Весь гражданский персонал Тэнсикана тоже дружно направлялся в убежище, и оставалось лишь следовать за этим людским потоком. Десятка два, а то и три, человек, мужчины и женщины всех возрастов, и никто из них не выглядел напуганным – обсуждали какие-то житейские дела, перебрасывались шутками. На мгновение Юки стало стыдно, что она одна тут такая трусиха, но тотчас вспомнились и разбитые стены, и чёрные проплешины в саду, а страх вновь взял её за горло. Бой ведь будет идти совсем близко… Возможно, прямо сейчас орда кимуси стремительно приближается к Тэнсикану.
Вход в убежище располагался по соседству от столовой – Юки давно ещё заприметила эту обшитую железом дверь, но ей и в голову не приходило, что именно за ней расположено то самое место, где все укрываются во время мощных атак. Никакой давки не было и в помине, все входили внутрь спокойно и организованно, словно в автобус садились.
– Пошли-ка, найдём себе местечко поудобнее, – Кёко потянула её за руку куда-то в сторону. – Ах я бестолочь, я ж игрушку свою взять забыла! Придётся теперь скучать всю дорогу…
Убежище оказалось именно таким, как Юки себе представляла – голые бетонные стены, зарешеченные лампочки на потолке, где-то вверху монотонно шумели вентиляторы. Длинные скамьи напоминали зал ожидания на вокзале, их было много, так что места хватало всем и тесниться плечом к плечу не приходилось. Какой-то пожилой мужчина даже улёгся во весь рост и, должно быть, собрался вздремнуть, чтобы не терять времени зря.
– Ну вот, Ю-тян, тут и переждём, – Кёко с размаху шлёпнулась на свободную скамью у стены. – А как закончится всё, нам сразу скажут.
Первый шок прошёл, Юки немного успокоилась и теперь вертела головой, озираясь по сторонам. Сплошь незнакомые лица, она ведь никого не знает из персонала – разве что вон ту женщину частенько приходится видеть в столовой. Интересно, а где Сатико? Да и сама Аяно, наверное, тоже должна быть здесь, вот бы увидеть её хоть одним глазком!
Совсем рядом мелькнули знакомые бело-голубые цвета, и Юки поняла, что по соседству с ними устроились Аой и Юмэко. Аой по-прежнему была мрачнее тучи, а вот её подруга, похоже, спокойно относилась к тому, что её отправили в убежище вместе со всеми. Ну да, она ведь формально всё ещё ученица с зелёным бантом, хоть и вовсю тренируется с ганкатой на полигоне. Да и Сирасэ, помнится, говорила, что Юмэко всё ещё слишком часто ошибается.
В мерное гудение вентиляторов вплелись какие-то посторонние звуки, которые с каждой минутой становились всё громче. Вскоре Юки уже безошибочно могла опознать до боли знакомые свист, треск и шипение, к которым примешивались глухие раскаты разрывов. Подумать только, они сидят под землёй и всё равно отчётливо слышат эту канонаду, каково же там, наверху? Наверное, бой идёт уже совсем близко…
Помимо воли зубы Юки опять начали постукивать, при каждом новом взрыве её с головой накрывала волна страха. Разве то, что происходит сейчас, можно сравнить с безобидными мелкими стычками, к которым она, хоть и с трудом, но сумела привыкнуть? Да и то пугал поначалу лишь вой сирены – звуки боя никогда не проникали в Тэнсикан, разве что в саду можно было расслышать беспорядочную стрельбу, доносившуюся со стороны залива. А сейчас Юки не могла отделаться от мысли, что от разрывов вздрагивает всё здание. Вдруг… вдруг выстрелы попадут в стену, она рухнет, и всех их похоронит заживо в этом злосчастном убежище?!
Думать о таком было невыносимо. Чтобы хоть немного отвлечься, Юки попыталась прислушаться к негромкой болтовне Аой и Юмэко. Интересно, что они так увлечённо обсуждают?
– Да хватит тебе ворчать, Аой, навоюешься ещё. Сама ведь знаешь, что стажёрок на третью не берут, чего так раскипятилась?
– Молчи уже, много ты понимаешь! Сказала бы мне сэмпай просто, что я ещё дура зелёная и ничего не умею, я б так не возмущалась. Так ведь нет же, она меня излишне самоуверенной назвала! Самоуверенной, вот дерьмо! Мол, с таким настроем, как у меня, нечего в серьёзном бою делать – вот прямо так и сказала!
– Так Иванами права, вечно ты на полигоне выделываешься и лихачишь, пользуешься тем, что я неумеха в сравнении с тобой…
– Ой, заткнись, Юмэко, бесишь. Взяла бы меня сэмпай с собой, тогда б и увидела, на что я способна, уж я бы этим тварюгам безмозглым врезала по полной программе…
Очередной выстрел угодил то ли в само здание, то ли совсем рядом, и на этот раз Юки готова была поклясться, что вздрогнули не только стены, но и скамья под ней. Как она ни старалась сдерживаться, предательские слёзы потекли из глаз сами собой, руки противно дрожали и никак эту дрожь было не унять.
– Ну, Ю-тян, ты чего? – Кёко дружески толкнула её плечом. – Ничего страшного ведь, я уж тут два раза была, представляешь? Ну, бабахает там снаружи, побабахает и перестанет… Вот девчонкам, ясное дело, тяжело сейчас, а нам-то тут чего сделается?
И она ласково погладила Юки по голове, отчего той сделалось ещё более стыдно и горько. Вот почему Кёко всякий раз ухитряется быть такой беззаботной и ничего не бояться? Конечно, она провела в Тэнсикане на три месяца больше, этого не отнять, но Юки была уверена, что уж ей-то самой никогда не стать такой же бесстрашной – ни через три месяца, ни через полгода.
– Ой, Айзава у нас глазки намочила, сейчас заодно и трусы намочит, – услышала она противный голос Аой, которая даже в своём праведном негодовании успевала всё подмечать. – Поди, от грозы-то до сих пор под кроватью прячешься? Ну так залезь под скамейку, полегчает.
– А ты бы помолчала лучше, стажёрка недоделанная, – с неожиданной яростью зашипела Кёко. – Сама-то небось в первые дни тоже от каждого бабаха подпрыгивала! И нечего тут Ю-тян обижать, ясно?!
– Сама помолчи, малявка. Сперва с махо-силой управляться научись, потом рот на старших разевай.
– А вот не помолчу! Тоже мне, старшая нашлась… И вообще, будешь над Ю-тян издеваться – расскажу всё Иванами!
Аой презрительно фыркнула, но в дальнейшую перепалку вступать не стала, демонстративно отвернулась и вновь принялась живописать Юмэко, как бы она в два счёта разобралась с врагом, окажись на поле боя. А Юки почувствовала себя совсем скверно. Мало того, что ей страшно и приходится терпеть насмешки из-за этого, так ещё и Кёко заступается за неё, как будто они в самом деле лучшие подруги. Она-то её про себя иначе как трещоткой не называет и старается свести общение до минимума, а та, оказывается, готова в любой момент подставить плечо. Вот и получается, что она, Юки – тварь неблагодарная. От этой мысли слёзы из глаз полились ещё сильнее, даже на кипящее за стенами Тэнсикана сражение стало наплевать. Ну почему, почему она такая никчёмная?
Ей казалось, что бой длится целую вечность, и они уже никогда не выйдут из этого убежища – так и останутся сидеть под землёй, бесконечно слушать звуки разрывов, от которых мурашки по коже. Юки даже не сразу поняла, что снаружи всё стихло, и опомнилась лишь тогда, когда Кёко крепко сжала её руку:
– Ну вот, Ю-тян, слышишь – тишина настала, закончилось всё! Эх, жалко, отдых наш послеобеденный накрылся, снова в класс тащиться, беда-беда…
И правда, времени-то прошло немало – наверное, придётся прямо из убежища бежать на занятия… Юки совершенно не представляла себе, как после всего пережитого сосредотачиваться на своих ощущениях и искать вечно ускользающую махо-силу. Может, Сатико сжалится над ними и разрешит сегодня отдохнуть?
Динамики где-то под потолком возвестили отбой тревоги, и люди потянулись к выходу, чтобы вернуться к своим привычным делам. Кажется, только для одной Юки сегодняшняя атака обернулась нешуточным стрессом. А ведь это третья категория, ещё не самое худшее, что может случиться… Получается, четвёртая ещё страшнее?
– Ай, да пошли, пошли уже! – теребила её неугомонная Кёко. – Глядишь, успеем ещё минуточек десять с подушкой пообниматься…
У самого выхода Юки невольно замедлила шаг. Что она сейчас увидит? Обвалившуюся штукатурку, разбитые окна, а может, что-то посерьёзнее? Но, вопреки ожиданиям, знакомый интерьер Тэнсикана ни капельки не изменился, словно не гремело совсем рядом никакого сражения и не дрожали стены от выстрелов. Чистенькая столовая, по-прежнему залитая солнечным светом… Может, действительно всё не так плохо, как кажется?
Юки, приободрившись, шагнула к лестнице и в тот же миг замерла, испуганно прикрыв рот ладонью.
Сверху медленно, спотыкаясь почти на каждой ступеньке, спускалась Рэйна – в боевом комбинезоне, с растрёпанными волосами, один из её шикарных бантов куда-то исчез. Тонкая ткань доспехов на левой руке была разодрана в клочья, рука окровавлена, и кровь размеренно капала с кончиков пальцев – словно вода из неплотно закрытого крана. Альфа Рэйны, та самая девушка с двумя короткими косичками, бережно поддерживала подругу, её махо-сила по-прежнему была активна – волосы отливали каштановым, а глаза светились голубым с зеленью. Рэйна морщилась и кусала губы, но не издавала ни единого стона.
Юки с ужасом взирала на эту картину. Бой – не детская прогулка, она знала это с самого начала, но увидеть всё вот так, своими глазами… Юки вспомнила своё мелочное злорадство по поводу того, что даже большие деньги не избавляют от необходимости служить в Тэнсикане, и ей стало так совестно, что уши запылали огнём. Рэйна, дочка богатых родителей, защищала их всех, и её тоже, пока она тряслась от страха в убежище. А ведь ей самой наверняка точно так же и страшно, и больно, просто она умеет терпеть и не показывать вида.
– Ох, бедненькая, – пробормотала Кёко. – Даже ей досталось… А может, и ещё кому, я слышала, что после третьей почти всегда раненые есть.
Юки. словно завороженная, провожала Рэйну взглядом до тех пор, пока та в сопровождении своей Альфы не скрылась за дверями госпиталя. Осталась лишь дорожка алых клякс на полу, и эта дорожка казалась Юки особенно жуткой. Вот так и из неё когда-то будет вытекать по капле жизнь – непременно ведь такое случится рано или поздно.
– Ну, Ю-тян, не стой столбом, – Кёко вновь потянула её за руку вверх по лестнице. – Напугалась, да? Знаешь, если Рэйна до госпиталя на своих ногах добралась, то, наверное, не всё так страшно. Говорят, Анабуки-сэнсэй своё дело знает, и опыт лечения «ангелов» у неё о-го-го какой! А ещё Нацуми забегать будет, она всегда раненым девчонкам своим исцелением помогает.
На третьем этаже было оживлённо – «ангелы» как раз выходили из дежурки, уже в привычных бело-голубых платьях, и Юки никак не могла поверить, что эти обычные с виду девушки только что ожесточённо дрались с полчищами врагов. Выглядели они измотанными и усталыми, но даже это не мешало некоторым улыбаться и хихикать, до Юки доносились обрывки разговоров:
– …что-то совсем им не везёт – в прошлый раз Саяка, в этот раз Харуми…
– …Ая, балда, опять начудила, и когда они только с Мирай поладят, спрашивается…
– …Мию, ты хоть предупреждай в другой раз, когда с ганкатой такое творить будешь…
– …руку я тебе сама перевяжу, Фуми-тян, там всех дел на пять минут…
Юки задержалась, сделав вид, что подтягивает гольфы – нехорошо подслушивать чужие разговоры, но уж очень интересно. Выходит, и Харумин ранена тоже? За две недели, проведённых в Тэнсикане, Юки успела усвоить, что многочисленные царапины, порезы и ссадины у «ангелов» за ранения не считаются. А что же будут делать те, кто лишился пары?
– В резерве и будут, – авторитетно пояснила Кёко. – Тебе ж говорила Сатико-сэнсэй, что в одиночку никто не воюет, потому что смысла нет. Так что Саяка с Юри временно отдыхают, пока их пары не поправятся, и на дежурство их никто ставить не будет.
Она на секунду задумалась, затем добавила:
– Ну, точнее, можно было бы их объединить на недельку-другую, потому что Саяка «правая», а Юри «левая». Но толку от этого, ясное дело, не особо много будет.
Удивительно… Что же за отношения такие между «ангелами», если пара складывается раз и навсегда? Или опять Кёко фантазирует напропалую, потому что где-то что-то слышала? В сознании у Юки никак не укладывался тот факт, что девушек просто отправляют на отдых, хоть и считается, что в Тэнсикане каждый человек на вес золота.
– Выходит, с врагом теперь будут биться не шестнадцать «ангелов», а всего двенадцать, так, что ли? А как же смены дежурные меняться будут?
– Ну… как-нибудь да будут. Ой, Ю-тян, не знаю я, да и ты себе голову не забивай, это забота Аяно, а уж не твоя никак!
Конечно же, в комнату они тащились зря, потому что ещё с порога Юки увидела, что часы показывают двадцать пять минут третьего. У неё было стойкое желание прогулять занятия, упасть на кровать и никуда не ходить – пусть её потом отругают и даже накажут, не жалко. Но что-то ей подсказывало, что Сатико в этом случае не сочтёт за труд придти сюда и снова будет с сочувствием допытываться, что с ней случилось. А ведь она дала себе слово не показывать больше свою слабость. Вот Рэйне и Харумин сейчас плохо по-настоящему, а с ней что? Да ничего, просто перенервничала.
Впрочем, как и ожидалось, никакого прока от сегодняшнего занятия не было. Юки совершенно не могла думать о какой-то там махо-силе, в голову лезли посторонние мысли о бренности существования и собственной бесполезности. Всё-таки она трусиха, и ещё какая… Даже если она сможет чему-то научиться, страх боли и смерти навсегда останется с ней, разве получится когда-нибудь его преодолеть?
Не лучше обстояли дела и у Кёко. Её хоть и не терзали тревожные думы, как Юки, контроль силы по-прежнему оставался для неё крепким орешком, и никакого прогресса пока не намечалось. Юки уже не удивлялась, когда волосы соседки начинали сиять сиреневым, но всякий раз её хватало секунд на десять-пятнадцать, не больше. Сатико снова и снова давала Кёко какие-то советы, подолгу с ней разговаривала, однако всё как застряло, так и не могло никак сдвинуться с мёртвой точки.
За ужином Юки то и дело украдкой бросала взгляды на два пустых места за столами и пыталась понять, что чувствуют сейчас Юри и Саяка, разлучённые со своими парами. А ночью ей приснился кошмар – непонятный и сумбурный, но от этого не менее пугающий. В этом сне Юки почему-то одиноко сидела на крыше Тэнсикана, со всех сторон к ней, щёлкая зубами, подбирались кимуси, чтобы разорвать на мелкие кусочки, потом откуда-то появилась Рэйна и попыталась защитить её, но ей откусили руку вместе с ганкатой, и она с печальной улыбкой упала вниз. В этот момент Юки поняла, что осталась совсем одна, все «ангелы» мертвы, и ей уже никто не поможет. От этой мысли стало так жутко, что она чуть не задохнулась и с криком вскочила на постели, разбудив Кёко.
– Ты чего, Ю-тян? – сонным голосом поинтересовалась соседка. – Может, тебе водички принести?
– Прости… – виновато пробормотала Юки и без сил упала головой на подушку. – Всё в порядке, просто гадость приснилась какая-то…
– Ой, не бери в голову, со всеми случается… Пожалуй, принесу тебе всё-таки водички, а то вдруг икать начнёшь.
Кёко действительно не поленилась встать и прошлёпала в темноте в ванную, долго там возилась, а потом присела на кровать Юки и протянула ей запотевший стакан. Та медленно выпила холодную воду, радуясь тому, что зубы не клацают по стеклу, и с удивлением почувствовала, как на душе становится спокойнее. Нет, всё-таки она не одна. Совсем не одна.
Вход в убежище располагался по соседству от столовой – Юки давно ещё заприметила эту обшитую железом дверь, но ей и в голову не приходило, что именно за ней расположено то самое место, где все укрываются во время мощных атак. Никакой давки не было и в помине, все входили внутрь спокойно и организованно, словно в автобус садились.
– Пошли-ка, найдём себе местечко поудобнее, – Кёко потянула её за руку куда-то в сторону. – Ах я бестолочь, я ж игрушку свою взять забыла! Придётся теперь скучать всю дорогу…
Убежище оказалось именно таким, как Юки себе представляла – голые бетонные стены, зарешеченные лампочки на потолке, где-то вверху монотонно шумели вентиляторы. Длинные скамьи напоминали зал ожидания на вокзале, их было много, так что места хватало всем и тесниться плечом к плечу не приходилось. Какой-то пожилой мужчина даже улёгся во весь рост и, должно быть, собрался вздремнуть, чтобы не терять времени зря.
– Ну вот, Ю-тян, тут и переждём, – Кёко с размаху шлёпнулась на свободную скамью у стены. – А как закончится всё, нам сразу скажут.
Первый шок прошёл, Юки немного успокоилась и теперь вертела головой, озираясь по сторонам. Сплошь незнакомые лица, она ведь никого не знает из персонала – разве что вон ту женщину частенько приходится видеть в столовой. Интересно, а где Сатико? Да и сама Аяно, наверное, тоже должна быть здесь, вот бы увидеть её хоть одним глазком!
Совсем рядом мелькнули знакомые бело-голубые цвета, и Юки поняла, что по соседству с ними устроились Аой и Юмэко. Аой по-прежнему была мрачнее тучи, а вот её подруга, похоже, спокойно относилась к тому, что её отправили в убежище вместе со всеми. Ну да, она ведь формально всё ещё ученица с зелёным бантом, хоть и вовсю тренируется с ганкатой на полигоне. Да и Сирасэ, помнится, говорила, что Юмэко всё ещё слишком часто ошибается.
В мерное гудение вентиляторов вплелись какие-то посторонние звуки, которые с каждой минутой становились всё громче. Вскоре Юки уже безошибочно могла опознать до боли знакомые свист, треск и шипение, к которым примешивались глухие раскаты разрывов. Подумать только, они сидят под землёй и всё равно отчётливо слышат эту канонаду, каково же там, наверху? Наверное, бой идёт уже совсем близко…
Помимо воли зубы Юки опять начали постукивать, при каждом новом взрыве её с головой накрывала волна страха. Разве то, что происходит сейчас, можно сравнить с безобидными мелкими стычками, к которым она, хоть и с трудом, но сумела привыкнуть? Да и то пугал поначалу лишь вой сирены – звуки боя никогда не проникали в Тэнсикан, разве что в саду можно было расслышать беспорядочную стрельбу, доносившуюся со стороны залива. А сейчас Юки не могла отделаться от мысли, что от разрывов вздрагивает всё здание. Вдруг… вдруг выстрелы попадут в стену, она рухнет, и всех их похоронит заживо в этом злосчастном убежище?!
Думать о таком было невыносимо. Чтобы хоть немного отвлечься, Юки попыталась прислушаться к негромкой болтовне Аой и Юмэко. Интересно, что они так увлечённо обсуждают?
– Да хватит тебе ворчать, Аой, навоюешься ещё. Сама ведь знаешь, что стажёрок на третью не берут, чего так раскипятилась?
– Молчи уже, много ты понимаешь! Сказала бы мне сэмпай просто, что я ещё дура зелёная и ничего не умею, я б так не возмущалась. Так ведь нет же, она меня излишне самоуверенной назвала! Самоуверенной, вот дерьмо! Мол, с таким настроем, как у меня, нечего в серьёзном бою делать – вот прямо так и сказала!
– Так Иванами права, вечно ты на полигоне выделываешься и лихачишь, пользуешься тем, что я неумеха в сравнении с тобой…
– Ой, заткнись, Юмэко, бесишь. Взяла бы меня сэмпай с собой, тогда б и увидела, на что я способна, уж я бы этим тварюгам безмозглым врезала по полной программе…
Очередной выстрел угодил то ли в само здание, то ли совсем рядом, и на этот раз Юки готова была поклясться, что вздрогнули не только стены, но и скамья под ней. Как она ни старалась сдерживаться, предательские слёзы потекли из глаз сами собой, руки противно дрожали и никак эту дрожь было не унять.
– Ну, Ю-тян, ты чего? – Кёко дружески толкнула её плечом. – Ничего страшного ведь, я уж тут два раза была, представляешь? Ну, бабахает там снаружи, побабахает и перестанет… Вот девчонкам, ясное дело, тяжело сейчас, а нам-то тут чего сделается?
И она ласково погладила Юки по голове, отчего той сделалось ещё более стыдно и горько. Вот почему Кёко всякий раз ухитряется быть такой беззаботной и ничего не бояться? Конечно, она провела в Тэнсикане на три месяца больше, этого не отнять, но Юки была уверена, что уж ей-то самой никогда не стать такой же бесстрашной – ни через три месяца, ни через полгода.
– Ой, Айзава у нас глазки намочила, сейчас заодно и трусы намочит, – услышала она противный голос Аой, которая даже в своём праведном негодовании успевала всё подмечать. – Поди, от грозы-то до сих пор под кроватью прячешься? Ну так залезь под скамейку, полегчает.
– А ты бы помолчала лучше, стажёрка недоделанная, – с неожиданной яростью зашипела Кёко. – Сама-то небось в первые дни тоже от каждого бабаха подпрыгивала! И нечего тут Ю-тян обижать, ясно?!
– Сама помолчи, малявка. Сперва с махо-силой управляться научись, потом рот на старших разевай.
– А вот не помолчу! Тоже мне, старшая нашлась… И вообще, будешь над Ю-тян издеваться – расскажу всё Иванами!
Аой презрительно фыркнула, но в дальнейшую перепалку вступать не стала, демонстративно отвернулась и вновь принялась живописать Юмэко, как бы она в два счёта разобралась с врагом, окажись на поле боя. А Юки почувствовала себя совсем скверно. Мало того, что ей страшно и приходится терпеть насмешки из-за этого, так ещё и Кёко заступается за неё, как будто они в самом деле лучшие подруги. Она-то её про себя иначе как трещоткой не называет и старается свести общение до минимума, а та, оказывается, готова в любой момент подставить плечо. Вот и получается, что она, Юки – тварь неблагодарная. От этой мысли слёзы из глаз полились ещё сильнее, даже на кипящее за стенами Тэнсикана сражение стало наплевать. Ну почему, почему она такая никчёмная?
Ей казалось, что бой длится целую вечность, и они уже никогда не выйдут из этого убежища – так и останутся сидеть под землёй, бесконечно слушать звуки разрывов, от которых мурашки по коже. Юки даже не сразу поняла, что снаружи всё стихло, и опомнилась лишь тогда, когда Кёко крепко сжала её руку:
– Ну вот, Ю-тян, слышишь – тишина настала, закончилось всё! Эх, жалко, отдых наш послеобеденный накрылся, снова в класс тащиться, беда-беда…
И правда, времени-то прошло немало – наверное, придётся прямо из убежища бежать на занятия… Юки совершенно не представляла себе, как после всего пережитого сосредотачиваться на своих ощущениях и искать вечно ускользающую махо-силу. Может, Сатико сжалится над ними и разрешит сегодня отдохнуть?
Динамики где-то под потолком возвестили отбой тревоги, и люди потянулись к выходу, чтобы вернуться к своим привычным делам. Кажется, только для одной Юки сегодняшняя атака обернулась нешуточным стрессом. А ведь это третья категория, ещё не самое худшее, что может случиться… Получается, четвёртая ещё страшнее?
– Ай, да пошли, пошли уже! – теребила её неугомонная Кёко. – Глядишь, успеем ещё минуточек десять с подушкой пообниматься…
У самого выхода Юки невольно замедлила шаг. Что она сейчас увидит? Обвалившуюся штукатурку, разбитые окна, а может, что-то посерьёзнее? Но, вопреки ожиданиям, знакомый интерьер Тэнсикана ни капельки не изменился, словно не гремело совсем рядом никакого сражения и не дрожали стены от выстрелов. Чистенькая столовая, по-прежнему залитая солнечным светом… Может, действительно всё не так плохо, как кажется?
Юки, приободрившись, шагнула к лестнице и в тот же миг замерла, испуганно прикрыв рот ладонью.
Сверху медленно, спотыкаясь почти на каждой ступеньке, спускалась Рэйна – в боевом комбинезоне, с растрёпанными волосами, один из её шикарных бантов куда-то исчез. Тонкая ткань доспехов на левой руке была разодрана в клочья, рука окровавлена, и кровь размеренно капала с кончиков пальцев – словно вода из неплотно закрытого крана. Альфа Рэйны, та самая девушка с двумя короткими косичками, бережно поддерживала подругу, её махо-сила по-прежнему была активна – волосы отливали каштановым, а глаза светились голубым с зеленью. Рэйна морщилась и кусала губы, но не издавала ни единого стона.
Юки с ужасом взирала на эту картину. Бой – не детская прогулка, она знала это с самого начала, но увидеть всё вот так, своими глазами… Юки вспомнила своё мелочное злорадство по поводу того, что даже большие деньги не избавляют от необходимости служить в Тэнсикане, и ей стало так совестно, что уши запылали огнём. Рэйна, дочка богатых родителей, защищала их всех, и её тоже, пока она тряслась от страха в убежище. А ведь ей самой наверняка точно так же и страшно, и больно, просто она умеет терпеть и не показывать вида.
– Ох, бедненькая, – пробормотала Кёко. – Даже ей досталось… А может, и ещё кому, я слышала, что после третьей почти всегда раненые есть.
Юки. словно завороженная, провожала Рэйну взглядом до тех пор, пока та в сопровождении своей Альфы не скрылась за дверями госпиталя. Осталась лишь дорожка алых клякс на полу, и эта дорожка казалась Юки особенно жуткой. Вот так и из неё когда-то будет вытекать по капле жизнь – непременно ведь такое случится рано или поздно.
– Ну, Ю-тян, не стой столбом, – Кёко вновь потянула её за руку вверх по лестнице. – Напугалась, да? Знаешь, если Рэйна до госпиталя на своих ногах добралась, то, наверное, не всё так страшно. Говорят, Анабуки-сэнсэй своё дело знает, и опыт лечения «ангелов» у неё о-го-го какой! А ещё Нацуми забегать будет, она всегда раненым девчонкам своим исцелением помогает.
На третьем этаже было оживлённо – «ангелы» как раз выходили из дежурки, уже в привычных бело-голубых платьях, и Юки никак не могла поверить, что эти обычные с виду девушки только что ожесточённо дрались с полчищами врагов. Выглядели они измотанными и усталыми, но даже это не мешало некоторым улыбаться и хихикать, до Юки доносились обрывки разговоров:
– …что-то совсем им не везёт – в прошлый раз Саяка, в этот раз Харуми…
– …Ая, балда, опять начудила, и когда они только с Мирай поладят, спрашивается…
– …Мию, ты хоть предупреждай в другой раз, когда с ганкатой такое творить будешь…
– …руку я тебе сама перевяжу, Фуми-тян, там всех дел на пять минут…
Юки задержалась, сделав вид, что подтягивает гольфы – нехорошо подслушивать чужие разговоры, но уж очень интересно. Выходит, и Харумин ранена тоже? За две недели, проведённых в Тэнсикане, Юки успела усвоить, что многочисленные царапины, порезы и ссадины у «ангелов» за ранения не считаются. А что же будут делать те, кто лишился пары?
– В резерве и будут, – авторитетно пояснила Кёко. – Тебе ж говорила Сатико-сэнсэй, что в одиночку никто не воюет, потому что смысла нет. Так что Саяка с Юри временно отдыхают, пока их пары не поправятся, и на дежурство их никто ставить не будет.
Она на секунду задумалась, затем добавила:
– Ну, точнее, можно было бы их объединить на недельку-другую, потому что Саяка «правая», а Юри «левая». Но толку от этого, ясное дело, не особо много будет.
Удивительно… Что же за отношения такие между «ангелами», если пара складывается раз и навсегда? Или опять Кёко фантазирует напропалую, потому что где-то что-то слышала? В сознании у Юки никак не укладывался тот факт, что девушек просто отправляют на отдых, хоть и считается, что в Тэнсикане каждый человек на вес золота.
– Выходит, с врагом теперь будут биться не шестнадцать «ангелов», а всего двенадцать, так, что ли? А как же смены дежурные меняться будут?
– Ну… как-нибудь да будут. Ой, Ю-тян, не знаю я, да и ты себе голову не забивай, это забота Аяно, а уж не твоя никак!
Конечно же, в комнату они тащились зря, потому что ещё с порога Юки увидела, что часы показывают двадцать пять минут третьего. У неё было стойкое желание прогулять занятия, упасть на кровать и никуда не ходить – пусть её потом отругают и даже накажут, не жалко. Но что-то ей подсказывало, что Сатико в этом случае не сочтёт за труд придти сюда и снова будет с сочувствием допытываться, что с ней случилось. А ведь она дала себе слово не показывать больше свою слабость. Вот Рэйне и Харумин сейчас плохо по-настоящему, а с ней что? Да ничего, просто перенервничала.
Впрочем, как и ожидалось, никакого прока от сегодняшнего занятия не было. Юки совершенно не могла думать о какой-то там махо-силе, в голову лезли посторонние мысли о бренности существования и собственной бесполезности. Всё-таки она трусиха, и ещё какая… Даже если она сможет чему-то научиться, страх боли и смерти навсегда останется с ней, разве получится когда-нибудь его преодолеть?
Не лучше обстояли дела и у Кёко. Её хоть и не терзали тревожные думы, как Юки, контроль силы по-прежнему оставался для неё крепким орешком, и никакого прогресса пока не намечалось. Юки уже не удивлялась, когда волосы соседки начинали сиять сиреневым, но всякий раз её хватало секунд на десять-пятнадцать, не больше. Сатико снова и снова давала Кёко какие-то советы, подолгу с ней разговаривала, однако всё как застряло, так и не могло никак сдвинуться с мёртвой точки.
За ужином Юки то и дело украдкой бросала взгляды на два пустых места за столами и пыталась понять, что чувствуют сейчас Юри и Саяка, разлучённые со своими парами. А ночью ей приснился кошмар – непонятный и сумбурный, но от этого не менее пугающий. В этом сне Юки почему-то одиноко сидела на крыше Тэнсикана, со всех сторон к ней, щёлкая зубами, подбирались кимуси, чтобы разорвать на мелкие кусочки, потом откуда-то появилась Рэйна и попыталась защитить её, но ей откусили руку вместе с ганкатой, и она с печальной улыбкой упала вниз. В этот момент Юки поняла, что осталась совсем одна, все «ангелы» мертвы, и ей уже никто не поможет. От этой мысли стало так жутко, что она чуть не задохнулась и с криком вскочила на постели, разбудив Кёко.
– Ты чего, Ю-тян? – сонным голосом поинтересовалась соседка. – Может, тебе водички принести?
– Прости… – виновато пробормотала Юки и без сил упала головой на подушку. – Всё в порядке, просто гадость приснилась какая-то…
– Ой, не бери в голову, со всеми случается… Пожалуй, принесу тебе всё-таки водички, а то вдруг икать начнёшь.
Кёко действительно не поленилась встать и прошлёпала в темноте в ванную, долго там возилась, а потом присела на кровать Юки и протянула ей запотевший стакан. Та медленно выпила холодную воду, радуясь тому, что зубы не клацают по стеклу, и с удивлением почувствовала, как на душе становится спокойнее. Нет, всё-таки она не одна. Совсем не одна.
