буквально заставляла себя делать шаги, неуверенно оглядываясь по сторонам. Подающий за стойкой проводил ее насмешливым взглядом.
        - Рагу и вина, – еле слышно проговорила Беверли, когда одна из девиц подошла к ней.
        - Эй, милая, а ты могла бы говорить громче? – усмехнулась девица, равнодушно поправляя забрызганный чем-то передник. – Чай не в церкви.
        - Рагу и вина, – громче повторила девушка, чувствуя себя ужасно глупо.
        Сердечко Беверли взволнованно замирало, каждый раз, когда хоть кто-либо обращал на нее внимание, пока она ждала свой заказ, который и есть - то не собиралась. Она украдкой бросала взгляды на мистера Баркли и поражалась как легко и непринужденно он держался. Они со Шписом о чем-то негромко говорили, время от времени посмеиваясь. Беверли продолжала осматривать трактир. Столы казались ей почти новыми, словно хозяин недавно разжился звонкой монетой и обновил мебель. Посуда, в которой ей принесли ужин, производила впечатление тщательно вымытой, что немного успокоило девушку. Посетителей и, правда было много, и все они были довольно разношерстными. Здесь заседали и совсем оборванцы, грязные и неприятные, и хорошо одетые люди. Конечно, ни одного джентльмена ей не встретилось, но такие как мистер Сайрус, попадались довольно часто. За столиками сидели и женщины, потрепанные и потасканные, а так же чуть более ухоженные.
        В целом, все было не так уж плохо, и Беверли позволила себе немного расслабиться. Она заглянула в свою тарелку и брезгливо поморщилась, но заметив пристальный взгляд подающего все же взяла ложку. Зачерпнув совсем чуть-чуть, девушка на свой страх положила ее содержимое в рот. Брови ее удивленно метнулись вверх сами собой. Рагу оказалось невероятно вкусным. Заметив ее реакцию, подающий громко засмеялся и Беверли смутилась.
        Тем временем разговор между Сайрусом и Шписом продолжался. Исходя из выражения лица мистера Баркли, девушка сделала вывод, что он перешел к делу. Он что-то долго говорил этому проходимцу и, как ей показалось, пытался в чем-то его убедить. Шпис выглядел весьма довольным, а спутник Беверли начинал злиться. Наконец, Шпис извлек из сумки, что была перекинута через его плечо, какие-то листы бумаги. Скорее всего, это и были нужные им страницы. Мистер Баркли внимательно осмотрел их и попытался взять в руки, но Шпис снова сложил страницы и убрал в сумку. Глаза Сайруса метали молнии, и Беверли показалось, что он не сможет совладать с собой.
        Итак, ей предстояла не совсем простая задача. Каким образом она сможет выкрасть у вора и проходимца так нужные им бумаги? Беверли вновь осмотрелась и поняла, что ночь была в разгаре. Люди вокруг становились все пьянее, да и количество их значительно увеличилось. За столиком мистера Баркли и Шписа уже примостились еще три человека. Как только к ней присоединились двое изрядно подвыпивших мужчин, она попыталась возмутиться, но вовремя поняла, что здесь это не было чем-то особенным или неправильным. Уединение не считалось основным достоинством этого заведения. Однако нужно отдать должное посетителям. Девушка обратила внимание, что если кто-то подсаживался за столик, который уже занят, гости не обращали внимания друг на друга и не пытались вмешиваться в их разговоры. Это казалось каким-то правилом, установленным давно и не нарушаемым. Возможно, дело было в том, чем промышляли завсегдатаи «Слепого кота». Некая преступная солидарность даже немного поражала.
        Беверли поймала на себе хмельной взгляд одного из мужчин, опустившего на лавку возле нее и неосознанно поежилась. Он разглядывал ее настолько неприличным взглядом, что девушка готова была вжать голову в плечи. Она опустила глаза и постаралась не обращать внимания, но как только его грязная рука потянулась к ней, Беверли резко отстранилась и слетела с края лавки, на который отодвинулась, пытаясь избежать контакта. Дружный пьяный хохот сопроводил ее падение.
        - Надо же какая скромница. – Загоготал тот, что пытался ее пощупать. – Иди ко мне, малышка, не пожалеешь.
        Беверли на удивление не испугалась, а лишь пожалела, что привлекла к себе ненужное внимание. Она встретила насмешливо удивленный взгляд мистера Баркли и разозлилась. Она, конечно, понимала, что помочь ей он не сможет, однако мог хотя бы не злорадствовать.
        Беверли поднялась с пола и гордо вскинула подбородок, обращая свой взор к «поклоннику».
        - Сначала умой свое измазанное конским навозом лицо, а потом уж пытайся приударить за достойной девушкой! – выпалила она и зашагала к стойке подающего.
        И снова громкий хохот и одобрительное гоготание послышалось в трактире. Девушка подошла к стойке и почувствовала, как щеки ее пылают, а сердце отчаянно стучит. Она робко попросила еще вина и положила несколько монет на ровную деревянную поверхность. Хозяин плеснул ей немного вина и одобрительно протянул. Беверли одним махом осушила кружку и ощутила жгучее тепло, распространяющееся по телу.
        Девушка осталась стоять у стойки и стала наблюдать за тем, что происходило вокруг, пытаясь придумать, как добыть страницы. Она несколько раз замечала, как девушки, разносящие еду и напитки, приседали, чтобы поднять что-либо и становились почти незаметными среди многочисленных ног. Безумная идея родилась в ее голове, возможно, это вино придавало ей смелости и азарта. Она немного осмотрелась, убеждаясь, что абсолютно никто не обращает на нее внимания, и медленно двинулась к столику своего спутника. Люди вокруг пили вино или пиво, смеялись или же напротив, тихо беседовали, низко наклонившись, друг к другу. Мистер Баркли и Шпис были как раз из последних.
        Подойдя достаточно близко, девушка сделала вид, что уронила монету и, обнаружив, что никто на нее не смотрит, юркнула под широкий стол. Ей пришлось осторожно проползти, стараясь не коснуться ног, сидящих за ним. Сердце бухало в груди, но Беверли отчего-то стало весело. Страх, вино и нереальность происходящего совсем лишили ее застенчивости. Она осторожно подобралась к сумке Шписа и протянула к ней руку. В этот момент голос Сайруса отвлек ее.
        - Присядь к нам, милая, – сладким голосом прошелестел он, и Беверли увидела, как юбка скользнула по его ногам. Какая-то девица взгромоздилась к нему на колени. – Как тебя зовут, крошка?
        - Женева, – глупо хихикая, ответила девица и Беверли скривилась.
        «Вот, бесстыжий прохвост!» - подумала она. «Я тут ползаю у него в ногах, добывая нужные ЕМУ страницы, а он тискает трактирных дурочек!». Беверли застыла, ужаснувшись собственным мыслям. «Неужели это злачное место так действует на меня? Я даже мыслить стала, как присутствующие здесь!».
        Девушка снова собралась с духом и протянула руку к сумке, однако и в этот раз ей не удалось даже коснуться ее. Шпис резко вытянул ноги, и Беверли едва-едва успела отпрянуть назад, налетая на ноги Сайруса. Ей ужасно повезло, что девица сидела боком, иначе падение с лавки стало бы наименьшим ее конфузом за сегодня. Мистер Баркли же от неожиданности подпрыгнул и ударился коленом о стол, что неимоверно порадовало Беверли.
        - Что такое? – прошелестела Женева.
        - Ничего, милая, – прочищая горло, выговорил Сайрус. – Не терпится познакомиться с тобой поближе, вот и все.
        - Экий ты прыткий! – засмеялась девица и Беверли услышала звонкий поцелуй, подаренный Женевой мистеру Баркли. «Какая гадость!» - пронеслось в голове девушки, и она снова поморщилась, сожалея, что Сайрус не стукнулся сильнее. Беверли злорадно улыбнулась и довольно сильно ущипнула мистера Баркли за бедро. Новый скачок и приглушенный стон, возвестили о том, что он прочувствовал всю силу ее недовольства.
        - Иди-ка, принеси нам еще пива, – ласково сказал мужчина и осторожно скинул с себя «пассажирку», при этом шлепнув ее по мягкому месту. Когда девица ушла, Сайрус снова обратился к собеседнику. – Итак, Шпис, давай не будем юлить и изворачиваться. Уговор был однозначным. Ты добудешь мне бумаги, а я передаю тебе сотню.
        - Я же уже объяснил, мистер Сайрус, – не менее противным голосом, чем он сам, сказал Шпис, - работенка была не из легких. Две сотни и мы расходимся.
        Беверли возмущенно насупилась, понимая опасения мистера Мортимера. Он говорил ей о том, что Шпис крайне не надежен в вопросах договоренностей.
        - Ты хитрый кусок…, - прервался на полуслове Сайрус, проглотив окончание фразы. – Я предупреждал тебя, что если ты снова меня обманешь, то я познакомлю тебя с Нутом.