Он не усидел на месте и принялся мерить дом шагами, стремительно тратя накопленные силы. Давешняя рабыня открыла плетёную дверь перед госпожой. Хэл оглянулся на звук. Его потеря, нарядная и вполне благополучная, разувалась на пороге. Солнце охватило её золотым ореолом, и сквозь платья, против света наполовину прозрачные, угадывался тёмный силуэт тела, которое Хэл вспоминал безнадёжными ночами. Несестра улыбнулась навстречу его жадному взгляду и поправила льняное вдовье покрывало. Глаза её были спокойны и мудры. Дом опрокинулся, больно ударив полом.
Хэла приводили в чувства нюхательной солью. Он слышал будто издалека, как рабыня объясняет, что у него случился голодный обморок от перенапряжения, и ничего бы не случилось, если б он ел, когда велят. Хэл не решался открыть глаза. Тёплая ладонь осторожно похлопывала его по щеке. Он бы узнал прикосновение на ощупь из сотни сотен.
-Сходи за вином! - велела Зарина.
Хэл чувствовал, как пьянеет от голоса, который боялся забыть, и едва дождался, чтоб шаги служанки стихли за порогом. Он привлёк Зарину к себе и припал к её губам, как умирающий от жажды - к долгожданной чаше. Он пил, не насыщаясь. Зарина пыталась освободиться, а он сжимал в объятиях её горячее упругое тело — пока не почувствовал толчок плода.
-Сумасшедший! - раскрасневшаяся Зарина отодвинулась подальше и поправила покрывало, из под которого выбивались золотые прядки.
-Прости. Я только этим и жил все полгода. За это я умер, попал в рай и увидел моего ангела. А оно меня пнуло!
-Это не оно. Это мальчик. Мне его предсказали.
-Извини. Я буду смирным, как ягнёнок, честное слово. Ангелочек, какое это счастье — смотреть на тебя, слышать тебя и держать тебя за руку. Ведь это брату дозволено?
-Это вполне уместно.
Рабыня принесла кувшин и чашу.
-Очухался? Много не наливай, он и трезвый-то дурак дураком.
-Слушай, не зарывайся! - обиделся Хэл. - С чего это ты приказываешь моей сестре?
-Моя золовка Шед, единокровная сестра моего покойного мужа, - ответила Зарина по-английски.
-Тогда понятно. Продать сестру в рабство — вполне в духе его семейки. Это он велел меня убить, ты знаешь? Меня караулили уже на границе, в краях Филтиарнов.
-А вот гадости говорить не нужно, неблагодарно это! - обиделась Шед, догадавшаяся о смысле его ябеды.
-Она что, понимает по-нашему? - испугался Хэл.
-У тебя очень выразительное лицо, и всегда таким было, - Зарина продолжала его вышучивать, но перешла на английский. - Шед действительно досталось. Я не могла к тебе прикасаться, ты был, по местным представлениям, нечист, то есть мог навести на меня порчу. Это она и Блаин, жена Росса, отмывали тебя в трёх водах. Потом лечили твои ссадины и опаивали сонной одурью, иначе ты буянил. Тебя нельзя было поить вволю, и кормили тебя по часам. Тут уже меня подпустили. Ты такое нёс, что у меня вяли уши.
-Прости, не помню. Неловко вышло. Ангелочек, если бы ты знала, какое это счастье — снова говорить по-английски. Ты поможешь мне сесть?
-Сам справишься! - несестра отодвинулась.
Хэл не настаивал, твёрдо решив ничем не огорчать Зарину. Перебраться за стол ему помогла Шед, и остывшая сладкая каша, показавшаяся отвратительной не только на вид, но и на вкус, была съедена, а вино не тронуто.
От еды приятное тепло начало растекаться по венам, в сон уже не тянуло — видимо, лимит был выбран на месяцы вперёд, если не на годы.
-Она что, так и будет тут вертеться? - спросил Хэл, не глядя на рабыню.
-Пока я здесь. Вообще-то, это я тут живу, но пришлось уступить тебе этот дом и переехать к Блаин.
-Я не хотел причинять неудобства. Как ты тут? Тебя не обижают? - осторожно спросил Хэл.
-Могло быть лучше. У нас тут война была. Муж убит, дом брошен на управляющего, который сам ещё мальчик. Я вернусь туда, как только муме уберутся к себе за море, а они не спешат. Извини, у вас, американцев, не принято подробно отвечать на вопросы о делах.
-Зачем ты так? Если б мне было плевать на то, как ты живёшь, потащился бы я за тобой через всю страну! - ответ Зарины задел Хэла за живое. - Ты была права насчёт наших. Они и впрямь хотели нас прикончить, следовало послушаться тебя и сразу уходить за реку. У меня отобрали мобильник, и я не мог тебя предупредить. Попал я вообще из-за этого мобильника. Понимаешь, я записал видео, как ты танцуешь в клубе и селфи сделал, когда ты спала в машине — это к той фотке, которой меня снабдил Роджерс. Я ведь с самого начала хотел тебя отпустить. Ну дурак я, но надо же мне было с тобой как-то связаться, когда всё бы закончилось? Чтобы ты поверила, что я — тот самый парень, который тебя выручил.
Я всюду опоздал, Ангелочек. Вернулся в пещеру, но ты уже попала в плен. Меня ранили на реке, чуть не утонул. Потом я шёл по твоему следу. Брошь нашёл — ведь ты оставила её мне нарочно, да? Я её берёг до последнего, только в Тэурах у меня её отобрали бандиты. Я почти догнал тебя, но промок на Каменном броде и свалился с воспалением лёгких, и тебя увезли.
Когда выхворался, перевал замело снегом. Зазимовал в Бресал-Эхарламе, но там у меня вышла неприятность с гостями одного кузнеца, в общем, пришлось уносить ноги...
Послушай, неловко тебя напрягать, только больше мне просить некого. Ко мне прибился паренёк, раб. Его зовут Киран. Я его оставил на мельнице некого Лахтина на Таналах, там смотрителем издольщик, его приятель — в смысле, приятель мальчишки. Скверно будет, если Киран пропадёт. Он меня выручал не раз, когда я болел, это он меня выхаживал. И потом, я же не знал ни языка, ни обычаев. В общем, он из-за меня хлебнул горя, и мне не хочется платить ему злом за добро. Я честно пытался его отпустить, но он так вопить начинает, будто я его кастрировать собрался. В общем, хорошо бы его найти. И потом, у него кое-какие мои вещи. Так, ерунда, рваньё всякое, но вот меч мне жалко. Он не из дешёвых и о хорошем человеке память.
-У тебя есть меч? - глаза Зарины стали круглыми.
-Ну да. Подарил один парень, ювелир в Бресал-Эхарламе. Я вылечил его сына от ложного крупа, и мы подружились. Но так получилось, что я поцапался с гостями его братца, и пришлось уносить ноги. Ребята меня пристроили на зимовку в Подгорную обитель — такой друидский монастырь под хребтом, у перевала Ножницы. Там я выучил язык. За три месяца. Сам удивился, как быстро. Наверное, потому, что был мотивирован.
-Или потому, что не учил, а вспоминал, - с горечью пробормотала Зарина и продолжила уже громко. -Ты потрясающе хорошо говоришь по-гэльски. Лучше меня.
-Тоже с акцентом, - улыбнулся Хэл. - В смысле, у меня уладский акцент. И слов не хватает.
-Шед, позови Росса! - Зарина внимательно посмотрела на золовку, развесившую уши.
-А вы что, наедине останетесь?
-Пожалуйста! - процедила Зарина сквозь зубы.
Шед неохотно выполнила приказ, завёрнутый в просьбу.
-Почему она не хочет оставить нас в покое? - досадовал Хэл.
-Она знает, что было между нами. И Росс знает. Одна чокнутая бабуля видела, как мы занимались любовью в пещере, и им рассказала. Удивительно, что весь ГиБрашил ещё не в курсе.
-Это как раз неудивительно. Я её убил, в смысле старушку, и, выходит, не напрасно. Она показала мне мизинец и ржала надо мной. И плевалась ядовитыми слюнями, как кобра — знаешь, такие змеи в Африке, я по Ютубу видел. Некрасиво, конечно, но я не удержался.
-И многих ещё ты отправил на тот свет?
-Меньше, чем тех, кто этого заслуживал. Собственно, у меня руки чесались на одного человека. Твоего мужа, но я не преуспел. Я неудачник.
-Ты поразительный человек. Очутиться посреди чужой страны, не зная языка, не имея ни единого друга, и добраться до Тэурах ещё до того, как открыли перевал! Генри, это не просто чудо предприимчивости. Это подвиг. Об этом будут рассказывать веками, а о твоих правнуках будут говорить: «О, это потомство того самого Брана, сына Мидира!» Женщины в Доме Белой Форели сошли с ума. Они добиваются от меня, что ты любишь и о чём тебе приятно говорить.
-Мне нравятся скромные девушки. Которые не вешаются мне на шею и тем более не лезут мне в штаны, - вспыхнул Хэл.
-Представь, я им так и сказала.
-И вообще, я сюда тащился через три границы не за дармовым сексом. Меня интересует только одна девушка, и я до сих пор ей верен, хотя ничего ей не обещал. А её насильно выдали замуж, и теперь она беременна от... извращенца. Понятно, здесь графов, герцогов, принцев нет, зато королей валом. Поприличнее выбрать не могла, раз уж взялась исполнять пророчество это дурацкое?
Росс был встревожен. История о мече его не слишком удивила, и он пообещал разыскать раба. Но то, как брат смотрит на сестру, и то, как она принимает знаки внимания, граничащие с непристойностью, убедили начальника стражи, что пора принимать меры. Шед подлила масла в огонь, доложив, что внуки Морриган между собой говорят на непонятном языке, и о чём — неизвестно.
-Я вернусь завтра, затемно. Надеюсь, с твоим человеком всё обошлось. Так или иначе, новости привезу, - пообещал Росс, внимательно глядя на Хэла.
Брат Ласар сиял счастливой улыбкой и торопливо благодарил. Мысли его не покидали сестринского дома.
-Благодетель, я под стражей?
-С чего ты взял? Людей моего зятя я с острова сплавил. И всё-таки, на твоём месте я бы надел набрюшник и один не гулял. Тут вчера муме пожаловали, готовят Ардалу шатёр. Буйные люди, хотя и десятка не наберётся. Ласар, тебя это тоже касается. Перестала бы ты ходить на тот пятачок. Финварр недоволен.
В сердце Хэла шевельнулась тупая игла, Зарина невозмутимо кивнула.
-Выведи меня на воздух. Ты же знаешь, как я люблю всяческие клетки, а я уже много дней сижу взаперти, - Хэл сжал руку Зарины. - О каком-таком пятачке говорил этот парень?
-Именно туда мы и пойдём. Шед, прибери тут всё! - велела Зарина рабыне.
Она решительно не собиралась считаться с чужими подозрениями. Нашёлся плащ, тоже бруггской работы, только сделанный на продажу — без кланового орнамента на кромках. Зарина застегнула старинную брошь на плече брата и расправила складки.
-Надо же! Откуда она у тебя? - обрадовался Хэл.
-Долго рассказывать. Потом как-нибудь, ладно?
Утро выдалось безоблачным, а день обещал быть жарким. Возле гридницы стреляли по мишеням, прачка развешивала бельё, муме на луговине спорили из-за запутавшихся верёвок, а юная девушка небесной красоты пряла лён на веретене и посматривала на них с мечтательным интересом. Хэл мазнул по ней ленивым оценивающим взглядом избалованного бабника и оживился лишь увидев знакомого среди тренировавшихся лучников.
-Знаешь того парня? - спросил он Зарину.
-Я здесь всех знаю.
-Это же Шейган, он играл полузащитником за Бругг. Ну, омониях, местный спорт! Я был на матче. Ангелочек, это что-то потрясающее! Такой драйв! Да наш футбол после этого — детский утренник. Я голос сорвал, так наорался. Познакомишь меня? Я хочу сказать этому парню, что, если бы не он, подгорцы бы их разделали под орех. Он раз пять буквально спас ворота — сшибал мяч уже с броска, вратарь не брал.
-Вообще-то, я не люблю омониях, который по-английски называется хёрлинг, но с Шейганом я тебя познакомлю, если тебе так хочется. И, кажется, я знаю одну девушку, которая без ума от этого грубого зрелища, а пойти не с кем.
-Водить девушек на матч? Ещё чего?
-Это моя приживалка, то бишь придворная дама. Очень воспитанная девушка, к тому же помолвлена.
-Вот пусть жених её и водит. Тебя я бы ни за что не повёл. Здесь женщинам нечего делать среди болельщиков. Мордобой до увечья, и бабы туда же! Полиции-то нет.
-Вообще-то, на хёрлинг люди ходят не только посмотреть, поболеть за своих, но и подраться. Это часть культурной программы.
-Да я понял, я разве против? Я же говорю, ничего себе так развлекуха. Я бы и сам рад был сыграть, но понимаю: уже перестарок. Ребята, что играли, ещё не бреются. Там такие скорости, что не с моим весом и комплекцией, хотя приложить могу куда крепче, если понадобится.
-Генри, а тебе хоть что-то здесь нравится, кроме командных игр?
-Чему здесь нравиться? - помрачнел Хэл. - Вот уже полгода как у меня нет дома.
-А раньше был? Интересно, дом это казарма? Прости, общага или хостел... А, может, гостиница?
-Хватит ржать! Ты знаешь, о чём я. Я сплю на земле, на каких-то засаленных шкурах, не раздеваясь, под одним одеялом с ещё одним парнем — иначе оба околеем от холода. Да меня бы знакомые засмеяли, узнай они, как я тут выживаю. Мне всё время хочется есть, но от того, что готовит мой раб, впору повеситься. От варёного зерна я скоро начну ржать. Здесь не кипятят молоко, от того и туберкулёз у каждого третьего. Боюсь, я и сам уже заразился. За эти полгода у меня раз пять заводились вши, насилу избавился. Баня, конечно, спасает, но в самые лучшие времена, когда зимовал у друида, её топили не чаще раза в неделю. Я устал мыться без мыла в холодных речках. Всю зиму проходил в соплях, потому что здесь носков я ни у кого не видел. Трусов, кстати, тоже. Многие и исподнее не носят. Здесь даже туалетов нет, если ты заметила.
-Ну, этой роскоши не было даже в Версале во времена Людовика XIV. Версаль, королевский дворец.
-Я знаю, что такое Версаль. На «Ютубе» видел. Ты нарочно меня морочишь?
-Вовсе нет. Людовик XIV мылся за всю жизнь пару раз — в день коронации и в день свадьбы. Наши послы царю докладывали, что король смердит аки зверь лесной. А мы с тобой попали в страну, где мыться принято так часто, как выпадает возможность. Кстати, кельты изобрели не только настоящую баню, но и мыло, которое римляне так и не усвоили. Насчёт удобств — что тебе мешает вырыть яму и поставить над ней будку?
-А деваться всё из ямы куда будет? Здесь канализации нет.
-Дурачок! - Зарина прыснула.
-Да шучу я! Видел я и у нас выгребные ямы, даже в Штатах. Только это не предел моих мечтаний, Ангелочек. Одного я точно не буду делать: ходить в платье, как местные мужики. Нелепая мода! Даже обидно, как посреди такой красоты можно было развести такое свинство — природа здесь куда круче, чем у нас и в Европе. Впрочем, вру, две вещи я всё-таки полюбил: омониях и мой меч.
-Да, если в омониях играют в Ирландии, то с мечами в нашем мире давно простились.
-Что, правда играют? Натурально? На стадионах?
-Да. Есть клубы, национальная лига, специальные стадионы и чемпионат.
-Это я упустил. Наверняка и матчи транслируют... - Хэл расстроился.
-В Ирландии — да. Это национальный вид спорта.
-Знаешь, я больше не думаю плохо об ирландцах. Хороший народ, библейский. Я даже рад, что ирландец на половину — по лицу схожу за местного. Но что же они такие бедные-то? У них даже денег нет, а хоть бы и были, всё-равно на них купить нечего: всё самим приходится делать. А ещё надо платить налоги в общий котёл — вроде как, за то, что жив. Тут запьёшь поневоле.
-Генри, Ирландия — это там, у нас. Здесь другой народ. Чистокровные гэлы, разве что, только горные муме и коннауты, у остальных в предках есть и другие племена. МакИнтайры, как я поняла, с хорошей валлийской примесью, а в Сухой котловине вообще живут не пойми кто — говорят, потомки кридани. Они даже не говорят по-гэльски и при этом тоже считаются МакИнтайрами.
-Да, как здесь говорят, «ну их к бесам»! - Хэл вовсе не готов был к подробностям этнографии.
Брат и сестра устроились на бревне на крохотном пятачке над Внутренним морем. Под ногами кружили чайки. Бакланы сушили крылья на каменной гряде. Хэл подставил лицо майскому солнцу. Зарина залюбовалась его профилем.
Хэла приводили в чувства нюхательной солью. Он слышал будто издалека, как рабыня объясняет, что у него случился голодный обморок от перенапряжения, и ничего бы не случилось, если б он ел, когда велят. Хэл не решался открыть глаза. Тёплая ладонь осторожно похлопывала его по щеке. Он бы узнал прикосновение на ощупь из сотни сотен.
-Сходи за вином! - велела Зарина.
Хэл чувствовал, как пьянеет от голоса, который боялся забыть, и едва дождался, чтоб шаги служанки стихли за порогом. Он привлёк Зарину к себе и припал к её губам, как умирающий от жажды - к долгожданной чаше. Он пил, не насыщаясь. Зарина пыталась освободиться, а он сжимал в объятиях её горячее упругое тело — пока не почувствовал толчок плода.
-Сумасшедший! - раскрасневшаяся Зарина отодвинулась подальше и поправила покрывало, из под которого выбивались золотые прядки.
-Прости. Я только этим и жил все полгода. За это я умер, попал в рай и увидел моего ангела. А оно меня пнуло!
-Это не оно. Это мальчик. Мне его предсказали.
-Извини. Я буду смирным, как ягнёнок, честное слово. Ангелочек, какое это счастье — смотреть на тебя, слышать тебя и держать тебя за руку. Ведь это брату дозволено?
-Это вполне уместно.
Рабыня принесла кувшин и чашу.
-Очухался? Много не наливай, он и трезвый-то дурак дураком.
-Слушай, не зарывайся! - обиделся Хэл. - С чего это ты приказываешь моей сестре?
-Моя золовка Шед, единокровная сестра моего покойного мужа, - ответила Зарина по-английски.
-Тогда понятно. Продать сестру в рабство — вполне в духе его семейки. Это он велел меня убить, ты знаешь? Меня караулили уже на границе, в краях Филтиарнов.
-А вот гадости говорить не нужно, неблагодарно это! - обиделась Шед, догадавшаяся о смысле его ябеды.
-Она что, понимает по-нашему? - испугался Хэл.
-У тебя очень выразительное лицо, и всегда таким было, - Зарина продолжала его вышучивать, но перешла на английский. - Шед действительно досталось. Я не могла к тебе прикасаться, ты был, по местным представлениям, нечист, то есть мог навести на меня порчу. Это она и Блаин, жена Росса, отмывали тебя в трёх водах. Потом лечили твои ссадины и опаивали сонной одурью, иначе ты буянил. Тебя нельзя было поить вволю, и кормили тебя по часам. Тут уже меня подпустили. Ты такое нёс, что у меня вяли уши.
-Прости, не помню. Неловко вышло. Ангелочек, если бы ты знала, какое это счастье — снова говорить по-английски. Ты поможешь мне сесть?
-Сам справишься! - несестра отодвинулась.
Хэл не настаивал, твёрдо решив ничем не огорчать Зарину. Перебраться за стол ему помогла Шед, и остывшая сладкая каша, показавшаяся отвратительной не только на вид, но и на вкус, была съедена, а вино не тронуто.
От еды приятное тепло начало растекаться по венам, в сон уже не тянуло — видимо, лимит был выбран на месяцы вперёд, если не на годы.
-Она что, так и будет тут вертеться? - спросил Хэл, не глядя на рабыню.
-Пока я здесь. Вообще-то, это я тут живу, но пришлось уступить тебе этот дом и переехать к Блаин.
-Я не хотел причинять неудобства. Как ты тут? Тебя не обижают? - осторожно спросил Хэл.
-Могло быть лучше. У нас тут война была. Муж убит, дом брошен на управляющего, который сам ещё мальчик. Я вернусь туда, как только муме уберутся к себе за море, а они не спешат. Извини, у вас, американцев, не принято подробно отвечать на вопросы о делах.
-Зачем ты так? Если б мне было плевать на то, как ты живёшь, потащился бы я за тобой через всю страну! - ответ Зарины задел Хэла за живое. - Ты была права насчёт наших. Они и впрямь хотели нас прикончить, следовало послушаться тебя и сразу уходить за реку. У меня отобрали мобильник, и я не мог тебя предупредить. Попал я вообще из-за этого мобильника. Понимаешь, я записал видео, как ты танцуешь в клубе и селфи сделал, когда ты спала в машине — это к той фотке, которой меня снабдил Роджерс. Я ведь с самого начала хотел тебя отпустить. Ну дурак я, но надо же мне было с тобой как-то связаться, когда всё бы закончилось? Чтобы ты поверила, что я — тот самый парень, который тебя выручил.
Я всюду опоздал, Ангелочек. Вернулся в пещеру, но ты уже попала в плен. Меня ранили на реке, чуть не утонул. Потом я шёл по твоему следу. Брошь нашёл — ведь ты оставила её мне нарочно, да? Я её берёг до последнего, только в Тэурах у меня её отобрали бандиты. Я почти догнал тебя, но промок на Каменном броде и свалился с воспалением лёгких, и тебя увезли.
Когда выхворался, перевал замело снегом. Зазимовал в Бресал-Эхарламе, но там у меня вышла неприятность с гостями одного кузнеца, в общем, пришлось уносить ноги...
Послушай, неловко тебя напрягать, только больше мне просить некого. Ко мне прибился паренёк, раб. Его зовут Киран. Я его оставил на мельнице некого Лахтина на Таналах, там смотрителем издольщик, его приятель — в смысле, приятель мальчишки. Скверно будет, если Киран пропадёт. Он меня выручал не раз, когда я болел, это он меня выхаживал. И потом, я же не знал ни языка, ни обычаев. В общем, он из-за меня хлебнул горя, и мне не хочется платить ему злом за добро. Я честно пытался его отпустить, но он так вопить начинает, будто я его кастрировать собрался. В общем, хорошо бы его найти. И потом, у него кое-какие мои вещи. Так, ерунда, рваньё всякое, но вот меч мне жалко. Он не из дешёвых и о хорошем человеке память.
-У тебя есть меч? - глаза Зарины стали круглыми.
-Ну да. Подарил один парень, ювелир в Бресал-Эхарламе. Я вылечил его сына от ложного крупа, и мы подружились. Но так получилось, что я поцапался с гостями его братца, и пришлось уносить ноги. Ребята меня пристроили на зимовку в Подгорную обитель — такой друидский монастырь под хребтом, у перевала Ножницы. Там я выучил язык. За три месяца. Сам удивился, как быстро. Наверное, потому, что был мотивирован.
-Или потому, что не учил, а вспоминал, - с горечью пробормотала Зарина и продолжила уже громко. -Ты потрясающе хорошо говоришь по-гэльски. Лучше меня.
-Тоже с акцентом, - улыбнулся Хэл. - В смысле, у меня уладский акцент. И слов не хватает.
-Шед, позови Росса! - Зарина внимательно посмотрела на золовку, развесившую уши.
-А вы что, наедине останетесь?
-Пожалуйста! - процедила Зарина сквозь зубы.
Шед неохотно выполнила приказ, завёрнутый в просьбу.
-Почему она не хочет оставить нас в покое? - досадовал Хэл.
-Она знает, что было между нами. И Росс знает. Одна чокнутая бабуля видела, как мы занимались любовью в пещере, и им рассказала. Удивительно, что весь ГиБрашил ещё не в курсе.
-Это как раз неудивительно. Я её убил, в смысле старушку, и, выходит, не напрасно. Она показала мне мизинец и ржала надо мной. И плевалась ядовитыми слюнями, как кобра — знаешь, такие змеи в Африке, я по Ютубу видел. Некрасиво, конечно, но я не удержался.
-И многих ещё ты отправил на тот свет?
-Меньше, чем тех, кто этого заслуживал. Собственно, у меня руки чесались на одного человека. Твоего мужа, но я не преуспел. Я неудачник.
-Ты поразительный человек. Очутиться посреди чужой страны, не зная языка, не имея ни единого друга, и добраться до Тэурах ещё до того, как открыли перевал! Генри, это не просто чудо предприимчивости. Это подвиг. Об этом будут рассказывать веками, а о твоих правнуках будут говорить: «О, это потомство того самого Брана, сына Мидира!» Женщины в Доме Белой Форели сошли с ума. Они добиваются от меня, что ты любишь и о чём тебе приятно говорить.
-Мне нравятся скромные девушки. Которые не вешаются мне на шею и тем более не лезут мне в штаны, - вспыхнул Хэл.
-Представь, я им так и сказала.
-И вообще, я сюда тащился через три границы не за дармовым сексом. Меня интересует только одна девушка, и я до сих пор ей верен, хотя ничего ей не обещал. А её насильно выдали замуж, и теперь она беременна от... извращенца. Понятно, здесь графов, герцогов, принцев нет, зато королей валом. Поприличнее выбрать не могла, раз уж взялась исполнять пророчество это дурацкое?
Росс был встревожен. История о мече его не слишком удивила, и он пообещал разыскать раба. Но то, как брат смотрит на сестру, и то, как она принимает знаки внимания, граничащие с непристойностью, убедили начальника стражи, что пора принимать меры. Шед подлила масла в огонь, доложив, что внуки Морриган между собой говорят на непонятном языке, и о чём — неизвестно.
-Я вернусь завтра, затемно. Надеюсь, с твоим человеком всё обошлось. Так или иначе, новости привезу, - пообещал Росс, внимательно глядя на Хэла.
Брат Ласар сиял счастливой улыбкой и торопливо благодарил. Мысли его не покидали сестринского дома.
-Благодетель, я под стражей?
-С чего ты взял? Людей моего зятя я с острова сплавил. И всё-таки, на твоём месте я бы надел набрюшник и один не гулял. Тут вчера муме пожаловали, готовят Ардалу шатёр. Буйные люди, хотя и десятка не наберётся. Ласар, тебя это тоже касается. Перестала бы ты ходить на тот пятачок. Финварр недоволен.
В сердце Хэла шевельнулась тупая игла, Зарина невозмутимо кивнула.
-Выведи меня на воздух. Ты же знаешь, как я люблю всяческие клетки, а я уже много дней сижу взаперти, - Хэл сжал руку Зарины. - О каком-таком пятачке говорил этот парень?
-Именно туда мы и пойдём. Шед, прибери тут всё! - велела Зарина рабыне.
Она решительно не собиралась считаться с чужими подозрениями. Нашёлся плащ, тоже бруггской работы, только сделанный на продажу — без кланового орнамента на кромках. Зарина застегнула старинную брошь на плече брата и расправила складки.
-Надо же! Откуда она у тебя? - обрадовался Хэл.
-Долго рассказывать. Потом как-нибудь, ладно?
Утро выдалось безоблачным, а день обещал быть жарким. Возле гридницы стреляли по мишеням, прачка развешивала бельё, муме на луговине спорили из-за запутавшихся верёвок, а юная девушка небесной красоты пряла лён на веретене и посматривала на них с мечтательным интересом. Хэл мазнул по ней ленивым оценивающим взглядом избалованного бабника и оживился лишь увидев знакомого среди тренировавшихся лучников.
-Знаешь того парня? - спросил он Зарину.
-Я здесь всех знаю.
-Это же Шейган, он играл полузащитником за Бругг. Ну, омониях, местный спорт! Я был на матче. Ангелочек, это что-то потрясающее! Такой драйв! Да наш футбол после этого — детский утренник. Я голос сорвал, так наорался. Познакомишь меня? Я хочу сказать этому парню, что, если бы не он, подгорцы бы их разделали под орех. Он раз пять буквально спас ворота — сшибал мяч уже с броска, вратарь не брал.
-Вообще-то, я не люблю омониях, который по-английски называется хёрлинг, но с Шейганом я тебя познакомлю, если тебе так хочется. И, кажется, я знаю одну девушку, которая без ума от этого грубого зрелища, а пойти не с кем.
-Водить девушек на матч? Ещё чего?
-Это моя приживалка, то бишь придворная дама. Очень воспитанная девушка, к тому же помолвлена.
-Вот пусть жених её и водит. Тебя я бы ни за что не повёл. Здесь женщинам нечего делать среди болельщиков. Мордобой до увечья, и бабы туда же! Полиции-то нет.
-Вообще-то, на хёрлинг люди ходят не только посмотреть, поболеть за своих, но и подраться. Это часть культурной программы.
-Да я понял, я разве против? Я же говорю, ничего себе так развлекуха. Я бы и сам рад был сыграть, но понимаю: уже перестарок. Ребята, что играли, ещё не бреются. Там такие скорости, что не с моим весом и комплекцией, хотя приложить могу куда крепче, если понадобится.
-Генри, а тебе хоть что-то здесь нравится, кроме командных игр?
-Чему здесь нравиться? - помрачнел Хэл. - Вот уже полгода как у меня нет дома.
-А раньше был? Интересно, дом это казарма? Прости, общага или хостел... А, может, гостиница?
-Хватит ржать! Ты знаешь, о чём я. Я сплю на земле, на каких-то засаленных шкурах, не раздеваясь, под одним одеялом с ещё одним парнем — иначе оба околеем от холода. Да меня бы знакомые засмеяли, узнай они, как я тут выживаю. Мне всё время хочется есть, но от того, что готовит мой раб, впору повеситься. От варёного зерна я скоро начну ржать. Здесь не кипятят молоко, от того и туберкулёз у каждого третьего. Боюсь, я и сам уже заразился. За эти полгода у меня раз пять заводились вши, насилу избавился. Баня, конечно, спасает, но в самые лучшие времена, когда зимовал у друида, её топили не чаще раза в неделю. Я устал мыться без мыла в холодных речках. Всю зиму проходил в соплях, потому что здесь носков я ни у кого не видел. Трусов, кстати, тоже. Многие и исподнее не носят. Здесь даже туалетов нет, если ты заметила.
-Ну, этой роскоши не было даже в Версале во времена Людовика XIV. Версаль, королевский дворец.
-Я знаю, что такое Версаль. На «Ютубе» видел. Ты нарочно меня морочишь?
-Вовсе нет. Людовик XIV мылся за всю жизнь пару раз — в день коронации и в день свадьбы. Наши послы царю докладывали, что король смердит аки зверь лесной. А мы с тобой попали в страну, где мыться принято так часто, как выпадает возможность. Кстати, кельты изобрели не только настоящую баню, но и мыло, которое римляне так и не усвоили. Насчёт удобств — что тебе мешает вырыть яму и поставить над ней будку?
-А деваться всё из ямы куда будет? Здесь канализации нет.
-Дурачок! - Зарина прыснула.
-Да шучу я! Видел я и у нас выгребные ямы, даже в Штатах. Только это не предел моих мечтаний, Ангелочек. Одного я точно не буду делать: ходить в платье, как местные мужики. Нелепая мода! Даже обидно, как посреди такой красоты можно было развести такое свинство — природа здесь куда круче, чем у нас и в Европе. Впрочем, вру, две вещи я всё-таки полюбил: омониях и мой меч.
-Да, если в омониях играют в Ирландии, то с мечами в нашем мире давно простились.
-Что, правда играют? Натурально? На стадионах?
-Да. Есть клубы, национальная лига, специальные стадионы и чемпионат.
-Это я упустил. Наверняка и матчи транслируют... - Хэл расстроился.
-В Ирландии — да. Это национальный вид спорта.
-Знаешь, я больше не думаю плохо об ирландцах. Хороший народ, библейский. Я даже рад, что ирландец на половину — по лицу схожу за местного. Но что же они такие бедные-то? У них даже денег нет, а хоть бы и были, всё-равно на них купить нечего: всё самим приходится делать. А ещё надо платить налоги в общий котёл — вроде как, за то, что жив. Тут запьёшь поневоле.
-Генри, Ирландия — это там, у нас. Здесь другой народ. Чистокровные гэлы, разве что, только горные муме и коннауты, у остальных в предках есть и другие племена. МакИнтайры, как я поняла, с хорошей валлийской примесью, а в Сухой котловине вообще живут не пойми кто — говорят, потомки кридани. Они даже не говорят по-гэльски и при этом тоже считаются МакИнтайрами.
-Да, как здесь говорят, «ну их к бесам»! - Хэл вовсе не готов был к подробностям этнографии.
Брат и сестра устроились на бревне на крохотном пятачке над Внутренним морем. Под ногами кружили чайки. Бакланы сушили крылья на каменной гряде. Хэл подставил лицо майскому солнцу. Зарина залюбовалась его профилем.
