– Нечего тут юному поколению всякие глупости рассказывать, – всё так же насмешливо перебила её Сэнко и покровительственно погладила Юки с Кёко по головам, словно добрая старшая сестра. – А вы, девочки, лучше закройте уши ладошками и ничего не слушайте, ничему хорошему вас дочка якудза не научит.
Юки невольно фыркнула, чтобы сдержать смех. Девушки пикировались от всей души, но беззлобно и по-дружески – должно быть, годы, проведённые в Тэнсикане, сильно их сблизили… Подумать только, неужели Саёри и правда родом из какого-то клана якудза? Или ироничная Сэнко просто так шутит?
На другом конце бассейна неожиданно разгорелась громкая свара, и все любопытные взоры тотчас обратились туда. Юки ничуть не удивилась, когда увидела, что причиной всему стала Аой – раскрасневшись то ли от горячей воды, то ли от возмущения, она гневно тыкала пальцем в Торико и верещала:
– И не смей говорить, что я в него влюблена, дура ты эдакая! Да мне вообще плевать на него, если хочешь знать – есть он или нет, какая разница!
– Слишком много эмоций для той, кто играет в безразличие, – ехидно промурлыкала Сэнко, протирая очки. – Опять злые девочки дразнят бедную Аой, да что ты будешь делать…
При этом ни малейшего сочувствия на её лице не читалось – наверное, скверный характер стажёрки был не по нраву многим, и уж тем более такой язве, как Сэнко. Придвинувшись к Юки поближе, Кёко громким шёпотом разъяснила суть происходящего:
– Аой у нас сохнет по Морисиме из технической службы! И жутко этого стесняется, представляешь? Скажешь ей хоть слово про Морисиму, и непременно нарвёшься на скандал… А Торико просто обожает её доставать, такой уж у неё характер.
Подобная сцена, надо думать, повторялась далеко не в первый раз, потому что часть девушек давилась от хохота, а остальные не обращали на негодующую Аой никакого внимания. Одна лишь Сирасэ сердито дёргала свою Гамму за руку, призывая её угомониться. Сэнко воровато огляделась по сторонам и крикнула:
– Эй, девочки, Аяно-сан идёт!
Красная как рак Аой моментально притихла и попыталась спрятаться за Сирасэ, а Юки принялась вертеть головой, чтобы увидеть наконец-то легендарную Аяно Сакуру. Однако всё это на поверку оказалось очередной шуточкой Сэнко, после чего шум и гам вспыхнули с новой силой.
– И вот так тут всегда, представляешь? – хихикнула Кёко. – Весело ведь, правда? А ты идти не хотела!
– И не говори, – Юки в задумчивости пошевелила пальцами ног, голова приятно кружилась от горячей воды, и в ней, кажется, не осталось уже ни одной мысли – только покой и блаженство. – Знаешь, не ожидала, что все такие… Прямо как в обычной школе.
Она понизила голос и еле слышно прошептала:
– А Саёри правда дочь якудза?
– Угу. Догадываешься, какой у неё авторитет в клане будет после возвращения? Отважная героиня, защищавшая Японию – это тебе не кот чихнул! Против неё никто даже слова пикнуть не посмеет, точно тебе говорю!
С кем только не столкнёшься в Тэнсикане… Конечно, дар не выбирает, у кого проявиться, и каков бы ни оказался социальный статус девушки, все они приезжают сюда исполнить свой долг – и дочки миллиардеров, и дочки якудза. А вдруг махо-потенциал обнаружат у кого-то из императорской семьи? Юки даже зажмурилась от такого предположения – как ни напрягай фантазию, всё равно не получается представить, что с ними в купальне вот так запросто будет сидеть какая-нибудь принцесса.
Что ж, в любом случае она правильно сделала, что поддалась в конце концов на уговоры и пришла сюда. Распаренному телу дышалось легко и свободно, растаяла без следа дневная усталость, и когда они с Кёко возвращались в комнату, Юки чувствовала себя заново родившейся. А самое главное, она наконец-то запомнила по именам всех «ангелов» и теперь хотя бы чуть-чуть знала про каждую, что она за человек. Выяснить бы ещё, у кого из них правая спиральность, кроме Торико – ведь с кем-то из этих девушек ей придётся рано или поздно стать парой.
Время бежало незаметно, и Юки всё чаще с удивлением ловила себя на том, что жизнь в Тэнсикане начинает казаться ей однообразной. Занятия, прогулки в саду, вечерние разговоры с Кёко – изо дня в день одно и то же, ничего нового. Крупные атаки кимуси пока не повторялись, а на мелкие Юки и в самом деле почти перестала обращать внимание. Она уже не путала первую категорию со второй и не подпрыгивала на месте при звуках сирены, лишь по-прежнему просыпалась по ночам от тревожного воя – но поняв, что ничего серьёзного не происходит, вновь с облегчением проваливалась в сон.
Однако ближе к середине мая это монотонное существование неожиданно оказалось нарушенным. В этот день Юки впервые увидела Сакуру, которая стремительно вошла в столовую, когда все завтракали – невысокая, хрупкая и совсем не похожая на прославленную освободительницу Японии. В белой блузке с маленьким бантиком и строгой чёрной юбке она напоминала скорее безобидную офисную работницу, нежели главу Тэнсикана.
– Внимание, девочки, – а вот голос у неё действительно оказался командирский – вроде бы негромкий, он тотчас перекрыл шушуканье «ангелов», и в столовой настала полная тишина. – После обеда у нас снова гости с телеканала «Фудзи». Так что будьте готовы к тому, что кому-нибудь из вас зададут несколько вопросов или попросят улыбнуться в камеру. Кабэ, хотя бы сегодня причешись и повяжи бант по-человечески, будет стыдно, если тебя в таком виде покажут на всю Японию.
Торико чуть не подавилась омлетом и торопливо закивала, а Юки в растерянности замерла, не донеся палочки до рта. В Тэнсикан приедут люди с телевидения? Ну и дела… Нет, если хорошенько подумать, ничего удивительного тут нет – снимают же как-то те самые передачи про жизнь «ангелов». Только раньше Юки была обычной зрительницей, а теперь запросто может сама стать героиней этих сюжетов, такой вот поворот приключился в её судьбе. И что ей делать, если кто-то из журналистов решит взять у неё интервью? Она ведь даже не знает, что отвечать, будет стоять как последняя тупица и что-то мямлить, а потом это увидит вся страна. Может, лучше спрятаться в комнате и никуда не выходить? Но интересно же…
Вдобавок ко всему на утренней тренировке Сатико объявила, что послеобеденных занятий в классе сегодня не будет – ей нужно помочь Сакуре принять гостей, а две, как она надеется, ответственные ученицы вполне могут самостоятельно поупражняться с махо-силой у себя в комнате. Впрочем, по сияющей физиономии Кёко нетрудно было понять, что упражняться она не собирается, а вместо этого пойдёт глазеть на телевизионщиков.
– Слушай, а раньше уже было такое? – с любопытством спросила Юки, когда они, мокрые и уставшие, тащились из додзё в свою комнату. – Приезжали журналисты какие-нибудь?
– Угу, зимой ещё. Наверное, как раз недели через две после моего прибытия… Но я всё проспала, представляешь?! Прилегла вздремнуть на часок и до самого вечера продрыхла, ужас! Но уж на этот раз мы с тобой точно в телевизор попадём, да, Ю-тян?
Однако Юки подобного энтузиазма не разделяла и вовсе не была уверена, что хочет непременно засветиться в кадре. К тому же неизвестно ведь, как всё будет происходить. Наверное, оператор просто пройдёт по Тэнсикану и снимет всякие мирные картинки – «ангелы» в библиотеке, «ангелы» в саду, «ангелы» в столовой… Стоп, а откуда тогда возьмутся сцены боя? Совсем не факт, что кимуси решат атаковать именно сегодня, да ещё и в нужное время… Ладно, гадать об этом можно долго, работники телевидения – люди ушлые, как-нибудь да выкрутятся.
Сразу после обеда Кёко и Юки заняли наблюдательную позицию во дворе, делая вид, что просто гуляют и дышат свежим воздухом. Когда они в пятый или в шестой раз прошли вдоль здания и обратно, Юки заявила, что чувствует себя полной дурой и с тем же успехом можно было провести это время в комнате, время от времени поглядывая в окошко. Но Кёко, как всегда, не желала слушать никаких возражений.
– Нет уж, Ю-тян, я хочу увидеть всё своими глазами с самого начала, и даже не уговаривай! – решительно мотала она головой. – Да тебе и самой наверняка интересно, разве нет? Одно дело передачки по телику смотреть, и совсем другое – самой героиней репортажа стать!
К счастью, ожидание не особенно затянулось – телевизионная бригада с «Фудзи» прибыла в начале третьего. Во двор въехал микроавтобус с логотипом компании, из него лихо выскочил поджарый красавчик в стильном костюме, следом выбрался толстячок с камерой на плече. На крыльце гостей уже встречала Сакура – скрестив руки на груди, всем своим видом она показывала, кто тут главный.
– Сперва, небось, к полковнику Тамуре пойдут, бумажки всякие подписывать, – со знанием дела зашептала Кёко. – А потом уж и за работу.
– Погоди, какой ещё полковник Тамура?
– Командир Тэнсикана, конечно! Ты не знала, что ли?
– Эмм… Я всегда думала, что тут Аяно-сан всем распоряжается…
– Ну, Ю-тян, ты чего как маленькая? Аяно «ангелами» руководит – ей общий язык с ними найти проще, она ведь тоже в своё время ганкатой махала. А полковник – официальное лицо, на нём и финансовые вопросы, и общение с верхами, ой, да наверняка сама понимаешь, сколько тут всяких скучных обязанностей… Так, они внутрь заходят, идём за ними и притворяемся, что мы тут случайно.
Они просочились в двери вслед за телевизионщиками, напустив на себя деловитый вид, потом остановились возле лестницы, и Кёко принялась с напускной тщательностью поправлять бант Юки, словно это было самое важное занятие на свете. С этого места они прекрасно слышали, как красавчик с воодушевлением уговаривал Сакуру:
– Действительно, Аяно-сан, почему бы, наконец, не показать девочек в своих комнатах? Как они читают, пишут письма домой, а может быть, и спят… Уверен, получатся очень милые и душевные кадры, которые будут отлично работать на имидж Тэнсикана.
– А не хотите ли вы показать девочек в купальне, Кавахара-сан? – Сакура иронично изогнула бровь. – Полагаю, имидж Тэнсикана это улучшит ещё больше, а уж рейтинг телеканала и вовсе до небес взлетит.
– О, замечательная идея, мне бы и в голову не пришло! Догадываюсь даже, как грамотно подать такой сюжет… Вы думаете, девочки не будут против?
– Я думаю, что мне надо связаться со своим руководством и попросить, чтобы вас аккредитации лишили, Кавахара-сан.
Кёко поспешно зажала рот ладонью, сдерживая хохот, а журналист умоляюще сложил руки перед грудью:
– Но это же шутка! Я просто пошутил, Аяно-сан, не будьте такой злой! Вы же знаете, что всё будет сделано исключительно так, как вы пожелаете…
– Ваше неподражаемое чувство юмора не перестаёт меня удивлять, – голос Сакуры звучал всё так же холодно, но глаза смеялись – должно быть, этот диалог в разных вариациях повторялся уже не первый раз, и настойчивость телевизионщика её забавляла. – Мы ведь с самого начала договорились, что личное пространство девочек находится под запретом, так что даже не пытайтесь меня уламывать. А весь отснятый материал в любом случае будет визировать полковник Тамура, прежде чем он пойдёт в эфир… Помилуйте, Кавахара-сан, мы с вами не первый год сотрудничаем, вам ли всё это не знать?
Журналист с наигранной грустью вздохнул, покачал головой, а потом как ни в чём не бывало махнул рукой своему напарнику, и они бодро зашагали по коридору, на ходу обсуждая какие-то технические подробности. Кёко тотчас потянула Юки за руку, но та упёрлась:
– Мы что, так и будем за ними постоянно таскаться? Ты ж вроде говорила, что они сперва к полковнику пойдут.
– Ой, ну подумаешь, ошиблась малость! Давай, Ю-тян, не тормози уже, если будем вот так столбом стоять, то в кадр никогда не попадём!
Ближайшие два часа они только тем и занимались, что бегали по Тэнсикану туда-сюда вслед за парнями с «Фудзи». Оператор снимал всё подряд, что попадалось ему на глаза – должно быть, из этого материала и предстояло потом смонтировать те несколько минут, которые потом покажут по телевизору. Кавахара любезничал с «ангелами», порой действительно просил кого-нибудь улыбнуться в камеру или изобразить непринуждённую дружескую беседу, но настоящей героиней дня стала Цукаса. Телевизионщики наткнулись на неё в саду, где она, как обычно, проводила время вместе с Курэхой – девушки устроились на скамейке под ивой и увлечённо лакомились какими-то вкусностями.
При виде столь идиллической картины Кавахара немедленно сделал стойку. Дождавшись, пока оператор зафиксирует всё с разных ракурсов, он перекинулся с «ангелами» парой слов, а затем попросил Цукасу встать на фоне святилища и ответить на несколько вопросов. Притаившись в зарослях гортензий, Юки и Кёко с открытыми ртами наблюдали за происходящим, шептались и возбуждённо толкали друг друга локтями.
– Нисими-сан, скажите, довольны ли вы своей службой в Тэнсикане?
– Конечно! Я очень рада, что мой дар даёт мне возможность защищать моих близких и даже всю нашу страну. К тому же я не одна, ведь меня всегда поддерживают мои подруги.
– Но вы, наверное, скучаете по дому?
– Да, как и все мы. Но через несколько лет я вернусь к моей семье, и очень надеюсь, что она будет мной гордиться.
– А какие у вас планы на будущее?
– Пока не решила, но, наверное, поступлю в какой-нибудь колледж и получу полезную для общества профессию.
Цукаса отвечала бойко, с широкой улыбкой, и Юки показалось, что всё это давным-давно отрепетировано – и дежурные вопросы, и правильные ответы на них. Даже Курэха, и та за спиной оператора одобрительно показала своей Бете два больших пальца – мол, всё правильно, так держать. Кавахара галантно поклонился, благодаря за мини-интервью, сделал знак своему напарнику возвращаться назад, и в этот миг мечта Кёко попасть в объектив камеры исполнилась самым неожиданным образом. Потеряв равновесие от очередного тычка Юки, она вывалилась из кустов гортензии прямо на дорожку, чуть ли не под ноги оператору, который даже не думал прекращать съёмку. Курэха и Цукаса сложились пополам от хохота, а Кавахара, не растерявшись, пафосно прокомментировал:
– Новички Тэнсикана постигают высокое искусство маскировки, так пожелаем же им удачи в этом нелёгком деле!
Телевизионщики деловито протопали мимо, «ангелы» тоже куда-то улизнули – может, решили прогуляться к заливу, пока вокруг творится такая суета. Потирая ушибленную коленку, Кёко проворчала:
– И вот так всегда, уж если попадёшь в телик, то непременно дура дурой. Ю-тян, я ведь со стыда сгорю, если на всю Японию покажут, как я падаю из кустов!
– Покажут тебя, как же, – отмахнулась Юки. – Сдались им всякие бестолковые ученицы… То ли дело Цукаса, вон какая она миленькая была, когда на вопросы отвечала.
– Ай, ладно, пошли уже к себе, хватит на сегодня приключений…
После такого фиаско весь запал у Кёко пропал, и она с видом крайнего разочарования побрела назад к Тэнсикану, загребая ногами гравий. Юки, облегчённо вздохнув, двинулась следом – ей уже до смерти надоела вся эта беготня за журналистами, а появляться в телевизоре не было ни малейшего желания. Всё равно на этом свете нет никого, кто мог бы увидеть её и порадоваться… У самых дверей они наткнулись на Сатико, которая, подбоченясь, насмешливо смотрела на них.
– Ну что, Хосикава, добилась своего? Стала звездой телеэкрана?
– Да вы что, Михара-сэнсэй, у меня и в мыслях не было… – вскинулась Кёко, но Сатико со смехом её перебила:
Юки невольно фыркнула, чтобы сдержать смех. Девушки пикировались от всей души, но беззлобно и по-дружески – должно быть, годы, проведённые в Тэнсикане, сильно их сблизили… Подумать только, неужели Саёри и правда родом из какого-то клана якудза? Или ироничная Сэнко просто так шутит?
На другом конце бассейна неожиданно разгорелась громкая свара, и все любопытные взоры тотчас обратились туда. Юки ничуть не удивилась, когда увидела, что причиной всему стала Аой – раскрасневшись то ли от горячей воды, то ли от возмущения, она гневно тыкала пальцем в Торико и верещала:
– И не смей говорить, что я в него влюблена, дура ты эдакая! Да мне вообще плевать на него, если хочешь знать – есть он или нет, какая разница!
– Слишком много эмоций для той, кто играет в безразличие, – ехидно промурлыкала Сэнко, протирая очки. – Опять злые девочки дразнят бедную Аой, да что ты будешь делать…
При этом ни малейшего сочувствия на её лице не читалось – наверное, скверный характер стажёрки был не по нраву многим, и уж тем более такой язве, как Сэнко. Придвинувшись к Юки поближе, Кёко громким шёпотом разъяснила суть происходящего:
– Аой у нас сохнет по Морисиме из технической службы! И жутко этого стесняется, представляешь? Скажешь ей хоть слово про Морисиму, и непременно нарвёшься на скандал… А Торико просто обожает её доставать, такой уж у неё характер.
Подобная сцена, надо думать, повторялась далеко не в первый раз, потому что часть девушек давилась от хохота, а остальные не обращали на негодующую Аой никакого внимания. Одна лишь Сирасэ сердито дёргала свою Гамму за руку, призывая её угомониться. Сэнко воровато огляделась по сторонам и крикнула:
– Эй, девочки, Аяно-сан идёт!
Красная как рак Аой моментально притихла и попыталась спрятаться за Сирасэ, а Юки принялась вертеть головой, чтобы увидеть наконец-то легендарную Аяно Сакуру. Однако всё это на поверку оказалось очередной шуточкой Сэнко, после чего шум и гам вспыхнули с новой силой.
– И вот так тут всегда, представляешь? – хихикнула Кёко. – Весело ведь, правда? А ты идти не хотела!
– И не говори, – Юки в задумчивости пошевелила пальцами ног, голова приятно кружилась от горячей воды, и в ней, кажется, не осталось уже ни одной мысли – только покой и блаженство. – Знаешь, не ожидала, что все такие… Прямо как в обычной школе.
Она понизила голос и еле слышно прошептала:
– А Саёри правда дочь якудза?
– Угу. Догадываешься, какой у неё авторитет в клане будет после возвращения? Отважная героиня, защищавшая Японию – это тебе не кот чихнул! Против неё никто даже слова пикнуть не посмеет, точно тебе говорю!
С кем только не столкнёшься в Тэнсикане… Конечно, дар не выбирает, у кого проявиться, и каков бы ни оказался социальный статус девушки, все они приезжают сюда исполнить свой долг – и дочки миллиардеров, и дочки якудза. А вдруг махо-потенциал обнаружат у кого-то из императорской семьи? Юки даже зажмурилась от такого предположения – как ни напрягай фантазию, всё равно не получается представить, что с ними в купальне вот так запросто будет сидеть какая-нибудь принцесса.
Что ж, в любом случае она правильно сделала, что поддалась в конце концов на уговоры и пришла сюда. Распаренному телу дышалось легко и свободно, растаяла без следа дневная усталость, и когда они с Кёко возвращались в комнату, Юки чувствовала себя заново родившейся. А самое главное, она наконец-то запомнила по именам всех «ангелов» и теперь хотя бы чуть-чуть знала про каждую, что она за человек. Выяснить бы ещё, у кого из них правая спиральность, кроме Торико – ведь с кем-то из этих девушек ей придётся рано или поздно стать парой.
Время бежало незаметно, и Юки всё чаще с удивлением ловила себя на том, что жизнь в Тэнсикане начинает казаться ей однообразной. Занятия, прогулки в саду, вечерние разговоры с Кёко – изо дня в день одно и то же, ничего нового. Крупные атаки кимуси пока не повторялись, а на мелкие Юки и в самом деле почти перестала обращать внимание. Она уже не путала первую категорию со второй и не подпрыгивала на месте при звуках сирены, лишь по-прежнему просыпалась по ночам от тревожного воя – но поняв, что ничего серьёзного не происходит, вновь с облегчением проваливалась в сон.
Однако ближе к середине мая это монотонное существование неожиданно оказалось нарушенным. В этот день Юки впервые увидела Сакуру, которая стремительно вошла в столовую, когда все завтракали – невысокая, хрупкая и совсем не похожая на прославленную освободительницу Японии. В белой блузке с маленьким бантиком и строгой чёрной юбке она напоминала скорее безобидную офисную работницу, нежели главу Тэнсикана.
– Внимание, девочки, – а вот голос у неё действительно оказался командирский – вроде бы негромкий, он тотчас перекрыл шушуканье «ангелов», и в столовой настала полная тишина. – После обеда у нас снова гости с телеканала «Фудзи». Так что будьте готовы к тому, что кому-нибудь из вас зададут несколько вопросов или попросят улыбнуться в камеру. Кабэ, хотя бы сегодня причешись и повяжи бант по-человечески, будет стыдно, если тебя в таком виде покажут на всю Японию.
Торико чуть не подавилась омлетом и торопливо закивала, а Юки в растерянности замерла, не донеся палочки до рта. В Тэнсикан приедут люди с телевидения? Ну и дела… Нет, если хорошенько подумать, ничего удивительного тут нет – снимают же как-то те самые передачи про жизнь «ангелов». Только раньше Юки была обычной зрительницей, а теперь запросто может сама стать героиней этих сюжетов, такой вот поворот приключился в её судьбе. И что ей делать, если кто-то из журналистов решит взять у неё интервью? Она ведь даже не знает, что отвечать, будет стоять как последняя тупица и что-то мямлить, а потом это увидит вся страна. Может, лучше спрятаться в комнате и никуда не выходить? Но интересно же…
Вдобавок ко всему на утренней тренировке Сатико объявила, что послеобеденных занятий в классе сегодня не будет – ей нужно помочь Сакуре принять гостей, а две, как она надеется, ответственные ученицы вполне могут самостоятельно поупражняться с махо-силой у себя в комнате. Впрочем, по сияющей физиономии Кёко нетрудно было понять, что упражняться она не собирается, а вместо этого пойдёт глазеть на телевизионщиков.
– Слушай, а раньше уже было такое? – с любопытством спросила Юки, когда они, мокрые и уставшие, тащились из додзё в свою комнату. – Приезжали журналисты какие-нибудь?
– Угу, зимой ещё. Наверное, как раз недели через две после моего прибытия… Но я всё проспала, представляешь?! Прилегла вздремнуть на часок и до самого вечера продрыхла, ужас! Но уж на этот раз мы с тобой точно в телевизор попадём, да, Ю-тян?
Однако Юки подобного энтузиазма не разделяла и вовсе не была уверена, что хочет непременно засветиться в кадре. К тому же неизвестно ведь, как всё будет происходить. Наверное, оператор просто пройдёт по Тэнсикану и снимет всякие мирные картинки – «ангелы» в библиотеке, «ангелы» в саду, «ангелы» в столовой… Стоп, а откуда тогда возьмутся сцены боя? Совсем не факт, что кимуси решат атаковать именно сегодня, да ещё и в нужное время… Ладно, гадать об этом можно долго, работники телевидения – люди ушлые, как-нибудь да выкрутятся.
Сразу после обеда Кёко и Юки заняли наблюдательную позицию во дворе, делая вид, что просто гуляют и дышат свежим воздухом. Когда они в пятый или в шестой раз прошли вдоль здания и обратно, Юки заявила, что чувствует себя полной дурой и с тем же успехом можно было провести это время в комнате, время от времени поглядывая в окошко. Но Кёко, как всегда, не желала слушать никаких возражений.
– Нет уж, Ю-тян, я хочу увидеть всё своими глазами с самого начала, и даже не уговаривай! – решительно мотала она головой. – Да тебе и самой наверняка интересно, разве нет? Одно дело передачки по телику смотреть, и совсем другое – самой героиней репортажа стать!
К счастью, ожидание не особенно затянулось – телевизионная бригада с «Фудзи» прибыла в начале третьего. Во двор въехал микроавтобус с логотипом компании, из него лихо выскочил поджарый красавчик в стильном костюме, следом выбрался толстячок с камерой на плече. На крыльце гостей уже встречала Сакура – скрестив руки на груди, всем своим видом она показывала, кто тут главный.
– Сперва, небось, к полковнику Тамуре пойдут, бумажки всякие подписывать, – со знанием дела зашептала Кёко. – А потом уж и за работу.
– Погоди, какой ещё полковник Тамура?
– Командир Тэнсикана, конечно! Ты не знала, что ли?
– Эмм… Я всегда думала, что тут Аяно-сан всем распоряжается…
– Ну, Ю-тян, ты чего как маленькая? Аяно «ангелами» руководит – ей общий язык с ними найти проще, она ведь тоже в своё время ганкатой махала. А полковник – официальное лицо, на нём и финансовые вопросы, и общение с верхами, ой, да наверняка сама понимаешь, сколько тут всяких скучных обязанностей… Так, они внутрь заходят, идём за ними и притворяемся, что мы тут случайно.
Они просочились в двери вслед за телевизионщиками, напустив на себя деловитый вид, потом остановились возле лестницы, и Кёко принялась с напускной тщательностью поправлять бант Юки, словно это было самое важное занятие на свете. С этого места они прекрасно слышали, как красавчик с воодушевлением уговаривал Сакуру:
– Действительно, Аяно-сан, почему бы, наконец, не показать девочек в своих комнатах? Как они читают, пишут письма домой, а может быть, и спят… Уверен, получатся очень милые и душевные кадры, которые будут отлично работать на имидж Тэнсикана.
– А не хотите ли вы показать девочек в купальне, Кавахара-сан? – Сакура иронично изогнула бровь. – Полагаю, имидж Тэнсикана это улучшит ещё больше, а уж рейтинг телеканала и вовсе до небес взлетит.
– О, замечательная идея, мне бы и в голову не пришло! Догадываюсь даже, как грамотно подать такой сюжет… Вы думаете, девочки не будут против?
– Я думаю, что мне надо связаться со своим руководством и попросить, чтобы вас аккредитации лишили, Кавахара-сан.
Кёко поспешно зажала рот ладонью, сдерживая хохот, а журналист умоляюще сложил руки перед грудью:
– Но это же шутка! Я просто пошутил, Аяно-сан, не будьте такой злой! Вы же знаете, что всё будет сделано исключительно так, как вы пожелаете…
– Ваше неподражаемое чувство юмора не перестаёт меня удивлять, – голос Сакуры звучал всё так же холодно, но глаза смеялись – должно быть, этот диалог в разных вариациях повторялся уже не первый раз, и настойчивость телевизионщика её забавляла. – Мы ведь с самого начала договорились, что личное пространство девочек находится под запретом, так что даже не пытайтесь меня уламывать. А весь отснятый материал в любом случае будет визировать полковник Тамура, прежде чем он пойдёт в эфир… Помилуйте, Кавахара-сан, мы с вами не первый год сотрудничаем, вам ли всё это не знать?
Журналист с наигранной грустью вздохнул, покачал головой, а потом как ни в чём не бывало махнул рукой своему напарнику, и они бодро зашагали по коридору, на ходу обсуждая какие-то технические подробности. Кёко тотчас потянула Юки за руку, но та упёрлась:
– Мы что, так и будем за ними постоянно таскаться? Ты ж вроде говорила, что они сперва к полковнику пойдут.
– Ой, ну подумаешь, ошиблась малость! Давай, Ю-тян, не тормози уже, если будем вот так столбом стоять, то в кадр никогда не попадём!
Ближайшие два часа они только тем и занимались, что бегали по Тэнсикану туда-сюда вслед за парнями с «Фудзи». Оператор снимал всё подряд, что попадалось ему на глаза – должно быть, из этого материала и предстояло потом смонтировать те несколько минут, которые потом покажут по телевизору. Кавахара любезничал с «ангелами», порой действительно просил кого-нибудь улыбнуться в камеру или изобразить непринуждённую дружескую беседу, но настоящей героиней дня стала Цукаса. Телевизионщики наткнулись на неё в саду, где она, как обычно, проводила время вместе с Курэхой – девушки устроились на скамейке под ивой и увлечённо лакомились какими-то вкусностями.
При виде столь идиллической картины Кавахара немедленно сделал стойку. Дождавшись, пока оператор зафиксирует всё с разных ракурсов, он перекинулся с «ангелами» парой слов, а затем попросил Цукасу встать на фоне святилища и ответить на несколько вопросов. Притаившись в зарослях гортензий, Юки и Кёко с открытыми ртами наблюдали за происходящим, шептались и возбуждённо толкали друг друга локтями.
– Нисими-сан, скажите, довольны ли вы своей службой в Тэнсикане?
– Конечно! Я очень рада, что мой дар даёт мне возможность защищать моих близких и даже всю нашу страну. К тому же я не одна, ведь меня всегда поддерживают мои подруги.
– Но вы, наверное, скучаете по дому?
– Да, как и все мы. Но через несколько лет я вернусь к моей семье, и очень надеюсь, что она будет мной гордиться.
– А какие у вас планы на будущее?
– Пока не решила, но, наверное, поступлю в какой-нибудь колледж и получу полезную для общества профессию.
Цукаса отвечала бойко, с широкой улыбкой, и Юки показалось, что всё это давным-давно отрепетировано – и дежурные вопросы, и правильные ответы на них. Даже Курэха, и та за спиной оператора одобрительно показала своей Бете два больших пальца – мол, всё правильно, так держать. Кавахара галантно поклонился, благодаря за мини-интервью, сделал знак своему напарнику возвращаться назад, и в этот миг мечта Кёко попасть в объектив камеры исполнилась самым неожиданным образом. Потеряв равновесие от очередного тычка Юки, она вывалилась из кустов гортензии прямо на дорожку, чуть ли не под ноги оператору, который даже не думал прекращать съёмку. Курэха и Цукаса сложились пополам от хохота, а Кавахара, не растерявшись, пафосно прокомментировал:
– Новички Тэнсикана постигают высокое искусство маскировки, так пожелаем же им удачи в этом нелёгком деле!
Телевизионщики деловито протопали мимо, «ангелы» тоже куда-то улизнули – может, решили прогуляться к заливу, пока вокруг творится такая суета. Потирая ушибленную коленку, Кёко проворчала:
– И вот так всегда, уж если попадёшь в телик, то непременно дура дурой. Ю-тян, я ведь со стыда сгорю, если на всю Японию покажут, как я падаю из кустов!
– Покажут тебя, как же, – отмахнулась Юки. – Сдались им всякие бестолковые ученицы… То ли дело Цукаса, вон какая она миленькая была, когда на вопросы отвечала.
– Ай, ладно, пошли уже к себе, хватит на сегодня приключений…
После такого фиаско весь запал у Кёко пропал, и она с видом крайнего разочарования побрела назад к Тэнсикану, загребая ногами гравий. Юки, облегчённо вздохнув, двинулась следом – ей уже до смерти надоела вся эта беготня за журналистами, а появляться в телевизоре не было ни малейшего желания. Всё равно на этом свете нет никого, кто мог бы увидеть её и порадоваться… У самых дверей они наткнулись на Сатико, которая, подбоченясь, насмешливо смотрела на них.
– Ну что, Хосикава, добилась своего? Стала звездой телеэкрана?
– Да вы что, Михара-сэнсэй, у меня и в мыслях не было… – вскинулась Кёко, но Сатико со смехом её перебила:
