Его остановил туман, белёсыми змеями поднявшийся из ложбин. В молоке не было видно и собственной руки. Овцы сбились в кучу. Блеяли испуганные ягнята, которых оттеснили от маток. Килху, лишившийся зрения, сел на каменистую землю и уставился перед собой. Он не знал, что делать.
Выйти к людям было проще простого: если в горах продвигаться вниз по склону, а потом — по дну долины, рано или поздно окажешься на чьём-то хуторе. И Рыбная долина, и долина Извилистого озера были густо заселены. Вот только в долине Извилистого озера безобразничали страшные муме, и бросить овец мальчик никак не мог.
Килху очень хотелось есть. Он развязал мешок и достал своё последнее сокровище — пряник-барашка, которого, как и всем детям, ему подарила на Имболг щедрая хозяйка. Собственно, пряников было два. Второй он выпросил для братишки и успел отдать. Пряник незнакомо и сладко пах мёдом и таращил на мальчика глаза-пуговки, сделанные из рябины. Килху прекрасно понимал, что, если не поест, скоро замёрзнет, и Линшех не успеет его найти. А ещё можно заболеть насмерть. И ещё — волки, они больше не воют, потому что вот-вот родятся малыши, но охотиться-то из-за этого не перестали...
Килху откусил сладкий рог и запил молоком из фляги. Подбородок предательски дрожал.
Линшех вывел гурт на скотопрогонную дорогу и объяснил Дэвину, где его должны дождаться. Битые часа полтора он провозился, помогая свинопасу разгородить загоны. Свиньи тут же воспользовались свободой и убрались в лес. Свинопас засобирался в ТехРи, Линшех насилу уговорил убогого не спешить. Обычно такими, как этот бедолага, брезговали, но если муме решили истребить весь клан, то в усадьбе его главы тоже будет кисло.
Лошадь устала, и, торопясь нагнать товарищей, Линшех был вынужден несколько раз пустить в ход посох вместо хлыста. Это мало помогло, и парень, проклиная родителей слабосильного животного, продолжил путь пешком. Вскоре он обнаружил место, где Килху свернул с дороги. Это было скверно: в Каменном море тропы терялись и находились без предупреждения, Линшеху и самому случалось плутать в тех местах, к счастью, летом — но Килху угораздило учудить такое ранней весной.
Дэвин не подвёл. Гурт оказался на пастбище у подножья гряды, называвшейся здесь Конской гривой. Укрывшись от ветра и посторонних глаз в её складках, можно было в полной безопасности наблюдать и за трактом, ведущим в Рыбную долину, и за скотопрогонной дорогой, впадавшей в него. Заросли боярышника, изуродованного непогодой, прятали каменную ограду загона, устроенного гуртовщиками. Вход перекрывала лачуга, в которой можно было переждать непогоду.
Скот загнали в загон. Дров пастухи оставили немного, зато щедро поделились соломой. Линшех предупредил насчёт дыма. И Дэвин, и оба коннаута знали, как быть, если ночуешь без огня. Они спокойно расстелили на земле солому, кинули поверх неё одеяла. Томман пошёл сторожить, Толу и Дэвин сели, обнявшись, укрылись плащами и тут же задремали. Коровы и волы занялись соломой.
Линшех разыскал товарищей уже в густом тумане.
-Ну теперь-то хоть можно огонь развести? Надою молока, хоть овёс сварим, - обрадовался Толу.
-Не нужно ничего варить! Спустится Томман — пускай тоже погреется, и оставьте мне пару поленьев, - Линшех был угрюм.
-Ты что затеял? - осторожно спросил Дэвин.
-Бесов мальчишка заблудился. Надеюсь, я его догоню раньше, чем его найдут муме.
-Может, нам с тобой пойти? Скорее отыщем.
Линшех покачал головой:
-Так и будем ходить друг за другом. Я знаю Каменное море, да и след ясный.
-Мы тоже натоптали? - испугался Толу.
-А то нет! - Дэвин толкнул его локтем в бок.
-Плохо, - вздохнул парень. - Может, хоть всухую поешь?
-Некогда. Лошадь примите, - Линшех показал на клячу, пригорюнившуюся у коновязи.
Томман не успел его застать — зря спустился, зато отогрелся у огня.
Килху доел пряник и тщательно слизнул все крошки с чумазой ладони. Сладости на короткое время дают прилив сил, и теперь он вполне мог продолжить путь. Где-то в тумане залаяла собака. По голосу мальчик понял, что это, скорее всего, крупный терьер, с которыми скотовладельцы травят лисиц или охотятся на выдр, — никак не волкодав, и бояться нечего. На всякий случай Килху всё-таки подобрал пару-тройку валунов, пригодных, чтоб отбиться.
Собака вынырнула из тумана. Ростом и окрасом она походила на крупную лисицу, только шерсть жёсткая, как проволока, и морда бородатая — точь в точь как у хозяев, окруживших отару. Все, как на подбор, рыжие, косматые, одетые в мокрые меха. Килху с ужасом переводил взгляд с их спокойных лиц, насмешливых глаз, у большинства — холодных и светлых, на длинные наконечники тяжёлых копий и непривычный двухцветный рисунок плетёных щитов, обтянутых воловьей кожей. Против семерых он бы не выстоял, тем более, что самый молодой вытянул из пояса пращу и уже начал её раскручивать. Самое время было удирать, пожелав им удачи искать его во влажной белой мгле. Вместо этого Килху принял боевую стойку с посохом в правой руке и камнем в левой. Муме подняли его на смех. Их говор звучал непонятно, немного гнусаво и длинно. Наверное, именно так и разговаривают бесы, они тоже, сказывают, рыжеволосы, только при этом темнокожи, а эти белолицы и конопаты.
Килху, затравленно озираясь по сторонам, твёрдо и дерзко велел:
-А ну отошли от овец, быстро!
-А то - что? - полюбопытствовал старый муме, подбираясь поближе. Он был огромен, бос и вонял зверем.
-Я пожалуюсь хозяйке. Её муж — ард-ри Лохланна!
-Да неужто? Так ты чей раб, ард-ри или его жены?
-А вы-то чьи?
Ответом послужил такой хлёсткий удар в ухо, что в голове зазвенело, земля покачнулась, и Килху упал без памяти под ноги великану, подкравшемуся сзади.
-Не пришиб? - полюбопытствовал старый воин.
-Оклемается! - пообещал его товарищ, ощупывая мальчика на предмет припрятанного оружия. - И как его отправили в горы без копья?
Килху затолкали головой вперёд в дерюжный мешок. Его война закончилась бесславно. Поспорив, чьими овцами была нежданная пожива, муме держали совет, стоит ли двигаться дальше или подождать, пока туман рассеется. Килху очнулся и, лёжа неподвижно, тщетно пытался что-то разглядеть сквозь рогожу. Предсмертно заблеяла овца. Забыв о страхе, мальчик истошно заорал:
-Да что же вы делаете! Всё расскажу милостивице Ласар!
-Да заткнись ты! - его пнули.
-Оставьте щенка. Из него выйдет добрый пёс, если доживёт, -заступился старый муме.
-Эта овца без приплода, а ты — жадоба, - пристыдили мальчика.
-Это хозяйские овцы! - взмолился Килху, уже всхлипывая. - У милостивицы Ласар их и так мало, и две подохли, пока котились.
-Ну так мы вернём отару хозяйке, а эту овцу возьмём за работу.
-Я вас не поведу, хоть убейте! - разрыдался Килху.
-Мы знаем дорогу, сынок, - примирительно сказал старый муме. - Мы бы выпустили тебя, не будь ты таким прытким.
Линшех не скоро нашёл след потерянных овец. Килху водило кругами. Начало подмораживать, и туман оседал на былинках мелколепестника длинными иглами инея. Развиднелось достаточно, чтоб сориентироваться. Линшех понял, куда нелёгкая несла пастушонка, и, чертыхнувшись, полез на холм, чтоб посмотреть, как далеко мальчик успел отогнать овец и определиться, не удастся ли его перехватить.
Овцы были недалеко, и караулили их муме, сворачивавшие привал. Килху было не видно. Потеря казалась невосполнимой, и всё-таки у Линшеха отлегло от сердца — хорошо хоть, малец послушался и удрал, бросив отару. Отряд по виду напоминал обычную банду скотокрадов, численное преимущество было на стороне пришельцев, и всего хуже то, что с ними собака. Линшех поспешил убраться восвояси: он подошёл с наветренной стороны.
Как на грех, пошёл снег. Он прилипал к траве и таял, едва коснувшись тёплой земли. Линшех утопил след в трёх ручьях, несколько раз перескакивал с берега на берег, и присоединился к товарищам уже в сумерках. Он скупо рассказал о том, что увидел. Настроение у всех было похоронное.
Наутро отправиться в путь они не смогли: снегопад запорошил Каменное море. По белой тропе настигнуть беглецов было проще простого. К счастью, обошлось без гололёда, и скотина могла добраться до корма. Дрова экономили, перекусили опять молоком и лавашом, который, принципиально не принимая иноземных слов, предпочитали называть тонким хлебом.
В подземелье было пыльно, холодно и тревожно. Шед разрешила зажигать лампу только чтобы накрыть на стол и поесть и чтоб Наир могла принести воды из Мокрой залы. Зарина запретила пить из озера: солоноватая жёсткая вода казалась ей тухлой. Ведро подставили под капель, срывавшуюся с потолка. Есть такая китайская пытка — когда человеку на затылок с равным промежутком времени падает капля. Выдержать это невозможно. Но в Спальной зале было ещё хуже — в ней стояла непереносимая плотная тишина.
Зарину заметно лихорадило, и ей больше не удавалось бодриться. Морин полушепотом завела долгую историю о приключениях Неры. Под её монотонный спокойный голос все вернули хрупкое душевное равновесие, даже Крыска перестала поскуливать, и Зарина, как показалось служанкам, задремала, прижимая к себе мелко дрожащую собачку.
Во тьме время не существует. Зарина не знала, день на земле, или ночь, когда Крыска завошкалась под боком и тихо тявкнула, прислушиваясь к ватной тишине. Хозяйка схватила её и сжала рукой челюсти. Крыска продолжала давиться лаем. Шед, ворча, зажгла лампу. Собачка косилась на выход и вырывалась. Это для людей в подземелье не проникали звуки, Крыска же слышала чужих. На неё смотрели с ненавистью, как будто её лай мог пробиться наружу сквозь толщу каменного свода, шикали и шипели. Собака знала, что ею недовольны, но молчать было выше её сил. И тогда Зарина укусила её за затылок. Крыска пискнула и заткнулась, часто моргая. Добровольные узницы с облегчением выдохнули. Шед затушила огонёк. Зарина продолжала видеть кончик фитиля, светящийся красным. Тьма наваливалась, обволакивала, набивалась в нос и уши. Жену ард-ри прошиб ледяной пот. Она зажмурилась, но больше не могла уснуть. Прошла вечность, заполненная мерным тихим дыханием.
-Зажги свет! - хриплый голос Зарины показался оглушительным в глухонемой черноте.
-Что случилось? - встревоженно спросила рабыня.
-Мне плохо. Стены давят. Я... Я не переношу тесноты.
-Всем несладко! Потерпи, сударыня, - Ашлин взяла её за руку и тут же отпустила - ладонь госпожи была ледяной и мокрой.
Шед, наконец, справилась с лучком и брусом, и Спальную залу залило тусклым ржавым светом.
-Э-э, матушка, да тебя блажь переклинила, - протянула служанка. - Живот тянет?
Зарина молча кивнула. Морин забрала собаку у неё из рук.
-Что с ней? - не поняла Слайне.
-Помнишь, Кира, в замке шутки ради девицы заперли в сундуке толстуху Айне? - Морин задумалась.
-Помню, - нехотя откликнулась прачка.
-И что с ней сталось, с Айне? - не унималась жена колесничего.
-Обмерла, - коротко ответила Кира. - Речь отнялась.
-Да замолчите вы, сороки! - шикнула на них Шед.
Эйнат всхлипнула.
-Эта болезнь называется клаустрофобия, - тихо сказала Зарина. - Она приключается в погребах и подземельях от темноты. Это не заразно, не бойтесь. Я тоже не умру. Наверное.
-Но можешь скинуть, - Шед пощупала пульс хозяйки и заглянула в зрачки.
-Если бы я знала, я бы не полезла в эту нору, - Зарина сжала голову ладонями. - Я бы ушла с мужчинами в Рыбную долину.
-Туда идти целый день, если не отдыхать! - укоризненно сказала Наир.
-Я знаю. Линшех мне показывал дорогу. Вниз по ручью, дальше по большаку влево... Мне нужно на воздух, - твёрдо сказала Зарина, закрывая глаза, чтобы не видеть тьмы. - Простите, что так получилось. Я уйду тихо и никому не скажу, где пряталась.
-Женщине во время войны туда не добраться, даже если она получила оружие, - покачала головой Ашлин.
-А мужчине? Точнее, безбородому мальчику? - спросила Кира.
-Если вахлак, так, может, и доберётся, - Ашлин не поняла праздного любопытства.
-Слишком белокожа. Узнают, - Шед, напротив, сразу уловила мысль. - И волосы под шапкой не спрячешь.
-У Слайне есть краски, - продала Наир. - Чтобы брови рисовать.
-Глупости это всё, - оборвала рабыня.
Зарина сняла покрывало и сдёрнула сетку, выпустив косы. Они не поддались столовому ножу. Женщины молча с суеверным ужасом смотрели на госпожу.
-Эйнат, у тебя под ногами ящик. В нём ножницы, - устало сдалась Шед.
Прядь за прядью, Слайне укоротила локоны Зарины до лопаток. Наир принесла льняное масло, и золотые волосы щедро смазали, а потом присыпали пылью, погасив их яркий цвет. Шед, усердно пыхтя, украсила лицо, шею, руки хозяйки россыпью рисованных веснушек
-Слайне, дай мне что-нибудь из вещей твоих деверей. Я отдам взамен лучшее из своих платьев, - попросила Зарина.
-Зелёное! - твёрдо сказала Шед. - С красной вышивкой.
-Мне нельзя, чтоб в одежде красное, - перепугалась Слайне.
-Полиняет, так и ничего, а красный долго не держится. На худой конец луковой шелухой покрасишь, - утешила Кира. - Не жмоться, неси, раз хозяйка просит.
Одежда была слишком чистой. Шед бросила её на пол и потопталась. Когда Зарина, вся в ледяном поту и гусиной коже от страха и холода, сменила богато вышитые платья и исподнюю рубашку на старенькую вылинявшую лейну и тесные штаны, Шед смела в чашку пыль по всем углам и широко сыпанула в лицо госпоже. Превращение завершилось. Посреди подземелья скорчился неряшливый неказистый подросток, страдающий то ли водянкой, то ли глистами.
-Не годится, - проворчала Шед. - По ногтям видно, что ничего, тяжелее ложки, в руках не держала, а если на башмаки кто позарится, так тут всё и прояснится — по босой ноге.
-Я не попадусь, - твёрдо сказала Зарина.
Слайне разрыдалась. Шед услала её за ведром, наполненным капелью в Мокрой зале. Рабыня начала собирать узелок. Зарина сняла серьги и спрятала их, вместе с брошью, в мешочке на поясе.
-Останешься за старшую, Ашлин, - деловито распорядилась рабыня. - Огонь зря не жгите и просите за нас Милосердную Монгвин. Одно хорошо, собаку эту дурацкую мы унесём.
-Шед, ни к чему это! - возмутилась Зарина. - Мне ничего не сделают, я же не из МакИнтайров.
-Жёны побеждённых — законная добыча.
-Да война ещё не проиграна!
-Попадёшься — считай, что проиграна. Кормак всё отдаст, лишь бы тебя выкупить, а после его низложат, - обречённо сказала Шед. - Так или иначе, одну я тебя не отпущу.
Вернулась Слайне. Она плюхнула на пол ведро, неловко держась за огромный живот. Подол лейны был мокрым. Что-то тёмное текло по ногам на пыльный пол. Её срок подошёл, и отпрыску Аули было суждено впервые увидеть мир в тёмном пыльном подземелье.
-Час от часу! - Шед чертыхнулась. - Придётся ждать, пока родит — а вдруг сама не управится?
-Я не могу ждать, - отрезала Зарина, - Я умираю. Ты остаёшься, Слайне нужна помощь.
-Я пойду с тобой, госпожа Ласар, - тихо сказала Морин. - Благородная женщина не может бродить по холмам совсем одна.
-Да что за полдня изменится? - возмутилась Шед.
Слайне скрипнула зубами, прислоняясь к стене.
-Я сойду с ума или умру, - повторила Зарина. - Шед, ты остаёшься в усадьбе, я тебе приказываю. Ты здесь старшая, пока всё не наладится. Потом или я за тобой пришлю, или Линшех тебя привезёт. А сейчас главное — ребёнок Слайне и Аули. Младенец должен жить. Я за неё в ответе.
Выйти к людям было проще простого: если в горах продвигаться вниз по склону, а потом — по дну долины, рано или поздно окажешься на чьём-то хуторе. И Рыбная долина, и долина Извилистого озера были густо заселены. Вот только в долине Извилистого озера безобразничали страшные муме, и бросить овец мальчик никак не мог.
Килху очень хотелось есть. Он развязал мешок и достал своё последнее сокровище — пряник-барашка, которого, как и всем детям, ему подарила на Имболг щедрая хозяйка. Собственно, пряников было два. Второй он выпросил для братишки и успел отдать. Пряник незнакомо и сладко пах мёдом и таращил на мальчика глаза-пуговки, сделанные из рябины. Килху прекрасно понимал, что, если не поест, скоро замёрзнет, и Линшех не успеет его найти. А ещё можно заболеть насмерть. И ещё — волки, они больше не воют, потому что вот-вот родятся малыши, но охотиться-то из-за этого не перестали...
Килху откусил сладкий рог и запил молоком из фляги. Подбородок предательски дрожал.
Линшех вывел гурт на скотопрогонную дорогу и объяснил Дэвину, где его должны дождаться. Битые часа полтора он провозился, помогая свинопасу разгородить загоны. Свиньи тут же воспользовались свободой и убрались в лес. Свинопас засобирался в ТехРи, Линшех насилу уговорил убогого не спешить. Обычно такими, как этот бедолага, брезговали, но если муме решили истребить весь клан, то в усадьбе его главы тоже будет кисло.
Лошадь устала, и, торопясь нагнать товарищей, Линшех был вынужден несколько раз пустить в ход посох вместо хлыста. Это мало помогло, и парень, проклиная родителей слабосильного животного, продолжил путь пешком. Вскоре он обнаружил место, где Килху свернул с дороги. Это было скверно: в Каменном море тропы терялись и находились без предупреждения, Линшеху и самому случалось плутать в тех местах, к счастью, летом — но Килху угораздило учудить такое ранней весной.
Дэвин не подвёл. Гурт оказался на пастбище у подножья гряды, называвшейся здесь Конской гривой. Укрывшись от ветра и посторонних глаз в её складках, можно было в полной безопасности наблюдать и за трактом, ведущим в Рыбную долину, и за скотопрогонной дорогой, впадавшей в него. Заросли боярышника, изуродованного непогодой, прятали каменную ограду загона, устроенного гуртовщиками. Вход перекрывала лачуга, в которой можно было переждать непогоду.
Скот загнали в загон. Дров пастухи оставили немного, зато щедро поделились соломой. Линшех предупредил насчёт дыма. И Дэвин, и оба коннаута знали, как быть, если ночуешь без огня. Они спокойно расстелили на земле солому, кинули поверх неё одеяла. Томман пошёл сторожить, Толу и Дэвин сели, обнявшись, укрылись плащами и тут же задремали. Коровы и волы занялись соломой.
Линшех разыскал товарищей уже в густом тумане.
-Ну теперь-то хоть можно огонь развести? Надою молока, хоть овёс сварим, - обрадовался Толу.
-Не нужно ничего варить! Спустится Томман — пускай тоже погреется, и оставьте мне пару поленьев, - Линшех был угрюм.
-Ты что затеял? - осторожно спросил Дэвин.
-Бесов мальчишка заблудился. Надеюсь, я его догоню раньше, чем его найдут муме.
-Может, нам с тобой пойти? Скорее отыщем.
Линшех покачал головой:
-Так и будем ходить друг за другом. Я знаю Каменное море, да и след ясный.
-Мы тоже натоптали? - испугался Толу.
-А то нет! - Дэвин толкнул его локтем в бок.
-Плохо, - вздохнул парень. - Может, хоть всухую поешь?
-Некогда. Лошадь примите, - Линшех показал на клячу, пригорюнившуюся у коновязи.
Томман не успел его застать — зря спустился, зато отогрелся у огня.
Килху доел пряник и тщательно слизнул все крошки с чумазой ладони. Сладости на короткое время дают прилив сил, и теперь он вполне мог продолжить путь. Где-то в тумане залаяла собака. По голосу мальчик понял, что это, скорее всего, крупный терьер, с которыми скотовладельцы травят лисиц или охотятся на выдр, — никак не волкодав, и бояться нечего. На всякий случай Килху всё-таки подобрал пару-тройку валунов, пригодных, чтоб отбиться.
Собака вынырнула из тумана. Ростом и окрасом она походила на крупную лисицу, только шерсть жёсткая, как проволока, и морда бородатая — точь в точь как у хозяев, окруживших отару. Все, как на подбор, рыжие, косматые, одетые в мокрые меха. Килху с ужасом переводил взгляд с их спокойных лиц, насмешливых глаз, у большинства — холодных и светлых, на длинные наконечники тяжёлых копий и непривычный двухцветный рисунок плетёных щитов, обтянутых воловьей кожей. Против семерых он бы не выстоял, тем более, что самый молодой вытянул из пояса пращу и уже начал её раскручивать. Самое время было удирать, пожелав им удачи искать его во влажной белой мгле. Вместо этого Килху принял боевую стойку с посохом в правой руке и камнем в левой. Муме подняли его на смех. Их говор звучал непонятно, немного гнусаво и длинно. Наверное, именно так и разговаривают бесы, они тоже, сказывают, рыжеволосы, только при этом темнокожи, а эти белолицы и конопаты.
Килху, затравленно озираясь по сторонам, твёрдо и дерзко велел:
-А ну отошли от овец, быстро!
-А то - что? - полюбопытствовал старый муме, подбираясь поближе. Он был огромен, бос и вонял зверем.
-Я пожалуюсь хозяйке. Её муж — ард-ри Лохланна!
-Да неужто? Так ты чей раб, ард-ри или его жены?
-А вы-то чьи?
Ответом послужил такой хлёсткий удар в ухо, что в голове зазвенело, земля покачнулась, и Килху упал без памяти под ноги великану, подкравшемуся сзади.
-Не пришиб? - полюбопытствовал старый воин.
-Оклемается! - пообещал его товарищ, ощупывая мальчика на предмет припрятанного оружия. - И как его отправили в горы без копья?
Килху затолкали головой вперёд в дерюжный мешок. Его война закончилась бесславно. Поспорив, чьими овцами была нежданная пожива, муме держали совет, стоит ли двигаться дальше или подождать, пока туман рассеется. Килху очнулся и, лёжа неподвижно, тщетно пытался что-то разглядеть сквозь рогожу. Предсмертно заблеяла овца. Забыв о страхе, мальчик истошно заорал:
-Да что же вы делаете! Всё расскажу милостивице Ласар!
-Да заткнись ты! - его пнули.
-Оставьте щенка. Из него выйдет добрый пёс, если доживёт, -заступился старый муме.
-Эта овца без приплода, а ты — жадоба, - пристыдили мальчика.
-Это хозяйские овцы! - взмолился Килху, уже всхлипывая. - У милостивицы Ласар их и так мало, и две подохли, пока котились.
-Ну так мы вернём отару хозяйке, а эту овцу возьмём за работу.
-Я вас не поведу, хоть убейте! - разрыдался Килху.
-Мы знаем дорогу, сынок, - примирительно сказал старый муме. - Мы бы выпустили тебя, не будь ты таким прытким.
Линшех не скоро нашёл след потерянных овец. Килху водило кругами. Начало подмораживать, и туман оседал на былинках мелколепестника длинными иглами инея. Развиднелось достаточно, чтоб сориентироваться. Линшех понял, куда нелёгкая несла пастушонка, и, чертыхнувшись, полез на холм, чтоб посмотреть, как далеко мальчик успел отогнать овец и определиться, не удастся ли его перехватить.
Овцы были недалеко, и караулили их муме, сворачивавшие привал. Килху было не видно. Потеря казалась невосполнимой, и всё-таки у Линшеха отлегло от сердца — хорошо хоть, малец послушался и удрал, бросив отару. Отряд по виду напоминал обычную банду скотокрадов, численное преимущество было на стороне пришельцев, и всего хуже то, что с ними собака. Линшех поспешил убраться восвояси: он подошёл с наветренной стороны.
Как на грех, пошёл снег. Он прилипал к траве и таял, едва коснувшись тёплой земли. Линшех утопил след в трёх ручьях, несколько раз перескакивал с берега на берег, и присоединился к товарищам уже в сумерках. Он скупо рассказал о том, что увидел. Настроение у всех было похоронное.
Наутро отправиться в путь они не смогли: снегопад запорошил Каменное море. По белой тропе настигнуть беглецов было проще простого. К счастью, обошлось без гололёда, и скотина могла добраться до корма. Дрова экономили, перекусили опять молоком и лавашом, который, принципиально не принимая иноземных слов, предпочитали называть тонким хлебом.
В подземелье было пыльно, холодно и тревожно. Шед разрешила зажигать лампу только чтобы накрыть на стол и поесть и чтоб Наир могла принести воды из Мокрой залы. Зарина запретила пить из озера: солоноватая жёсткая вода казалась ей тухлой. Ведро подставили под капель, срывавшуюся с потолка. Есть такая китайская пытка — когда человеку на затылок с равным промежутком времени падает капля. Выдержать это невозможно. Но в Спальной зале было ещё хуже — в ней стояла непереносимая плотная тишина.
Зарину заметно лихорадило, и ей больше не удавалось бодриться. Морин полушепотом завела долгую историю о приключениях Неры. Под её монотонный спокойный голос все вернули хрупкое душевное равновесие, даже Крыска перестала поскуливать, и Зарина, как показалось служанкам, задремала, прижимая к себе мелко дрожащую собачку.
Во тьме время не существует. Зарина не знала, день на земле, или ночь, когда Крыска завошкалась под боком и тихо тявкнула, прислушиваясь к ватной тишине. Хозяйка схватила её и сжала рукой челюсти. Крыска продолжала давиться лаем. Шед, ворча, зажгла лампу. Собачка косилась на выход и вырывалась. Это для людей в подземелье не проникали звуки, Крыска же слышала чужих. На неё смотрели с ненавистью, как будто её лай мог пробиться наружу сквозь толщу каменного свода, шикали и шипели. Собака знала, что ею недовольны, но молчать было выше её сил. И тогда Зарина укусила её за затылок. Крыска пискнула и заткнулась, часто моргая. Добровольные узницы с облегчением выдохнули. Шед затушила огонёк. Зарина продолжала видеть кончик фитиля, светящийся красным. Тьма наваливалась, обволакивала, набивалась в нос и уши. Жену ард-ри прошиб ледяной пот. Она зажмурилась, но больше не могла уснуть. Прошла вечность, заполненная мерным тихим дыханием.
-Зажги свет! - хриплый голос Зарины показался оглушительным в глухонемой черноте.
-Что случилось? - встревоженно спросила рабыня.
-Мне плохо. Стены давят. Я... Я не переношу тесноты.
-Всем несладко! Потерпи, сударыня, - Ашлин взяла её за руку и тут же отпустила - ладонь госпожи была ледяной и мокрой.
Шед, наконец, справилась с лучком и брусом, и Спальную залу залило тусклым ржавым светом.
-Э-э, матушка, да тебя блажь переклинила, - протянула служанка. - Живот тянет?
Зарина молча кивнула. Морин забрала собаку у неё из рук.
-Что с ней? - не поняла Слайне.
-Помнишь, Кира, в замке шутки ради девицы заперли в сундуке толстуху Айне? - Морин задумалась.
-Помню, - нехотя откликнулась прачка.
-И что с ней сталось, с Айне? - не унималась жена колесничего.
-Обмерла, - коротко ответила Кира. - Речь отнялась.
-Да замолчите вы, сороки! - шикнула на них Шед.
Эйнат всхлипнула.
-Эта болезнь называется клаустрофобия, - тихо сказала Зарина. - Она приключается в погребах и подземельях от темноты. Это не заразно, не бойтесь. Я тоже не умру. Наверное.
-Но можешь скинуть, - Шед пощупала пульс хозяйки и заглянула в зрачки.
-Если бы я знала, я бы не полезла в эту нору, - Зарина сжала голову ладонями. - Я бы ушла с мужчинами в Рыбную долину.
-Туда идти целый день, если не отдыхать! - укоризненно сказала Наир.
-Я знаю. Линшех мне показывал дорогу. Вниз по ручью, дальше по большаку влево... Мне нужно на воздух, - твёрдо сказала Зарина, закрывая глаза, чтобы не видеть тьмы. - Простите, что так получилось. Я уйду тихо и никому не скажу, где пряталась.
-Женщине во время войны туда не добраться, даже если она получила оружие, - покачала головой Ашлин.
-А мужчине? Точнее, безбородому мальчику? - спросила Кира.
-Если вахлак, так, может, и доберётся, - Ашлин не поняла праздного любопытства.
-Слишком белокожа. Узнают, - Шед, напротив, сразу уловила мысль. - И волосы под шапкой не спрячешь.
-У Слайне есть краски, - продала Наир. - Чтобы брови рисовать.
-Глупости это всё, - оборвала рабыня.
Зарина сняла покрывало и сдёрнула сетку, выпустив косы. Они не поддались столовому ножу. Женщины молча с суеверным ужасом смотрели на госпожу.
-Эйнат, у тебя под ногами ящик. В нём ножницы, - устало сдалась Шед.
Прядь за прядью, Слайне укоротила локоны Зарины до лопаток. Наир принесла льняное масло, и золотые волосы щедро смазали, а потом присыпали пылью, погасив их яркий цвет. Шед, усердно пыхтя, украсила лицо, шею, руки хозяйки россыпью рисованных веснушек
-Слайне, дай мне что-нибудь из вещей твоих деверей. Я отдам взамен лучшее из своих платьев, - попросила Зарина.
-Зелёное! - твёрдо сказала Шед. - С красной вышивкой.
-Мне нельзя, чтоб в одежде красное, - перепугалась Слайне.
-Полиняет, так и ничего, а красный долго не держится. На худой конец луковой шелухой покрасишь, - утешила Кира. - Не жмоться, неси, раз хозяйка просит.
Одежда была слишком чистой. Шед бросила её на пол и потопталась. Когда Зарина, вся в ледяном поту и гусиной коже от страха и холода, сменила богато вышитые платья и исподнюю рубашку на старенькую вылинявшую лейну и тесные штаны, Шед смела в чашку пыль по всем углам и широко сыпанула в лицо госпоже. Превращение завершилось. Посреди подземелья скорчился неряшливый неказистый подросток, страдающий то ли водянкой, то ли глистами.
-Не годится, - проворчала Шед. - По ногтям видно, что ничего, тяжелее ложки, в руках не держала, а если на башмаки кто позарится, так тут всё и прояснится — по босой ноге.
-Я не попадусь, - твёрдо сказала Зарина.
Слайне разрыдалась. Шед услала её за ведром, наполненным капелью в Мокрой зале. Рабыня начала собирать узелок. Зарина сняла серьги и спрятала их, вместе с брошью, в мешочке на поясе.
-Останешься за старшую, Ашлин, - деловито распорядилась рабыня. - Огонь зря не жгите и просите за нас Милосердную Монгвин. Одно хорошо, собаку эту дурацкую мы унесём.
-Шед, ни к чему это! - возмутилась Зарина. - Мне ничего не сделают, я же не из МакИнтайров.
-Жёны побеждённых — законная добыча.
-Да война ещё не проиграна!
-Попадёшься — считай, что проиграна. Кормак всё отдаст, лишь бы тебя выкупить, а после его низложат, - обречённо сказала Шед. - Так или иначе, одну я тебя не отпущу.
Вернулась Слайне. Она плюхнула на пол ведро, неловко держась за огромный живот. Подол лейны был мокрым. Что-то тёмное текло по ногам на пыльный пол. Её срок подошёл, и отпрыску Аули было суждено впервые увидеть мир в тёмном пыльном подземелье.
-Час от часу! - Шед чертыхнулась. - Придётся ждать, пока родит — а вдруг сама не управится?
-Я не могу ждать, - отрезала Зарина, - Я умираю. Ты остаёшься, Слайне нужна помощь.
-Я пойду с тобой, госпожа Ласар, - тихо сказала Морин. - Благородная женщина не может бродить по холмам совсем одна.
-Да что за полдня изменится? - возмутилась Шед.
Слайне скрипнула зубами, прислоняясь к стене.
-Я сойду с ума или умру, - повторила Зарина. - Шед, ты остаёшься в усадьбе, я тебе приказываю. Ты здесь старшая, пока всё не наладится. Потом или я за тобой пришлю, или Линшех тебя привезёт. А сейчас главное — ребёнок Слайне и Аули. Младенец должен жить. Я за неё в ответе.
