Обычно на овладение контролем уходит не больше месяца, дальше ты просто оттачиваешь навыки и ищешь свою «коронку», которая обязательно есть у каждой из вас. А вот с Хосикавой что-то неладное, мы с ней с января уже бьёмся, и всё бестолку. У тебя, скорее всего, таких сложностей не будет.
В последнем Юки сильно сомневалась. Скорее всего, сложностей у неё будет даже побольше, чем у Кёко. Та хотя бы на полминуты в состоянии включать загадочную махо-силу, а она даже не представляет, что нужно для этого делать. Сатико тем временем уже перешла к практическим вопросам.
– Ты медитировала когда-нибудь? Нет? Ну, не страшно, никогда не поздно научиться. Чтобы стало понятнее, о чём речь, я расскажу, какой техникой пользовалась сама – в самом начале обучения я мысленно представляла цветок, хризантему. Сосредотачивалась на нём, а потом представляла, что хризантема испускает силу, которая перетекает в меня… Ну, потому что так мне было проще, нежели вообразить, что источником силы являюсь я сама. Потом этот фокус с цветком уже не требовался, достаточно было одного лишь мысленного усилия.
Видимо, в глазах Юки читались полная пустота и отсутствие каких-либо мыслей, потому что Сатико опять вздохнула:
– Но ты не должна делать всё в точности как я, понимаешь? У тебя может быть какой-то свой образ, или даже реальный предмет, который ты будешь держать в руках. Как я уже сказала, каждая постигает контроль по-своему, универсальной методики нет… Хочешь что-то спросить?
– Да… Как я пойму, что у меня получается?
– Можешь поставить перед собой зеркало, – лукаво улыбнулась Сатико. – И смотреть, что произойдёт с твоими глазами и волосами. Хотя не всегда это работает, есть здесь пара девушек, чья внешность почти не меняется… Но если серьёзно, активация махо-силы резко повышает физические кондиции – силу, реакцию, скорость, ты почувствуешь это сразу. Не будь такого подарка, «ангелы» просто не смогли бы сражаться с кимуси на равных.
Особо понятнее не стало, но теперь Юки хотя бы знала, что должно получиться на выходе. А ещё ей нужен образ… или предмет? Однако на ум ничего не приходило.
– Не буду торопить, – Сатико мимолётным движением коснулась её руки. – Да и вряд ли смогу помочь тебе чем-то ещё на данном этапе. Пока что твоё первое задание – нащупать в себе махо-силу и включить её, лишь после этого мы сможем двигаться дальше.
Оставив Юки одну, она подошла к Кёко и вполголоса принялась ей что-то объяснять, та с сокрушённым видом кивала головой в ответ. А Юки, уставившись в столешницу, пыталась придумать тот заветный крючок, который позволит зацепиться за её удивительные способности и вытащить их наружу. Впрочем, есть ли они вообще, эти способности? Может, она оказалась в Тэнсикане по ошибке?
В конце концов ей не пришло в голову ничего лучше, как представить, что махо-сила – это снег. В детстве Юки любила с разбега нырять в пушистые сугробы, а потом, перевернувшись на спину, смотреть, как над ней проплывают облака. Может, в тот момент, когда она это вообразит, и произойдёт активация? Или нет, лучше по-другому – она стоит во дворе, с неба медленно валятся снежные хлопья, оседая на волосах, а когда их станет много, в ней чудесным образом пробудится удивительный дар.
Наверное, идея оказалась не очень хорошей. Вскоре воображаемую Юки с ног до головы засыпало снегом, а настоящей сделалось не на шутку холодно и даже начало знобить. Обхватив плечи руками, она снова и снова пыталась представить, как падающий снег наполняет её энергией, вот только ровным счётом ничего не получалось. Спустя какой-то час Юки вымоталась не хуже, чем в додзё – кто бы мог подумать, что напряжение ума отнимает столько сил?
Как бы то ни было, сегодняшнее занятие стало самым бесполезным в её жизни. Она просто просидела всё это время, пялясь в крышку стола, и не продвинулась даже на миллиметр. Такого бесполезного «ангела» поискать ещё… И уж меньше всего Юки ожидала, что Сатико одобрит её метод и скажет, чтобы она продолжала в том же духе. На первом занятии никогда ни у кого не получается, и на втором, и на третьем тоже. А если через неделю у Юки появятся хоть какие-то результаты, можно считать, что её обучение идёт довольно быстрыми темпами.
Честно говоря, эти слова Сатико звучали как насмешка. Когда они с Кёко тащились по лестнице к себе в комнату, Юки не выдержала и дала наконец-то волю раздражению, которое копилось в ней весь день.
– Ну почему? – она в сердцах треснула кулаком по перилам. – Почему я должна заниматься всеми этими глупостями? То мечом махать, то какую-то махо-силу искать…
Кёко остановилась и взглянула на неё с искренним удивлением.
– Глупостями? Ой, да ладно тебе, Ю-тян, даже у меня что-то получается, хотя я совсем бестолковая. Ясное дело, поначалу ничего не выходит, ну так это ж нормально. Думаешь, у остальных всё сразу получилось? Зато когда ты станешь «ангелом»…
– Я никогда не стану «ангелом»! – со злостью перебила её Юки. – Почему никто не хочет этого понять? Я не создана для этого, и я совсем не такая, как все эти ваши героини с белыми бантами! А ещё мне страшно… очень страшно! Ты-то сама неужели ни капельки не боишься?
– Ну… по правде, я что-то никогда об этом много не думала. Конечно, мы на войне, всякое может случиться… Но ведь если размышлять о таком постоянно – недолго и умом тронуться, верно?
Кёко помолчала, собираясь с мыслями, что было на неё совсем не похоже, потом уверенно произнесла:
– Я всегда вспоминаю свою семью, Ю-тян. Маму, отца и старшего братика – он уже в выпускном классе, а на следующий год будет в университет поступать, представляешь? И я здесь для того, чтобы их защитить, уж коль у меня есть такая возможность. Чтобы они по-прежнему могли мирно жить и ничего не бояться… Вот ради этого я здесь, понимаешь? И эти мысли помогают мне двигаться вперёд.
Упоминание о семье отозвалось в сердце Юки острой болью и окончательно вывело её из себя.
– А у меня нет родителей, Хосикава, – она скомкала в кулаке подол платья, чтобы не разреветься. – И братика тоже нет. Они ведь до последнего верили, что «ангелы» их спасут, да вот только всё зря… Поэтому некого мне защищать, ясно? Сама даже не знаю порой, зачем я тогда выжила!
– Что? – Кёко не на шутку растерялась и уставилась на Юки широко распахнутыми глазами. – Ты хочешь… хочешь сказать, что все твои родные погибли? А ты осталась совсем-совсем одна? Ох, прости, Ю-тян, я даже не знала этого, правда…
Но Юки не желала больше обсуждать эту тему. Она бросилась бегом вверх по лестнице, промчалась по коридору, ворвалась в комнату и упала на подушку лицом вниз. Слёзы безостановочно текли из глаз, сейчас Юки ненавидела всех, и Кёко, и Сатико, и даже себя – за то, что покорно плывёт по течению, делая лишь то, что хотят от неё другие. Она готова была запустить в соседку подушкой или чем потяжелее, если та опять начнёт приставать, но у Кёко, по счастью, хватило такта и соображения не лезть со своей болтовнёй.
Всё оставшееся время до ужина они не разговаривали, но потом, после возвращения из столовой, Юки несколько остыла и теперь ей было стыдно за свою истерику. Кёко, почувствовав перемену в её настроении, вновь оживилась.
– Всё наладится, Ю-тян, вот увидишь, – бодро сказала она и тряхнула головой. – Мне тоже в первые дни тяжело было, а Мирай, знаешь ли, не особо-то за меня волновалась. Ну, я на неё не в обиде, просто она жуткая перфекционистка и считает, что каждый должен заботиться о себе сам… А вообще жаль, конечно, что ты «левая».
– Чего-чего? – Юки взглянула на соседку с недоумением.
– Ну, левоспиральная. Все говорят просто «левая» и «правая», для краткости.
– А… И почему жаль?
– Потому что я тоже «левая», а значит, в паре нам с тобой никогда не быть. Ну, по правде-то, по-любому не быть, потому что кто ж двух новичков-неумех поставит в пару? Но мы хотя бы попробовать засинхроннться смогли.
– Засинхрониться… А это ещё как?
– Это… ну, как бы тебе сказать-то… Тебе ж Сатико-сэнсэй говорила сегодня, что «ангелы» объединяются в пары для того, чтобы быть эффективнее. А для этого они сливают воедино свою махо-силу и открывают друг другу своё сердце… Ой, короче, трудно объяснить, я слышала только, что это очень интимный процесс.
Юки невольно покраснела. Интимный процесс? И Кёко воображает, будто бы Юки стала с ней этим заниматься? Ну уж нет, ни за что.
– Рановато нам пока об этом думать, тебе не кажется? – сердито спросила она. – У тебя вон хоть что-то получается, а я просто всё занятие просидела как дура.
– И вовсе не как дура! Я же слышала, как Сатико-сэнсэй похвалила твою придумку и сказала, что она вполне подходящая. А я так вообще просто смотрела на свою руку и представляла, что если сжать её в кулак, то сразу пробудится махо-сила. И вот сначала я её действительно сжимала, потом только воображала, что сжимаю, а теперь уже и этого не требуется.
– А почему тогда Михара постоянно говорит, что у тебя проблемы с контролем?
– Потому что так и есть, – Кёко огорчённо шмыгнула носом. – С активацией у меня всё легко и просто, а вот удержать махо-силу в таком состоянии я не могу – знаешь, как будто мокрое мыло из руки выскальзывает. Как бы тебе объяснить-то… Вот представь, что идёшь ты по доске, перекинутой через пропасть. Доска вроде бы широкая, и шагать по ней совсем не сложно. А стоит лишь глянуть вниз и увидеть, что под тобой бездна – сразу равновесие теряешь и падаешь… Вот такая у меня примерно история.
– Хочешь сказать, у тебя страхи какие-то? – несмотря на усталость и плохое настроение, Юки стало любопытно. – Боишься, что не сможешь совладать с этой самой силой?
– Да я и сама не знаю. Вроде стараюсь, а всё равно контроль уходит, как ты ни пыжься… Сатико-сэнсэй мне уже кучу советов дала, но что-то ни один не помог. А из-за этого она меня и к полигону не подпускает – ну в самом деле, куда мне в доспехи влезать, с такими-то «умениями».
И снова речь пошла о каких-то незнакомых и непонятных вещах – полигон, доспехи какие-то… В очередной раз Юки осознала, как же мало знает она о Тэнсикане и о том, что ждёт её в самом ближайшем будущем. Но если она начнёт сейчас расспрашивать Кёко, то, наверное, услышит ещё больше странного, а может, и пугающего. Уж лучше узнать всё в своё время, а до того не забивать себе голову тем, что пока не пригодится.
Ей и без того хватило первого полноценного дня на новом месте – мышцы к вечеру болели ещё сильнее, а в голову будто ваты напихали. Дальше, наверное, будет ещё сложнее, ведь отныне её жизнь совсем не похожа на то, что она привыкла. Справится ли она? Юки не знала, и всё же ей хотелось верить в лучшее. Может быть, она и в самом деле сумеет стать «ангелом». А если не сумеет, мир будет избавлен от её существования – ко всеобщему удовольствию.
Последующие дни слились для Юки в одну большую нескончаемую тренировку. Она просыпалась либо от будильника, либо от энергичных толчков Кёко, потом они бежали завтракать в столовую, а оттуда – в додзё, где Юки раз за разом приходилось себя превозмогать. Затем – небольшая передышка, обед, ещё час блаженного отдыха, дальше вновь следовали бесконечные попытки пробудить в себе махо-силу. К вечеру Юки валилась с ног от усталости, и после ужина уже не хотелось ничего – только валяться на кровати и смотреть в потолок. Болтовню Кёко она очень быстро научилась пропускать мимо ушей, отделываясь лишь односложным мычанием в нужных местах.
Сатико, как и обещала, взялась за Юки всерьёз. Если занятия в классе выматывали своей однообразностью, то в додзё её теперь ждала обширная программа – помимо разучивания стоек с синаем, Юки приходилось заниматься общефизической подготовкой и развивать выносливость. Кроме того, Сатико учила её правильно дышать, чтобы использовать возможности организма по максимуму. Результаты пока что были плачевными, а точнее, отсутствовали полностью, но наставница уверяла, что всё ещё впереди.
Сама Юки отнюдь не была в этом уверена, настроение без конца скакало от радужных надежд до самого чёрного отчаяния. То ей казалось, что у неё начинает что-то получаться, и вскоре она сможет управляться с мечом так же уверенно, как Кёко, то, напротив, приходила к мысли, что все её мучения бесполезны, и впереди её ждёт лишь смерть в первом же бою с кимуси. Боль в мышцах сделалась привычной, но легче от этого не становилось, и по вечерам Юки жалела себя, думая, что это очень жестоко – так измываться над четырнадцатилетней девочкой, которая даже после стометровки в школе не сразу могла отдышаться.
– Всё будет хорошо, Ю-тян, – неизменно подбадривала её Кёко. – Вот первые успехи пойдут, и сама удивишься, каким всё простым покажется. А сейчас-то, ясное дело, ты себе в голову вбила, будто не годишься ни на что, ну так гони прочь эти мысли дурацкие.
– Что-то контроль махо-силы для тебя простым так и не стал, – вяло огрызалась Юки, но Кёко собственные неудачи никогда не смущали.
– Ты на меня не смотри, в моей башке шариков с самого рождения не хватает. У других-то всё получается? Значит, и у тебя получится. Или думаешь, Сатико-сэнсэй тебя обманывает? Да она уж, небось, десятка три «ангелов» выучила и знает, что говорит!
Этот разговор с разными вариациями повторялся почти каждый вечер. Юки бесил неуёмный оптимизм Кёко, и в то же время душу приятно грело, что соседка пытается её как-то поддерживать. Она до сих пор невольно сравнивала её с Эми – та была молчаливая и спокойная, всегда могла дать совет, если её спросить, но сама к делам и заботам Юки никогда интереса не проявляла. А Кёко, хоть и казалась чересчур назойливой, выглядела вполне искренней в своём беспокойстве.
Пару раз случались мелкие атаки кимуси – одна утром, когда Юки с Кёко переодевались в спортивку после завтрака, другая днём, во время занятий в классе. Юки каждый раз вздрагивала и беспомощно озиралась, но при виде Кёко, которая даже бровью не вела, немного успокаивалась. Хорошо, что никто не смеётся над тем, какая она трусиха, но как же трудно привыкнуть к этому надрывному вою сирены!
– Сигналы тревоги разные, скоро научишься их различать, – сказала в тот раз Сатико, когда Юки от испуга и неожиданности чуть не подпрыгнула за партой. – Первая и вторая категория никакой опасности не представляют, обвыкнешься немного в Тэнсикане и вообще перестанешь их замечать. А вот третья и тем более четвёртая – это уже серьёзно.
– Это когда… самому зданию достаётся?
Юки вспомнила тот разговор на лестнице в самый первый день, на неё вновь накатила волна леденящего страха.
– Зданию – может быть, но не людям, – Сатико положила руку ей на плечо, и от этого прикосновения стало теплее. – Ты же не думаешь, что мы вас бросим на произвол судьбы? Под Тэнсиканом есть укреплённое убежище, во время мощных атак все спускаются туда – а там совершенно безопасно, уж поверь мне. Побывать там рано или поздно тебе придётся, поскольку кимуси не знают ни сна, ни отдыха, но пугать тебя это не должно. Разбираться с врагом – задача «ангелов».
Ну да, «ангелов», одним из которых Юки когда-нибудь станет… И тогда уж ей никто не позволит трусливо прятаться в убежище – напротив, это именно она должна будет защищать остальных. Не в какой-то стычке, которая длится десять-пятнадцать минут, а в жестоком, безжалостном бою с полчищами врагов… Нет! Она не хочет этого, она никогда не сможет драться с кимуси!
В последнем Юки сильно сомневалась. Скорее всего, сложностей у неё будет даже побольше, чем у Кёко. Та хотя бы на полминуты в состоянии включать загадочную махо-силу, а она даже не представляет, что нужно для этого делать. Сатико тем временем уже перешла к практическим вопросам.
– Ты медитировала когда-нибудь? Нет? Ну, не страшно, никогда не поздно научиться. Чтобы стало понятнее, о чём речь, я расскажу, какой техникой пользовалась сама – в самом начале обучения я мысленно представляла цветок, хризантему. Сосредотачивалась на нём, а потом представляла, что хризантема испускает силу, которая перетекает в меня… Ну, потому что так мне было проще, нежели вообразить, что источником силы являюсь я сама. Потом этот фокус с цветком уже не требовался, достаточно было одного лишь мысленного усилия.
Видимо, в глазах Юки читались полная пустота и отсутствие каких-либо мыслей, потому что Сатико опять вздохнула:
– Но ты не должна делать всё в точности как я, понимаешь? У тебя может быть какой-то свой образ, или даже реальный предмет, который ты будешь держать в руках. Как я уже сказала, каждая постигает контроль по-своему, универсальной методики нет… Хочешь что-то спросить?
– Да… Как я пойму, что у меня получается?
– Можешь поставить перед собой зеркало, – лукаво улыбнулась Сатико. – И смотреть, что произойдёт с твоими глазами и волосами. Хотя не всегда это работает, есть здесь пара девушек, чья внешность почти не меняется… Но если серьёзно, активация махо-силы резко повышает физические кондиции – силу, реакцию, скорость, ты почувствуешь это сразу. Не будь такого подарка, «ангелы» просто не смогли бы сражаться с кимуси на равных.
Особо понятнее не стало, но теперь Юки хотя бы знала, что должно получиться на выходе. А ещё ей нужен образ… или предмет? Однако на ум ничего не приходило.
– Не буду торопить, – Сатико мимолётным движением коснулась её руки. – Да и вряд ли смогу помочь тебе чем-то ещё на данном этапе. Пока что твоё первое задание – нащупать в себе махо-силу и включить её, лишь после этого мы сможем двигаться дальше.
Оставив Юки одну, она подошла к Кёко и вполголоса принялась ей что-то объяснять, та с сокрушённым видом кивала головой в ответ. А Юки, уставившись в столешницу, пыталась придумать тот заветный крючок, который позволит зацепиться за её удивительные способности и вытащить их наружу. Впрочем, есть ли они вообще, эти способности? Может, она оказалась в Тэнсикане по ошибке?
В конце концов ей не пришло в голову ничего лучше, как представить, что махо-сила – это снег. В детстве Юки любила с разбега нырять в пушистые сугробы, а потом, перевернувшись на спину, смотреть, как над ней проплывают облака. Может, в тот момент, когда она это вообразит, и произойдёт активация? Или нет, лучше по-другому – она стоит во дворе, с неба медленно валятся снежные хлопья, оседая на волосах, а когда их станет много, в ней чудесным образом пробудится удивительный дар.
Наверное, идея оказалась не очень хорошей. Вскоре воображаемую Юки с ног до головы засыпало снегом, а настоящей сделалось не на шутку холодно и даже начало знобить. Обхватив плечи руками, она снова и снова пыталась представить, как падающий снег наполняет её энергией, вот только ровным счётом ничего не получалось. Спустя какой-то час Юки вымоталась не хуже, чем в додзё – кто бы мог подумать, что напряжение ума отнимает столько сил?
Как бы то ни было, сегодняшнее занятие стало самым бесполезным в её жизни. Она просто просидела всё это время, пялясь в крышку стола, и не продвинулась даже на миллиметр. Такого бесполезного «ангела» поискать ещё… И уж меньше всего Юки ожидала, что Сатико одобрит её метод и скажет, чтобы она продолжала в том же духе. На первом занятии никогда ни у кого не получается, и на втором, и на третьем тоже. А если через неделю у Юки появятся хоть какие-то результаты, можно считать, что её обучение идёт довольно быстрыми темпами.
Честно говоря, эти слова Сатико звучали как насмешка. Когда они с Кёко тащились по лестнице к себе в комнату, Юки не выдержала и дала наконец-то волю раздражению, которое копилось в ней весь день.
– Ну почему? – она в сердцах треснула кулаком по перилам. – Почему я должна заниматься всеми этими глупостями? То мечом махать, то какую-то махо-силу искать…
Кёко остановилась и взглянула на неё с искренним удивлением.
– Глупостями? Ой, да ладно тебе, Ю-тян, даже у меня что-то получается, хотя я совсем бестолковая. Ясное дело, поначалу ничего не выходит, ну так это ж нормально. Думаешь, у остальных всё сразу получилось? Зато когда ты станешь «ангелом»…
– Я никогда не стану «ангелом»! – со злостью перебила её Юки. – Почему никто не хочет этого понять? Я не создана для этого, и я совсем не такая, как все эти ваши героини с белыми бантами! А ещё мне страшно… очень страшно! Ты-то сама неужели ни капельки не боишься?
– Ну… по правде, я что-то никогда об этом много не думала. Конечно, мы на войне, всякое может случиться… Но ведь если размышлять о таком постоянно – недолго и умом тронуться, верно?
Кёко помолчала, собираясь с мыслями, что было на неё совсем не похоже, потом уверенно произнесла:
– Я всегда вспоминаю свою семью, Ю-тян. Маму, отца и старшего братика – он уже в выпускном классе, а на следующий год будет в университет поступать, представляешь? И я здесь для того, чтобы их защитить, уж коль у меня есть такая возможность. Чтобы они по-прежнему могли мирно жить и ничего не бояться… Вот ради этого я здесь, понимаешь? И эти мысли помогают мне двигаться вперёд.
Упоминание о семье отозвалось в сердце Юки острой болью и окончательно вывело её из себя.
– А у меня нет родителей, Хосикава, – она скомкала в кулаке подол платья, чтобы не разреветься. – И братика тоже нет. Они ведь до последнего верили, что «ангелы» их спасут, да вот только всё зря… Поэтому некого мне защищать, ясно? Сама даже не знаю порой, зачем я тогда выжила!
– Что? – Кёко не на шутку растерялась и уставилась на Юки широко распахнутыми глазами. – Ты хочешь… хочешь сказать, что все твои родные погибли? А ты осталась совсем-совсем одна? Ох, прости, Ю-тян, я даже не знала этого, правда…
Но Юки не желала больше обсуждать эту тему. Она бросилась бегом вверх по лестнице, промчалась по коридору, ворвалась в комнату и упала на подушку лицом вниз. Слёзы безостановочно текли из глаз, сейчас Юки ненавидела всех, и Кёко, и Сатико, и даже себя – за то, что покорно плывёт по течению, делая лишь то, что хотят от неё другие. Она готова была запустить в соседку подушкой или чем потяжелее, если та опять начнёт приставать, но у Кёко, по счастью, хватило такта и соображения не лезть со своей болтовнёй.
Всё оставшееся время до ужина они не разговаривали, но потом, после возвращения из столовой, Юки несколько остыла и теперь ей было стыдно за свою истерику. Кёко, почувствовав перемену в её настроении, вновь оживилась.
– Всё наладится, Ю-тян, вот увидишь, – бодро сказала она и тряхнула головой. – Мне тоже в первые дни тяжело было, а Мирай, знаешь ли, не особо-то за меня волновалась. Ну, я на неё не в обиде, просто она жуткая перфекционистка и считает, что каждый должен заботиться о себе сам… А вообще жаль, конечно, что ты «левая».
– Чего-чего? – Юки взглянула на соседку с недоумением.
– Ну, левоспиральная. Все говорят просто «левая» и «правая», для краткости.
– А… И почему жаль?
– Потому что я тоже «левая», а значит, в паре нам с тобой никогда не быть. Ну, по правде-то, по-любому не быть, потому что кто ж двух новичков-неумех поставит в пару? Но мы хотя бы попробовать засинхроннться смогли.
– Засинхрониться… А это ещё как?
– Это… ну, как бы тебе сказать-то… Тебе ж Сатико-сэнсэй говорила сегодня, что «ангелы» объединяются в пары для того, чтобы быть эффективнее. А для этого они сливают воедино свою махо-силу и открывают друг другу своё сердце… Ой, короче, трудно объяснить, я слышала только, что это очень интимный процесс.
Юки невольно покраснела. Интимный процесс? И Кёко воображает, будто бы Юки стала с ней этим заниматься? Ну уж нет, ни за что.
– Рановато нам пока об этом думать, тебе не кажется? – сердито спросила она. – У тебя вон хоть что-то получается, а я просто всё занятие просидела как дура.
– И вовсе не как дура! Я же слышала, как Сатико-сэнсэй похвалила твою придумку и сказала, что она вполне подходящая. А я так вообще просто смотрела на свою руку и представляла, что если сжать её в кулак, то сразу пробудится махо-сила. И вот сначала я её действительно сжимала, потом только воображала, что сжимаю, а теперь уже и этого не требуется.
– А почему тогда Михара постоянно говорит, что у тебя проблемы с контролем?
– Потому что так и есть, – Кёко огорчённо шмыгнула носом. – С активацией у меня всё легко и просто, а вот удержать махо-силу в таком состоянии я не могу – знаешь, как будто мокрое мыло из руки выскальзывает. Как бы тебе объяснить-то… Вот представь, что идёшь ты по доске, перекинутой через пропасть. Доска вроде бы широкая, и шагать по ней совсем не сложно. А стоит лишь глянуть вниз и увидеть, что под тобой бездна – сразу равновесие теряешь и падаешь… Вот такая у меня примерно история.
– Хочешь сказать, у тебя страхи какие-то? – несмотря на усталость и плохое настроение, Юки стало любопытно. – Боишься, что не сможешь совладать с этой самой силой?
– Да я и сама не знаю. Вроде стараюсь, а всё равно контроль уходит, как ты ни пыжься… Сатико-сэнсэй мне уже кучу советов дала, но что-то ни один не помог. А из-за этого она меня и к полигону не подпускает – ну в самом деле, куда мне в доспехи влезать, с такими-то «умениями».
И снова речь пошла о каких-то незнакомых и непонятных вещах – полигон, доспехи какие-то… В очередной раз Юки осознала, как же мало знает она о Тэнсикане и о том, что ждёт её в самом ближайшем будущем. Но если она начнёт сейчас расспрашивать Кёко, то, наверное, услышит ещё больше странного, а может, и пугающего. Уж лучше узнать всё в своё время, а до того не забивать себе голову тем, что пока не пригодится.
Ей и без того хватило первого полноценного дня на новом месте – мышцы к вечеру болели ещё сильнее, а в голову будто ваты напихали. Дальше, наверное, будет ещё сложнее, ведь отныне её жизнь совсем не похожа на то, что она привыкла. Справится ли она? Юки не знала, и всё же ей хотелось верить в лучшее. Может быть, она и в самом деле сумеет стать «ангелом». А если не сумеет, мир будет избавлен от её существования – ко всеобщему удовольствию.
Глава 3. Будни Тэнсикана
Последующие дни слились для Юки в одну большую нескончаемую тренировку. Она просыпалась либо от будильника, либо от энергичных толчков Кёко, потом они бежали завтракать в столовую, а оттуда – в додзё, где Юки раз за разом приходилось себя превозмогать. Затем – небольшая передышка, обед, ещё час блаженного отдыха, дальше вновь следовали бесконечные попытки пробудить в себе махо-силу. К вечеру Юки валилась с ног от усталости, и после ужина уже не хотелось ничего – только валяться на кровати и смотреть в потолок. Болтовню Кёко она очень быстро научилась пропускать мимо ушей, отделываясь лишь односложным мычанием в нужных местах.
Сатико, как и обещала, взялась за Юки всерьёз. Если занятия в классе выматывали своей однообразностью, то в додзё её теперь ждала обширная программа – помимо разучивания стоек с синаем, Юки приходилось заниматься общефизической подготовкой и развивать выносливость. Кроме того, Сатико учила её правильно дышать, чтобы использовать возможности организма по максимуму. Результаты пока что были плачевными, а точнее, отсутствовали полностью, но наставница уверяла, что всё ещё впереди.
Сама Юки отнюдь не была в этом уверена, настроение без конца скакало от радужных надежд до самого чёрного отчаяния. То ей казалось, что у неё начинает что-то получаться, и вскоре она сможет управляться с мечом так же уверенно, как Кёко, то, напротив, приходила к мысли, что все её мучения бесполезны, и впереди её ждёт лишь смерть в первом же бою с кимуси. Боль в мышцах сделалась привычной, но легче от этого не становилось, и по вечерам Юки жалела себя, думая, что это очень жестоко – так измываться над четырнадцатилетней девочкой, которая даже после стометровки в школе не сразу могла отдышаться.
– Всё будет хорошо, Ю-тян, – неизменно подбадривала её Кёко. – Вот первые успехи пойдут, и сама удивишься, каким всё простым покажется. А сейчас-то, ясное дело, ты себе в голову вбила, будто не годишься ни на что, ну так гони прочь эти мысли дурацкие.
– Что-то контроль махо-силы для тебя простым так и не стал, – вяло огрызалась Юки, но Кёко собственные неудачи никогда не смущали.
– Ты на меня не смотри, в моей башке шариков с самого рождения не хватает. У других-то всё получается? Значит, и у тебя получится. Или думаешь, Сатико-сэнсэй тебя обманывает? Да она уж, небось, десятка три «ангелов» выучила и знает, что говорит!
Этот разговор с разными вариациями повторялся почти каждый вечер. Юки бесил неуёмный оптимизм Кёко, и в то же время душу приятно грело, что соседка пытается её как-то поддерживать. Она до сих пор невольно сравнивала её с Эми – та была молчаливая и спокойная, всегда могла дать совет, если её спросить, но сама к делам и заботам Юки никогда интереса не проявляла. А Кёко, хоть и казалась чересчур назойливой, выглядела вполне искренней в своём беспокойстве.
Пару раз случались мелкие атаки кимуси – одна утром, когда Юки с Кёко переодевались в спортивку после завтрака, другая днём, во время занятий в классе. Юки каждый раз вздрагивала и беспомощно озиралась, но при виде Кёко, которая даже бровью не вела, немного успокаивалась. Хорошо, что никто не смеётся над тем, какая она трусиха, но как же трудно привыкнуть к этому надрывному вою сирены!
– Сигналы тревоги разные, скоро научишься их различать, – сказала в тот раз Сатико, когда Юки от испуга и неожиданности чуть не подпрыгнула за партой. – Первая и вторая категория никакой опасности не представляют, обвыкнешься немного в Тэнсикане и вообще перестанешь их замечать. А вот третья и тем более четвёртая – это уже серьёзно.
– Это когда… самому зданию достаётся?
Юки вспомнила тот разговор на лестнице в самый первый день, на неё вновь накатила волна леденящего страха.
– Зданию – может быть, но не людям, – Сатико положила руку ей на плечо, и от этого прикосновения стало теплее. – Ты же не думаешь, что мы вас бросим на произвол судьбы? Под Тэнсиканом есть укреплённое убежище, во время мощных атак все спускаются туда – а там совершенно безопасно, уж поверь мне. Побывать там рано или поздно тебе придётся, поскольку кимуси не знают ни сна, ни отдыха, но пугать тебя это не должно. Разбираться с врагом – задача «ангелов».
Ну да, «ангелов», одним из которых Юки когда-нибудь станет… И тогда уж ей никто не позволит трусливо прятаться в убежище – напротив, это именно она должна будет защищать остальных. Не в какой-то стычке, которая длится десять-пятнадцать минут, а в жестоком, безжалостном бою с полчищами врагов… Нет! Она не хочет этого, она никогда не сможет драться с кимуси!
