Морин закутала хозяйку в ветхий суконный плащ.
-Надень мою коту, она теплее! - стуча зубами, приказала Зарина. - И плащ бобровый, вдруг придётся заночевать.
Шед, обиженная до глубины души, рылась в вещах Слайне в поисках чистого полотна. Наир зажгла свечу, чтобы проводить хозяйку.
-Молитесь за нас! И да отвратится от Вас всякое зло! - голос Зарины сорвался.
Лаз, ведущий наружу, был так узок, что Наир не могла светить.
-Я пойду первая, - шепнула Морин и, согнувшись в три погибели, полезла в нору. Женщины с трудом вытолкнули мешок, затыкавший выход. Снаружи таяли синие сумерки. Наир со своей стороны вернула мешок на место. Морин и Зарина забросали дыру бурьяном. Лощина была завалена мокрым снегом. В сыром воздухе горько пахло дымом.
-Мы в ловушке. По следам нас сразу найдут, - прошептала Морин.
-Подождём. Вернуться всегда успеем, - Зарина поёжилась, то ли от холода, то ли от пережитого иррационального ужаса.
Приживалка смахнула снег с кочки осоки и смиренно расстелила меха. Зарина села рядом, поджав мигом застывшие ноги. Обе женщины притихли, укрывшись полами плаща. Рассвело. Сугробы подтаивали медленно, и было ясно, что разумнее всего вернуться. Морин украдкой смахивала слёзы. Зарина угрюмо смотрела в землю. Вдруг она краем глаза заметила какое-то шевеление. Крыска глухо заворчала, а потом напугано взвизгнула. На камень, торчавший на склоне, упал огромный ворон. Кривое перо торчало наружу из его левого крыла. Собачка, не боявшаяся до сих пор никого и ничего, поджала хвост и с пронзительным визгом умчалась прочь, куда глаза глядят. Зарина не смогла ей помешать.
-Это к лучшему, - Морин удержала Зарину за руку. - Смотри, он сожалеет!
Ворон замер в почтительном полупоклоне. Как во сне, Зарина протянула руку и коснулась холодных жестяных перьев. Птица замерла и что-то проворковала. В глазах-бусинах читался немой вопрос.
-Я тебя знаю. Ты всё время следуешь за мной, с самого первого дня в этом мире. Ты меня спас от Конумаила, а потом спас Линшеха.
-Так значит, это правда? - Морин глядела на ворона с опаской. - Линшех почитает птицу Морриган, как своего спасителя, и всякий день кормит её... Кормил.
-Линшех жив, а птица просто проголодалась, - нахмурилась Зарина.
-Да проснись же ты! Он втрое крупнее обычного ворона! - рассердилась приживалка.
Ворон зашипел на неё и щёлкнул клювом.
-Прости мне мою дерзость, сударь! Я не знаю, кем ты был в стародавние времена, но пожалей двух неразумных женщин, попавших в беду. Злобные муме захватили и разорили наш дом. Нам нужно бежать из этой долины, но по следам нас разыщут и без собак... - Морин встала перед крылатым гостем, почтительно потупив взгляд. - Если ты и вправду благоволишь моей госпоже, подскажи, когда нам идти и куда.
Ворон переступил с ноги на ногу и сорвался с камня, ободрав косматый бурый мох железными когтями. Зарину обдало промозглым ветром. Птица приземлилась метрах в двадцати ниже по склону и снова поклонилась.
-Он нас зовёт, идём! - Морин потащила хозяйку за ним.
-Я сошла с ума! Какая досада, - вздохнула Зарина.
Ворон привёл их к ручью, стекавшему в Рыбную долину. Теперь можно было утопить след в ледяной воде. Зарина не чувствовала ног, но лучше уж простудиться, чем навести врагов на лаз подземного хода. Морин тоже шмыгала носом, задирая повыше подол и полы плаща.
Там, где скотопрогонная дорога пересекала ручей, лощина расширялась, и спрятаться было негде. Ворон преградил путь, шипя и щёлкая клювом.
-Он говорит, надо дождаться сумерок! - догадалась Морин.
Она ошиблась. Ворон взмыл в синее утреннее небо и закружился над долиной, мерно и ритмично взмахивая крыльями. В его полёте читался рисунок танца. Из лощин, из-под полога леса, отовсюду потянулись языки холодного тумана. Они сплетались, как змеи, свивались из лент в полосы, ткавшие рыхлое полотно, поднимались вверх, будто невидимые нити, прилепленные к перьям волшебной птицы, вытягивали их, накрывая землю шатром то ли мглы, то ли облака, осевшего на землю. И тут повалил снег. В кружении хлопьев было не разглядеть и собственную руку.
-Бежим! - сообразила Зарина и изо всех сил припустила по руслу, хлюпая башмаками. Морин за ней едва поспевала.
Бедная Крыска уже пожалела о своей трусости. Первым её порывом было вернуться домой. Собачка влетела во двор через гостеприимно распахнутые ворота и нырнула под дырявую колоду, служившую ей будкой. Место было занято. Гремя цепью, на неё навалилась чужая рыжая псина, с твёрдым намерением порвать на части. Крыска завизжала от обиды и ярости и принялась отбиваться. Выскочили хозяева захватчицы, довольные нечаянным весельем. Они и не думали разнимать драку, подбадривая рыжую собаку гнусавыми криками. Крыска уже задыхалась, когда на шум подоспел их начальник, навесил плюх, кому попало, и выручил собачонку из передряги.
-Недоумки! Это потешное животное — понятно? Что скажет ард-ри, когда узнает, что мы затравили любимицу Ласар ИнгенКэрнах?
-Ещё одно? - лохматый подвыпивший вояка тёр зад, по которому получил пинок. - Что за причуды у бабы — полон дом бесполезных тварей. Кошка эта дурацкая, теперь собака. А дальше что?
-Что бы ни было, не трогать тут ничего. Ланей, зайцев, куниц, соек, никаких зверей и птиц. Кошку кормили?
-Да лопнет скоро, зараза. Но в руки не даётся.
-Несите сворку! Собака нас приведёт к хозяйке, - в голову вожака Муме пришла светлая мысль.
Крыска не приучена была ходить на поводке и не могла понять, что от неё хотят. Когда она в очередной раз едва не задушилась, захватчики с неохотой освободили её от петли. Крыска помнила, где вход в подземелье в сенном сарае, и бросилась искать защиты. Из сена на неё вызверилась Ночка, охранявшая свой обед. День не задался. Собачонка получила по носу, и, если бы не жёсткие брови, могла остаться без глаз. Муме разняли ещё одну драку. В ней пострадал молодой парень, которого Ночка сгоряча полоснула когтями.
-Так, пока эта животина в доме, собак не спускать, - вздохнул начальник.
-Не нравится мне это место, - задумался старый муме. - Неспроста собаки сюда лезут.
-Ты бы тоже полез, если бы тебя так донимали. Она еду у собак ворует. Ох и свирепая тварь! - парень слизывал кровь с разодранной руки.
-Собака пришла за-за ворот... - вожак муме был слишком занят своими мыслями. - А ну-ка, веди нас к хозяйке! Четверо со мной!
Четверо нашлись сразу. Муме понимали друг друга с полуслова, а Крыска не понимала ничего. Путь домой был для неё заказан. Она заметалась, пытаясь учуять знакомый запах. То, что нужно вернуться по собственному следу, для неё было слишком сложно. Пока муме следовали за её бестолковыми метаниями, откуда ни возьмись появился туман, и опять повалил снег. Опасаясь потерять дорогу, вожак велел возвращаться. Крыску звали, но она не слушалась чужих, и её оставили в покое. Собачонка подняла голову к небу, с которого сыпались холодные белые перья, и завыла заунывно и жалобно. В тумане замаячили две тени, закутанные в плащи. Они волокли на жердине что-то тяжёлое. Вожак муме свистнул, и ему свистнули в ответ. Минуты через три вновь прибывшие догнали вышедших на охоту.
-Спасибо, что встретили. Думал, заблудимся, - здоровенный рыжий мужик с облегчением вытер лоб.
-Странная погода нынче утром. Второй снегопад никто уже не ждал. Не уморили скотину?
-Не-а, что ей станется.
Баран, подвешенный за ноги на жердине, рассерженно заблеял.
-Ишь ты, какой бойкий. Белый! - вожак муме дёрнул животное за хвост.
-Я его, вообще-то, для себя присмотрел, - вздохнул великан.
-А не нужно было резать скот госпожи! Это хорошо, что баран белый. Барана в её отаре нет. Как-никак, прибыль. Плотника нашли?
-Убит плотник.
-Плохо. Самим не заделать.
-Да вы что, в самом деле? Ещё прикажете добычу уполовинить, чтоб обогатить этот дом! Пусть радуется, что не обобрали!
-Раз такой умный, поможешь свинопасу запереть свиней, как распогодится. Отнесёшь два ведра пойла. Сваришь их тоже сам, - огрызнулся вожак.
О Крыске больше не вспомнили, и она медленно превращалась в крохотного снеговичка, поставленного среди поля.
Томман готовил еду, когда Дэвин, едва не убившись, скатился со своего наблюдательного пункта. По большаку бодро катила колесница, запряженная, по местной моде, разномастной парой, рыжим и гнедым. К выносу кузова была привязана огромная пегая кобыла под нарядным седлом с вышитым потником. Возницу и воина, сидевшего рядом с ним, из-за расстояния не рассмотрели. Линшех досадовал, что не предупредили путников об опасности: муме не пользуются колесницами и верховой езды не знают, значит мимо проехали ничего не подозревающие соседи из Рыбной долины. Всем известно, что только у вождей муме есть лошади, годные к седлу, и то, её ведёт под уздцы коновод, когда вождь величаво покачивается у неё на хребтине.
Только беглецы поели, на небе образовалось странное облако, повисшее аккурат над Круглым озером и его ближними окрестностями. Каменное море из белого становилось пятнистым, как конская шкура, а там, напротив, валил такой снег, что Бычьего лба было не видать. Линшех впервые наблюдал такой каприз погоды. Вслед за сильным заморозком с метелью всегда прибывало тепло. Из-за снегопада невозможно было разобрать, цел ли ещё дом у Круглого озера.
Уже после полудня в сторону Рыбной долины проскакал всадник на пегой кобыле. На подъёме он позволил лошади перейти с галопа на рысь, торопился, но не выглядел как человек, удирающий без оглядки. Линшеху показалось, что это был давешний возница. Его снова не успели предупредить.
Следующие два дня прошли в томительном ожидании. Снег сошёл, и скотопрогонная дорога достаточно просохла, чтоб не удержать след стада. Дыма и зарева над усадьбой у Круглого озера не видели, и это не радовало: значит, разорение долины Извилистого озера — не единственная цель, и в доме может быть засада. Слева от него, уже в долине, ночью полыхало. Подворье ард-ри, похоже, сожгли дотла. Дэвин не находил себе места, Толу и Томман приуныли. Линшех не мог допустить, чтобы они подались на разведку один за другим или все вместе. Он догадывался, что будет крайне сложно убедить их гнать скот дальше, да и неизвестно теперь, что в самой Рыбной долине — на хребте до самого Подгорья вспыхнули сторожевые огни. Пожаров пока не было, только это ровным счётом ничего не значило. Советоваться с товарищами - проявить слабость. Линшех перед рассветом растолкал Дэвина и предупредил, что идёт к Круглому озеру разузнать что и как. Если до заката не вернётся, следующим утром, чем раньше, тем лучше, Дэвин и братья Аули должны были откочевать в Рыбную долину.
Двигался Линшех медленнее обычного: часто осматривался по сторонам. Взгорье оказалось таким же пустынным, как и Каменное море. Сначала Линшех заглянул в Дальние рощи. Свинопас был пьян в хлам. Изгородь белела свежими жердями. В загоне визжали голодные свиньи. Линшех заметил, что их намного больше, чем было раньше — пять приблудных супоросных маток и одна дикая. Свинопас мычал что-то нечленораздельное и лез целоваться.
У брода через ручей под ноги Линшеху выкатилась Крыска, натерпевшаяся лиха. Она хромала, рваные раны от укусов и царапин воспалились и опухли. Линшех помрачнел. Собачонка подняла лай, и прятаться было поздно. Ворота были приоткрыты, как он их оставил, но то, что муме здесь побывали, управляющий понял сразу: рогатый олень, искусно вырезанный Оскаром на правой створке, получил удар копьём, и на боку зверя белела свежая щербина. Линшех стиснул зубы. Во дворе было тихо. Управляющий осторожно заглянул в проём. Здоровенный муме держал за волосы Килху, и остриё ножа продавило ямку на худой шее мальчика. Пастушонок был прикован за ногу к порогу привратницкой.
-Ну наконец-то, хоть кто-то! - улыбнулся воин.
-Кто старший? - Линшех не выразил ни враждебности, ни страха.
-Где твой наскнид? - воин разом подобрался. - Ты кто такой, чтоб дерзить свободнорождённым?
-Меня зовут Линшех. Я — управляющий домом Её Милости Ласар, дочери Кэрнаха, сына ард-ри Ирландии Нила Девять заложников. На её земле у Вас прав меньше, чем у меня. И в гости вас не приглашали.
Воин кивнул.
-Ты храбрец, люблю таких.
-Отпусти мальца!
-А, это... - муме убрал нож и оттолкнул Килху.
Пастушонок бросился к Линшеху. Длины цепи не хватило, и мальчик растянулся на мокрой земле. Линшех помог ему подняться и тихо сказал.
-Ну полно тебе! Веди себя достойно, сынок.
-Сколько ж тебе было лет, когда ты прижил его? - присвистнул воин: двадцатилетний Линшех выглядел никак не старше своего возраста.
-Прости, я тебя так подвёл! - губы Килху дрожали.
-Потерпи. Мне нужно переговорить с их вожаком. Я тебя выручу.
Это было храбрым заявлением, но Линшех припозднился с тем, чтоб бояться.
Вожак вышел из гостевого дома, где отдыхала вся банда. Линшех сосчитал бойцов. Их была дюжина — для воинского подразделения ни два, ни полтора. Впервые управляющий видел столько медно-рыжих людей, собранных в одном месте. Они казались на одно лицо, лишь приглядевшись можно было разобрать, что под косматыми неухоженными бородами разбойные рожи не более схожи между собой, чем у представителей других племён. Линшеха покоробило, что все они, кроме вожака, были босы и не носили штанов, и рубахи из небелёной шерсти были картинно поддёрнуты так, что видны колени. В Лохланне разве что рабы и батаки в развалившемся хозяйстве могли опуститься до такого убожества. При этом муме приукрасили себя кое-каким золотишком. Им пришлось разгибать армлеты, теперь едва смыкавшиеся на могучих бицепсах, а на запястьях у вожака сияли свежей полировкой женские ножные браслеты, Линшех даже вспомнил, чьи, и помрачнел.
-Я — Линшех, домоправитель Её Милости Ласар, дочери Кэрнаха, сына Нила Девять Заложников. Я требую, чтобы вы собрали всё, принадлежащее вам, и покинули этот дом.
-Приличия требуют, чтобы я представился. Я — Алвира, сын Алвы Младшего, сына Доналла, вождь клана Бенруад. Не самый славный клан в Горном Муме, но нам есть чем гордиться. Это мои люди взяли приступом дом твоего ард-ри. Это я убил его скот и его слуг и поджёг его дворец и амбары. Шесть моих человек пали в битве, из людей Кормака не выжил никто. Это я огнём прошёл по всей долине, и клан Конналли теперь изведен под корень. Я сам убил всех, в чьих жилах есть хоть капля благородной крови.
-Где моя хозяйка, Алвира? Здесь собачка, с которой она никогда не расстаётся. И кошку я тоже вижу, - Линшех заметил Ночку, умывавшуюся на крыше. - Госпожа ни за что не бросила бы их вам на потеху.
-Значит, это правда, насчёт собаки... - Алвира стал задумчив. - Послушай меня, Линшех. Мой господин и повелитель Ардал, сын Ийлу, ри муме, средний из Трёх, велел мне не только огорчить твоего ард-ри. Ещё мне было поручено позвать твою госпожу к нему, Ардалу, в гости. Когда женщину зовут в гости, не убивают и не угоняют её скот, не обижают её потешных животных и не трогают слуг. Поэтому прекратите прятаться — мне не досуг сторожить её дом, свиней и овец от погорельцев и всякой лохланнской сволочи, меня с моим воинством со вчерашнего дня ждут на равнине. Мы прочесали все окрестные заросли, заглянули во все норы и отнорки, проверили все дыры в земле и никого не нашли. Если твоя хозяйка не утонула и не упорхнула, как птичка, то сбежала ещё каким-то хитрым образом.
-Надень мою коту, она теплее! - стуча зубами, приказала Зарина. - И плащ бобровый, вдруг придётся заночевать.
Шед, обиженная до глубины души, рылась в вещах Слайне в поисках чистого полотна. Наир зажгла свечу, чтобы проводить хозяйку.
-Молитесь за нас! И да отвратится от Вас всякое зло! - голос Зарины сорвался.
Лаз, ведущий наружу, был так узок, что Наир не могла светить.
-Я пойду первая, - шепнула Морин и, согнувшись в три погибели, полезла в нору. Женщины с трудом вытолкнули мешок, затыкавший выход. Снаружи таяли синие сумерки. Наир со своей стороны вернула мешок на место. Морин и Зарина забросали дыру бурьяном. Лощина была завалена мокрым снегом. В сыром воздухе горько пахло дымом.
-Мы в ловушке. По следам нас сразу найдут, - прошептала Морин.
-Подождём. Вернуться всегда успеем, - Зарина поёжилась, то ли от холода, то ли от пережитого иррационального ужаса.
Приживалка смахнула снег с кочки осоки и смиренно расстелила меха. Зарина села рядом, поджав мигом застывшие ноги. Обе женщины притихли, укрывшись полами плаща. Рассвело. Сугробы подтаивали медленно, и было ясно, что разумнее всего вернуться. Морин украдкой смахивала слёзы. Зарина угрюмо смотрела в землю. Вдруг она краем глаза заметила какое-то шевеление. Крыска глухо заворчала, а потом напугано взвизгнула. На камень, торчавший на склоне, упал огромный ворон. Кривое перо торчало наружу из его левого крыла. Собачка, не боявшаяся до сих пор никого и ничего, поджала хвост и с пронзительным визгом умчалась прочь, куда глаза глядят. Зарина не смогла ей помешать.
-Это к лучшему, - Морин удержала Зарину за руку. - Смотри, он сожалеет!
Ворон замер в почтительном полупоклоне. Как во сне, Зарина протянула руку и коснулась холодных жестяных перьев. Птица замерла и что-то проворковала. В глазах-бусинах читался немой вопрос.
-Я тебя знаю. Ты всё время следуешь за мной, с самого первого дня в этом мире. Ты меня спас от Конумаила, а потом спас Линшеха.
-Так значит, это правда? - Морин глядела на ворона с опаской. - Линшех почитает птицу Морриган, как своего спасителя, и всякий день кормит её... Кормил.
-Линшех жив, а птица просто проголодалась, - нахмурилась Зарина.
-Да проснись же ты! Он втрое крупнее обычного ворона! - рассердилась приживалка.
Ворон зашипел на неё и щёлкнул клювом.
-Прости мне мою дерзость, сударь! Я не знаю, кем ты был в стародавние времена, но пожалей двух неразумных женщин, попавших в беду. Злобные муме захватили и разорили наш дом. Нам нужно бежать из этой долины, но по следам нас разыщут и без собак... - Морин встала перед крылатым гостем, почтительно потупив взгляд. - Если ты и вправду благоволишь моей госпоже, подскажи, когда нам идти и куда.
Ворон переступил с ноги на ногу и сорвался с камня, ободрав косматый бурый мох железными когтями. Зарину обдало промозглым ветром. Птица приземлилась метрах в двадцати ниже по склону и снова поклонилась.
-Он нас зовёт, идём! - Морин потащила хозяйку за ним.
-Я сошла с ума! Какая досада, - вздохнула Зарина.
Ворон привёл их к ручью, стекавшему в Рыбную долину. Теперь можно было утопить след в ледяной воде. Зарина не чувствовала ног, но лучше уж простудиться, чем навести врагов на лаз подземного хода. Морин тоже шмыгала носом, задирая повыше подол и полы плаща.
Там, где скотопрогонная дорога пересекала ручей, лощина расширялась, и спрятаться было негде. Ворон преградил путь, шипя и щёлкая клювом.
-Он говорит, надо дождаться сумерок! - догадалась Морин.
Она ошиблась. Ворон взмыл в синее утреннее небо и закружился над долиной, мерно и ритмично взмахивая крыльями. В его полёте читался рисунок танца. Из лощин, из-под полога леса, отовсюду потянулись языки холодного тумана. Они сплетались, как змеи, свивались из лент в полосы, ткавшие рыхлое полотно, поднимались вверх, будто невидимые нити, прилепленные к перьям волшебной птицы, вытягивали их, накрывая землю шатром то ли мглы, то ли облака, осевшего на землю. И тут повалил снег. В кружении хлопьев было не разглядеть и собственную руку.
-Бежим! - сообразила Зарина и изо всех сил припустила по руслу, хлюпая башмаками. Морин за ней едва поспевала.
Бедная Крыска уже пожалела о своей трусости. Первым её порывом было вернуться домой. Собачка влетела во двор через гостеприимно распахнутые ворота и нырнула под дырявую колоду, служившую ей будкой. Место было занято. Гремя цепью, на неё навалилась чужая рыжая псина, с твёрдым намерением порвать на части. Крыска завизжала от обиды и ярости и принялась отбиваться. Выскочили хозяева захватчицы, довольные нечаянным весельем. Они и не думали разнимать драку, подбадривая рыжую собаку гнусавыми криками. Крыска уже задыхалась, когда на шум подоспел их начальник, навесил плюх, кому попало, и выручил собачонку из передряги.
-Недоумки! Это потешное животное — понятно? Что скажет ард-ри, когда узнает, что мы затравили любимицу Ласар ИнгенКэрнах?
-Ещё одно? - лохматый подвыпивший вояка тёр зад, по которому получил пинок. - Что за причуды у бабы — полон дом бесполезных тварей. Кошка эта дурацкая, теперь собака. А дальше что?
-Что бы ни было, не трогать тут ничего. Ланей, зайцев, куниц, соек, никаких зверей и птиц. Кошку кормили?
-Да лопнет скоро, зараза. Но в руки не даётся.
-Несите сворку! Собака нас приведёт к хозяйке, - в голову вожака Муме пришла светлая мысль.
Крыска не приучена была ходить на поводке и не могла понять, что от неё хотят. Когда она в очередной раз едва не задушилась, захватчики с неохотой освободили её от петли. Крыска помнила, где вход в подземелье в сенном сарае, и бросилась искать защиты. Из сена на неё вызверилась Ночка, охранявшая свой обед. День не задался. Собачонка получила по носу, и, если бы не жёсткие брови, могла остаться без глаз. Муме разняли ещё одну драку. В ней пострадал молодой парень, которого Ночка сгоряча полоснула когтями.
-Так, пока эта животина в доме, собак не спускать, - вздохнул начальник.
-Не нравится мне это место, - задумался старый муме. - Неспроста собаки сюда лезут.
-Ты бы тоже полез, если бы тебя так донимали. Она еду у собак ворует. Ох и свирепая тварь! - парень слизывал кровь с разодранной руки.
-Собака пришла за-за ворот... - вожак муме был слишком занят своими мыслями. - А ну-ка, веди нас к хозяйке! Четверо со мной!
Четверо нашлись сразу. Муме понимали друг друга с полуслова, а Крыска не понимала ничего. Путь домой был для неё заказан. Она заметалась, пытаясь учуять знакомый запах. То, что нужно вернуться по собственному следу, для неё было слишком сложно. Пока муме следовали за её бестолковыми метаниями, откуда ни возьмись появился туман, и опять повалил снег. Опасаясь потерять дорогу, вожак велел возвращаться. Крыску звали, но она не слушалась чужих, и её оставили в покое. Собачонка подняла голову к небу, с которого сыпались холодные белые перья, и завыла заунывно и жалобно. В тумане замаячили две тени, закутанные в плащи. Они волокли на жердине что-то тяжёлое. Вожак муме свистнул, и ему свистнули в ответ. Минуты через три вновь прибывшие догнали вышедших на охоту.
-Спасибо, что встретили. Думал, заблудимся, - здоровенный рыжий мужик с облегчением вытер лоб.
-Странная погода нынче утром. Второй снегопад никто уже не ждал. Не уморили скотину?
-Не-а, что ей станется.
Баран, подвешенный за ноги на жердине, рассерженно заблеял.
-Ишь ты, какой бойкий. Белый! - вожак муме дёрнул животное за хвост.
-Я его, вообще-то, для себя присмотрел, - вздохнул великан.
-А не нужно было резать скот госпожи! Это хорошо, что баран белый. Барана в её отаре нет. Как-никак, прибыль. Плотника нашли?
-Убит плотник.
-Плохо. Самим не заделать.
-Да вы что, в самом деле? Ещё прикажете добычу уполовинить, чтоб обогатить этот дом! Пусть радуется, что не обобрали!
-Раз такой умный, поможешь свинопасу запереть свиней, как распогодится. Отнесёшь два ведра пойла. Сваришь их тоже сам, - огрызнулся вожак.
О Крыске больше не вспомнили, и она медленно превращалась в крохотного снеговичка, поставленного среди поля.
Томман готовил еду, когда Дэвин, едва не убившись, скатился со своего наблюдательного пункта. По большаку бодро катила колесница, запряженная, по местной моде, разномастной парой, рыжим и гнедым. К выносу кузова была привязана огромная пегая кобыла под нарядным седлом с вышитым потником. Возницу и воина, сидевшего рядом с ним, из-за расстояния не рассмотрели. Линшех досадовал, что не предупредили путников об опасности: муме не пользуются колесницами и верховой езды не знают, значит мимо проехали ничего не подозревающие соседи из Рыбной долины. Всем известно, что только у вождей муме есть лошади, годные к седлу, и то, её ведёт под уздцы коновод, когда вождь величаво покачивается у неё на хребтине.
Только беглецы поели, на небе образовалось странное облако, повисшее аккурат над Круглым озером и его ближними окрестностями. Каменное море из белого становилось пятнистым, как конская шкура, а там, напротив, валил такой снег, что Бычьего лба было не видать. Линшех впервые наблюдал такой каприз погоды. Вслед за сильным заморозком с метелью всегда прибывало тепло. Из-за снегопада невозможно было разобрать, цел ли ещё дом у Круглого озера.
Уже после полудня в сторону Рыбной долины проскакал всадник на пегой кобыле. На подъёме он позволил лошади перейти с галопа на рысь, торопился, но не выглядел как человек, удирающий без оглядки. Линшеху показалось, что это был давешний возница. Его снова не успели предупредить.
Следующие два дня прошли в томительном ожидании. Снег сошёл, и скотопрогонная дорога достаточно просохла, чтоб не удержать след стада. Дыма и зарева над усадьбой у Круглого озера не видели, и это не радовало: значит, разорение долины Извилистого озера — не единственная цель, и в доме может быть засада. Слева от него, уже в долине, ночью полыхало. Подворье ард-ри, похоже, сожгли дотла. Дэвин не находил себе места, Толу и Томман приуныли. Линшех не мог допустить, чтобы они подались на разведку один за другим или все вместе. Он догадывался, что будет крайне сложно убедить их гнать скот дальше, да и неизвестно теперь, что в самой Рыбной долине — на хребте до самого Подгорья вспыхнули сторожевые огни. Пожаров пока не было, только это ровным счётом ничего не значило. Советоваться с товарищами - проявить слабость. Линшех перед рассветом растолкал Дэвина и предупредил, что идёт к Круглому озеру разузнать что и как. Если до заката не вернётся, следующим утром, чем раньше, тем лучше, Дэвин и братья Аули должны были откочевать в Рыбную долину.
Двигался Линшех медленнее обычного: часто осматривался по сторонам. Взгорье оказалось таким же пустынным, как и Каменное море. Сначала Линшех заглянул в Дальние рощи. Свинопас был пьян в хлам. Изгородь белела свежими жердями. В загоне визжали голодные свиньи. Линшех заметил, что их намного больше, чем было раньше — пять приблудных супоросных маток и одна дикая. Свинопас мычал что-то нечленораздельное и лез целоваться.
У брода через ручей под ноги Линшеху выкатилась Крыска, натерпевшаяся лиха. Она хромала, рваные раны от укусов и царапин воспалились и опухли. Линшех помрачнел. Собачонка подняла лай, и прятаться было поздно. Ворота были приоткрыты, как он их оставил, но то, что муме здесь побывали, управляющий понял сразу: рогатый олень, искусно вырезанный Оскаром на правой створке, получил удар копьём, и на боку зверя белела свежая щербина. Линшех стиснул зубы. Во дворе было тихо. Управляющий осторожно заглянул в проём. Здоровенный муме держал за волосы Килху, и остриё ножа продавило ямку на худой шее мальчика. Пастушонок был прикован за ногу к порогу привратницкой.
-Ну наконец-то, хоть кто-то! - улыбнулся воин.
-Кто старший? - Линшех не выразил ни враждебности, ни страха.
-Где твой наскнид? - воин разом подобрался. - Ты кто такой, чтоб дерзить свободнорождённым?
-Меня зовут Линшех. Я — управляющий домом Её Милости Ласар, дочери Кэрнаха, сына ард-ри Ирландии Нила Девять заложников. На её земле у Вас прав меньше, чем у меня. И в гости вас не приглашали.
Воин кивнул.
-Ты храбрец, люблю таких.
-Отпусти мальца!
-А, это... - муме убрал нож и оттолкнул Килху.
Пастушонок бросился к Линшеху. Длины цепи не хватило, и мальчик растянулся на мокрой земле. Линшех помог ему подняться и тихо сказал.
-Ну полно тебе! Веди себя достойно, сынок.
-Сколько ж тебе было лет, когда ты прижил его? - присвистнул воин: двадцатилетний Линшех выглядел никак не старше своего возраста.
-Прости, я тебя так подвёл! - губы Килху дрожали.
-Потерпи. Мне нужно переговорить с их вожаком. Я тебя выручу.
Это было храбрым заявлением, но Линшех припозднился с тем, чтоб бояться.
Вожак вышел из гостевого дома, где отдыхала вся банда. Линшех сосчитал бойцов. Их была дюжина — для воинского подразделения ни два, ни полтора. Впервые управляющий видел столько медно-рыжих людей, собранных в одном месте. Они казались на одно лицо, лишь приглядевшись можно было разобрать, что под косматыми неухоженными бородами разбойные рожи не более схожи между собой, чем у представителей других племён. Линшеха покоробило, что все они, кроме вожака, были босы и не носили штанов, и рубахи из небелёной шерсти были картинно поддёрнуты так, что видны колени. В Лохланне разве что рабы и батаки в развалившемся хозяйстве могли опуститься до такого убожества. При этом муме приукрасили себя кое-каким золотишком. Им пришлось разгибать армлеты, теперь едва смыкавшиеся на могучих бицепсах, а на запястьях у вожака сияли свежей полировкой женские ножные браслеты, Линшех даже вспомнил, чьи, и помрачнел.
-Я — Линшех, домоправитель Её Милости Ласар, дочери Кэрнаха, сына Нила Девять Заложников. Я требую, чтобы вы собрали всё, принадлежащее вам, и покинули этот дом.
-Приличия требуют, чтобы я представился. Я — Алвира, сын Алвы Младшего, сына Доналла, вождь клана Бенруад. Не самый славный клан в Горном Муме, но нам есть чем гордиться. Это мои люди взяли приступом дом твоего ард-ри. Это я убил его скот и его слуг и поджёг его дворец и амбары. Шесть моих человек пали в битве, из людей Кормака не выжил никто. Это я огнём прошёл по всей долине, и клан Конналли теперь изведен под корень. Я сам убил всех, в чьих жилах есть хоть капля благородной крови.
-Где моя хозяйка, Алвира? Здесь собачка, с которой она никогда не расстаётся. И кошку я тоже вижу, - Линшех заметил Ночку, умывавшуюся на крыше. - Госпожа ни за что не бросила бы их вам на потеху.
-Значит, это правда, насчёт собаки... - Алвира стал задумчив. - Послушай меня, Линшех. Мой господин и повелитель Ардал, сын Ийлу, ри муме, средний из Трёх, велел мне не только огорчить твоего ард-ри. Ещё мне было поручено позвать твою госпожу к нему, Ардалу, в гости. Когда женщину зовут в гости, не убивают и не угоняют её скот, не обижают её потешных животных и не трогают слуг. Поэтому прекратите прятаться — мне не досуг сторожить её дом, свиней и овец от погорельцев и всякой лохланнской сволочи, меня с моим воинством со вчерашнего дня ждут на равнине. Мы прочесали все окрестные заросли, заглянули во все норы и отнорки, проверили все дыры в земле и никого не нашли. Если твоя хозяйка не утонула и не упорхнула, как птичка, то сбежала ещё каким-то хитрым образом.
