Разве сможет она когда-нибудь так же легко и свободно держаться в воздухе? И не просто держаться, а уворачиваться от выстрелов, стремительно меняя направление полёта, и при этом ещё стрелять сама…
– Привет! Засмотрелась? – раздался у неё над ухом чей-то голос, и Юки едва не подскочила от неожиданности.
Прямо перед ней стояла девушка-«ангел», совсем миниатюрная, с короткой стрижкой, и с любопытством её разглядывала. Только сейчас Юки опомнилась, что рот у неё до сих пор открыт, как у первоклашки, покраснела и, согнувшись в поклоне, невпопад выпалила:
– Айзава Юки, к вашим услугам!
– Ну да, я тебя узнала, ты та самая новенькая, что приехала в начале недели, – засмеялась девушка. – В свой первый выходной пришла посмотреть на тренировку? Остальные дни-то у тебя сейчас под завязку забиты, это я по своему опыту помню… Ох, прости, я же не представилась – Иванами Сирасэ моё имя.
– Очень приятно, Иванами-сэмпай…
Да что ж такое, сегодня она постоянно натыкается на кого-нибудь из «ангелов»! Впрочем, на первый взгляд её новая знакомая казалась обычной девушкой, спокойной и дружелюбной, и Юки немного расслабилась.
– Перестань, не называй меня сэмпаем, – испуганно замахала руками Сирасэ. – Мы тут все делаем одно большое общее дело, и ты теперь тоже одна из нас… Скажи лучше, ты уже освоилась тут? Я слышала, на занятиях тебе пока что тяжело приходится.
Ну вот, оказывается, про неё все всё знают, а она-то думала, что другие обитательницы Тэнсикана вообще не проявляют к ней никакого интереса. Покраснев ещё сильнее, Юки пробормотала:
– Эмм… я… Ну, в общем, я пока ничего не умею…
– Научишься, – Сирасэ заявила это без тени сомнения. – А потом, глядишь, станешь одной из лучших. И не смотри на меня так, никогда нельзя сказать заранее, кто на что способен.
– Да я в жизни не научусь летать, как эти двое!
– Ох, так говоришь, будто это какое-то достижение! Видела, сколько раз ошиблась Юмэко? Будет теперь вся в синяках, бедняжка… Честно говоря, Аой не лучше. Техника у неё на высоте, тут не поспоришь, а вот ненужной самоуверенности хоть отбавляй – кимуси обычно такое не прощают. Но она теперь моя Гамма, а значит, и вся ответственность лежит на мне. Опять придётся отругать её после занятия, что поделаешь…
Гамма? Такого слова Юки ещё не слышала, но задавать лишние вопросы постеснялась. Помнится, Кёко говорила, что связь между «ангелами» это нечто интимное, и вряд ли Сирасэ захочет обсуждать такие вещи с посторонним человеком.
– Иванами-сэм… Эмм… Иванами, скажи, а разве не опасно пользоваться для тренировок боевым оружием?
– Другого-то всё равно не придумали, – Сирасэ развела руками. – На самом деле ничего страшного тут нет, мощность ганкат регулируется, и для учебных боёв её на самый минимум выставляют. Защитное поле доспехов такие ослабленные удары держит с гарантией, да и в здание ненароком не угодишь, дальность выстрела тоже ведь снижается… Но если пропустишь удар, всё равно очень больно. Я считаю, что это правильно – не даёт забыть о том, что в реальном бою всё может быть во много раз хуже.
Голова у Юки опять пошла кругом. Регулировка мощности, защитное поле… Сколько же тут всяких нюансов, и во всём этом придётся разбираться. А боль, наверное, станет её близкой подругой. Сперва от занятий в додзё, потом от тренировок на полигоне, потом… Но об этом сейчас лучше не думать.
– А как вообще можно отбить выстрел ганкатой? – спросила она первое, что пришло в голову.
– Ну, тут надо углубляться в теорию, а я в ней не сильна, – хихикнула Сирасэ. – Лучше тебе с Мию поговорить, она у нас великий спец по оружию. Знаю лишь то, что ганкаты – это модифицированное вооружение кимуси, а работают они за счёт того, что «ангелы» пропускают через них свою махо-силу. И эта сила окутывает всю ганкату тонким слоем, словно защитное покрытие – вот она-то фактически и гасит энергию атакующего импульса.
– А то поле, которое в доспехах… тоже махо-сила?
– Ага, она самая. Только поле слабенькое, к сожалению, хотя в Нагасаки уже который год бьются, чтобы его усилить. Прямое попадание в бою – почти всегда смерть, потому мы и учимся в первую очередь уклоняться и парировать… Эй, Айзава, ты плачешь, что ли?
Юки и в самом деле беззвучно ревела, утирая кулаком бегущие слёзы, слишком много плохого она узнала сегодня, и слова Сирасэ оказались последней каплей. Стало быть, прямое попадание – почти всегда смерть? И любая оплошность может стать фатальной? Она вспомнила, как по Юмэко ударили сразу четыре луча подряд – разве можно что-то сделать в такой ситуации? А кимуси наверняка способны и на большее.
– Ох, прости, пожалуйста, совсем не хотела тебя пугать, – Сирасэ сокрушённо вздохнула и покачала головой. – Ну, как бы тебе объяснить-то… Вот гляди, если тебя посреди улицы собьёт грузовик – это ведь тоже смерть, верно? Но переходить дорогу ты же из-за этого не боишься. Просто в этот момент ты более внимательна и сосредоточена, чем обычно, а ещё ты знаешь правила, как можно это делать и как делать нельзя. Понимаешь? Ну вот, здесь всё то же самое – мы ведь как раз для того и учимся, чтобы каждый раз возвращаться из боя живыми, отправив в преисподнюю десяток-другой врагов. Учимся и постигаем те самые правила, что можно, а что нельзя… Ты не сомневайся, Айзава, я почти три года сражаюсь с кимуси и, как видишь, до сих пор цела и невредима.
Три года… Для Юки это было слабым утешением, ведь она своими глазами видела те могилы в саду. Какими бы ни были «ангелы» ловкими и быстрыми, всё равно каждый год кто-то из них погибает. И разве можно сравнивать жутких непредсказуемых кимуси с безобидным грузовиком, который тоже подчиняется правилам и не гоняет на красный свет?
Она всхлипнула и вдруг словно увидела себя со стороны – как она рыдает в три ручья перед взрослой семнадцатилетней девушкой, а та её утешает, словно добрая старшая сестрёнка. Позор-то какой… Яростно размазывая по щекам слёзы, Юки выдавила:
– Прости, Иванами… Ты права, я не должна была…
И, не зная, как закончить фразу, она закрыла лицо руками и бросилась назад в сад, чувствуя себя последней дурой. Ну почему она сегодня только тем и занимается, что убегает от своих страхов? Только ей начинает казаться, что она понемногу привыкает и к жизни в Тэнсикане, и к изматывающим тренировкам, как снова очередной день преподносит ей новые сюрпризы. А теперь, когда она своими глазами увидела, что вытворяют в воздухе «ангелы», все надежды рухнули с треском. Ей не научиться такому, никогда не научиться!
Настроение испортилось окончательно, улучшить его не смогли ни карри на обед, ни тем более Кёко со своей бесконечной болтовнёй. Всю вторую половину дня Юки пролежала пластом на кровати, в голове было пусто – ни единой мысли. Обсуждать с Кёко всё, что она увидела и узнала сегодня, совершенно не хотелось. Наверняка эта неунывающая трещотка искренне начнёт уверять её, что могилы «ангелов» на кладбище – вовсе не повод для огорчения, а выделывать в воздухе пируэты, уклоняясь от смертоносных импульсов, может научиться любая, стоит только захотеть. И ладно бы Кёко сама делала успехи – так ведь нет, она до сих пор с махо-силой совладать не может, но относится к этому так беспечно, словно это не её пошлют в пекло, когда придёт время.
Но как бы то ни было, за ночь страхи немного поблекли, а потом началась новая неделя, и Юки опять стало не до размышлений. Занятия сжирали всё свободное время, а после них думать не хотелось ни о чём – только валяться на кровати и тихонечко страдать от боли в ноющих мышцах и от неприятного ощущения, что голова забита жёваной бумагой. Правда, один волнующий вопрос Юки всё же наставнице задала.
– Михара-сэнсэй… а кто такая Гамма?
– А, уже услышала от кого-то? – усмехнулась Сатико. – И Хосикава тебе до сих пор не рассказывала?
Юки помотала головой. Может, и рассказывала, конечно, но она ведь так хорошо научилась пропускать все тирады соседки мимо ушей…
– В общем, на самом деле это просто здешняя традиция – в уставе Тэнсикана, как ты сама должна знать, ничего подобного нет. Помнишь, я говорила тебе, что махо-сила существует в двух вариациях? Так вот, эти вариации учёные, как водится, назвали поначалу Альфа и Бета. Только названия по какой-то причине не прижились, а смысл их переиначили уже сами «ангелы». Альфами теперь зовут старших девушек в парах, а Бетами – младших, независимо от их спиральности. Ну а Гамм придумали по аналогии, это стажёрки, которые прикреплены к какой-то паре и в будущем заменят старшую, когда та покинет Тэнсикан.
– Ну ты чего, Ю-тян, я ж тебе говорила об этом, – с укоризной протянула Кёко. – Когда Альфа уезжает, Бета становится Альфой, а Гамма – Бетой. Забыла, что ли?
Сложно-то как! Ну да, Аой ведь носит красный бант – выходит, она стажируется вместе с Сирасэ и… и… Юки, как ни билась, так и не смогла вспомнить, как зовут вторую девушку в их паре. Но если Альфа и Бета соединяются друг с другом, какую роль тогда играет стажёрка? Она ж ведь как будто третья лишняя получается… Этого Юки не уразумела, но Сатико на дальнейшие расспросы отвечать отказалась:
– Тут без лекции о тактике «ангелов» в бою не обойтись, а тема нашего сегодняшнего занятия совсем другая. Так что не забивай пока себе этим голову, Айзава, со временем всё поймёшь.
С этого дня Юки невольно начала приглядываться к другим обитательницам Тэнсикана. Если случится когда-нибудь такое чудо, что она сумеет управляться и с махо-силой, и с ганкатой, то рано или поздно тоже станет стажёркой. К кому её тогда прикрепят? И сможет ли она выбирать, или здесь, как и в армии, приказы не обсуждаются?
Все пары «ангелов», какую ни возьми, пугали её, каждая по-своему. Все они так много знают и умеют, наверняка Юки будет для них лишь бесполезным балластом, от которого в бою одни проблемы. А ведь у некоторых ещё и характер отвратительный, как у той же Рэйны! Или вот Ая, например – худенькая девушка с собранными в два длинных хвоста волосами и неизменно хмурым выражением лица. Вечно она чем-то недовольна, всё время на что-то ворчит… Попадёшь к такой на стажировку, и сразу окажешься виноватой во всех грехах.
Масла в огонь подливала ещё и Кёко, которая уверяла, что напарница в бою – больше, чем подруга, и без взаимной близости и полного доверия о какой-то эффективности даже говорить не стоит.
– Да тебе-то откуда знать? – всякий раз с недоверием спрашивала её Юки. – Ты же ни в одном сражении не бывала и никогда не синхронилась ни с кем, сама ведь говорила.
– Ну, я от других слышала, – уклончиво отвечала Кёко. – Мне Мирай рассказывала, когда мы вместе жили, а ей – другие девчонки. И вообще, Ю-тян, ты вот в курсе, что у Мирай с Аей отношения не заладились? Об этом, между прочим, весь Тэнсикан знает! Я слышала, что и в бою у них всё время проблемы из-за этого!
– Ой, всё-то ты слышала… Слухи, они слухи и есть, будто сама не знаешь, что люди всякое болтают порой. Может, и нет никаких проблем на самом деле. Или просто ты не так что-то поняла.
После этого Кёко сразу надувалась и отворачивалась:
– Не хочешь – не верь, вот поживёшь тут хотя бы с месяцок и сама всё увидишь.
Разумеется, обижалась она не более пяти секунд, после чего разговор перескакивал на другую тему. В глубине души Юки даже завидовала своей беззаботной соседке – вот ей, кажется, совершенно всё равно, с кем из «ангелов» она будет стажироваться и чьей парой потом станет. Что и говорить, Кёко – это Кёко, она, должно быть, с любой девушкой уживётся, если только не доведёт её до белого каления своей трескотнёй. Увы, про себя сказать такое Юки никак не могла. Ей требовалось время, много времени, чтобы сойтись с кем-то достаточно близко. А уж такая вещь, как полное доверие, может и вовсе никогда не появиться, ведь для этого нужно нечто большее, чем банальные приятельские разговоры.
Да и вообще, как она заведёт здесь новых подруг, если у неё даже минуточки свободной нет? Весь круг её общения составляет Кёко, от которой устаёшь не меньше, чем от занятий, а с остальными даже пересечься толком не получается. Правда, в комнате напротив жили Аой и Юмэко, тоже относительно новенькие в Тэнсикане, но и с ними отношения не сложились. Юмэко по большей части проводила время в компании Нисими Цукасы – той самой, которую Юки как-то встретила в саду, и на совсем зелёных Кёко с Юки не обращала ни малейшего внимания. Ясное дело, она ведь уже давно тренируется с ганкатой на полигоне и наверняка готовится вскоре примерить красный бант.
А вот Аой была самая настоящая вредина. Юки столкнулась с ней как-то в коридоре, вежливо поздоровалась, а в ответ услышала:
– А, приветик, ты и есть та самая Айзава, которая постоянно ноет и хочет под мамкину юбку? Ну так старайся лучше, рёва-корова, а то плаксы обычно в первом бою гибнут – знаешь об этом?
И Аой пошла как ни в чём не бывало по своим делам, задрав нос. Юки осталась стоять словно оплёванная, она не стала кричать вслед, что её родителей давно нет на свете и хотеть ей некуда, но после этих обидных слов сделалось так горько и страшно, что она ещё полчаса проплакала в подушку и чуть не опоздала на занятия. Стоит ли говорить, что желание общаться с Аой после такого пропало начисто.
Ну и, конечно, не добавляли оптимизма регулярные атаки кимуси. В один из дней сирена завыла по-особому, на два тона выше – Юки в это время как раз принимала душ, и она в панике выскочила оттуда, даже забыв прикрыться, уверенная, что сейчас придётся сломя голову нестись в подземное убежище. Но Кёко как ни в чём не бывало валялась на кровати, болтая ногами, играла в свою игрушку и никуда бежать не собиралась.
– Это ж вторая категория, Ю-тян, – вздохнула она, продолжая шустро давить на кнопки. – Ну и куда вот ты собралась в таком виде?
– Вторая? – Юки смутилась и покраснела. – А это… это ж тоже ещё не страшно, да?
– Ясное дело. Дежурная восьмёрка чуть больше времени потратит, только и всего. Ты не переживай, такое не особо часто случается, раз в неделю, а то и реже… Иди, иди, дальше мойся, или оденься хотя бы, нечего тут своим первым размером у меня перед носом сверкать.
Юки возмущённо фыркнула и скрылась в ванной, но на душе полегчало. Подколки Кёко звучали совсем не обидно, а её ленивая беспечность успокаивала как нельзя лучше. Эх, не будь соседка такой надоедливой, они, наверное, смогли бы даже подружиться…
Ближе к концу недели у неё стали появляться первые успехи в додзё. По крайней мере, теперь Сатико не хмурилась, когда Юки старательно перетекала из одной стойки в другую, отрабатывая их все, с первой по седьмую, после чего начинала всё заново – и так до бесконечности. Синай уже не казался таким тяжёлым, а руки, наконец-то, перестали дрожать от непривычных нагрузок.
Зато с махо-силой по-прежнему был полный тупик. День за днём Юки билась, как рыба об лёд, пытаясь дёрнуть невидимый рубильник в своём организме, мёрзла под воображаемыми снежными хлопьями и тонула в сугробах, но все усилия оставались напрасными. Однажды её накрыло такое беспросветное отчаяние, что она, не думая о последствиях, сорвалась со своего места и бросилась вон из класса. Её настолько всё достало, настолько хотелось побыть одной, что она неслась, не разбирая дороги, и опомнилась только на лужайке перед святилищем. По счастью, здесь никого не было, Юки беспомощно шлёпнулась на скамейку под ивой и дала волю слезам.
– Привет! Засмотрелась? – раздался у неё над ухом чей-то голос, и Юки едва не подскочила от неожиданности.
Прямо перед ней стояла девушка-«ангел», совсем миниатюрная, с короткой стрижкой, и с любопытством её разглядывала. Только сейчас Юки опомнилась, что рот у неё до сих пор открыт, как у первоклашки, покраснела и, согнувшись в поклоне, невпопад выпалила:
– Айзава Юки, к вашим услугам!
– Ну да, я тебя узнала, ты та самая новенькая, что приехала в начале недели, – засмеялась девушка. – В свой первый выходной пришла посмотреть на тренировку? Остальные дни-то у тебя сейчас под завязку забиты, это я по своему опыту помню… Ох, прости, я же не представилась – Иванами Сирасэ моё имя.
– Очень приятно, Иванами-сэмпай…
Да что ж такое, сегодня она постоянно натыкается на кого-нибудь из «ангелов»! Впрочем, на первый взгляд её новая знакомая казалась обычной девушкой, спокойной и дружелюбной, и Юки немного расслабилась.
– Перестань, не называй меня сэмпаем, – испуганно замахала руками Сирасэ. – Мы тут все делаем одно большое общее дело, и ты теперь тоже одна из нас… Скажи лучше, ты уже освоилась тут? Я слышала, на занятиях тебе пока что тяжело приходится.
Ну вот, оказывается, про неё все всё знают, а она-то думала, что другие обитательницы Тэнсикана вообще не проявляют к ней никакого интереса. Покраснев ещё сильнее, Юки пробормотала:
– Эмм… я… Ну, в общем, я пока ничего не умею…
– Научишься, – Сирасэ заявила это без тени сомнения. – А потом, глядишь, станешь одной из лучших. И не смотри на меня так, никогда нельзя сказать заранее, кто на что способен.
– Да я в жизни не научусь летать, как эти двое!
– Ох, так говоришь, будто это какое-то достижение! Видела, сколько раз ошиблась Юмэко? Будет теперь вся в синяках, бедняжка… Честно говоря, Аой не лучше. Техника у неё на высоте, тут не поспоришь, а вот ненужной самоуверенности хоть отбавляй – кимуси обычно такое не прощают. Но она теперь моя Гамма, а значит, и вся ответственность лежит на мне. Опять придётся отругать её после занятия, что поделаешь…
Гамма? Такого слова Юки ещё не слышала, но задавать лишние вопросы постеснялась. Помнится, Кёко говорила, что связь между «ангелами» это нечто интимное, и вряд ли Сирасэ захочет обсуждать такие вещи с посторонним человеком.
– Иванами-сэм… Эмм… Иванами, скажи, а разве не опасно пользоваться для тренировок боевым оружием?
– Другого-то всё равно не придумали, – Сирасэ развела руками. – На самом деле ничего страшного тут нет, мощность ганкат регулируется, и для учебных боёв её на самый минимум выставляют. Защитное поле доспехов такие ослабленные удары держит с гарантией, да и в здание ненароком не угодишь, дальность выстрела тоже ведь снижается… Но если пропустишь удар, всё равно очень больно. Я считаю, что это правильно – не даёт забыть о том, что в реальном бою всё может быть во много раз хуже.
Голова у Юки опять пошла кругом. Регулировка мощности, защитное поле… Сколько же тут всяких нюансов, и во всём этом придётся разбираться. А боль, наверное, станет её близкой подругой. Сперва от занятий в додзё, потом от тренировок на полигоне, потом… Но об этом сейчас лучше не думать.
– А как вообще можно отбить выстрел ганкатой? – спросила она первое, что пришло в голову.
– Ну, тут надо углубляться в теорию, а я в ней не сильна, – хихикнула Сирасэ. – Лучше тебе с Мию поговорить, она у нас великий спец по оружию. Знаю лишь то, что ганкаты – это модифицированное вооружение кимуси, а работают они за счёт того, что «ангелы» пропускают через них свою махо-силу. И эта сила окутывает всю ганкату тонким слоем, словно защитное покрытие – вот она-то фактически и гасит энергию атакующего импульса.
– А то поле, которое в доспехах… тоже махо-сила?
– Ага, она самая. Только поле слабенькое, к сожалению, хотя в Нагасаки уже который год бьются, чтобы его усилить. Прямое попадание в бою – почти всегда смерть, потому мы и учимся в первую очередь уклоняться и парировать… Эй, Айзава, ты плачешь, что ли?
Юки и в самом деле беззвучно ревела, утирая кулаком бегущие слёзы, слишком много плохого она узнала сегодня, и слова Сирасэ оказались последней каплей. Стало быть, прямое попадание – почти всегда смерть? И любая оплошность может стать фатальной? Она вспомнила, как по Юмэко ударили сразу четыре луча подряд – разве можно что-то сделать в такой ситуации? А кимуси наверняка способны и на большее.
– Ох, прости, пожалуйста, совсем не хотела тебя пугать, – Сирасэ сокрушённо вздохнула и покачала головой. – Ну, как бы тебе объяснить-то… Вот гляди, если тебя посреди улицы собьёт грузовик – это ведь тоже смерть, верно? Но переходить дорогу ты же из-за этого не боишься. Просто в этот момент ты более внимательна и сосредоточена, чем обычно, а ещё ты знаешь правила, как можно это делать и как делать нельзя. Понимаешь? Ну вот, здесь всё то же самое – мы ведь как раз для того и учимся, чтобы каждый раз возвращаться из боя живыми, отправив в преисподнюю десяток-другой врагов. Учимся и постигаем те самые правила, что можно, а что нельзя… Ты не сомневайся, Айзава, я почти три года сражаюсь с кимуси и, как видишь, до сих пор цела и невредима.
Три года… Для Юки это было слабым утешением, ведь она своими глазами видела те могилы в саду. Какими бы ни были «ангелы» ловкими и быстрыми, всё равно каждый год кто-то из них погибает. И разве можно сравнивать жутких непредсказуемых кимуси с безобидным грузовиком, который тоже подчиняется правилам и не гоняет на красный свет?
Она всхлипнула и вдруг словно увидела себя со стороны – как она рыдает в три ручья перед взрослой семнадцатилетней девушкой, а та её утешает, словно добрая старшая сестрёнка. Позор-то какой… Яростно размазывая по щекам слёзы, Юки выдавила:
– Прости, Иванами… Ты права, я не должна была…
И, не зная, как закончить фразу, она закрыла лицо руками и бросилась назад в сад, чувствуя себя последней дурой. Ну почему она сегодня только тем и занимается, что убегает от своих страхов? Только ей начинает казаться, что она понемногу привыкает и к жизни в Тэнсикане, и к изматывающим тренировкам, как снова очередной день преподносит ей новые сюрпризы. А теперь, когда она своими глазами увидела, что вытворяют в воздухе «ангелы», все надежды рухнули с треском. Ей не научиться такому, никогда не научиться!
Настроение испортилось окончательно, улучшить его не смогли ни карри на обед, ни тем более Кёко со своей бесконечной болтовнёй. Всю вторую половину дня Юки пролежала пластом на кровати, в голове было пусто – ни единой мысли. Обсуждать с Кёко всё, что она увидела и узнала сегодня, совершенно не хотелось. Наверняка эта неунывающая трещотка искренне начнёт уверять её, что могилы «ангелов» на кладбище – вовсе не повод для огорчения, а выделывать в воздухе пируэты, уклоняясь от смертоносных импульсов, может научиться любая, стоит только захотеть. И ладно бы Кёко сама делала успехи – так ведь нет, она до сих пор с махо-силой совладать не может, но относится к этому так беспечно, словно это не её пошлют в пекло, когда придёт время.
Но как бы то ни было, за ночь страхи немного поблекли, а потом началась новая неделя, и Юки опять стало не до размышлений. Занятия сжирали всё свободное время, а после них думать не хотелось ни о чём – только валяться на кровати и тихонечко страдать от боли в ноющих мышцах и от неприятного ощущения, что голова забита жёваной бумагой. Правда, один волнующий вопрос Юки всё же наставнице задала.
– Михара-сэнсэй… а кто такая Гамма?
– А, уже услышала от кого-то? – усмехнулась Сатико. – И Хосикава тебе до сих пор не рассказывала?
Юки помотала головой. Может, и рассказывала, конечно, но она ведь так хорошо научилась пропускать все тирады соседки мимо ушей…
– В общем, на самом деле это просто здешняя традиция – в уставе Тэнсикана, как ты сама должна знать, ничего подобного нет. Помнишь, я говорила тебе, что махо-сила существует в двух вариациях? Так вот, эти вариации учёные, как водится, назвали поначалу Альфа и Бета. Только названия по какой-то причине не прижились, а смысл их переиначили уже сами «ангелы». Альфами теперь зовут старших девушек в парах, а Бетами – младших, независимо от их спиральности. Ну а Гамм придумали по аналогии, это стажёрки, которые прикреплены к какой-то паре и в будущем заменят старшую, когда та покинет Тэнсикан.
– Ну ты чего, Ю-тян, я ж тебе говорила об этом, – с укоризной протянула Кёко. – Когда Альфа уезжает, Бета становится Альфой, а Гамма – Бетой. Забыла, что ли?
Сложно-то как! Ну да, Аой ведь носит красный бант – выходит, она стажируется вместе с Сирасэ и… и… Юки, как ни билась, так и не смогла вспомнить, как зовут вторую девушку в их паре. Но если Альфа и Бета соединяются друг с другом, какую роль тогда играет стажёрка? Она ж ведь как будто третья лишняя получается… Этого Юки не уразумела, но Сатико на дальнейшие расспросы отвечать отказалась:
– Тут без лекции о тактике «ангелов» в бою не обойтись, а тема нашего сегодняшнего занятия совсем другая. Так что не забивай пока себе этим голову, Айзава, со временем всё поймёшь.
С этого дня Юки невольно начала приглядываться к другим обитательницам Тэнсикана. Если случится когда-нибудь такое чудо, что она сумеет управляться и с махо-силой, и с ганкатой, то рано или поздно тоже станет стажёркой. К кому её тогда прикрепят? И сможет ли она выбирать, или здесь, как и в армии, приказы не обсуждаются?
Все пары «ангелов», какую ни возьми, пугали её, каждая по-своему. Все они так много знают и умеют, наверняка Юки будет для них лишь бесполезным балластом, от которого в бою одни проблемы. А ведь у некоторых ещё и характер отвратительный, как у той же Рэйны! Или вот Ая, например – худенькая девушка с собранными в два длинных хвоста волосами и неизменно хмурым выражением лица. Вечно она чем-то недовольна, всё время на что-то ворчит… Попадёшь к такой на стажировку, и сразу окажешься виноватой во всех грехах.
Масла в огонь подливала ещё и Кёко, которая уверяла, что напарница в бою – больше, чем подруга, и без взаимной близости и полного доверия о какой-то эффективности даже говорить не стоит.
– Да тебе-то откуда знать? – всякий раз с недоверием спрашивала её Юки. – Ты же ни в одном сражении не бывала и никогда не синхронилась ни с кем, сама ведь говорила.
– Ну, я от других слышала, – уклончиво отвечала Кёко. – Мне Мирай рассказывала, когда мы вместе жили, а ей – другие девчонки. И вообще, Ю-тян, ты вот в курсе, что у Мирай с Аей отношения не заладились? Об этом, между прочим, весь Тэнсикан знает! Я слышала, что и в бою у них всё время проблемы из-за этого!
– Ой, всё-то ты слышала… Слухи, они слухи и есть, будто сама не знаешь, что люди всякое болтают порой. Может, и нет никаких проблем на самом деле. Или просто ты не так что-то поняла.
После этого Кёко сразу надувалась и отворачивалась:
– Не хочешь – не верь, вот поживёшь тут хотя бы с месяцок и сама всё увидишь.
Разумеется, обижалась она не более пяти секунд, после чего разговор перескакивал на другую тему. В глубине души Юки даже завидовала своей беззаботной соседке – вот ей, кажется, совершенно всё равно, с кем из «ангелов» она будет стажироваться и чьей парой потом станет. Что и говорить, Кёко – это Кёко, она, должно быть, с любой девушкой уживётся, если только не доведёт её до белого каления своей трескотнёй. Увы, про себя сказать такое Юки никак не могла. Ей требовалось время, много времени, чтобы сойтись с кем-то достаточно близко. А уж такая вещь, как полное доверие, может и вовсе никогда не появиться, ведь для этого нужно нечто большее, чем банальные приятельские разговоры.
Да и вообще, как она заведёт здесь новых подруг, если у неё даже минуточки свободной нет? Весь круг её общения составляет Кёко, от которой устаёшь не меньше, чем от занятий, а с остальными даже пересечься толком не получается. Правда, в комнате напротив жили Аой и Юмэко, тоже относительно новенькие в Тэнсикане, но и с ними отношения не сложились. Юмэко по большей части проводила время в компании Нисими Цукасы – той самой, которую Юки как-то встретила в саду, и на совсем зелёных Кёко с Юки не обращала ни малейшего внимания. Ясное дело, она ведь уже давно тренируется с ганкатой на полигоне и наверняка готовится вскоре примерить красный бант.
А вот Аой была самая настоящая вредина. Юки столкнулась с ней как-то в коридоре, вежливо поздоровалась, а в ответ услышала:
– А, приветик, ты и есть та самая Айзава, которая постоянно ноет и хочет под мамкину юбку? Ну так старайся лучше, рёва-корова, а то плаксы обычно в первом бою гибнут – знаешь об этом?
И Аой пошла как ни в чём не бывало по своим делам, задрав нос. Юки осталась стоять словно оплёванная, она не стала кричать вслед, что её родителей давно нет на свете и хотеть ей некуда, но после этих обидных слов сделалось так горько и страшно, что она ещё полчаса проплакала в подушку и чуть не опоздала на занятия. Стоит ли говорить, что желание общаться с Аой после такого пропало начисто.
Ну и, конечно, не добавляли оптимизма регулярные атаки кимуси. В один из дней сирена завыла по-особому, на два тона выше – Юки в это время как раз принимала душ, и она в панике выскочила оттуда, даже забыв прикрыться, уверенная, что сейчас придётся сломя голову нестись в подземное убежище. Но Кёко как ни в чём не бывало валялась на кровати, болтая ногами, играла в свою игрушку и никуда бежать не собиралась.
– Это ж вторая категория, Ю-тян, – вздохнула она, продолжая шустро давить на кнопки. – Ну и куда вот ты собралась в таком виде?
– Вторая? – Юки смутилась и покраснела. – А это… это ж тоже ещё не страшно, да?
– Ясное дело. Дежурная восьмёрка чуть больше времени потратит, только и всего. Ты не переживай, такое не особо часто случается, раз в неделю, а то и реже… Иди, иди, дальше мойся, или оденься хотя бы, нечего тут своим первым размером у меня перед носом сверкать.
Юки возмущённо фыркнула и скрылась в ванной, но на душе полегчало. Подколки Кёко звучали совсем не обидно, а её ленивая беспечность успокаивала как нельзя лучше. Эх, не будь соседка такой надоедливой, они, наверное, смогли бы даже подружиться…
Ближе к концу недели у неё стали появляться первые успехи в додзё. По крайней мере, теперь Сатико не хмурилась, когда Юки старательно перетекала из одной стойки в другую, отрабатывая их все, с первой по седьмую, после чего начинала всё заново – и так до бесконечности. Синай уже не казался таким тяжёлым, а руки, наконец-то, перестали дрожать от непривычных нагрузок.
Зато с махо-силой по-прежнему был полный тупик. День за днём Юки билась, как рыба об лёд, пытаясь дёрнуть невидимый рубильник в своём организме, мёрзла под воображаемыми снежными хлопьями и тонула в сугробах, но все усилия оставались напрасными. Однажды её накрыло такое беспросветное отчаяние, что она, не думая о последствиях, сорвалась со своего места и бросилась вон из класса. Её настолько всё достало, настолько хотелось побыть одной, что она неслась, не разбирая дороги, и опомнилась только на лужайке перед святилищем. По счастью, здесь никого не было, Юки беспомощно шлёпнулась на скамейку под ивой и дала волю слезам.
