- Не будут люди Аода брать приступом эти развалины из-за какого-то вахлака! И ещё: чтоб такие телеса нарастить да на такой костяк, надо с детства вдоволь мяса и сыр кушать, - так что врёшь ты мне: этот парень хороших кровей, да ещё и красавчик, похоже... И с какого перепугу вахлак будет татуирован? Ой, кого я вижу, никак Росс, ри Подгорных МакИнтайров. МакМаэл сыночков прислал. А Баррфина куда дели?
-Да снимите же его! После поговорите! - Зарина была готова вцепиться в кислую физиономию Энгуса.
-Ой, никак и вдовица тут. А на дыбе кто, твой любовник? - ёрничал Ардал, беззастенчиво рассматривая подвешенное тело. - Меч у него так вроде подходящий, только ножны он где-то заиграл, экая незадача.
-Полагаем, что этот человек — её брат, Бран МакМидер, - Финварр обнял Зарину.
-А ты кто таков? - весёлость Ардала с лёкостью перешла в раздражение.
-Финварр, сын Катхаура, из Приозёрных. Троюродный брат урода, которого ты привёл.
-Филид, который, - уточнил ри муме и развернулся к Энгусу. - Урод, почему твои люди измывались над братом благородной Ласар?
-Да принесёт кто-то зубило в конце концов? - гаркнул Росс.
-Успокойся, этот человек — убийца и вор, просто похож, а Бран МакМидер давно убит саксами, - Энгус невозмутимо гнул свою линию.
-Я этого не видел и не говорил, - отмежевался Росс.
-Лжёшь! Твои люди отобрали брошь у моего брата и отдали Гэлиш! - вспылила Зарина, обращаясь к Энгусу.
-Почём ты знаешь — может он эту брошь украл, - Ныне ард-ри упорствовал. - Я же говорю — вор. А ворона на спину может набить любой мастер.
-Может, если ума хватит. Кому бы это сдалось? Я вот не знал, что у Брана МакМидера на спине набит ворон, - усомнился Ардал и обратился к Хэлу. - Чего молчишь? Скажи нам, всё-равно зубило ждём, делать нечего. Когда жизнь спасать надо, глупо обижаться.
-Он не хочет говорить! Спесивый потому что, - встрял палач. - Прикажи ему, он из ваших.
-Энгус, где ты только нашёл таких недоумков? - Ардал прыснул. - Почему ты решил, что он — мой человек? Ты видел среди Скамаллах черноволосых? Да любая повитуха утопила бы такого воронёнка, пока муж или отец роженицы не увидели этого подменыша. В Стране Муме никто не укорачивает плоть, этот обычай известен только в Бругге. Я бы первый узнал, что кто-то из моих людей учинил над собой такое паскудство, и ему бы не поздоровилось! Так что, вы уж разберитесь меж собой, кого вы тут уморили.
-На нём была одежда горных муме, - заметил Энгус.
-Ну и где? - заинтересовался Ардал. - Покажи!
Почувствовав, что скамейку тянут из под ног, Энгус забеспокоился. Меньше всего ему хотелось, чтобы Хэл заговорил.
-Есть лишь один способ закончить этот глупый спор, - ард-ри Лохланна говорил так, как будто шёл на попятную. - Отдай кольцо, Ласар.
-Какое ещё кольцо? - Зарина спрятала за спину руку.
-То, что ты дерзко носишь на указательном пальце, - Энгус поджал губы. - Кольцо, которое тебе подарил Кормак. Перстень правды. Если этот человек и в самом деле твой брат, вреда ему не будет, лгун умрёт на месте.
-Отдай, - тихо сказал Финварр. - Бран теряет силы. Если тянуть дальше, он не доживёт до утра.
Зарина сдёрнула перстень и швырнула в лицо Энгусу. Ардал удовлетворённо крякнул. Стало так тихо, что через открытые двери башни донеслись звуки шагов и хлюпанье воды, расплескивавшейся из переполненных вёдер. Хэл впервые проявил интерес к окружающему миру, жадно вслушиваясь в блаженные звуки. Энгус облизнул разбитую губу и, с трудом согнувшись, поднял злополучное украшение, успокоившееся на трухлявых досках. Ныне ард-ри насадил родовую реликвию на кочергу. В молчании люди наблюдали, как интриган накаляет перстень на углях жаровни. Финварр сжал запястья Зарины, готовой упасть в обморок. Энгус запрокинул голову страдальцу и, глядя ему в глаза, прижал раскалённую печатку ко лбу. Запахло шашлыком.
-Довольно! - Росс рванул зятя за ворот. Энгус пошатнулся и взмахнул кочергой. Кольцо неожиданно легко соскочило с прута, описало в воздухе дугу и нырнуло в ведро, которое Брокк только что поставил на пол.
-Да дайте же пить! Будьте вы людьми! - хрипло потребовал Хэл.
К пленнику бросилось сразу трое молодых МакМаэлов, уже забывших, как он замаран. Пытаясь напоить страдальца из ведра, они мешали друг другу и расплёскивали воду. Хэл обливался, захлёбывался и кашлял. Росс смотрел на него с почтением. Финварр прижимал к себе перепуганную Зарину и сверлил Энгуса взглядом, не обещавшим ничего хорошего. Ныне ард-ри был огорошен своей неудачей. Он пытался объяснить, что проверка не состоялась: ритуал не соблюдён - испытуемый должен сам надеть на палец раскалённое кольцо. Его отговорки никто не слушал. Ардал отнял ведро у вояк и выловил остывший перстень. Оправа опустела. Печатка перекочевала на замурзанный лоб Хэла, где теперь раскинул крылья чёрный ворон, обведённый золотом. Никаких признаков ожога на коже не наблюдалось. Ри муме ухмыльнулся и покачал головой. Потрескивание под ногами заставило его прислушаться.
-Уводи людей, быстро! - велел он Россу. Враги поняли друг друга с полуслова. Ардал с телохранителем чуть не пинками выгнали Энгуса. Финварр потащил к выходу упирающуюся Зарину. За ним вытекли воины, выделенные МакМаэлом для спасательной операции. Ардал получил необходимое свободное пространство и, разогнав меч, обрубил цепи, одну за другой. Когда телохранитель подхватил Хэла и поволок к выходу, полы уже начали проседать. Внутристенную лестницу заволокло пылью. Росс и Ардал спешили на воздух, прикрывая голову от сыплющихся сверху щепок, камешков и мусора. Перекрытие верхнего этажа с грохотом рухнуло вниз и погребло под собой тело часового, зарезанного Броком. Ри муме едва не задело обломками. Росс споткнулся и упал. Ардал помог ему подняться. Бок о бок, последними, заклятые враги отбежали на безопасное расстояние. Башня задрожала, как живая, и начала складываться внутрь.
Телохранитель опустил Хэла, потерявшего сознание, на пыльную траву. Зарина бросилась к брату, истерзанному, грязному, но всё-таки живому. Росс и Финварр оттеснили от неё северян. Ардал не настаивал. Ри муме с откровенным восхищением любовался бесформенной руиной, проступавшей сквозь пыльное облако при свете нарождавшейся зари, как некогда Нерон смотрел на горящий Рим. МакМаэлы расправлялись с палачами.
-Возьму на память! - Ардал подкинул на ладони изуродованный перстень.
Муме спохватились, что численный перевес на стороне противника. Кроме четырёх телохранителей ри, ещё четверо составляли охрану Энгуса, да ещё повозки с ненадёжными возницами. МакМаэлов было две дюжины, с Россом прибыла девятка лучников. Никто не стремился выручать Ныне ард-ри. Старший над МакМаэлами заворачивал Хэла в свой плащ, причиняя тем самым новые муки. Из копий и поясов наскоро сооружали носилки. Ардал не сильно беспокоился за себя: Флари, сидевший под стражей в лагере, надёжно удерживал лохланнов от неуместного геройства. Жаль было отпускать Зарину, и ри муме сделал ещё одну безнадёжную попытку.
-Послушай, Ласар! Твоему брату нужен лекарь, а вы собрались везти бедолагу полдня неспокойным морем. Несите его лучше в мой стан, вымоем его, подлечим. Да и тебя не обидим.
-Я везу его домой! - твёрдо сказала Зарина.
-А брат твой, похоже, упёртый? - заявил Ардал, не слишком веривший, что вдовица передумает, и потому не обиженный. - Признал бы сразу, чего от него хотели, может, и сбежал бы, и шкуру ему не успели бы попортить. Теперь будет до смерти щеголять следами от оков и меткой на лбу. Оно, конечно, красиво, только необычно. Ведь это не свести, а, Энгус?
-Боюсь, что нет, - сухо ответил Финварр за родственника. - И я бы не балагурил над нездешним.
-Бросьте вы! - отмахнулся ри Муме. - Главное, жив остался. Поправится, подарю ему повязку на лоб. С золотом и самоцветами. Хотя у него и так во лбу золота на пару аруров, да ещё самоцветный камень. Или это только оттиск?
К развалинам подкатился возок. Слуга Энгуса, так неумело добивавшийся от Хэла признаний, поспешил к хозяину, недоумевая, что же здесь случилось. Он никак не ожидал получить короткий удар колгом под набрюшник. Энгус вытер клинок об одежду убитого.
-Ну и что я тут должен засвидетельствовать, скажите на милость? - поинтересовался Аковран, с укоризной разглядывая брызги крови на пурпурной лейне Ныне ард-ри.
В это время бывший ригфенид Песочников, называвший себя Рианбаррой МакШенахом, насвистывая, спускался с перевала. Он специально свернул стоянку затемно и отправился в путь на рассвете, удивив тем самым свою гнедую кобылу. Из груза при нём остались только тёплые одеяла, зимний плащ, подбитый мехом рыси, и небольшой запасец провизии, да мошна оттягивала набрюшник. Беглец спешил миновать скользкие участки, пока солнце не превратило подмёрзшую глину в жидкую грязь.
Неподалёку от тропы на каменистом гребне была устроена пастушья хижина, где в непогоду случалась укрываться странникам, пытавшимся проскочить перед самыми снегами. Тропа к приюту почти до июня оставалась под снегом. Сугробы бурно таяли.
На развилке возле огромных валунов солнце в первую очередь истратило наследство зимы. Рианбарра присмотрелся к каменным глыбам и спешился.
Синеватое пятно, которое привлекло его внимание, оказалось простонародным ветхим плащом. Привалившись боком к шершавому граниту, облизанному ледниками, в промёрзшей луже сидел мёртвый старик. Его тело задубело, как доска: видимо, пробыло здесь с прошлой осени. Рианбарра с любопытством рассмотрел спокойное благообразное лицо, уставившееся в небо помутневшими белыми глазами без радужки и зрачков. В жидкой седой бороде таяли льдинки, собираясь в прозрачные бусины капель. Покойник был очень беден. У него не оказалось даже наскнида, хотя белый след на загорелой шее, более узкий, чем оставил бы ошейник, наводил на мысль, что человек этот был свободнорождённым.
Обыскав наскоро торбу покойника и не обнаружив ничего полезного, если не считать палочек для гадания, макловицы и прочего магического инвентаря, который в ходу у бродячих друидов, Рианбарра продолжил путь. Он возвращался домой.
Хэл размышлял о том, какое это счастье, когда никуда не нужно идти, не испытываешь ни голода, ни жажды, и ничего не болит. Оказалось, что потолок в раю сделан из соломы, точь в точь, как в гибрашильских постройках. Майское солнце ломилось в дом через дверь чёрного хода, распахнутую настежь. Пахло ромашкой и свежим сеном. Сквознячок теребил занавеску алькова. Постель была роскошна. Собственно, Хэлу не приходилось никогда в жизни просыпаться, утопая в пуховой перине, на ложе, одинаково просторном что вдоль, что поперёк. Конечно, в раю должны быть простыни из тончайшего льняного полотна с узорной каймой — ткачиха трудится не один месяц, чтобы сработать такую. Хэл улыбнулся своим мыслям.
Как ни вольготно было валяться среди нарядных подушек, блаженное безделье должно было закончиться даже в раю. Соорудив из простыни нехитрую драпировку на манер римской тоги, Хэл прикрыл наготу и двинулся к свету. Он чувствовал себя вполне сносно, только голова кружилась и беспокоила предательская вялость в коленях — но он чувствовал, что это пройдёт: нужно только поесть и расходиться немного. Дверь была оставлена открытой не напрасно. Смело шагнув через порог, Хэл едва не рухнул с высоты двадцатого этажа. Под скалой крошечный рыбак на игрушечной скорлупке ловил пауком серебристую мелочь. По камням на бесконечно далёком дне скакала чёрная точка тени. Инстинктивно отшатнувшись, Хэл ухватился за дверной косяк и выругался. Ему стало стыдно — пристойно ли чертыхаться в раю?
-Это ещё что такое? - раздался за спиной сердитый женский голос. - По-твоему, и помои уже вынести некому?
Очарование мира рассыпалось. Хэл обернулся. Голос он вспомнил. Две женщины держали его между сном и явью, опаивая сонной одурью — это снадобье, оставляющее неистребимое послевкусие жёлчи, невозможно спутать ни с чем.
-Что это за место? - спросил он хмуро.
На женщине был ошейник. Это позволяло обходиться без политеса.
-Дом Белой Форели. Сам оденешься? Поесть я сейчас принесу.
Одеться Хэл мог. Рабыня проявила неожиданную деликатность. Оставшись в одиночестве, он с удивлением обнаружил исподнее из чудной материи янтарного цвета, невесомой, как солнечный луч, и нежностью неотличимой от шёлка. Штаны из тонкого пестротканого сукна с замшевыми вставками на местах, где чаще всего протираются брючины, он видел в Бругге на сынках наследственных земледельцев. Йонар из некрашеной лосиной кожи, скорее всего, был сшит там же. Хэл предпочёл бы что-то потеплее и попроще. Он сильно мёрз. Радовало, что поясница не болела, и почки, отбитые бандитами, уже не беспокоили — даже странно, как быстро на нём всё заживало.
Рабыня принесла миску с какой-то размазнёй и пригласила к столу. За последние месяцы Хэл отвык от того, что люди обычно не держат посуду на весу или не ставят на колени. Он с подозрением посмотрел на куски масла, распускающие золотистые лужицы на белой зернистой поверхности незнакомого блюда.
-Я это есть не буду.
-Это как тебе угодно. Ты себе хозяин, хочешь — ешь, хочешь — с голоду умирай. Свиней тут не держим, всё равно выбрасывать.
-Позови хозяина! - Хэл не собирался пререкаться со служанкой: ему лишь казалось прежде, что не так уж голоден, — желудок ответил на запах пищи спазмом, и лучше было, не откладывая, выяснить, что ещё припасла жизнь в своей котомке.
Хозяин не торопился. Еда остывала. Хэл сверлил взглядом узорный черенок столовой ложки — хвост серебряной рыбки . Наконец в дом вошёл крепкий мужичок, показавшийся знакомым.
-Росс, сын Дармида, ри Подгорных МакИнтайров, начальник над войском Ныне ард-ри Лохланна. Ты гостишь в моём доме.
Отрекомендовался сухо и официально, не поздоровался. Хэл забыл, должен ли встать перед царствующей особой и как здесь принято обращаться к властодержцу. И даже удобно ли смотреть ему в лицо. Впрочем, лицо у ри Подгорья было самое обычное — как у человека, пьющего редко, но много, и сейчас как раз вышедшего из очередного пике, да и сам венценосец вид имел какой-то бывалый, одежда перелицована, а где-то и заштопана.
-Здесь я обычно называюсь Генри О'Шиаль, сакс. Я знаю, где я, и хочу знать, зачем меня сюда привезли.
-Знаем мы все, кто ты, - отмахнулся Росс. - Я приютил твою сестру. Куда же ещё ей было везти тебя, когда ты лежал трупом?
-Я хочу её видеть! - встрепенулся Хэл.
-Вот так, сразу! - Росс покачал головой. - Хорошую ей услугу ты окажешь, отказавшись от еды. Она ведь сама варила тебе, никому не доверяет. Кто тебе виноват, что ты заспался?
-Я боюсь снова заснуть.
-Это моя жена нарочно давала тебе сонное зелье, да и не только его. Ты буквально высох, а мы тебя ненароком опоили. Тебе дважды кровь пускали и держали на козьем молоке, мёде и потребных снадобьях. Удивительно, как быстро ты поправился. Теперь нужно только есть, и никаких зелий против воли и без надобности тебе никто подсыпать не станет.
Непосредственность, с которой Хэл держался, Россу импонировала, и он отложил заготовленные нравоучения на более позднее время. Хэл упрямо смотрел в землю.
-Вот же ж напасть, что брат, что сестрица! - проворчал начальник стражи.
Ждать Хэлу удавалось куда хуже, чем догонять.
-Да снимите же его! После поговорите! - Зарина была готова вцепиться в кислую физиономию Энгуса.
-Ой, никак и вдовица тут. А на дыбе кто, твой любовник? - ёрничал Ардал, беззастенчиво рассматривая подвешенное тело. - Меч у него так вроде подходящий, только ножны он где-то заиграл, экая незадача.
-Полагаем, что этот человек — её брат, Бран МакМидер, - Финварр обнял Зарину.
-А ты кто таков? - весёлость Ардала с лёкостью перешла в раздражение.
-Финварр, сын Катхаура, из Приозёрных. Троюродный брат урода, которого ты привёл.
-Филид, который, - уточнил ри муме и развернулся к Энгусу. - Урод, почему твои люди измывались над братом благородной Ласар?
-Да принесёт кто-то зубило в конце концов? - гаркнул Росс.
-Успокойся, этот человек — убийца и вор, просто похож, а Бран МакМидер давно убит саксами, - Энгус невозмутимо гнул свою линию.
-Я этого не видел и не говорил, - отмежевался Росс.
-Лжёшь! Твои люди отобрали брошь у моего брата и отдали Гэлиш! - вспылила Зарина, обращаясь к Энгусу.
-Почём ты знаешь — может он эту брошь украл, - Ныне ард-ри упорствовал. - Я же говорю — вор. А ворона на спину может набить любой мастер.
-Может, если ума хватит. Кому бы это сдалось? Я вот не знал, что у Брана МакМидера на спине набит ворон, - усомнился Ардал и обратился к Хэлу. - Чего молчишь? Скажи нам, всё-равно зубило ждём, делать нечего. Когда жизнь спасать надо, глупо обижаться.
-Он не хочет говорить! Спесивый потому что, - встрял палач. - Прикажи ему, он из ваших.
-Энгус, где ты только нашёл таких недоумков? - Ардал прыснул. - Почему ты решил, что он — мой человек? Ты видел среди Скамаллах черноволосых? Да любая повитуха утопила бы такого воронёнка, пока муж или отец роженицы не увидели этого подменыша. В Стране Муме никто не укорачивает плоть, этот обычай известен только в Бругге. Я бы первый узнал, что кто-то из моих людей учинил над собой такое паскудство, и ему бы не поздоровилось! Так что, вы уж разберитесь меж собой, кого вы тут уморили.
-На нём была одежда горных муме, - заметил Энгус.
-Ну и где? - заинтересовался Ардал. - Покажи!
Почувствовав, что скамейку тянут из под ног, Энгус забеспокоился. Меньше всего ему хотелось, чтобы Хэл заговорил.
-Есть лишь один способ закончить этот глупый спор, - ард-ри Лохланна говорил так, как будто шёл на попятную. - Отдай кольцо, Ласар.
-Какое ещё кольцо? - Зарина спрятала за спину руку.
-То, что ты дерзко носишь на указательном пальце, - Энгус поджал губы. - Кольцо, которое тебе подарил Кормак. Перстень правды. Если этот человек и в самом деле твой брат, вреда ему не будет, лгун умрёт на месте.
-Отдай, - тихо сказал Финварр. - Бран теряет силы. Если тянуть дальше, он не доживёт до утра.
Зарина сдёрнула перстень и швырнула в лицо Энгусу. Ардал удовлетворённо крякнул. Стало так тихо, что через открытые двери башни донеслись звуки шагов и хлюпанье воды, расплескивавшейся из переполненных вёдер. Хэл впервые проявил интерес к окружающему миру, жадно вслушиваясь в блаженные звуки. Энгус облизнул разбитую губу и, с трудом согнувшись, поднял злополучное украшение, успокоившееся на трухлявых досках. Ныне ард-ри насадил родовую реликвию на кочергу. В молчании люди наблюдали, как интриган накаляет перстень на углях жаровни. Финварр сжал запястья Зарины, готовой упасть в обморок. Энгус запрокинул голову страдальцу и, глядя ему в глаза, прижал раскалённую печатку ко лбу. Запахло шашлыком.
-Довольно! - Росс рванул зятя за ворот. Энгус пошатнулся и взмахнул кочергой. Кольцо неожиданно легко соскочило с прута, описало в воздухе дугу и нырнуло в ведро, которое Брокк только что поставил на пол.
-Да дайте же пить! Будьте вы людьми! - хрипло потребовал Хэл.
К пленнику бросилось сразу трое молодых МакМаэлов, уже забывших, как он замаран. Пытаясь напоить страдальца из ведра, они мешали друг другу и расплёскивали воду. Хэл обливался, захлёбывался и кашлял. Росс смотрел на него с почтением. Финварр прижимал к себе перепуганную Зарину и сверлил Энгуса взглядом, не обещавшим ничего хорошего. Ныне ард-ри был огорошен своей неудачей. Он пытался объяснить, что проверка не состоялась: ритуал не соблюдён - испытуемый должен сам надеть на палец раскалённое кольцо. Его отговорки никто не слушал. Ардал отнял ведро у вояк и выловил остывший перстень. Оправа опустела. Печатка перекочевала на замурзанный лоб Хэла, где теперь раскинул крылья чёрный ворон, обведённый золотом. Никаких признаков ожога на коже не наблюдалось. Ри муме ухмыльнулся и покачал головой. Потрескивание под ногами заставило его прислушаться.
-Уводи людей, быстро! - велел он Россу. Враги поняли друг друга с полуслова. Ардал с телохранителем чуть не пинками выгнали Энгуса. Финварр потащил к выходу упирающуюся Зарину. За ним вытекли воины, выделенные МакМаэлом для спасательной операции. Ардал получил необходимое свободное пространство и, разогнав меч, обрубил цепи, одну за другой. Когда телохранитель подхватил Хэла и поволок к выходу, полы уже начали проседать. Внутристенную лестницу заволокло пылью. Росс и Ардал спешили на воздух, прикрывая голову от сыплющихся сверху щепок, камешков и мусора. Перекрытие верхнего этажа с грохотом рухнуло вниз и погребло под собой тело часового, зарезанного Броком. Ри муме едва не задело обломками. Росс споткнулся и упал. Ардал помог ему подняться. Бок о бок, последними, заклятые враги отбежали на безопасное расстояние. Башня задрожала, как живая, и начала складываться внутрь.
Телохранитель опустил Хэла, потерявшего сознание, на пыльную траву. Зарина бросилась к брату, истерзанному, грязному, но всё-таки живому. Росс и Финварр оттеснили от неё северян. Ардал не настаивал. Ри муме с откровенным восхищением любовался бесформенной руиной, проступавшей сквозь пыльное облако при свете нарождавшейся зари, как некогда Нерон смотрел на горящий Рим. МакМаэлы расправлялись с палачами.
-Возьму на память! - Ардал подкинул на ладони изуродованный перстень.
Муме спохватились, что численный перевес на стороне противника. Кроме четырёх телохранителей ри, ещё четверо составляли охрану Энгуса, да ещё повозки с ненадёжными возницами. МакМаэлов было две дюжины, с Россом прибыла девятка лучников. Никто не стремился выручать Ныне ард-ри. Старший над МакМаэлами заворачивал Хэла в свой плащ, причиняя тем самым новые муки. Из копий и поясов наскоро сооружали носилки. Ардал не сильно беспокоился за себя: Флари, сидевший под стражей в лагере, надёжно удерживал лохланнов от неуместного геройства. Жаль было отпускать Зарину, и ри муме сделал ещё одну безнадёжную попытку.
-Послушай, Ласар! Твоему брату нужен лекарь, а вы собрались везти бедолагу полдня неспокойным морем. Несите его лучше в мой стан, вымоем его, подлечим. Да и тебя не обидим.
-Я везу его домой! - твёрдо сказала Зарина.
-А брат твой, похоже, упёртый? - заявил Ардал, не слишком веривший, что вдовица передумает, и потому не обиженный. - Признал бы сразу, чего от него хотели, может, и сбежал бы, и шкуру ему не успели бы попортить. Теперь будет до смерти щеголять следами от оков и меткой на лбу. Оно, конечно, красиво, только необычно. Ведь это не свести, а, Энгус?
-Боюсь, что нет, - сухо ответил Финварр за родственника. - И я бы не балагурил над нездешним.
-Бросьте вы! - отмахнулся ри Муме. - Главное, жив остался. Поправится, подарю ему повязку на лоб. С золотом и самоцветами. Хотя у него и так во лбу золота на пару аруров, да ещё самоцветный камень. Или это только оттиск?
К развалинам подкатился возок. Слуга Энгуса, так неумело добивавшийся от Хэла признаний, поспешил к хозяину, недоумевая, что же здесь случилось. Он никак не ожидал получить короткий удар колгом под набрюшник. Энгус вытер клинок об одежду убитого.
-Ну и что я тут должен засвидетельствовать, скажите на милость? - поинтересовался Аковран, с укоризной разглядывая брызги крови на пурпурной лейне Ныне ард-ри.
В это время бывший ригфенид Песочников, называвший себя Рианбаррой МакШенахом, насвистывая, спускался с перевала. Он специально свернул стоянку затемно и отправился в путь на рассвете, удивив тем самым свою гнедую кобылу. Из груза при нём остались только тёплые одеяла, зимний плащ, подбитый мехом рыси, и небольшой запасец провизии, да мошна оттягивала набрюшник. Беглец спешил миновать скользкие участки, пока солнце не превратило подмёрзшую глину в жидкую грязь.
Неподалёку от тропы на каменистом гребне была устроена пастушья хижина, где в непогоду случалась укрываться странникам, пытавшимся проскочить перед самыми снегами. Тропа к приюту почти до июня оставалась под снегом. Сугробы бурно таяли.
На развилке возле огромных валунов солнце в первую очередь истратило наследство зимы. Рианбарра присмотрелся к каменным глыбам и спешился.
Синеватое пятно, которое привлекло его внимание, оказалось простонародным ветхим плащом. Привалившись боком к шершавому граниту, облизанному ледниками, в промёрзшей луже сидел мёртвый старик. Его тело задубело, как доска: видимо, пробыло здесь с прошлой осени. Рианбарра с любопытством рассмотрел спокойное благообразное лицо, уставившееся в небо помутневшими белыми глазами без радужки и зрачков. В жидкой седой бороде таяли льдинки, собираясь в прозрачные бусины капель. Покойник был очень беден. У него не оказалось даже наскнида, хотя белый след на загорелой шее, более узкий, чем оставил бы ошейник, наводил на мысль, что человек этот был свободнорождённым.
Обыскав наскоро торбу покойника и не обнаружив ничего полезного, если не считать палочек для гадания, макловицы и прочего магического инвентаря, который в ходу у бродячих друидов, Рианбарра продолжил путь. Он возвращался домой.
Глава 27. Исполнение желаний
Хэл размышлял о том, какое это счастье, когда никуда не нужно идти, не испытываешь ни голода, ни жажды, и ничего не болит. Оказалось, что потолок в раю сделан из соломы, точь в точь, как в гибрашильских постройках. Майское солнце ломилось в дом через дверь чёрного хода, распахнутую настежь. Пахло ромашкой и свежим сеном. Сквознячок теребил занавеску алькова. Постель была роскошна. Собственно, Хэлу не приходилось никогда в жизни просыпаться, утопая в пуховой перине, на ложе, одинаково просторном что вдоль, что поперёк. Конечно, в раю должны быть простыни из тончайшего льняного полотна с узорной каймой — ткачиха трудится не один месяц, чтобы сработать такую. Хэл улыбнулся своим мыслям.
Как ни вольготно было валяться среди нарядных подушек, блаженное безделье должно было закончиться даже в раю. Соорудив из простыни нехитрую драпировку на манер римской тоги, Хэл прикрыл наготу и двинулся к свету. Он чувствовал себя вполне сносно, только голова кружилась и беспокоила предательская вялость в коленях — но он чувствовал, что это пройдёт: нужно только поесть и расходиться немного. Дверь была оставлена открытой не напрасно. Смело шагнув через порог, Хэл едва не рухнул с высоты двадцатого этажа. Под скалой крошечный рыбак на игрушечной скорлупке ловил пауком серебристую мелочь. По камням на бесконечно далёком дне скакала чёрная точка тени. Инстинктивно отшатнувшись, Хэл ухватился за дверной косяк и выругался. Ему стало стыдно — пристойно ли чертыхаться в раю?
-Это ещё что такое? - раздался за спиной сердитый женский голос. - По-твоему, и помои уже вынести некому?
Очарование мира рассыпалось. Хэл обернулся. Голос он вспомнил. Две женщины держали его между сном и явью, опаивая сонной одурью — это снадобье, оставляющее неистребимое послевкусие жёлчи, невозможно спутать ни с чем.
-Что это за место? - спросил он хмуро.
На женщине был ошейник. Это позволяло обходиться без политеса.
-Дом Белой Форели. Сам оденешься? Поесть я сейчас принесу.
Одеться Хэл мог. Рабыня проявила неожиданную деликатность. Оставшись в одиночестве, он с удивлением обнаружил исподнее из чудной материи янтарного цвета, невесомой, как солнечный луч, и нежностью неотличимой от шёлка. Штаны из тонкого пестротканого сукна с замшевыми вставками на местах, где чаще всего протираются брючины, он видел в Бругге на сынках наследственных земледельцев. Йонар из некрашеной лосиной кожи, скорее всего, был сшит там же. Хэл предпочёл бы что-то потеплее и попроще. Он сильно мёрз. Радовало, что поясница не болела, и почки, отбитые бандитами, уже не беспокоили — даже странно, как быстро на нём всё заживало.
Рабыня принесла миску с какой-то размазнёй и пригласила к столу. За последние месяцы Хэл отвык от того, что люди обычно не держат посуду на весу или не ставят на колени. Он с подозрением посмотрел на куски масла, распускающие золотистые лужицы на белой зернистой поверхности незнакомого блюда.
-Я это есть не буду.
-Это как тебе угодно. Ты себе хозяин, хочешь — ешь, хочешь — с голоду умирай. Свиней тут не держим, всё равно выбрасывать.
-Позови хозяина! - Хэл не собирался пререкаться со служанкой: ему лишь казалось прежде, что не так уж голоден, — желудок ответил на запах пищи спазмом, и лучше было, не откладывая, выяснить, что ещё припасла жизнь в своей котомке.
Хозяин не торопился. Еда остывала. Хэл сверлил взглядом узорный черенок столовой ложки — хвост серебряной рыбки . Наконец в дом вошёл крепкий мужичок, показавшийся знакомым.
-Росс, сын Дармида, ри Подгорных МакИнтайров, начальник над войском Ныне ард-ри Лохланна. Ты гостишь в моём доме.
Отрекомендовался сухо и официально, не поздоровался. Хэл забыл, должен ли встать перед царствующей особой и как здесь принято обращаться к властодержцу. И даже удобно ли смотреть ему в лицо. Впрочем, лицо у ри Подгорья было самое обычное — как у человека, пьющего редко, но много, и сейчас как раз вышедшего из очередного пике, да и сам венценосец вид имел какой-то бывалый, одежда перелицована, а где-то и заштопана.
-Здесь я обычно называюсь Генри О'Шиаль, сакс. Я знаю, где я, и хочу знать, зачем меня сюда привезли.
-Знаем мы все, кто ты, - отмахнулся Росс. - Я приютил твою сестру. Куда же ещё ей было везти тебя, когда ты лежал трупом?
-Я хочу её видеть! - встрепенулся Хэл.
-Вот так, сразу! - Росс покачал головой. - Хорошую ей услугу ты окажешь, отказавшись от еды. Она ведь сама варила тебе, никому не доверяет. Кто тебе виноват, что ты заспался?
-Я боюсь снова заснуть.
-Это моя жена нарочно давала тебе сонное зелье, да и не только его. Ты буквально высох, а мы тебя ненароком опоили. Тебе дважды кровь пускали и держали на козьем молоке, мёде и потребных снадобьях. Удивительно, как быстро ты поправился. Теперь нужно только есть, и никаких зелий против воли и без надобности тебе никто подсыпать не станет.
Непосредственность, с которой Хэл держался, Россу импонировала, и он отложил заготовленные нравоучения на более позднее время. Хэл упрямо смотрел в землю.
-Вот же ж напасть, что брат, что сестрица! - проворчал начальник стражи.
Ждать Хэлу удавалось куда хуже, чем догонять.
