Теперь-то у нас магов за просто так не убивают, насущная надобность в наречённых родителях отпала, а вот в соседних странах этот обычай сохранился, но там он "связан с храмовыми ритуалами" - не знаю точно какими, - так в было в книжке написано. Они с моей мамой были лучшими подругами, вот мама баронессу - только тогда она баронессой ещё не являлась, её звали просто Арлиной - и пригласила засвидетельствовать моё рождение, ну, и стать матушкой заодно. Когда мама умерла, папе оказалось крайне сложно общаться с её лучшей подругой. Он и попросил пока оставить нас в покое, мол, когда ему станет легче, он сам ей напишет и пригласит в гости. Затем Арлина вышла замуж, у неё родилось двое собственных сыновей, папа всё не писал и не писал, а она ничего разузнавать об отце не стала, искренне считала, что мы так и живём - вдвоём в своём поместье. Теперь моя наречённая матушка очень сожалеет о содеянном, хотела бы извиниться передо мной и постараться исправить свою ошибку. Во-вторых, крёстная намеревалась спросить меня - не хочу ли я перевестись учиться в МАГУ. Она учёбу мне оплатит, и всё что нужно для нормального проживания в столице тоже. Также матушка планировала узнать, что именно произошло в нашем поместье и почему её не оповестили о смерти моего отца. Юридически мачеха не была обязана этого делать, совсем, но с моральной точки зрения - очень даже. Ибо нарушенная магическая клятва - это не шутки, от такого и помереть можно. А наречённые родители дают клятву на алтаре, мол, буду заботиться о данном ребёнке как о своём собственном сыне или дочери. Оказалось, у матушки теперь имеются проблемы с даром. Они думали, это от тяжёлой беременности - такое случается, хоть и редко, - а оказывается, это скорее всего от неисполнения храмовых обетов. Крёстная просто жаждала поговорить с мачехой по душам и сказать ей всё, что она о ней думает.
Признаюсь, я наверное, повела себя не совсем правильно: на шею матушке не повесилась и рыдать от счастья не стала. Но, пожалуйста, постарайтесь меня понять - вот сидит женщина, я её первый раз в жизни вижу... То есть здорово, конечно, что у меня теперь есть матушка, только я как-то не привыкла, что ли... В общем, не знаю я что надо делать в таких случаях! Про них в книжках ничего не написано. Короче, сижу я истуканом: молчу, чай не пью, ничего не другого не делаю. Вижу - баронесса понемножку грустнеет, директор хмуриться начинает, понимаю что категорически не права, надо сказать что-нибудь, а слова на язык не идут - хоть ты тресни. Хорошо, на улице кто-то благим матом заорал, точнее - завизжал. Я уж думала это леди Ваира нам снова "концерту даёт", по выражению одного из боевиков, ан нет - посередине двора с воем и истеричными криками рыдала Баретта. Это мы в окно видели, потому что на такие вопли и мёртвый вскочит поглазеть, вот только увиденное меня ничуть не порадовало. Потому что там же, по двору, вальяжно помахивая дорогущей тростью, шествовал не кто-нибудь, а мой жених. Собственной гнусной персоной.
Почему я не померла на месте от страха - понятия не имею. От окна отскочила, заполошно заметалась по кухне - как воробей, ненароком влетевший в форточку, - хорошо меня директор за шкирняк поймал, остановил, иначе бы точно в печку полезла прятаться, в самую трубу. Крёстная передо мной на корточки присела, за руки взяла, успокаивает: я, говорит, тебя ему не отдам, через суд с мачехой твоей разберусь. Это будет довольно долго, трудно, но мы постараемся и всё получится. Я же, как-никак, твоя наречённая матушка, кто важнее - мачеха или я, - ещё большой вопрос. Тут меня, хвала богам, на слова таки прорвало. Я чохом вывалила всё: и что не сержусь на матушку ни капли, и рада ужасно что мы встретились, и спасибо ей за предложение, но в МАГУ не поеду - учиться мне тут очень нравится, а там, в Академии, небось всякая дворянская сволочь толчётся, мне туда одной и соваться-то нечего, и что крёстной с мачехой моею, скорее всего, не справиться - слуги баяли, что это она отца убила, а от правосудия её кто-то из важных чинов прикрывал. Она ведь и следствие от себя отвела, и в доме нашем живёт-поживает, и никому до этого дела нету. Так что пусть лучше матушка подумает сперва, прежде чем на эту злыдню в суды жаловаться, а то мало ли что - такую сволочь по свету поискать ещё надобно. Пока я трещала свихнувшейся сорокой, директор спокойно стоял, держал и слушал, а вот когда чуток выдохлась - отпустил, велел матушке со мной тут сидеть и ждать. Он, мол, знает что надо сделать, чтобы обойтись вообще без судей и споров, поэтому пришлёт сюда нашего магистра-артефактора и ещё кого-нибудь. А мы должны с ними поговорить и принять решение. "Надеюсь, правильное." - по-завучевски завершил свою речь директор и решительно отправился за магистром.
Отсутствовал директор долго, но мы не нервничали - видели, что он с собой забрал и, напоказ хлюпающую да подвывающую, Баретту, и моего гнусного жениха. С чего это она так выделывается меня уже в принципе не интересовало: пусть бы даже прямо там подохла, мне жалко не будет. Да и некогда мне было её жалеть - крёстная стала меня расспрашивать. О папе, бабушке, поместье, мачехе, братцах, экономке с кухаркой и даже Лялечке. Я отвечала по мере сил: рассказала как училась, как сбежала, как поступила, ну, и всякое такое. Много чего рассказала, и, кстати, неприятно мне небыло - совсем. Потом мы ещё поговорили - про МАГУ, про училище, Милу и близняшек. А потом матушка стала вспоминать мою маму, но вспоминала уже совсем недолго - до нас добрались артефактор и травница. Старик, надо сказать, здорово повеселел, наверное, травница его без меня чем лечебным напоила. Я порадовалась - он хороший, магистр наш, только ворчливый и жутко дотошный порой, но близняшки говорят, что все артефакторы такие: не будешь к каждой мелочи докапываться, в один прекрасный день не усмотришь ошибку и вместе с кривым артефактом прекратишь своё существование. Естественный отбор называется. Зашли они в кухню как раз на середине бурной беседы: артефактор объяснял травнице, что "мальчишки хотят устроить испытания побыстрее", а он резко против - видел он эту схему и чем-то она ему не понравилась. Конкретных претензий он пока сформулировать не может, вроде всё логично, но что-то его царапает такое непонятное. Так пусть травница с ними переговорит - вдруг её послушаются. Это он про боевиков и их непонятную штуку, как оказалось, авторитетно высказывался. "Мальчишки" по-детски воодушевлёно готовились применить некий новый, никем доселе не опробованный метод, а магистр пытался по мере сил им помешать - считал оный слишком рискованным.
Травница же поведала нам, что жених мой явился в училище не с пустыми руками. Он приволок брачный договор, составленный по всей форме, с согласием от имени мачехи. Теперь, если моя наречённая матушка его не опротестует в суде, я официально считаюсь полноценной невестой. Крёстная решительно заявила что обязательно опротестует, и "мы ещё посмотрим кто кого". А магистр присел рядом со мной, тяжело вздохнул и попросил выслушать старика, только не перебивая, ибо ему не слишком просто ворошить прошлое.
- Ты, скорее всего, не знаешь, но у тебя была очень одарённая бабушка. Огинка - так её звали в Эстоле. Закончила она боевой факультет, очень быстро доросла до мастера и со своим братом-близнецом ушла на флот - единственной женщиной на боевом корабле, - настоящая сенсация, а не маг. О её подвигах до сих пор песни в портах поют. Наверное, иначе и быть не могло: она родилась слишком рисковой, по-настоящему бесстрашной, чересчур дерзкой - даже для боевика. Я тогда разрабатывал новую схему для маяков... но это тебе не интересно сейчас... нет, не перебивай, дай договорить... её было сложно не заметить... очень сложно. Огинка - это диалект, здесь таких существ называют саламандрами, духами огня... она зажигала всех, с кем только ни встречалась. Наверное, мне повезло и я добился её взаимности, не знаю уж за что она меня предпочла. Претендентов на её внимание всегда было более чем достаточно - знатных, богатых, даже знаменитых. Я уговаривал её бросить флот, работать на суше. Но она обожала море и обязательно хотела сперва стать магистром, а потом уже осваивать роль жены и домохозяйки... И я согласился подождать. Боевики - если остаются в живых, - делают карьеру гораздо быстрее, чем маги любой другой специализации. Даже лекари настолько стремительно не растут в званиях, тем более - она воевала с пиратами, боевой опыт неоценим, как говорят. Мы в этом плане - артефакторы с теоретиками, - самые последние в очереди. Пока все формулы рассчитаешь, пока напишешь работу, пока защитишься по всем правилам... в общем, долго мне ждать не пришлось - магистром она стала буквально мгновенно и ушла с братом в свой последний рейс, чтобы потом обоим уйти в научную работу. У него уже семья была, сын родился. Мы планировали открыть частную школу, выпускать магов "с морским уклоном". Не имелось у нас тогда таких, в отличие от заграницы, да и сейчас нет. Мы были бы популярны, выпускники востребованы. Ну, и счастливы, конечно... она действительно верила, что так и будет: слово мне дала в храме, домик мы уже выбрали, договор подписали, я только не успел за него заплатить... рейс действительно оказался последним... - старый магистр ненадолго замолчал, низко опустив лицо, затем встряхнул головой, как часто делают кони, и продолжил, - ты хотела быть артефактором, я знаю. Это, в принципе, возможно, но тебе придётся много, очень много работать. Если у тебя ещё желание не пропало, я могу стать твоим наставником. Не просто учителем, каким я являюсь сейчас, а настоящим - с определённым ритуалом, закрепляющим наше магическое родство. Проще говоря, ты станешь мне не только ученицей, но ещё и родственницей - дочкой, внучкой, как тебе покажется удобнее, - а также единственной наследницей. Не подскакивай, просил же не перебивать! Многого предложить я тебе не смогу - никогда ничего не копил, кроме знаний, - но средства к существованию у меня имеются, на двоих хватит. Помимо этого, я буду иметь такое же влияние на твою жизнь, как и твоя наречённая матушка. Поэтому никакого суда затевать вообще не потребуется. Видел я этого субчика, не нужен он тебе. Абсолютно не нужен, поверь уж старику.
Говорят, у любого человека есть предел, его только надо найти. Не могу сказать, что тогда шагнула за свой, но, совершенно точно, была где-то рядом с его границей. Травница первая заметила моё состояние, подхватилась делать мне успокоительное - и как нельзя более вовремя! - меня уже просто тихо трясло. Всю, целиком. Вот просто - всю, и делай что хочешь. Нет, не подумайте, я не плачу, из глаз ни слезинки, напротив - и так, и этак пытаюсь успокоиться, а слышу уже что вместе со мной и скамейка начинает чуток подпрыгивать. Нет, ну, что такое! Тут травница с отваром подоспела, чуток над ним поколдовала специально, я его только глотнула - и меня пробрало аж до самых костей, - слёзы ручьём потекли, рекой побежали. Травница радуется, говорит - сухая истерика это очень плохо, а сейчас я выплачусь и всё станет на свои места. Матушка меня утешает, а я сижу, смотрю на магистра - то есть туда где его голос слышен был, потому что за слезами белого света не вижу, - киваю, улыбаться пытаюсь, а слёзы текут и текут, не остановить. Магистр, по-моему, испугался даже: начал спрашивать - не стоит ли ещё кого пригласить. А то вдруг я так и помру, на слёзы изойдя. Всё-таки ребёнку - то есть мне, - здорово досталось, особенно сегодня. Не всякий, мол, даже взрослый, допрос у Борса настолько спокойно выдержит. Не сразу я сообразила, что Борс - это сокращённое Борсар, так нашего алхимика зовут. Но травница данную инициативу пресекла, мол, её будет вполне достаточно, а там её супруг - то есть наш директор, - от моего жениха активно отбивается, и будет намного лучше если мы все сейчас успокоимся и быстро сделаем всё что нужно. В смысле - проведём ритуал, а затем дружно пойдём и вместе пошлём дальним лесом этого несимпатичного субъекта, пусть катится куда подальше. Нечего ему тут шастать, по сторонам зыркать.
Я так поняла, что жених мой не только мне не понравился. Но узнать чем он травнице не угодил, мне было не дано: слёзы потихоньку начали иссякать, матушка мне их рушником вытирает, платка ей не хватило. Нет, ну что такое! Я же в жизни нюней не была, никогда почти не плакала, даже когда братцы били, хоть и было больно. Короче, я всё-таки успокоилась и ритуал мы провели. Матушка с травницей сошли за свидетелей - это жутко древняя традиция, они должны присутствовать, хоть ты что, - а я получила двойную фамилию, магическую клятву стать артефактором, родственные обязательства и дедушку. Скорее всего, вы ждёте что я сейчас начну рассказывать насколько сильно радовалась внезапному обретению целой кучи родственников, но тут мне придётся вас разочаровать - я почти ничего не чувствовала, ну, вот совсем, как будто умерла где-то внутри себя. Наверное, опять нервы кончились. Но, следует признать, это было определённо к лучшему: иначе я бы не смогла бы столь спокойно беседовать с женихом и очень вежливо послать оного куда следует - сорвалась бы на истерику и крик. А так мы, всем гуртом, пришли к директорскому кабинету, матушка постучалась, мы ввалились в помещение, и буквально через две минуты я стала "свободнее птицы небесной", как писал о вольно воспаряющей к небесам душе любимый автор нашей главной поварихи. Травница тут же меня отправила в нашу комнату - отдыхать до утра, "и носу наружу не высовывая". Назавтра велела никуда, кроме кухни, не ходить, ничего не учить, только кушать побольше, читать весёлые книжки и спать. С Милой разговаривать разрешила, с близняшками тоже, а вот с остальными не позволила - мол, после каникул болтать с ними буду. Всё равно завтра уже половина разъедется. Матушка пообещала мне прислать из города сласти к вечернему чаю, а магистр, то есть дедушка - найти какую-то лёгкую и полезную книжку. С тем меня и отправили - силы душевные восстанавливать.
Натрескавшиеся от пуза и вдоволь напившиеся чаю с пряниками-конфетами, девчонки стали относиться к случившемуся гораздо спокойнее. Мне даже удалось их убедить, что всё произошедшее - к лучшему. В конце-концов, не всякий же раз близняшкам грудью вставать на защиту справедливости и бросаться в смертельную схватку с негодяями - для этого имеются боевики, а также другие компетентные, взрослые люди. Мила-то давным-давно перешла на мою сторону в данном вопросе: она считала, что при любом ином варианте развития событий магистр-артефактор до конца своих дней остался бы одиноким, несчастным стариком. А теперь: и у него есть внучка, и у меня - дедушка. В общем, по здравом размышлении, выслушав все мои доводы, девчонки окончательно остыли - принялись дружно рассказывать про сегодняшнюю сенсацию.
Хотя, наверное, надо было бы сказать - вчерашнюю, потому как близняшки бушевали довольно долго; пока то да сё, на дворе уж полночь наступила. А сенсация, действительно, стоила внимания. Помните, как после обеда наш завуч с магистром-артефактором вместе уходили? Да, мне тоже кажется, что это случилось год назад, но на самом-то деле - и суток не прошло.
Признаюсь, я наверное, повела себя не совсем правильно: на шею матушке не повесилась и рыдать от счастья не стала. Но, пожалуйста, постарайтесь меня понять - вот сидит женщина, я её первый раз в жизни вижу... То есть здорово, конечно, что у меня теперь есть матушка, только я как-то не привыкла, что ли... В общем, не знаю я что надо делать в таких случаях! Про них в книжках ничего не написано. Короче, сижу я истуканом: молчу, чай не пью, ничего не другого не делаю. Вижу - баронесса понемножку грустнеет, директор хмуриться начинает, понимаю что категорически не права, надо сказать что-нибудь, а слова на язык не идут - хоть ты тресни. Хорошо, на улице кто-то благим матом заорал, точнее - завизжал. Я уж думала это леди Ваира нам снова "концерту даёт", по выражению одного из боевиков, ан нет - посередине двора с воем и истеричными криками рыдала Баретта. Это мы в окно видели, потому что на такие вопли и мёртвый вскочит поглазеть, вот только увиденное меня ничуть не порадовало. Потому что там же, по двору, вальяжно помахивая дорогущей тростью, шествовал не кто-нибудь, а мой жених. Собственной гнусной персоной.
Почему я не померла на месте от страха - понятия не имею. От окна отскочила, заполошно заметалась по кухне - как воробей, ненароком влетевший в форточку, - хорошо меня директор за шкирняк поймал, остановил, иначе бы точно в печку полезла прятаться, в самую трубу. Крёстная передо мной на корточки присела, за руки взяла, успокаивает: я, говорит, тебя ему не отдам, через суд с мачехой твоей разберусь. Это будет довольно долго, трудно, но мы постараемся и всё получится. Я же, как-никак, твоя наречённая матушка, кто важнее - мачеха или я, - ещё большой вопрос. Тут меня, хвала богам, на слова таки прорвало. Я чохом вывалила всё: и что не сержусь на матушку ни капли, и рада ужасно что мы встретились, и спасибо ей за предложение, но в МАГУ не поеду - учиться мне тут очень нравится, а там, в Академии, небось всякая дворянская сволочь толчётся, мне туда одной и соваться-то нечего, и что крёстной с мачехой моею, скорее всего, не справиться - слуги баяли, что это она отца убила, а от правосудия её кто-то из важных чинов прикрывал. Она ведь и следствие от себя отвела, и в доме нашем живёт-поживает, и никому до этого дела нету. Так что пусть лучше матушка подумает сперва, прежде чем на эту злыдню в суды жаловаться, а то мало ли что - такую сволочь по свету поискать ещё надобно. Пока я трещала свихнувшейся сорокой, директор спокойно стоял, держал и слушал, а вот когда чуток выдохлась - отпустил, велел матушке со мной тут сидеть и ждать. Он, мол, знает что надо сделать, чтобы обойтись вообще без судей и споров, поэтому пришлёт сюда нашего магистра-артефактора и ещё кого-нибудь. А мы должны с ними поговорить и принять решение. "Надеюсь, правильное." - по-завучевски завершил свою речь директор и решительно отправился за магистром.
Отсутствовал директор долго, но мы не нервничали - видели, что он с собой забрал и, напоказ хлюпающую да подвывающую, Баретту, и моего гнусного жениха. С чего это она так выделывается меня уже в принципе не интересовало: пусть бы даже прямо там подохла, мне жалко не будет. Да и некогда мне было её жалеть - крёстная стала меня расспрашивать. О папе, бабушке, поместье, мачехе, братцах, экономке с кухаркой и даже Лялечке. Я отвечала по мере сил: рассказала как училась, как сбежала, как поступила, ну, и всякое такое. Много чего рассказала, и, кстати, неприятно мне небыло - совсем. Потом мы ещё поговорили - про МАГУ, про училище, Милу и близняшек. А потом матушка стала вспоминать мою маму, но вспоминала уже совсем недолго - до нас добрались артефактор и травница. Старик, надо сказать, здорово повеселел, наверное, травница его без меня чем лечебным напоила. Я порадовалась - он хороший, магистр наш, только ворчливый и жутко дотошный порой, но близняшки говорят, что все артефакторы такие: не будешь к каждой мелочи докапываться, в один прекрасный день не усмотришь ошибку и вместе с кривым артефактом прекратишь своё существование. Естественный отбор называется. Зашли они в кухню как раз на середине бурной беседы: артефактор объяснял травнице, что "мальчишки хотят устроить испытания побыстрее", а он резко против - видел он эту схему и чем-то она ему не понравилась. Конкретных претензий он пока сформулировать не может, вроде всё логично, но что-то его царапает такое непонятное. Так пусть травница с ними переговорит - вдруг её послушаются. Это он про боевиков и их непонятную штуку, как оказалось, авторитетно высказывался. "Мальчишки" по-детски воодушевлёно готовились применить некий новый, никем доселе не опробованный метод, а магистр пытался по мере сил им помешать - считал оный слишком рискованным.
Травница же поведала нам, что жених мой явился в училище не с пустыми руками. Он приволок брачный договор, составленный по всей форме, с согласием от имени мачехи. Теперь, если моя наречённая матушка его не опротестует в суде, я официально считаюсь полноценной невестой. Крёстная решительно заявила что обязательно опротестует, и "мы ещё посмотрим кто кого". А магистр присел рядом со мной, тяжело вздохнул и попросил выслушать старика, только не перебивая, ибо ему не слишком просто ворошить прошлое.
- Ты, скорее всего, не знаешь, но у тебя была очень одарённая бабушка. Огинка - так её звали в Эстоле. Закончила она боевой факультет, очень быстро доросла до мастера и со своим братом-близнецом ушла на флот - единственной женщиной на боевом корабле, - настоящая сенсация, а не маг. О её подвигах до сих пор песни в портах поют. Наверное, иначе и быть не могло: она родилась слишком рисковой, по-настоящему бесстрашной, чересчур дерзкой - даже для боевика. Я тогда разрабатывал новую схему для маяков... но это тебе не интересно сейчас... нет, не перебивай, дай договорить... её было сложно не заметить... очень сложно. Огинка - это диалект, здесь таких существ называют саламандрами, духами огня... она зажигала всех, с кем только ни встречалась. Наверное, мне повезло и я добился её взаимности, не знаю уж за что она меня предпочла. Претендентов на её внимание всегда было более чем достаточно - знатных, богатых, даже знаменитых. Я уговаривал её бросить флот, работать на суше. Но она обожала море и обязательно хотела сперва стать магистром, а потом уже осваивать роль жены и домохозяйки... И я согласился подождать. Боевики - если остаются в живых, - делают карьеру гораздо быстрее, чем маги любой другой специализации. Даже лекари настолько стремительно не растут в званиях, тем более - она воевала с пиратами, боевой опыт неоценим, как говорят. Мы в этом плане - артефакторы с теоретиками, - самые последние в очереди. Пока все формулы рассчитаешь, пока напишешь работу, пока защитишься по всем правилам... в общем, долго мне ждать не пришлось - магистром она стала буквально мгновенно и ушла с братом в свой последний рейс, чтобы потом обоим уйти в научную работу. У него уже семья была, сын родился. Мы планировали открыть частную школу, выпускать магов "с морским уклоном". Не имелось у нас тогда таких, в отличие от заграницы, да и сейчас нет. Мы были бы популярны, выпускники востребованы. Ну, и счастливы, конечно... она действительно верила, что так и будет: слово мне дала в храме, домик мы уже выбрали, договор подписали, я только не успел за него заплатить... рейс действительно оказался последним... - старый магистр ненадолго замолчал, низко опустив лицо, затем встряхнул головой, как часто делают кони, и продолжил, - ты хотела быть артефактором, я знаю. Это, в принципе, возможно, но тебе придётся много, очень много работать. Если у тебя ещё желание не пропало, я могу стать твоим наставником. Не просто учителем, каким я являюсь сейчас, а настоящим - с определённым ритуалом, закрепляющим наше магическое родство. Проще говоря, ты станешь мне не только ученицей, но ещё и родственницей - дочкой, внучкой, как тебе покажется удобнее, - а также единственной наследницей. Не подскакивай, просил же не перебивать! Многого предложить я тебе не смогу - никогда ничего не копил, кроме знаний, - но средства к существованию у меня имеются, на двоих хватит. Помимо этого, я буду иметь такое же влияние на твою жизнь, как и твоя наречённая матушка. Поэтому никакого суда затевать вообще не потребуется. Видел я этого субчика, не нужен он тебе. Абсолютно не нужен, поверь уж старику.
Говорят, у любого человека есть предел, его только надо найти. Не могу сказать, что тогда шагнула за свой, но, совершенно точно, была где-то рядом с его границей. Травница первая заметила моё состояние, подхватилась делать мне успокоительное - и как нельзя более вовремя! - меня уже просто тихо трясло. Всю, целиком. Вот просто - всю, и делай что хочешь. Нет, не подумайте, я не плачу, из глаз ни слезинки, напротив - и так, и этак пытаюсь успокоиться, а слышу уже что вместе со мной и скамейка начинает чуток подпрыгивать. Нет, ну, что такое! Тут травница с отваром подоспела, чуток над ним поколдовала специально, я его только глотнула - и меня пробрало аж до самых костей, - слёзы ручьём потекли, рекой побежали. Травница радуется, говорит - сухая истерика это очень плохо, а сейчас я выплачусь и всё станет на свои места. Матушка меня утешает, а я сижу, смотрю на магистра - то есть туда где его голос слышен был, потому что за слезами белого света не вижу, - киваю, улыбаться пытаюсь, а слёзы текут и текут, не остановить. Магистр, по-моему, испугался даже: начал спрашивать - не стоит ли ещё кого пригласить. А то вдруг я так и помру, на слёзы изойдя. Всё-таки ребёнку - то есть мне, - здорово досталось, особенно сегодня. Не всякий, мол, даже взрослый, допрос у Борса настолько спокойно выдержит. Не сразу я сообразила, что Борс - это сокращённое Борсар, так нашего алхимика зовут. Но травница данную инициативу пресекла, мол, её будет вполне достаточно, а там её супруг - то есть наш директор, - от моего жениха активно отбивается, и будет намного лучше если мы все сейчас успокоимся и быстро сделаем всё что нужно. В смысле - проведём ритуал, а затем дружно пойдём и вместе пошлём дальним лесом этого несимпатичного субъекта, пусть катится куда подальше. Нечего ему тут шастать, по сторонам зыркать.
Я так поняла, что жених мой не только мне не понравился. Но узнать чем он травнице не угодил, мне было не дано: слёзы потихоньку начали иссякать, матушка мне их рушником вытирает, платка ей не хватило. Нет, ну что такое! Я же в жизни нюней не была, никогда почти не плакала, даже когда братцы били, хоть и было больно. Короче, я всё-таки успокоилась и ритуал мы провели. Матушка с травницей сошли за свидетелей - это жутко древняя традиция, они должны присутствовать, хоть ты что, - а я получила двойную фамилию, магическую клятву стать артефактором, родственные обязательства и дедушку. Скорее всего, вы ждёте что я сейчас начну рассказывать насколько сильно радовалась внезапному обретению целой кучи родственников, но тут мне придётся вас разочаровать - я почти ничего не чувствовала, ну, вот совсем, как будто умерла где-то внутри себя. Наверное, опять нервы кончились. Но, следует признать, это было определённо к лучшему: иначе я бы не смогла бы столь спокойно беседовать с женихом и очень вежливо послать оного куда следует - сорвалась бы на истерику и крик. А так мы, всем гуртом, пришли к директорскому кабинету, матушка постучалась, мы ввалились в помещение, и буквально через две минуты я стала "свободнее птицы небесной", как писал о вольно воспаряющей к небесам душе любимый автор нашей главной поварихи. Травница тут же меня отправила в нашу комнату - отдыхать до утра, "и носу наружу не высовывая". Назавтра велела никуда, кроме кухни, не ходить, ничего не учить, только кушать побольше, читать весёлые книжки и спать. С Милой разговаривать разрешила, с близняшками тоже, а вот с остальными не позволила - мол, после каникул болтать с ними буду. Всё равно завтра уже половина разъедется. Матушка пообещала мне прислать из города сласти к вечернему чаю, а магистр, то есть дедушка - найти какую-то лёгкую и полезную книжку. С тем меня и отправили - силы душевные восстанавливать.
Натрескавшиеся от пуза и вдоволь напившиеся чаю с пряниками-конфетами, девчонки стали относиться к случившемуся гораздо спокойнее. Мне даже удалось их убедить, что всё произошедшее - к лучшему. В конце-концов, не всякий же раз близняшкам грудью вставать на защиту справедливости и бросаться в смертельную схватку с негодяями - для этого имеются боевики, а также другие компетентные, взрослые люди. Мила-то давным-давно перешла на мою сторону в данном вопросе: она считала, что при любом ином варианте развития событий магистр-артефактор до конца своих дней остался бы одиноким, несчастным стариком. А теперь: и у него есть внучка, и у меня - дедушка. В общем, по здравом размышлении, выслушав все мои доводы, девчонки окончательно остыли - принялись дружно рассказывать про сегодняшнюю сенсацию.
Хотя, наверное, надо было бы сказать - вчерашнюю, потому как близняшки бушевали довольно долго; пока то да сё, на дворе уж полночь наступила. А сенсация, действительно, стоила внимания. Помните, как после обеда наш завуч с магистром-артефактором вместе уходили? Да, мне тоже кажется, что это случилось год назад, но на самом-то деле - и суток не прошло.
