Буду тебе благодарен, если ты повторишь это же самое моему заимодавцу или его доверенным людям, случись так, что мне не поверят на слово. Тебе, домоправитель, не на что обижаться: дом цел, мои люди всё за собой приберут, мы во дворах не гадили, правда, забили одну овцу, чтоб еду приготовить — но её уже возместили добрым барашком. Мы даже вернули свиней в загоны. Взбодри свинаря или найди нового — пьёт, зараза, порушил по пьяни ворота, выпустил всё стадо и чуть не проворонил. Да, ещё ворота — извини, не доглядел... Это исправить мне не удастся: среди моих людей ни одного резчика, а вашего плотника пришлось определить в котёл, уж больно буен оказался. Но виновника я наказал, и он долго помнить будет, что резные ворота в порядочных домах без нужды портить нельзя. Примерно так.
Воины степенно кивали.
-Отпустите мальчика.
-Отпущу немедленно. Вели ему только, чтоб вёл себя пристойно, а то нехорошо кидать людям в еду дохлых амбарных пауков — нечистоплотно как-то. Буду рад, если к утру стада госпожи Ласар вернутся в загоны. Тогда я смогу догнать своё воинство.
-Я жду! - твёрдо сказал Линшех.
-Гарван, сними с пострелёнка цепь! - смиренно велел Алвира.
Килху, освобождённый от оков, обнял управителя и намертво вцепился в его плащ.
-Насчёт твоей госпожи — мы договорились?
-После того, как я сосчитаю овец.
Овцы действительно были целы. Они переживали из-за того, что вынуждены месить глину со старым сеном в загоне, вместо чтоб искать на пастбище пробивающуюся весеннюю траву. Новый баран был Линшеху знаком — его позаимствовали в отаре гостеприимца, пестовавшего белорунную породу.
-Утром пригоню скот. Рад буду, если вас не застану. Килху запрёт за вами. Если кто-то спросит, где хозяйка, скажу, как есть — вернулся и не застал, - пообещал Линшех, помедлив.
Алвира задумался, прищурившись, и удовлетворённо кивнул.
-Скажи честно, куда вы баб спрятали? Любопытно ведь, - добродушно спросил старый муме.
-А вот это - не твоё дело, - Линшех поправил пояс.
-Будет лучше, если ты преломишь с нами хлеб, - Алвира добродушно улыбнулся. - Нам нужно доверять друг другу. Я, видишь ли, у Ардала пользуюсь уважением, а ты в доверии у хозяйки. Так что нам судьба держаться друг друга.
-А что мне остаётся? - вздохнул Линшех.
Пока ему собирали хлеб и наливали мировую чашу, старый муме снова завёл свои расспросы.
-Ты уязвил его самолюбие, - пояснил Алвира. - Он с сыновьями с самой осени крутился в долине, вырыл землянку в лесах у Постов, там и зимовал. Он разведал здесь все тропы и тайные убежища, знает каждый камень возле ЛохЛуйбне, и в этом доме бывал не раз, не замеченный и не узнанный. Он — ри Теней, слыхал о таких? И тут его обштопали какие-то слуги и слабая женщина.
-Чем я могу помочь? Меня здесь не было, - терпеливо повторил Линшех.
-Твоя госпожа дивно играет на арфе, - сказал старик. - Мы знаем, что в доме госпожи Ласар нет и не было — иначе мой Рыжик нашёл бы её укрытие. Мы знаем, что, когда мы заняли дом, твоя хозяйка пряталась поблизости, но не знаем, где — так и не нашли следов её ночлега. Собачка объявилась лишь наутро во время снегопада. За дорогой мы смотрели, там и мышь не прошмыгнёт. Так быстро можно уехать на колеснице или ускакать верхом. Я спрашиваю тебя, каким образом?
-Теряюсь в догадках, - Линшех принял мировую от Алвиры.
Килху ужасно не хотелось оставаться в компании муме, но Линшех был непреклонен. Он согласился только, чтоб пастушонок проводил его через поле до ручья. Они молча шагали рядом, подгоняемые взглядами захватчиков. Снег на пашне растаял, и мокрую зябкую землю покрывала зелёная щетинка всходов. В небе разливался жаворонок.
-Прости меня, я тебя так подвёл, - первым нарушил тишину Килху.
-В жизни и не такое случается. Овцы целы — и ладно.
-Муме сожгли ТехРи. И дом Осху, плотника. И все дома в округе. Убили всех мужчин, даже чужаков, испортили всех женщин. Их не меньше сотни, господин Линшех. А утром они ушли, все, кроме этих. В долине думают, что и эти тоже ушли — Алвира никому не показывался. Они выходили только ночью, и огонь разводили только ночью. Самый страшный из них — тот старичок, ри Теней, как его зовут. Его собака чует сквозь воду — я сам видел, как она поймала водяную крысу на озере. Муме перерыли копьями всё сено и солому в сеннике, старик слушал землю через медную чашку. Его собака всё вынюхивала, особенно в сенном сарае. А потом спугнула Ночку — Ночка в сене пряталась. Муме испугались и посадили собаку на цепь, чтобы не задушила кошку - подумали, что из-за неё их собака лезет в сарай. Я-то знаю, что на самом деле из-за подземелья, но ничего не сказал. И не скажу, ты даже не думай. А потом прибежала Крыска. У меня муме допытывались, где хозяйка могла прятаться, но я бы не сказал, даже если бы знал. Они не стали меня мучить. Правда, потом выпороли поясом, когда на цепь посадили. Из-за пауков.
-Не зли их, Килху.
-Я хочу с тобой! - снова взмолился мальчик.
-Послушай! Кто-то должен запереть ворота. Кто-то должен согреть воду в купели на банном дворе — когда мы вернёмся, нам нужно будет вымыться и выстирать платье. Кто-то должен разжечь огонь в очаге на кухне. Я на тебя надеюсь, - Линшех обнял пастушонка.
-Думаешь, они правда уйдут?
-Ещё до заката. У тебя будет трудная ночь. Если в дом нагрянут погорельцы, постарайся, чтоб тебя не заметили. Овец не защищай. Мы будем после полудня, не раньше.
-Да минует тебя всякое зло, - вздохнул Килху.
-А ты, оказывается, умеешь быть послушным? - удивился Алвира, когда пастушонок вернулся во двор и по-хозяйски запер ворота. - Этот Линшех и правда твой отец?
-Батюшка, - соврал Килху.
-Кто его отец?
-Никто наверняка не знает. Его мать не назвала имя.
-Она была шлюхой? - уточнил вожак муме.
-Она была сиротой и вертела жернов мукомолки. Рабыней она не была, если ты об этом. И Линшех - не раб. Он шён-кле, «старая кость», опора дома. Я тоже шён-кле.
-Бесы вас разберут. Понавыводили пород и отродий у подлого люда, не иначе, чтоб всё в конец запутать. Теперь и сами не разберётесь, кому что можно.
Линшех шёл быстро, а когда усадьба скрылась за холмом, побежал. Его ровная волчья трусца, которую осваивают все местные жители, когда подростками пасут скот на холмах, сильно сберегла время - оно было очень нужно в Каменном море. Он верил муме не дольше, чем их видел, и не очень надеялся на мировую чашу. Запутав след так, что и сам едва нашёл дорогу к кошаре, Линшех, наконец, смог отдохнуть, а заодно поесть и рассказать новости. Парни расстроились.
-Думаешь, муме правда не нашли подземелье? - голос Давина сорвался.
-Уверен, - Линшех вытянул к огню натруженные ноги. - Всё-таки и от потешных животных бывает толк.
-Если и правда эта кошка отвадила ищейку, а Крыска не показала, где второй вход, я буду до конца года отдавать им половину масла, что мне положена, клянусь богами моего народа, - Дэвин стал торжественно-серьёзен.
-Вообще-то, если хорошо поискать, лаз в овраге трудно проглядеть, - заметил Толу.
-Это вряд ли. Обутый человек не смотрит, куда ставит ногу. Муме босые. Там всё засыпано ворсовальными шишками, - пояснил Линшех.
-Они в оврагах не растут... Хотя их там и впрямь изрядно, я ими лаз прятал, помню, - Дэвин удивился.
-Я самолично их таскал туда, после того как Аули меня предупредил. На всякий случай.
-И что, они побоялись колючек? - не поверил Томман.
-Не знаю. Я бы не полез, зная, что пешком забрёл так далеко от дома и война ещё не закончена. Нарыв на ступне стоит дорого.
-И что, их не удивило, что в одном овраге такая напасть? - не унимался Томман.
-Вообще-то, я засеял не только этот овраг. Заодно освободил пастбище.
-Так вот зачем ты бродил под дождём целую седмицу! - Толу покачал головой. - Линшех, ты самый ловкий пройдоха в этой пятине.
-До Энгуса Зануды мне расти и расти, - управляющий покраснел, но не смог скрыть того, что доволен. - Правда, он — таништ ри, а я — скромный слуга Её Милости.
Муме сдержали слово: они убрались ещё до вечера. Ночью к усадьбе подошли волки. Крыска до утра жалась к Килху, лаяла и скулила. Пастушонок забаррикадировался в привратницкой. Он задремал лишь на рассвете и проснулся ближе к полудню. Муме пожертвовали мальчику остатки обеда. Когда Килху продрал глаза, Крыска раздулась, как футбольный мяч, и в усах её засохла овсяная каша. Осталось только перемыть миску. Мальчик, опасаясь подвоха, не посмел искать вход в подземелье, чтоб освободить скрывавшихся там женщин. К тому времени, как взрослые пригнали домой стадо, камни для купели уже потрескивали от жара, и в очаге на кухне налились красным угли.
Узниц подземелья выпустили на свет Божий. Слайне благополучно родила сына и уже настолько оправилась, что смогла сама подняться по лестнице. Младенец был сморщенный, синюшный и, лицо его выражало отвращение к миру, в который он вступил так опрометчиво и не вовремя.
-С ним всё в порядке? - засомневался Линшех.
-Вот дурень! Ты был ещё страшнее, когда родился, а уж потом был каким противным, пока не вырос. А этот мальчик будет прехорошеньким, когда краснота спадёт, - возмутилась Шед, смывавшая с физиономии пыль и копоть водой из колоды.
Линшех выспросил о хозяйке и составил достаточно путаную картину, без подробностей: госпожа почувствовала себя дурно и ушла в Рыбную долину в сопровождении Морин, переодевшись в простое платье. Он до конца не верил в существование непонятной болезни, давящей сердце и выжимающей пот у людей, прячущихся в подземельях, скорее склонен был заподозрить, что чувство вины перед жителями долины сподвигло госпожу Ласар на безумную выходку. Шед делилась надеждами на то, что жена ард-ри Кормака нашла приют и защиту в Рыбной долине у Финварра МакКатхаура. Линшех знал, что до Рыбной долины хозяйка не добралась, но промолчал, осознавая, что новость эта погубит дух радости, призванный в уцелевший дом избавлением от страшной опасности, как заморозок губит нежные ростки. Женщинам надлежало думать, что всё налаживается, и приниматься за повседневные дела, ухаживать за скотом, собирать шерсть, которую овцы вот-вот начнут терять, садить огород. Скверно, если всё будет валиться у них из рук. Парни поняли его без слов.
Линшеху с великим трудом удалось организовать товарищей на то, чтоб выгрузить из подземелья тот минимум, который был нужен для сносной жизни: кое-какие припасы, посуду, постели. Братья Аули, едва определив скотину в загон, рвались мыться.
-Хорошо быть хозяином, - разглагольствовал Томман, нежась в горячей воде. - Первый раз отмокаю в такой купели.
-И в последний! - предупредил Линшех. - Баня и купель тебе перепали для здоровья, чтоб отогреться после кошары, и за то, что вместе мы сберегли скот госпожи Ласар. Но это не сделало нас ей ровней.
-Спасибо ей, конечно! Только теперь столько земли освободится в долине, что мы сможем и сами прожить, как соберём урожай.
-Не бывает свободной земли, - вспыхнул Дэвин.
-Чего ты? Мы же плохого не думали. Только благодаря Линшеху и тебе — и госпоже Ласар, конечно, мы целы остались, и имущество наше не пострадало. Скоро сев. Мы только об этом, - спохватился Толу.
-Я бы всё-таки не делил поля, пока покойника не вынесли из дома, - отчеканил Линшех.
-Трудно вам будет нанять новых чужаков, - посочувствовал Томман.
-Там видно будет.
-Как думаешь: хозяйке удалось убежать? - перевёл разговор Дэвин.
-Не знаю. Муме что-то очень быстро подхватились, но они предупредили, что спешат. Завтра загляну в ТехРи.
-А почему не сегодня? - Килху, ждавший, пока старшие уступят ему место, был разочарован.
-Сегодня или завтра — это ничего не изменит, сынок.
-У меня там брат остался, не знаю, жив ли.
-Дай хотя бы поесть! - рассердился Линшех.
Он не дождался обеда. Килху, размазавший грязь по щуплому телу, скакал, как разыгравшийся щенок. Не зная, с чем придётся столкнуться, управляющий пробирался к усадьбе ард-ри окольными путями. В зарослях лещины Линшех наткнулся на непогребённый труп наёмника, лежащий ничком в запекшейся крови. Голова была разбита камнем. По выпущенным мозгам ползала сонная муха, разбуженная весенним теплом. Линшех спохватился, что муме не стреляют из лука, зато метко пускают камни пращой. Он не решался выйти на открытое место и двинулся вдоль пышущей жаром стены.
На кровлю каждого строения некогда пошло по нескольку тонн соломы. Пепелище всё-ещё дымилось. Обугленные ворота усадьбы оставили распахнутыми настежь. Находиться во дворах было ещё жарко. Линшех не стал туда заходить.
-Ты знаешь, где брат мог спрятаться? - спросил Линшех пастушонка.
Тот молча кивнул, боясь некстати разреветься.
-Поищи его, только недолго! Я должен увидеться с Даре.
Управителя нигде не было видно. Линшех судорожно соображал, где искать пронырливого дядьку. В зарослях послышался хруст веток и тяжёлые шаги, будто ворочалась корова. На всякий случай парень вскинул посох в боевую стойку. Навстречу вышла в сопровождении оборванной Корюшки растрёпанная простоволосая Грануаль. Каким-то чудом она сохраняла величавое достоинство даже в нынешнем бедственном положении. Муме оставили ей лишь засаленную нижнюю лейну да куцый плащ, который раньше носила скотница, не иначе — наскоро отчищенные пятна навоза ни с чем не спутаешь. Старая женщина до последнего защищала свои украшения - пухлые руки её были исцарапаны, на щеке зияла рваная рана, на шее синели кровоподтёки. Линшеха куда больше неприятно поразили её босые ноги, иссеченные травой — посиневшие от холода, покрытые пятнами грязи и ссадинами, готовыми превратиться в болячки.
-Добро тебе, госпожа Грануаль, - парень опустил оружие.
-Какое добро, мальчик? Нас будто бедствию подвергли. Долина разорена до тла и голого тела. Не ходи в дом. Муме снесли туда наших мёртвых и подожгли. Сколько почтенных людей оставили без погребения, ты бы видел... Они убили всех мужчин в долине, всех, кто мог держать оружие, всех стариков и даже младенцев мужского пола, а женщин опозорили. Зимой народятся дети, которые не узнают отцов — так много беспутных мужчин приняли наши женщины, не сосчитать и не запомнить... Хорошо хоть, мои служанки успели уплыть на лодке с Даре вниз по Таналах, не видели этого страха и позора. Только Дир Ойне осталась при мне.
-Госпожа, куда я без тебя? - укоризненно спросила Корюшка.
-Мы нашли, где вор Даре прятал сено, поэтому ещё не околели от холода. Муме хотели его поджечь, но их вожак не велел. Смеялся над нами. Они забрали золото хозяйки, то, что Кормак ей подарил на свадьбу, а то, что Кормаку досталось от матери, не нашли... Холодно-то как. Надо пойти погреться! - Грануаль неловко ковыляла к пожарищу. - Не ходи туда, мальчик. Там мёртвые.
Корюшка задержалась, пропустив хозяйку вперёд.
-Дело скверное, мальчик. Из всех, кто оставался в усадьбе, пощадили только нас двоих, да ещё Дейривиле. У неё случился выкидыш от того, что с ней делали эти скоты. Хорошо хоть, сама живой осталась... А ведь в усадьбе к вечеру было четыре семьи чужаков, восемь наёмников, да ещё младший сын Оура прибежал предупредить — Арт, парень, что у наёмников был за старшего, не пусил его обратно. Бьёли отправили верхом в замок. Может, сбежал, а может, не доехал. Как там ДунЛа, тоже сгорел?
-Вы же знаете, что цел.
-Не знаем, - замотала головой Корюшка. - Нам страшно из кустов нос высунуть. Вдруг муме вернутся?
Воины степенно кивали.
-Отпустите мальчика.
-Отпущу немедленно. Вели ему только, чтоб вёл себя пристойно, а то нехорошо кидать людям в еду дохлых амбарных пауков — нечистоплотно как-то. Буду рад, если к утру стада госпожи Ласар вернутся в загоны. Тогда я смогу догнать своё воинство.
-Я жду! - твёрдо сказал Линшех.
-Гарван, сними с пострелёнка цепь! - смиренно велел Алвира.
Килху, освобождённый от оков, обнял управителя и намертво вцепился в его плащ.
-Насчёт твоей госпожи — мы договорились?
-После того, как я сосчитаю овец.
Овцы действительно были целы. Они переживали из-за того, что вынуждены месить глину со старым сеном в загоне, вместо чтоб искать на пастбище пробивающуюся весеннюю траву. Новый баран был Линшеху знаком — его позаимствовали в отаре гостеприимца, пестовавшего белорунную породу.
-Утром пригоню скот. Рад буду, если вас не застану. Килху запрёт за вами. Если кто-то спросит, где хозяйка, скажу, как есть — вернулся и не застал, - пообещал Линшех, помедлив.
Алвира задумался, прищурившись, и удовлетворённо кивнул.
-Скажи честно, куда вы баб спрятали? Любопытно ведь, - добродушно спросил старый муме.
-А вот это - не твоё дело, - Линшех поправил пояс.
-Будет лучше, если ты преломишь с нами хлеб, - Алвира добродушно улыбнулся. - Нам нужно доверять друг другу. Я, видишь ли, у Ардала пользуюсь уважением, а ты в доверии у хозяйки. Так что нам судьба держаться друг друга.
-А что мне остаётся? - вздохнул Линшех.
Пока ему собирали хлеб и наливали мировую чашу, старый муме снова завёл свои расспросы.
-Ты уязвил его самолюбие, - пояснил Алвира. - Он с сыновьями с самой осени крутился в долине, вырыл землянку в лесах у Постов, там и зимовал. Он разведал здесь все тропы и тайные убежища, знает каждый камень возле ЛохЛуйбне, и в этом доме бывал не раз, не замеченный и не узнанный. Он — ри Теней, слыхал о таких? И тут его обштопали какие-то слуги и слабая женщина.
-Чем я могу помочь? Меня здесь не было, - терпеливо повторил Линшех.
-Твоя госпожа дивно играет на арфе, - сказал старик. - Мы знаем, что в доме госпожи Ласар нет и не было — иначе мой Рыжик нашёл бы её укрытие. Мы знаем, что, когда мы заняли дом, твоя хозяйка пряталась поблизости, но не знаем, где — так и не нашли следов её ночлега. Собачка объявилась лишь наутро во время снегопада. За дорогой мы смотрели, там и мышь не прошмыгнёт. Так быстро можно уехать на колеснице или ускакать верхом. Я спрашиваю тебя, каким образом?
-Теряюсь в догадках, - Линшех принял мировую от Алвиры.
Килху ужасно не хотелось оставаться в компании муме, но Линшех был непреклонен. Он согласился только, чтоб пастушонок проводил его через поле до ручья. Они молча шагали рядом, подгоняемые взглядами захватчиков. Снег на пашне растаял, и мокрую зябкую землю покрывала зелёная щетинка всходов. В небе разливался жаворонок.
-Прости меня, я тебя так подвёл, - первым нарушил тишину Килху.
-В жизни и не такое случается. Овцы целы — и ладно.
-Муме сожгли ТехРи. И дом Осху, плотника. И все дома в округе. Убили всех мужчин, даже чужаков, испортили всех женщин. Их не меньше сотни, господин Линшех. А утром они ушли, все, кроме этих. В долине думают, что и эти тоже ушли — Алвира никому не показывался. Они выходили только ночью, и огонь разводили только ночью. Самый страшный из них — тот старичок, ри Теней, как его зовут. Его собака чует сквозь воду — я сам видел, как она поймала водяную крысу на озере. Муме перерыли копьями всё сено и солому в сеннике, старик слушал землю через медную чашку. Его собака всё вынюхивала, особенно в сенном сарае. А потом спугнула Ночку — Ночка в сене пряталась. Муме испугались и посадили собаку на цепь, чтобы не задушила кошку - подумали, что из-за неё их собака лезет в сарай. Я-то знаю, что на самом деле из-за подземелья, но ничего не сказал. И не скажу, ты даже не думай. А потом прибежала Крыска. У меня муме допытывались, где хозяйка могла прятаться, но я бы не сказал, даже если бы знал. Они не стали меня мучить. Правда, потом выпороли поясом, когда на цепь посадили. Из-за пауков.
-Не зли их, Килху.
-Я хочу с тобой! - снова взмолился мальчик.
-Послушай! Кто-то должен запереть ворота. Кто-то должен согреть воду в купели на банном дворе — когда мы вернёмся, нам нужно будет вымыться и выстирать платье. Кто-то должен разжечь огонь в очаге на кухне. Я на тебя надеюсь, - Линшех обнял пастушонка.
-Думаешь, они правда уйдут?
-Ещё до заката. У тебя будет трудная ночь. Если в дом нагрянут погорельцы, постарайся, чтоб тебя не заметили. Овец не защищай. Мы будем после полудня, не раньше.
-Да минует тебя всякое зло, - вздохнул Килху.
-А ты, оказывается, умеешь быть послушным? - удивился Алвира, когда пастушонок вернулся во двор и по-хозяйски запер ворота. - Этот Линшех и правда твой отец?
-Батюшка, - соврал Килху.
-Кто его отец?
-Никто наверняка не знает. Его мать не назвала имя.
-Она была шлюхой? - уточнил вожак муме.
-Она была сиротой и вертела жернов мукомолки. Рабыней она не была, если ты об этом. И Линшех - не раб. Он шён-кле, «старая кость», опора дома. Я тоже шён-кле.
-Бесы вас разберут. Понавыводили пород и отродий у подлого люда, не иначе, чтоб всё в конец запутать. Теперь и сами не разберётесь, кому что можно.
Линшех шёл быстро, а когда усадьба скрылась за холмом, побежал. Его ровная волчья трусца, которую осваивают все местные жители, когда подростками пасут скот на холмах, сильно сберегла время - оно было очень нужно в Каменном море. Он верил муме не дольше, чем их видел, и не очень надеялся на мировую чашу. Запутав след так, что и сам едва нашёл дорогу к кошаре, Линшех, наконец, смог отдохнуть, а заодно поесть и рассказать новости. Парни расстроились.
-Думаешь, муме правда не нашли подземелье? - голос Давина сорвался.
-Уверен, - Линшех вытянул к огню натруженные ноги. - Всё-таки и от потешных животных бывает толк.
-Если и правда эта кошка отвадила ищейку, а Крыска не показала, где второй вход, я буду до конца года отдавать им половину масла, что мне положена, клянусь богами моего народа, - Дэвин стал торжественно-серьёзен.
-Вообще-то, если хорошо поискать, лаз в овраге трудно проглядеть, - заметил Толу.
-Это вряд ли. Обутый человек не смотрит, куда ставит ногу. Муме босые. Там всё засыпано ворсовальными шишками, - пояснил Линшех.
-Они в оврагах не растут... Хотя их там и впрямь изрядно, я ими лаз прятал, помню, - Дэвин удивился.
-Я самолично их таскал туда, после того как Аули меня предупредил. На всякий случай.
-И что, они побоялись колючек? - не поверил Томман.
-Не знаю. Я бы не полез, зная, что пешком забрёл так далеко от дома и война ещё не закончена. Нарыв на ступне стоит дорого.
-И что, их не удивило, что в одном овраге такая напасть? - не унимался Томман.
-Вообще-то, я засеял не только этот овраг. Заодно освободил пастбище.
-Так вот зачем ты бродил под дождём целую седмицу! - Толу покачал головой. - Линшех, ты самый ловкий пройдоха в этой пятине.
-До Энгуса Зануды мне расти и расти, - управляющий покраснел, но не смог скрыть того, что доволен. - Правда, он — таништ ри, а я — скромный слуга Её Милости.
Муме сдержали слово: они убрались ещё до вечера. Ночью к усадьбе подошли волки. Крыска до утра жалась к Килху, лаяла и скулила. Пастушонок забаррикадировался в привратницкой. Он задремал лишь на рассвете и проснулся ближе к полудню. Муме пожертвовали мальчику остатки обеда. Когда Килху продрал глаза, Крыска раздулась, как футбольный мяч, и в усах её засохла овсяная каша. Осталось только перемыть миску. Мальчик, опасаясь подвоха, не посмел искать вход в подземелье, чтоб освободить скрывавшихся там женщин. К тому времени, как взрослые пригнали домой стадо, камни для купели уже потрескивали от жара, и в очаге на кухне налились красным угли.
Узниц подземелья выпустили на свет Божий. Слайне благополучно родила сына и уже настолько оправилась, что смогла сама подняться по лестнице. Младенец был сморщенный, синюшный и, лицо его выражало отвращение к миру, в который он вступил так опрометчиво и не вовремя.
-С ним всё в порядке? - засомневался Линшех.
-Вот дурень! Ты был ещё страшнее, когда родился, а уж потом был каким противным, пока не вырос. А этот мальчик будет прехорошеньким, когда краснота спадёт, - возмутилась Шед, смывавшая с физиономии пыль и копоть водой из колоды.
Линшех выспросил о хозяйке и составил достаточно путаную картину, без подробностей: госпожа почувствовала себя дурно и ушла в Рыбную долину в сопровождении Морин, переодевшись в простое платье. Он до конца не верил в существование непонятной болезни, давящей сердце и выжимающей пот у людей, прячущихся в подземельях, скорее склонен был заподозрить, что чувство вины перед жителями долины сподвигло госпожу Ласар на безумную выходку. Шед делилась надеждами на то, что жена ард-ри Кормака нашла приют и защиту в Рыбной долине у Финварра МакКатхаура. Линшех знал, что до Рыбной долины хозяйка не добралась, но промолчал, осознавая, что новость эта погубит дух радости, призванный в уцелевший дом избавлением от страшной опасности, как заморозок губит нежные ростки. Женщинам надлежало думать, что всё налаживается, и приниматься за повседневные дела, ухаживать за скотом, собирать шерсть, которую овцы вот-вот начнут терять, садить огород. Скверно, если всё будет валиться у них из рук. Парни поняли его без слов.
Линшеху с великим трудом удалось организовать товарищей на то, чтоб выгрузить из подземелья тот минимум, который был нужен для сносной жизни: кое-какие припасы, посуду, постели. Братья Аули, едва определив скотину в загон, рвались мыться.
-Хорошо быть хозяином, - разглагольствовал Томман, нежась в горячей воде. - Первый раз отмокаю в такой купели.
-И в последний! - предупредил Линшех. - Баня и купель тебе перепали для здоровья, чтоб отогреться после кошары, и за то, что вместе мы сберегли скот госпожи Ласар. Но это не сделало нас ей ровней.
-Спасибо ей, конечно! Только теперь столько земли освободится в долине, что мы сможем и сами прожить, как соберём урожай.
-Не бывает свободной земли, - вспыхнул Дэвин.
-Чего ты? Мы же плохого не думали. Только благодаря Линшеху и тебе — и госпоже Ласар, конечно, мы целы остались, и имущество наше не пострадало. Скоро сев. Мы только об этом, - спохватился Толу.
-Я бы всё-таки не делил поля, пока покойника не вынесли из дома, - отчеканил Линшех.
-Трудно вам будет нанять новых чужаков, - посочувствовал Томман.
-Там видно будет.
-Как думаешь: хозяйке удалось убежать? - перевёл разговор Дэвин.
-Не знаю. Муме что-то очень быстро подхватились, но они предупредили, что спешат. Завтра загляну в ТехРи.
-А почему не сегодня? - Килху, ждавший, пока старшие уступят ему место, был разочарован.
-Сегодня или завтра — это ничего не изменит, сынок.
-У меня там брат остался, не знаю, жив ли.
-Дай хотя бы поесть! - рассердился Линшех.
Он не дождался обеда. Килху, размазавший грязь по щуплому телу, скакал, как разыгравшийся щенок. Не зная, с чем придётся столкнуться, управляющий пробирался к усадьбе ард-ри окольными путями. В зарослях лещины Линшех наткнулся на непогребённый труп наёмника, лежащий ничком в запекшейся крови. Голова была разбита камнем. По выпущенным мозгам ползала сонная муха, разбуженная весенним теплом. Линшех спохватился, что муме не стреляют из лука, зато метко пускают камни пращой. Он не решался выйти на открытое место и двинулся вдоль пышущей жаром стены.
На кровлю каждого строения некогда пошло по нескольку тонн соломы. Пепелище всё-ещё дымилось. Обугленные ворота усадьбы оставили распахнутыми настежь. Находиться во дворах было ещё жарко. Линшех не стал туда заходить.
-Ты знаешь, где брат мог спрятаться? - спросил Линшех пастушонка.
Тот молча кивнул, боясь некстати разреветься.
-Поищи его, только недолго! Я должен увидеться с Даре.
Управителя нигде не было видно. Линшех судорожно соображал, где искать пронырливого дядьку. В зарослях послышался хруст веток и тяжёлые шаги, будто ворочалась корова. На всякий случай парень вскинул посох в боевую стойку. Навстречу вышла в сопровождении оборванной Корюшки растрёпанная простоволосая Грануаль. Каким-то чудом она сохраняла величавое достоинство даже в нынешнем бедственном положении. Муме оставили ей лишь засаленную нижнюю лейну да куцый плащ, который раньше носила скотница, не иначе — наскоро отчищенные пятна навоза ни с чем не спутаешь. Старая женщина до последнего защищала свои украшения - пухлые руки её были исцарапаны, на щеке зияла рваная рана, на шее синели кровоподтёки. Линшеха куда больше неприятно поразили её босые ноги, иссеченные травой — посиневшие от холода, покрытые пятнами грязи и ссадинами, готовыми превратиться в болячки.
-Добро тебе, госпожа Грануаль, - парень опустил оружие.
-Какое добро, мальчик? Нас будто бедствию подвергли. Долина разорена до тла и голого тела. Не ходи в дом. Муме снесли туда наших мёртвых и подожгли. Сколько почтенных людей оставили без погребения, ты бы видел... Они убили всех мужчин в долине, всех, кто мог держать оружие, всех стариков и даже младенцев мужского пола, а женщин опозорили. Зимой народятся дети, которые не узнают отцов — так много беспутных мужчин приняли наши женщины, не сосчитать и не запомнить... Хорошо хоть, мои служанки успели уплыть на лодке с Даре вниз по Таналах, не видели этого страха и позора. Только Дир Ойне осталась при мне.
-Госпожа, куда я без тебя? - укоризненно спросила Корюшка.
-Мы нашли, где вор Даре прятал сено, поэтому ещё не околели от холода. Муме хотели его поджечь, но их вожак не велел. Смеялся над нами. Они забрали золото хозяйки, то, что Кормак ей подарил на свадьбу, а то, что Кормаку досталось от матери, не нашли... Холодно-то как. Надо пойти погреться! - Грануаль неловко ковыляла к пожарищу. - Не ходи туда, мальчик. Там мёртвые.
Корюшка задержалась, пропустив хозяйку вперёд.
-Дело скверное, мальчик. Из всех, кто оставался в усадьбе, пощадили только нас двоих, да ещё Дейривиле. У неё случился выкидыш от того, что с ней делали эти скоты. Хорошо хоть, сама живой осталась... А ведь в усадьбе к вечеру было четыре семьи чужаков, восемь наёмников, да ещё младший сын Оура прибежал предупредить — Арт, парень, что у наёмников был за старшего, не пусил его обратно. Бьёли отправили верхом в замок. Может, сбежал, а может, не доехал. Как там ДунЛа, тоже сгорел?
-Вы же знаете, что цел.
-Не знаем, - замотала головой Корюшка. - Нам страшно из кустов нос высунуть. Вдруг муме вернутся?
