Девчонки пронзительно визжали, я орала: "Ляля, прекрати!". На дикие вопли к нам сбежалось уже пол-общаги народу - кто-то тоже орал, кто-то хохотал, кто-то пытался поймать кошку, - когда вдруг всё как-то внезапно закончилось, одним не слишком громким, но чрезвычайно властным: "Что здесь происходит?!". К нам пожаловал завуч.
Не знаю, чем он так воздействует на окружающих - и не кричит ведь никогда, - но, если наш алхимик переходит на властный тон, народу вокруг немедленно становится гораздо меньше. Вот и сейчас красавчик просто испарился с места события - нет, я не лгу и не выдумываю, - на месте, где стоял здоровый мужик, теперь совершенно ничего не было, только пару секунд курился сизый такой туманчик. Ляля туманчик осторожно понюхала, тут же расчихалась, сердито на него потрясла передней лапкой, энергично встряхнулась и важно залезла обратно на подоконник - греться на солнышке. Ну, я-то на тот туманчик аж рот открыла - телепортация, экстренная телепортация! - точно знаю, читала в книжке. А вот завуч восхищения не проявил, наоборот - весь подобрался, как пёс перед дракой, лицом потемнел, глаза сощурил и приказал мне быстро объяснить почему моя кошка атаковала абсолютно незнакомого человека. Я честно призналась, что понятия не имею, просто потому что вообще ничего не видела. Может, он в окошко камень кинул и случайно в кошку попал.
- Это крайне маловероятно, хотя и не исключено. Храмовые животные попусту тревогу не поднимают, никогда. Так. Барышни, немедленно ко мне в кабинет! Сию секунду, все четверо - и в том, в чём вы сейчас одеты, это важно, - нет, он опять не кричал. Даже голос, вот, ни на чуточку не повысил; но при этом как-то так рявкнул, что мы подорвались - все вчетвером, - и тут же покорно порысили в нужную сторону.
В кабинет немедленно набилась толпа преподавателей. Ну как - немедленно и насколько толпа. Завуч по дороге отловил нескольких пацанов и велел как можно быстрее привести к нему директора, травницу и артефактора - чем бы важным они ни занимались. У нас в училище, мол, ЧП назревает, о чём он их давно заранее предупреждал, а они его не послушались. Артефактора привели быстро, почти сразу, завуч его немедленно к диагностике приставил - то есть попросил проверить нас всех четверых на всю возможную гадость, какую только способен себе представить специалист. Артефактор покряхтел, спросил что случилось, выслушал краткую версию событий от меня, завуча и девчонок, а затем принялся колдовать. Магичил он, в принципе, не так уж и долго: обоих близняшек отмёл почти сразу, чуток повозился со мной, но вот вокруг Милы толокся никак не меньше четверти часа. Уже успели прибежать встревоженные директор с травницей, завуч с ними посоветовался, травница близняшек осмотрела и тоже ничего не нашла. Потом преподаватели коллективным разумом порешили Тину с Никой услать обратно в комнату, изловили в коридоре каких-то старшекурсников и приказали им остальных учителей о ЧП предупредить, близняшек сперва проводить, а затем сторожить, никуда не выпускать и если что, то немедленно звать боевиков, самим не дурить и ни в коем случае не геройствовать. Уже утопали умирающие от любопытства близняшки, я устала ждать и нервничать, когда ж хоть что-нибудь станет ясно, а старик всё пытался чего-то этакого намагичить.
Наконец, волшба закончилась и мы с Милой, образно говоря, обе превратились в слух - интересно же! - но нам пришлось потерпеть ещё пару минут, подождать пока магистр устало опустится в кресло и отхлебнёт глоток бодрящего чая.
- Ну, что я могу сказать, - проскрипел старик, обращаясь к Миле, - У вас, барышня, имеются следы внешнего воздействия. Слабого, что хорошо, но ментального, что довольно скверно. Ваш гость, скорее всего, имел при себе подчиняющий артефакт, - тут магистр прервался для следующего глотка, а Мила замотала головой, начала быстро говорить что гость был не её, и он совсем не гость, а гадость, и вообще...
- Тихо, - естественно, завуч не кричал, но, по-моему, даже воробьи за окном после данного замечания начали шептать своё "чирик-чирик", прикрывая клювы крылышками, из опасения разгневать нашего алхимика. Артефактор чуть наклонил голову, благодаря коллегу за своевременное вмешательство, отхлебнул ещё чаю и продолжил рассказ.
- Поскольку воздействие относительно слабое, мне не удалось чётко отследить личность, к коей барышня должна была проникнуться доверием, но вот то, что теоретически эта юная леди будет положительно воспринимать любую информацию, исходящую от некоего лица - обязательно мужского пола, - уже несомненно. Безусловно, добрых намерений это таинственное лицо не имеет, - завуч кивнул, мол, информация принята к сведению и вопросительно приподнял одну бровь. Что этот жест означал я не поняла, зато магистр разобрался мгновенно.
- Схема примитивна, артефакт кустарный, руки бы выдернуть тому кто его сваял. Лучше, конечно, вместе с головой. Девочку под круглосуточный контроль, я сделал всё что мог, максимально тщательно снял найденное, но ваши средства тоже не помешают. Самодельная дрянь - значит, в качестве побочного эффекта может быть что угодно, без исключений, - тут уже все преподаватели закивали, соглашаясь с магистром, а завуч тоже налил себе чаю, сел в кресло, строго посмотрел на меня и тихо спросил:
- Так, барышня, признавайтесь - в какие хитрые козни вы нас втянули?
- Я?!
- Больше некому, - кончиками губ усмехнулся завуч, отпил глоток, приподнял ладонь и загнул мизинец, - вы постоянно носите артефакт, продав который, думаю, вполне можно купить домик в пригороде столицы, но при этом пол-года ходите в одном и том же платье, другого у вас явно нет, - теперь он загнул безымянный палец, - вы крайне неумело изменили свою внешность, она настолько не ваша, что, если бы не упомянутый артефакт, это заметил бы даже самый безмозглый и невнимательный дурак, - мужчина снова приложился к чашке и загнул средний палец, - уверен, вы прекрасно помните инцидент в столовой, где два... гм... молодых человека искали сбежавшую сестру. Я с ними лично не беседовал, о чём сожалею, но наши коллеги не сочли необходимым оповестить хоть кого-то, - тут завуч с досадой крякнул, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла, глотнул ещё чаю и саркастически резюмировал, - разобрались самостоятельно, называется... - затем, залпом допив свой чай, видимо, для успокоения нервов, он погрозил мне указательным пальцем, - вам следовало сразу же рассказать мне или ещё кому-нибудь от чего вы скрываетесь, это сильно облегчило бы всем работу и вашей подруге не пришлось бы рисковать здоровьем, а также принимать довольно специфические лекарства. А теперь я обращаюсь к вам как к ответственному и не по годам взрослому человеку, так вас охарактеризовали некоторые мои коллеги, - острый взгляд в сторону травницы ясно показал кого именно завуч имел в виду, - хочу чтобы вы осознали простую вещь: ваше молчание уже подвело одну нашу студентку, а мы обязаны заботиться обо всех, не только о вас лично. Если вам сложно говорить со мной, вы можете рассказать то что сочтёте необходимым кому-нибудь другому, но должен вас предупредить - я проверю каждое ваше слово, лгать не советую. Надеюсь, вы примете правильное решение.
Честно говоря, я прямо потерялась от его напора вкупе с обилием сведений - какие лекарства, в чём опасность, которым боком тут моя внешность, ну, хоть про братцев всё понятно и то хлеб, - но, прежде чем я успела что-либо сказать, вмешались директор и наша травница. Они хором упрекнули завуча в том, что он обещал не давить, не пугать и обнадёжили меня, мол, мне верят и помогут потому что я хорошая девочка, это, типа, сразу видно. Алхимик наш покривился, хмыкнул пару раз и заявил, что если бы он - в бытность свою сотрудником магического сыска, - полагался на внешнее впечатление от милых личиков и хлопающих глазок, то уволили бы его гораздо раньше и за дурную блажь, а "не по тому делу". Тут я вообще перестала что-либо понимать и прямо рот открыла: нет, кто бы мог подумать, наш завуч - настоящий детектив! Травница увиденное поняла по-своему: взяла стул, подсела ко мне поближе и принялась объяснять, мол, они с мужем, да и почти все остальные преподаватели, сразу поняли что у меня неприятности - ибо девочки никогда без веских причин лица свои не уродуют. Собрали по этому поводу почти такой же консилиум - из неё и директора с завучем, - и невзирая на авторитет последнего порешили меня не пугать, не расспрашивать и посмотреть что будет дальше. Что было дальше я и так знала, поэтому рот закрыла, кивнула и попыталась сказать "спасибо", но что-то горло у меня настолько пересохло - сип какой-то получился, пополам с кашлем. Травница мне тут же всунула горячий чай, ещё одну чашку организовала Миле и мягко попросила рассказать - что у меня за проблема.
Говорила я долго, даже устать успела. Сперва рассказала про жениха с мачехой, ну, и про свой побег - довольно кратко, признаю, - только то, что считала действительно нужным. Затем вмешался завуч, решительно потребовал начать с самого начала, и мне пришлось вспоминать и рассказывать про маму, папу, бабушку и экономку с главной кухаркой. Меня внимательно слушали, иногда переспрашивали, порой откровенную ерунду - ну, вот скажите, зачем завучу знать держит ли моя мачеха собак? - так что волей-неволей я вывалила наружу почти всю собственную жизнь. Неприятный опыт, честно вам говорю. Утешало лишь то, что я ничего им так и не поведала о том непонятном своём умении - помните, как я от близнецов укрывалась, уголь на ковре прятала и всякое такое? Вот. Не хватало ещё чтобы меня здесь за сумасшедшую приняли. Выслушав всё по порядку, уже после третьей чашки чая - без него мне говорилось откровенно плохо, - завуч хмыкнул, потребовал описать наше фамильное убежище и позволить магистру-артефактору осмотреть медальон - вдруг разряжен. Он мне, мол, может ещё здорово пригодиться. Магистр спорить не стал, он за весь мой рассказ вообще не проронил ни звука, просто сидел в своём кресле какой-то совсем старый, усталый и несчастный. Мила, добрая душа, даже передвинула свой стул, чтобы поближе быть - мало ли что. Я хотела спросить: не стоит ли сперва магистру отдохнуть, а то он чересчур худо выглядит, но не успела - в дверь тихо постучали. Завуч, на правах хозяина, пошёл разбираться, кто это к нам пожаловал, и сразу обрадовался: мол, на ловца и зверь бежит. Оказывается, нас почтила своим визитом баронесса тан Маршан, полномочный член Попечительского Совета МАГУ.
Ну, ничего такая баронесса, женщина молодая и довольно красивая, к тому же приятная. Правда, мне было непонятно почему это она зверь и зачем вдруг завучу понадобилось её ловить. Выяснилось, что наш алхимик, он же по совместительству главный детектив и завуч в одном лице, желает проверить - а получали ли в МАГУ письма от моей мачехи? Если получали - то когда, в каком количестве и лучше бы ему дали почитать оригиналы, а не копии. Баронесса пообещала поспособствовать, как-то странно на меня посмотрела и спросила, не соглашусь ли я выпить с ней чаю. Чай в меня, откровенно говоря, уже не лез - ещё бы, подряд три полные чашки выхлюпала. А вот есть я очень хотела, наверное, от нервов. Пока придумывала как бы потактичнее объяснить баронессе, что лучше я с ней пообедаю, чем просто чаёвничать сяду, вмешалась травница - объявила, что девочки на обед опоздали и теперь детей пора кормить, да и преподавателям поесть бы тоже не помешало. Леди пожелала составить нам компанию, только она уже поела, чаю попьёт и со мной побеседует - если я не возражаю. Я, само собой, возражать и не подумала - ну, расскажу ещё раз про эти трижды несчастные письма, не развалюсь. Ничего приятного, конечно, но зато может быть мачехе по рогам наваляют.
На кухню мы с Милой притопали первыми: завуч отбежал куда-то по делам, директор пошёл беседовать с нашими боевиками и старшекурсниками, сторожившими близняшек, а травница задержалась на крыльце. Баронессе очень понравились яблоки, очередной шедевр местной селекции, и женщины удачно пересеклись с одним из бытовиков. Как раз сейчас наша гостья выясняла когда у преподавателей будет возможность переслать ей саженцы, как за ними ухаживать, сколько они стоят и не примут ли уважаемые коллеги в качестве оплаты некоторое количество сортовой малины, которой, как она заметила, у нас пока не имеется. Не успела я дверь за нами закрыть, а Мила вдруг как возьмёт и как обнимет меня, да как заплачет. Я страшно растерялась - что делать-то?! С чего такой бурный слезоразлив? Обнимаю, конечно, в ответ, успокаиваю, отпаиваю чаем горячим, а она прямо аж вся дрожит. Нет, ну что такое! Всё же хорошо, то есть будет хорошо - обязательно! И травница за нами присмотрит, и завуч наш - пускай дюже суровый, - но мужик серьёзный, беды не допустит, и боевики подсобят ежели что. Директор, опять же, добрый человек, правильный. Да что директор - за сиротами сами боги приглядывают, лихо отгоняют, - тако не след нам попусту распускаться, нюни разводить, беду кликать. Говорю так, говорю, и понимаю что повелась прямо как наша главная повариха утешать - и слова точно те же, и голосом так же тихо, тоненько тяну. Аж в носу защипало и у самой слёзы на глаза навернулись. Тут Мила, видно, чуток успокоилась и зашептала, мол, плачет потому что ей меня очень жалко - ни отца ж, ни матери, мачеха злыдня, братья сволочи, жених, видать, и того хуже, - да за что ж такое человеку-то?! Я слёзы ей вытерла, сказала, что сейчас преподаватели придут голодные, их кормить надо, не время нам страдания устраивать. Извинилась, конечно, что Миле за меня от этого гнусного красавчика с артефактом досталось. Подруга только рукой махнула - она, мол, магистру нашему верит и думает что ничего дурного с ней не случится. Обнялись мы ещё раз и побежали умываться да стол накрывать.
Преподаватели пришли, друг за дружкой - кто как успел, быстро поели и разбредаться стали, только уже парами. Милу с собой прихватила травница, а магистра-артефактора провожал наш завуч - видно, старик совсем замаялся с экстренной диагностикой четырёх студенток, - шаркал медленно, спину согнул, голову повесил. Я даже тихо спросила травницу не надо ли магистра чем подлечить - я тут же отвар отнесу. Травница кивнула, приложив палец к губам, и прошептала: "потом". Ну, потом, так потом, что я - спорить, что ли, буду. Взяла чай, полчашки, чтоб не лопнуть, села за стол. Сижу, смотрю на баронессу и она на меня смотрит. Директор - пока уйти не успел, - объясняет, что леди хотела мне сообщить нечто важное. И он желал бы поприсутствовать, чтобы быть в курсе и вообще лучше понимать происходящее. Я спорить не стала - пускай, мне не жалко, да и что такого серьёзного мне в принципе можно рассказать. Оказалось - очень даже можно.
Во-первых, меня нашла моя наречённая матушка - у наших заграничных соседей с запада они называются крёстными. Раньше данная традиция была повсеместной и фактически в каждой магической семье обязательно у каждого ребёнка были две пары родителей - причём совсем не обязательно одни и те же, - родная и наречённая. Но это было уже давно - когда ещё маги и Храм вели непримиримую борьбу за существование, а вторые родители являлись гарантом выживания для маленьких одарённых.
Не знаю, чем он так воздействует на окружающих - и не кричит ведь никогда, - но, если наш алхимик переходит на властный тон, народу вокруг немедленно становится гораздо меньше. Вот и сейчас красавчик просто испарился с места события - нет, я не лгу и не выдумываю, - на месте, где стоял здоровый мужик, теперь совершенно ничего не было, только пару секунд курился сизый такой туманчик. Ляля туманчик осторожно понюхала, тут же расчихалась, сердито на него потрясла передней лапкой, энергично встряхнулась и важно залезла обратно на подоконник - греться на солнышке. Ну, я-то на тот туманчик аж рот открыла - телепортация, экстренная телепортация! - точно знаю, читала в книжке. А вот завуч восхищения не проявил, наоборот - весь подобрался, как пёс перед дракой, лицом потемнел, глаза сощурил и приказал мне быстро объяснить почему моя кошка атаковала абсолютно незнакомого человека. Я честно призналась, что понятия не имею, просто потому что вообще ничего не видела. Может, он в окошко камень кинул и случайно в кошку попал.
- Это крайне маловероятно, хотя и не исключено. Храмовые животные попусту тревогу не поднимают, никогда. Так. Барышни, немедленно ко мне в кабинет! Сию секунду, все четверо - и в том, в чём вы сейчас одеты, это важно, - нет, он опять не кричал. Даже голос, вот, ни на чуточку не повысил; но при этом как-то так рявкнул, что мы подорвались - все вчетвером, - и тут же покорно порысили в нужную сторону.
В кабинет немедленно набилась толпа преподавателей. Ну как - немедленно и насколько толпа. Завуч по дороге отловил нескольких пацанов и велел как можно быстрее привести к нему директора, травницу и артефактора - чем бы важным они ни занимались. У нас в училище, мол, ЧП назревает, о чём он их давно заранее предупреждал, а они его не послушались. Артефактора привели быстро, почти сразу, завуч его немедленно к диагностике приставил - то есть попросил проверить нас всех четверых на всю возможную гадость, какую только способен себе представить специалист. Артефактор покряхтел, спросил что случилось, выслушал краткую версию событий от меня, завуча и девчонок, а затем принялся колдовать. Магичил он, в принципе, не так уж и долго: обоих близняшек отмёл почти сразу, чуток повозился со мной, но вот вокруг Милы толокся никак не меньше четверти часа. Уже успели прибежать встревоженные директор с травницей, завуч с ними посоветовался, травница близняшек осмотрела и тоже ничего не нашла. Потом преподаватели коллективным разумом порешили Тину с Никой услать обратно в комнату, изловили в коридоре каких-то старшекурсников и приказали им остальных учителей о ЧП предупредить, близняшек сперва проводить, а затем сторожить, никуда не выпускать и если что, то немедленно звать боевиков, самим не дурить и ни в коем случае не геройствовать. Уже утопали умирающие от любопытства близняшки, я устала ждать и нервничать, когда ж хоть что-нибудь станет ясно, а старик всё пытался чего-то этакого намагичить.
Наконец, волшба закончилась и мы с Милой, образно говоря, обе превратились в слух - интересно же! - но нам пришлось потерпеть ещё пару минут, подождать пока магистр устало опустится в кресло и отхлебнёт глоток бодрящего чая.
- Ну, что я могу сказать, - проскрипел старик, обращаясь к Миле, - У вас, барышня, имеются следы внешнего воздействия. Слабого, что хорошо, но ментального, что довольно скверно. Ваш гость, скорее всего, имел при себе подчиняющий артефакт, - тут магистр прервался для следующего глотка, а Мила замотала головой, начала быстро говорить что гость был не её, и он совсем не гость, а гадость, и вообще...
- Тихо, - естественно, завуч не кричал, но, по-моему, даже воробьи за окном после данного замечания начали шептать своё "чирик-чирик", прикрывая клювы крылышками, из опасения разгневать нашего алхимика. Артефактор чуть наклонил голову, благодаря коллегу за своевременное вмешательство, отхлебнул ещё чаю и продолжил рассказ.
- Поскольку воздействие относительно слабое, мне не удалось чётко отследить личность, к коей барышня должна была проникнуться доверием, но вот то, что теоретически эта юная леди будет положительно воспринимать любую информацию, исходящую от некоего лица - обязательно мужского пола, - уже несомненно. Безусловно, добрых намерений это таинственное лицо не имеет, - завуч кивнул, мол, информация принята к сведению и вопросительно приподнял одну бровь. Что этот жест означал я не поняла, зато магистр разобрался мгновенно.
- Схема примитивна, артефакт кустарный, руки бы выдернуть тому кто его сваял. Лучше, конечно, вместе с головой. Девочку под круглосуточный контроль, я сделал всё что мог, максимально тщательно снял найденное, но ваши средства тоже не помешают. Самодельная дрянь - значит, в качестве побочного эффекта может быть что угодно, без исключений, - тут уже все преподаватели закивали, соглашаясь с магистром, а завуч тоже налил себе чаю, сел в кресло, строго посмотрел на меня и тихо спросил:
- Так, барышня, признавайтесь - в какие хитрые козни вы нас втянули?
- Я?!
- Больше некому, - кончиками губ усмехнулся завуч, отпил глоток, приподнял ладонь и загнул мизинец, - вы постоянно носите артефакт, продав который, думаю, вполне можно купить домик в пригороде столицы, но при этом пол-года ходите в одном и том же платье, другого у вас явно нет, - теперь он загнул безымянный палец, - вы крайне неумело изменили свою внешность, она настолько не ваша, что, если бы не упомянутый артефакт, это заметил бы даже самый безмозглый и невнимательный дурак, - мужчина снова приложился к чашке и загнул средний палец, - уверен, вы прекрасно помните инцидент в столовой, где два... гм... молодых человека искали сбежавшую сестру. Я с ними лично не беседовал, о чём сожалею, но наши коллеги не сочли необходимым оповестить хоть кого-то, - тут завуч с досадой крякнул, хлопнув ладонью по подлокотнику кресла, глотнул ещё чаю и саркастически резюмировал, - разобрались самостоятельно, называется... - затем, залпом допив свой чай, видимо, для успокоения нервов, он погрозил мне указательным пальцем, - вам следовало сразу же рассказать мне или ещё кому-нибудь от чего вы скрываетесь, это сильно облегчило бы всем работу и вашей подруге не пришлось бы рисковать здоровьем, а также принимать довольно специфические лекарства. А теперь я обращаюсь к вам как к ответственному и не по годам взрослому человеку, так вас охарактеризовали некоторые мои коллеги, - острый взгляд в сторону травницы ясно показал кого именно завуч имел в виду, - хочу чтобы вы осознали простую вещь: ваше молчание уже подвело одну нашу студентку, а мы обязаны заботиться обо всех, не только о вас лично. Если вам сложно говорить со мной, вы можете рассказать то что сочтёте необходимым кому-нибудь другому, но должен вас предупредить - я проверю каждое ваше слово, лгать не советую. Надеюсь, вы примете правильное решение.
Честно говоря, я прямо потерялась от его напора вкупе с обилием сведений - какие лекарства, в чём опасность, которым боком тут моя внешность, ну, хоть про братцев всё понятно и то хлеб, - но, прежде чем я успела что-либо сказать, вмешались директор и наша травница. Они хором упрекнули завуча в том, что он обещал не давить, не пугать и обнадёжили меня, мол, мне верят и помогут потому что я хорошая девочка, это, типа, сразу видно. Алхимик наш покривился, хмыкнул пару раз и заявил, что если бы он - в бытность свою сотрудником магического сыска, - полагался на внешнее впечатление от милых личиков и хлопающих глазок, то уволили бы его гораздо раньше и за дурную блажь, а "не по тому делу". Тут я вообще перестала что-либо понимать и прямо рот открыла: нет, кто бы мог подумать, наш завуч - настоящий детектив! Травница увиденное поняла по-своему: взяла стул, подсела ко мне поближе и принялась объяснять, мол, они с мужем, да и почти все остальные преподаватели, сразу поняли что у меня неприятности - ибо девочки никогда без веских причин лица свои не уродуют. Собрали по этому поводу почти такой же консилиум - из неё и директора с завучем, - и невзирая на авторитет последнего порешили меня не пугать, не расспрашивать и посмотреть что будет дальше. Что было дальше я и так знала, поэтому рот закрыла, кивнула и попыталась сказать "спасибо", но что-то горло у меня настолько пересохло - сип какой-то получился, пополам с кашлем. Травница мне тут же всунула горячий чай, ещё одну чашку организовала Миле и мягко попросила рассказать - что у меня за проблема.
Говорила я долго, даже устать успела. Сперва рассказала про жениха с мачехой, ну, и про свой побег - довольно кратко, признаю, - только то, что считала действительно нужным. Затем вмешался завуч, решительно потребовал начать с самого начала, и мне пришлось вспоминать и рассказывать про маму, папу, бабушку и экономку с главной кухаркой. Меня внимательно слушали, иногда переспрашивали, порой откровенную ерунду - ну, вот скажите, зачем завучу знать держит ли моя мачеха собак? - так что волей-неволей я вывалила наружу почти всю собственную жизнь. Неприятный опыт, честно вам говорю. Утешало лишь то, что я ничего им так и не поведала о том непонятном своём умении - помните, как я от близнецов укрывалась, уголь на ковре прятала и всякое такое? Вот. Не хватало ещё чтобы меня здесь за сумасшедшую приняли. Выслушав всё по порядку, уже после третьей чашки чая - без него мне говорилось откровенно плохо, - завуч хмыкнул, потребовал описать наше фамильное убежище и позволить магистру-артефактору осмотреть медальон - вдруг разряжен. Он мне, мол, может ещё здорово пригодиться. Магистр спорить не стал, он за весь мой рассказ вообще не проронил ни звука, просто сидел в своём кресле какой-то совсем старый, усталый и несчастный. Мила, добрая душа, даже передвинула свой стул, чтобы поближе быть - мало ли что. Я хотела спросить: не стоит ли сперва магистру отдохнуть, а то он чересчур худо выглядит, но не успела - в дверь тихо постучали. Завуч, на правах хозяина, пошёл разбираться, кто это к нам пожаловал, и сразу обрадовался: мол, на ловца и зверь бежит. Оказывается, нас почтила своим визитом баронесса тан Маршан, полномочный член Попечительского Совета МАГУ.
Ну, ничего такая баронесса, женщина молодая и довольно красивая, к тому же приятная. Правда, мне было непонятно почему это она зверь и зачем вдруг завучу понадобилось её ловить. Выяснилось, что наш алхимик, он же по совместительству главный детектив и завуч в одном лице, желает проверить - а получали ли в МАГУ письма от моей мачехи? Если получали - то когда, в каком количестве и лучше бы ему дали почитать оригиналы, а не копии. Баронесса пообещала поспособствовать, как-то странно на меня посмотрела и спросила, не соглашусь ли я выпить с ней чаю. Чай в меня, откровенно говоря, уже не лез - ещё бы, подряд три полные чашки выхлюпала. А вот есть я очень хотела, наверное, от нервов. Пока придумывала как бы потактичнее объяснить баронессе, что лучше я с ней пообедаю, чем просто чаёвничать сяду, вмешалась травница - объявила, что девочки на обед опоздали и теперь детей пора кормить, да и преподавателям поесть бы тоже не помешало. Леди пожелала составить нам компанию, только она уже поела, чаю попьёт и со мной побеседует - если я не возражаю. Я, само собой, возражать и не подумала - ну, расскажу ещё раз про эти трижды несчастные письма, не развалюсь. Ничего приятного, конечно, но зато может быть мачехе по рогам наваляют.
На кухню мы с Милой притопали первыми: завуч отбежал куда-то по делам, директор пошёл беседовать с нашими боевиками и старшекурсниками, сторожившими близняшек, а травница задержалась на крыльце. Баронессе очень понравились яблоки, очередной шедевр местной селекции, и женщины удачно пересеклись с одним из бытовиков. Как раз сейчас наша гостья выясняла когда у преподавателей будет возможность переслать ей саженцы, как за ними ухаживать, сколько они стоят и не примут ли уважаемые коллеги в качестве оплаты некоторое количество сортовой малины, которой, как она заметила, у нас пока не имеется. Не успела я дверь за нами закрыть, а Мила вдруг как возьмёт и как обнимет меня, да как заплачет. Я страшно растерялась - что делать-то?! С чего такой бурный слезоразлив? Обнимаю, конечно, в ответ, успокаиваю, отпаиваю чаем горячим, а она прямо аж вся дрожит. Нет, ну что такое! Всё же хорошо, то есть будет хорошо - обязательно! И травница за нами присмотрит, и завуч наш - пускай дюже суровый, - но мужик серьёзный, беды не допустит, и боевики подсобят ежели что. Директор, опять же, добрый человек, правильный. Да что директор - за сиротами сами боги приглядывают, лихо отгоняют, - тако не след нам попусту распускаться, нюни разводить, беду кликать. Говорю так, говорю, и понимаю что повелась прямо как наша главная повариха утешать - и слова точно те же, и голосом так же тихо, тоненько тяну. Аж в носу защипало и у самой слёзы на глаза навернулись. Тут Мила, видно, чуток успокоилась и зашептала, мол, плачет потому что ей меня очень жалко - ни отца ж, ни матери, мачеха злыдня, братья сволочи, жених, видать, и того хуже, - да за что ж такое человеку-то?! Я слёзы ей вытерла, сказала, что сейчас преподаватели придут голодные, их кормить надо, не время нам страдания устраивать. Извинилась, конечно, что Миле за меня от этого гнусного красавчика с артефактом досталось. Подруга только рукой махнула - она, мол, магистру нашему верит и думает что ничего дурного с ней не случится. Обнялись мы ещё раз и побежали умываться да стол накрывать.
Преподаватели пришли, друг за дружкой - кто как успел, быстро поели и разбредаться стали, только уже парами. Милу с собой прихватила травница, а магистра-артефактора провожал наш завуч - видно, старик совсем замаялся с экстренной диагностикой четырёх студенток, - шаркал медленно, спину согнул, голову повесил. Я даже тихо спросила травницу не надо ли магистра чем подлечить - я тут же отвар отнесу. Травница кивнула, приложив палец к губам, и прошептала: "потом". Ну, потом, так потом, что я - спорить, что ли, буду. Взяла чай, полчашки, чтоб не лопнуть, села за стол. Сижу, смотрю на баронессу и она на меня смотрит. Директор - пока уйти не успел, - объясняет, что леди хотела мне сообщить нечто важное. И он желал бы поприсутствовать, чтобы быть в курсе и вообще лучше понимать происходящее. Я спорить не стала - пускай, мне не жалко, да и что такого серьёзного мне в принципе можно рассказать. Оказалось - очень даже можно.
Во-первых, меня нашла моя наречённая матушка - у наших заграничных соседей с запада они называются крёстными. Раньше данная традиция была повсеместной и фактически в каждой магической семье обязательно у каждого ребёнка были две пары родителей - причём совсем не обязательно одни и те же, - родная и наречённая. Но это было уже давно - когда ещё маги и Храм вели непримиримую борьбу за существование, а вторые родители являлись гарантом выживания для маленьких одарённых.
