-Чего злиться-то? Что опять не так? - беззлобно спросил Киран.
В эту ночь он вёл себя молодцом. Когда Хэл, изнурённый кашлем, мыслями и смутными сомнениями, разбудил юношу далеко за полночь и заснул, закопавшись в одеяла и плащи, Киран поставил рядом котелок с водой и умывался всякий раз, как только предательница-дрёма подкрадывалась на мягких лапах. Луна миновала зенит, и в кружеве теней лес шуршал, шелестел и попискивал. Совы выхватывали мышей из палых листьев. Наконец в долине закричал петух, и ему споро ответили соседи. Пора было разводить костёр и готовить завтрак. Припасов хватало ещё на три дня. Жалея хозяина, Киран разбудил его только когда еда была готова. Хэл попросил побрить его — щетина почти не кололась.
-Этого-то я и боялся, братец: мне без тебя не обойтись. Ещё недавно ты думал, что без меня пропадёшь, а вышло, это я хуже ребёнка. Что тебе мешает меня бросить и смотаться?
-Ешь вон то. Ворон велел с тобой говорить, а толку? Вытащить бы этот камень глупости вправду, так лекарь ведь даром пользовать не станет.
Хэл, кипя злостью на собственную неловкость, с пятой попытки одолел обмотки, которыми здесь уплотняли голенища обуви.
Северный склон был пологим, но Хэл всё-равно умудрился сбить в кровь пальцы, скользя на каменистой тропе. Лиственный лес постепенно сменился смешанным, появились пихты, которые нещадно рубили всюду, откуда могли вывезти. Под деревьями темнели изумрудные заросли рододендрона с глянцевыми листьями. Заморозок заставил кожистые листья свернуться в трубку. Киран щипал их на заварку.
Обучение языку возобновилось. Хэл схватывал на лету — у него была птичья память на слова. Но дальше дело не двигалось: существительные склонялись, и у них менялся при этом первый звук, глаголы спрягались, местоимения встречались в необычных местах, предлоги спрягались, - в общем, грамматика оказалось невообразимой для английского языка.
На привале Киран заварил травяной чай. Хэл нахмурился и показал на свои штаны, потом на красные голые колени раба.
-Мне не положено.
-Так что теперь, замерзать что ли, если у тебя брюк нет? Балбес ты. Ты мне нужен здоровый — здоровее, чем лошадь твоя. Или я бы не поделился с тобой?
Хэл самолично перерыл вьючные ящики и нашёл запасные штаны — на четыре размера больше, чем требовались Кирану. Парнишка не смог отбиться и стерпел очередную причуду хозяина. Ему не удалось даже закатать штанины так, чтобы спрятались под лейной.
-Подведёшь ты нас под беду с затеями твоими дурацкими! - проворчал раб вместо благодарности.
Хэл погрозил кулаком и сказал:
-То-то же.
Хребет медленно надвигался, отроги выросли и заслонили вершины, присыпанные осенним снегом. Тропа неожиданно быстро змеёй нырнула в узкую долину мощной реки. Вырвавшись из гранитного ущелья, она вырыла глубокие омуты и выплеснула ниже по течению пёструю галечную отмель. Между намывными островками и ямой течение ослабевало.
-Каменный брод, - Киран показал на прозрачную воду. - Нам туда. Но лучше утром!
Хэл увидел выше по склону большую усадьбу. Та лёгкость, с которой он получал до сих пор еду и кров у местных жителей, наводила на мысль о том: как замечательно было бы заночевать под крышей.
-Сейчас. Сейчас надо, - Хэл попытался изъясняться по-гэльски.
-Какое такое «надо»?! Устали, как собаки! Тут опасно, понимаешь?
-Ночь. Холодно. Дом надо!
Киран обречённо вздохнул и вытащил из заплечного мешка длинную верёвку. Хэл сам полез в реку натягивать страховку: бурная вода мигом сбила бы с ног тщедушного парнишку. Как только хозяин отвернулся, раб с явным облегчением избавился от штанов, надеясь, что после переправы «рассосётся» само собой.
Река на броде оказалась неглубокой, чуть пониже пояса в самом опасном месте. Однако плиты, скользкие от водорослей, перемежались валунами. Вьючные ящики перенесли на плечах, чтобы не намочить припасы и поклажу. Кирану не удалось заставить пони войти в реку, и переводили вредную животину на другой берег вдвоём.
В итоге Хэл набегался через поток и ноги онемели — он перестал чувствовать, куда наступает. Раб готов был бросить верёвку, а хозяина после увиденной дороговизны задушила жаба.
Хэл благополучно вернулся на правый берег и отвязал страховку от коряги. Он осторожно брёл обратно, сматывая конец, миновал жёлоб и оставалось всего ничего — десяток шагов, — когда валун под левой ногой ожил. Жадина упал навзничь, подняв фонтан брызг.
Хэла потащило на отмель. Он не бросил верёвку и потерял те несколько секунд, которые требовались, чтоб защитить многострадальную голову. Его приложило затылком о камень, перевернуло — и Киран увидел, что хозяина несёт по течению лицом вниз.
Парнишка продрался через заросли к галечной косе. Тело уже проплыло мимо. В отчаянье прыгнул в воду. Ему удалось догнать Хэла и подтянуть к обрыву, но выбраться на крутой берег с тяжёлой ношей оказалось непосильной задачей.
Пони истошно ржал. Человеческий крик тонул в рёве порогов.
Если бы не скотовладелец с ближней усадьбы, направлявшийся в гостеприимный дом узнать новости и сыграть в кости, всё кончилось бы совсем плохо. Мужик оказался могучим: выдернул утопленника из воды, как репу из грядки. Киран выкарабкался сам.
Скотовладелец перекинул Хэла поперёк седла и, не вдаваясь в пустые разговоры, повёз в усадьбу к гостеприимцу. Киран, дрожа от холода и страха, собирал груз. Руки тряслись так, что он не мог затянуть тороки — и ящики падали. Ему на помощь подоспели двое постояльцев.
Наконец пони был навьючен, и имущество доставлено наверх. Кирану сунули деревянную чашку, всклень полную «ледяной росы». Он стучал зубами о край, обливался, и толком ничего не выпил.
Хэла долго откачивали без особого успеха, пока, наконец утопленник закашлялся, начал хватать ртом воздух, как пойманная рыба, и диковато огляделся. Второй раз за неделю вода не взяла его.
Странника втащили в дом — идти он не мог, вытряхнули из мокрой одежды и растёрли «ледяной росой». Дрожа всем телом на соломенном тюфяке под одеялом и двумя плащами, он рассматривал стропила и не отвечал на вопросы.
Киран отдувался за двоих, удовлетворяя праздное любопытство и с тревогой глядя на то, как хозяина охватывает пламя лихорадки. Враньё становилось всё более убогим.
Постояльцам гостеприимного дома не нравилась короткая стрижка, отросшая щетина на месте усов и его заносчивое молчание. Здесь собрались не только местные скотовладельцы, но и пара торговцев, которые в жизни повидали куда больше, чем окрестности ближних усадеб. При них находились телохранители-наёмники, а рядом крутился какой-то плешивый невзрачный бродяжка в синей лейне — судя по выговору уроженец Лохланна.
Версия о потере памяти не устраивала бывалых людей. Они охотно верили, что на болоте на путников напали разбойники, но живо интересовались, что же было до этого. Тут Киран поплыл. Атмосфера накалялась.
Тем временем у Хэла начался жар, и он забормотал по-английски. Именно этого от него и ждали.
-Я же говорю: сакс! - обрадовался охранник купца.
В руках его товарища тускло блеснул нож.
Зарина, наконец, воссоединилась с Шед. Рабыня была в полном шоке.
-Тебя и впрямь ни на миг не оставишь. Лучше бы сбежала, чем отмочить такое!
-А что случилось-то?
-По угольям бегать — куда хуже, чем струны дёргать. Какая из тебя получится жена и мать, если, как ни праздник, тебе дома не усидеть? Убогих мест — где недород, падёж скота или мор — всегда хватает. Это всё-равно, что взять в жёны банфили: клану честь, а дому — хуже пожара с потопом.
-Да что случилось?
-Случилось, что великие бедствия, кроме приговоров суда, набегов и воин — можно отвести человеческой жертвой или деянием самопожертвования. Танец на огне сойдёт за одно из них, - на пороге стоял Аковран. - Добро тебе, девушка, плясавшая на углях. Хотя, учитывая все неприятности этого края, можно было бы и подольше побегать — чтобы наверняка помогло. Кто тебя надоумил?
Приглашать законника войти было поздно, да он и не спрашивал позволения.
-Никто. Я просто...
-Просто! Вспыхнула бы, как свечка, - фыркнула Шед.
-Собственно, танцевать босиком на огневом жаре вполне законно и прилично даже для дочерей и жён родовитых людей. Не могу припомнить никаких ограничений, - невозмутимо продолжил Аковран. - Я с жалобой на твою служанку. Шед калила кровь в печи горшечников.
-Я делала жёлтую соль для красок! - возмутилась рабыня.
Зарина ничего не поняла, но на всякий случай сосредоточилась.
-Я не совсем глуп, оставь эту историю для брата. Предупреждаю, что если в ближайшие недели — нет, месяцы, кто-то из окружения Кормака умрёт, попив или поев с вашего стола, я знаю, чьих рук это дело. Я прошу твою хозяйку: можно ли посмотреть поклажу? Я ищу запечатанный сосуд с тёмным порошком, который пахнет косточками вишен. Кстати, Шед, соль для красок мне покажешь тоже.
-Надеюсь, история со жжёной кровью останется в моей повозке, если ты посмотришь поклажу, почтенный Аковран? - спросила Зарина, наигранно зевнув. - Поторопись! Мне безумно хочется спать. А Шед, тем временем, освободит меня от колокольчиков. Просто беда — как голова раскалывается!
Аковран растерялся. Видимо, ему до сих пор не приходилось лично производить следственные действия. Он заглянул в сундук с одеждой и, краснея и досадуя, без особого рвения пошарил рукой среди рубах и платьев. Шед неторопливо расплетала косы хозяйки, чтобы избавить её от звона. Пальцы рабыни дрожали.
-Так не пойдёт! - Зарина самолично разворошила свою постель. - Шед, перебери вещи и покажи всё сама. Иначе дело затянется.
В разгар обыска явился Кормак. При виде погрома его лицо вытянулось.
-Мне нужно снадобье от похмелья, - на голубом глазу соврал брегон.
-И для этого нужно перевернуть всё вверх дном в повозке моей невесты?
-Вот! - Шед сунула под нос Аковрану сосуд с какой-то дрянью.
-Да вы что, грибов поганых наелись? Это же соль для красок, её из крови делают! - Кормак с отвращением потёр между пальцами желтоватый порошок. - Причём тут похмельная хворь?
-Ну я же сказала: соль для красок, - подтвердила Шед.
-Аковран, если с головой поссорился, сходи к лекарю — он будет рад, - Кормак начал выходить из себя. - Или проспись, что ли!
-Это просто недоразумение! - Зарина растянулась на ложе, сочувственно глядя на брегона снизу вверх.
-Похоже, я и впрямь ошибся, - неуверенно согласился Аковран и промокнул рукавом тонзуру.
Кормак дождался, пока шаги законника растворятся в шуме лагеря. Шед молча наводила порядок.
-Он правда приходил за снадобьями?
-Не поняла, зачем он приходил, но думаю, выстави я его просто так, было бы хуже, - ответила Зарина.
-В самом деле? Аковран — человек воспитанный, если искал, значит, знал наверняка, - нахмурился Кормак.
-Нет здесь ничего, - заявила Шед. - Вы же видели. Если бы я собиралась кого-то отправить в Котёл, стала бы я так рисковать? Проще грибов ядовитых замесить в пивной солод.
-Вот заканчивала бы ты со своими придумками! От них одни неприятности! - заволновался ард-ри.
-Я ничего не сделала! - упрямо твердила Шед.
-Уйди с глаз моих, - раздражённо отмахнулся Кормак.
Он сел на край ложа Зарины и принялся массировать её ноги. Его забавляло, что щиколотка невесты немногим толще его запястья. Шед выскользнула вон.
-К полудню народ немного проспится, и в путь! Брандув просится к тебе в повозку. Я не против, но было бы приличнее, чтобы тебя развлекали девицы. Они для тебя слишком глупы?
-Просто молоды. Я буду рада Брандуву.
-И Финварр тоже просится.
Зарина помрачнела.
-Да не будет он к тебе приставать. Если что, выкину вон за шиворот. Проще за лицо заплатить, - пообещал Кормак. - Так я распоряжусь перепрячь твою повозку? Всё-таки груз немалый, а дорога всё в гору.
-Я не смогу играть: слишком тряско.
-У Брандува есть походная арфа, пускай трудится.
-Если вы не будете меня заставлять играть, делайте, что хотите.
-Линшех притащит ещё подушек, разместимся удобно! - Кормак обрадовался.
-А как же весёлые братцы?
-В повозке тесно. Рядом поедут, - без раздумий решил ард-ри. - Принести тебе яблок? Чем тебя порадовать?
-Спасибо, ты так заботлив! А Аковран не обидится?
-Пусть проспится, коль у него похмелье. Кстати, Росс добавил ума твоей страже. Больше не посмеют чудить.
Кормак ушёл то ли озадачивать конюхов с колесничим — запряжка четвёркой всё-таки сильно отличается от парной — то ли задавать структуру времени. Объявился Линшех, чтобы обустроить передвижной салон. Шед вернулась, но больше суетилась, чем помогала. Стало тесно. Зарина, выбираясь из повозки, зацепилась плащом и вынуждена была обернуться. Линшех, отдавая рабыне туго набитый мешочек, тихо говорил:
-Не могу держать это у себя. Прости. Аковран рыщет по становищу, как пёс.
-Без вопросов, - Шед торопливо пристроила запретную вещь в одном из проверенных сундуков.
Выспаться так и не случилось. Зарина проснулась от того, что повозка тронулась с места. Обоз растянулся в цепь, выползая на дорогу. Осху вышел поводить гостей. За ним выстроились домочадцы. Кормак в сопровождении Финварра, Аковрана и Конри пошёл прощаться.
Взгляд Зарины скользил по лицам людей Огня и Глины. Они уходили из её жизни. И тут она заметила, с каким вожделением уставился на неё громила, который для потехи давеча бился на факелах. Посмотри он так на камень — гранит потёк бы, как воск; взгляни на железо — оно бы потекло, как мёд из полных сотов. Тугой комок тревоги поднялся к сердцу девушки. Она испугалась.
-Мне не нравится этот человек, - тихо сказала она Шед.
-Бутор что ли? Не бойся, этот всех, кто старше двенадцати и моложе сорока, глазами щупает. Таким что женщина, что корова, было бы дупло... Бычара, одно слово. Он тебя будет помнить, пока видит, и за нами не попрётся. Хотя по мне, так и зря. Лучше в свите одна такая безмозглая животина, чем Конри с Конумаилом.
-Это ещё зачем?
-От узелков дети не родятся, - сухо заметила Шед.
-Я поняла, что ты затеяла, и говорю прямо: даже не думай!
-Я-то что? Главное, чтобы не подумал Кормак. Этим кончится. Он с тобой расстаться не захочет, но брак не должен остаться бездетным.
-Значит так, я уважаю ваши обычаи, но я не буду спать и с мужем, и с другим мужчиной.
-Геш?
-Примерно так.
-Скверно, - нахмурилась Шед. - Кормаку сама скажешь?
-Не могу. Будет лучше, если ты ему внушишь эту светлую мысль.
Полный кузов гостей был Зарине не в радость. Ей хватило бы Брандува с его музыкой. Видя, что хозяйка мрачна, Шед сунула ей в руки вязание. Обсудили странное иноземное рукоделие. Назначение носков Зарина объяснять не стала.
-Милостивица наша, надеюсь, не мы тебя огорчили своим обществом? - Финварр первым заметил, что невеста ард-ри не в духе.
-Пустое, я рада вам.
-Поместный этот волосатый её напугал, - продала хозяйку с потрохами рабыня.
-Он тебя трогал? Говорил с тобой? - лицо Кормака пошло пятнами.
-Не подходил даже, только издали посмотрел... с чувством, - хихикнула Шед.
Кроме Зарины, все смеялись покатом.
-Радость моя, да как же на тебя иначе смотреть? - Кормак обнял невесту. - Он же не слепой. А вояки эти привыкли, что женщины сами в очередь зовут на ложе, даже намекать не надо. Он, бедняга, намекал, поди, по-всякому, аж извёлся, и в толк не возьмёт: в чём дело?
В эту ночь он вёл себя молодцом. Когда Хэл, изнурённый кашлем, мыслями и смутными сомнениями, разбудил юношу далеко за полночь и заснул, закопавшись в одеяла и плащи, Киран поставил рядом котелок с водой и умывался всякий раз, как только предательница-дрёма подкрадывалась на мягких лапах. Луна миновала зенит, и в кружеве теней лес шуршал, шелестел и попискивал. Совы выхватывали мышей из палых листьев. Наконец в долине закричал петух, и ему споро ответили соседи. Пора было разводить костёр и готовить завтрак. Припасов хватало ещё на три дня. Жалея хозяина, Киран разбудил его только когда еда была готова. Хэл попросил побрить его — щетина почти не кололась.
-Этого-то я и боялся, братец: мне без тебя не обойтись. Ещё недавно ты думал, что без меня пропадёшь, а вышло, это я хуже ребёнка. Что тебе мешает меня бросить и смотаться?
-Ешь вон то. Ворон велел с тобой говорить, а толку? Вытащить бы этот камень глупости вправду, так лекарь ведь даром пользовать не станет.
Хэл, кипя злостью на собственную неловкость, с пятой попытки одолел обмотки, которыми здесь уплотняли голенища обуви.
Северный склон был пологим, но Хэл всё-равно умудрился сбить в кровь пальцы, скользя на каменистой тропе. Лиственный лес постепенно сменился смешанным, появились пихты, которые нещадно рубили всюду, откуда могли вывезти. Под деревьями темнели изумрудные заросли рододендрона с глянцевыми листьями. Заморозок заставил кожистые листья свернуться в трубку. Киран щипал их на заварку.
Обучение языку возобновилось. Хэл схватывал на лету — у него была птичья память на слова. Но дальше дело не двигалось: существительные склонялись, и у них менялся при этом первый звук, глаголы спрягались, местоимения встречались в необычных местах, предлоги спрягались, - в общем, грамматика оказалось невообразимой для английского языка.
На привале Киран заварил травяной чай. Хэл нахмурился и показал на свои штаны, потом на красные голые колени раба.
-Мне не положено.
-Так что теперь, замерзать что ли, если у тебя брюк нет? Балбес ты. Ты мне нужен здоровый — здоровее, чем лошадь твоя. Или я бы не поделился с тобой?
Хэл самолично перерыл вьючные ящики и нашёл запасные штаны — на четыре размера больше, чем требовались Кирану. Парнишка не смог отбиться и стерпел очередную причуду хозяина. Ему не удалось даже закатать штанины так, чтобы спрятались под лейной.
-Подведёшь ты нас под беду с затеями твоими дурацкими! - проворчал раб вместо благодарности.
Хэл погрозил кулаком и сказал:
-То-то же.
Хребет медленно надвигался, отроги выросли и заслонили вершины, присыпанные осенним снегом. Тропа неожиданно быстро змеёй нырнула в узкую долину мощной реки. Вырвавшись из гранитного ущелья, она вырыла глубокие омуты и выплеснула ниже по течению пёструю галечную отмель. Между намывными островками и ямой течение ослабевало.
-Каменный брод, - Киран показал на прозрачную воду. - Нам туда. Но лучше утром!
Хэл увидел выше по склону большую усадьбу. Та лёгкость, с которой он получал до сих пор еду и кров у местных жителей, наводила на мысль о том: как замечательно было бы заночевать под крышей.
-Сейчас. Сейчас надо, - Хэл попытался изъясняться по-гэльски.
-Какое такое «надо»?! Устали, как собаки! Тут опасно, понимаешь?
-Ночь. Холодно. Дом надо!
Киран обречённо вздохнул и вытащил из заплечного мешка длинную верёвку. Хэл сам полез в реку натягивать страховку: бурная вода мигом сбила бы с ног тщедушного парнишку. Как только хозяин отвернулся, раб с явным облегчением избавился от штанов, надеясь, что после переправы «рассосётся» само собой.
Река на броде оказалась неглубокой, чуть пониже пояса в самом опасном месте. Однако плиты, скользкие от водорослей, перемежались валунами. Вьючные ящики перенесли на плечах, чтобы не намочить припасы и поклажу. Кирану не удалось заставить пони войти в реку, и переводили вредную животину на другой берег вдвоём.
В итоге Хэл набегался через поток и ноги онемели — он перестал чувствовать, куда наступает. Раб готов был бросить верёвку, а хозяина после увиденной дороговизны задушила жаба.
Хэл благополучно вернулся на правый берег и отвязал страховку от коряги. Он осторожно брёл обратно, сматывая конец, миновал жёлоб и оставалось всего ничего — десяток шагов, — когда валун под левой ногой ожил. Жадина упал навзничь, подняв фонтан брызг.
Хэла потащило на отмель. Он не бросил верёвку и потерял те несколько секунд, которые требовались, чтоб защитить многострадальную голову. Его приложило затылком о камень, перевернуло — и Киран увидел, что хозяина несёт по течению лицом вниз.
Парнишка продрался через заросли к галечной косе. Тело уже проплыло мимо. В отчаянье прыгнул в воду. Ему удалось догнать Хэла и подтянуть к обрыву, но выбраться на крутой берег с тяжёлой ношей оказалось непосильной задачей.
Пони истошно ржал. Человеческий крик тонул в рёве порогов.
Если бы не скотовладелец с ближней усадьбы, направлявшийся в гостеприимный дом узнать новости и сыграть в кости, всё кончилось бы совсем плохо. Мужик оказался могучим: выдернул утопленника из воды, как репу из грядки. Киран выкарабкался сам.
Скотовладелец перекинул Хэла поперёк седла и, не вдаваясь в пустые разговоры, повёз в усадьбу к гостеприимцу. Киран, дрожа от холода и страха, собирал груз. Руки тряслись так, что он не мог затянуть тороки — и ящики падали. Ему на помощь подоспели двое постояльцев.
Наконец пони был навьючен, и имущество доставлено наверх. Кирану сунули деревянную чашку, всклень полную «ледяной росы». Он стучал зубами о край, обливался, и толком ничего не выпил.
Хэла долго откачивали без особого успеха, пока, наконец утопленник закашлялся, начал хватать ртом воздух, как пойманная рыба, и диковато огляделся. Второй раз за неделю вода не взяла его.
Странника втащили в дом — идти он не мог, вытряхнули из мокрой одежды и растёрли «ледяной росой». Дрожа всем телом на соломенном тюфяке под одеялом и двумя плащами, он рассматривал стропила и не отвечал на вопросы.
Киран отдувался за двоих, удовлетворяя праздное любопытство и с тревогой глядя на то, как хозяина охватывает пламя лихорадки. Враньё становилось всё более убогим.
Постояльцам гостеприимного дома не нравилась короткая стрижка, отросшая щетина на месте усов и его заносчивое молчание. Здесь собрались не только местные скотовладельцы, но и пара торговцев, которые в жизни повидали куда больше, чем окрестности ближних усадеб. При них находились телохранители-наёмники, а рядом крутился какой-то плешивый невзрачный бродяжка в синей лейне — судя по выговору уроженец Лохланна.
Версия о потере памяти не устраивала бывалых людей. Они охотно верили, что на болоте на путников напали разбойники, но живо интересовались, что же было до этого. Тут Киран поплыл. Атмосфера накалялась.
Тем временем у Хэла начался жар, и он забормотал по-английски. Именно этого от него и ждали.
-Я же говорю: сакс! - обрадовался охранник купца.
В руках его товарища тускло блеснул нож.
Глава 11. Кошачье зелье
Зарина, наконец, воссоединилась с Шед. Рабыня была в полном шоке.
-Тебя и впрямь ни на миг не оставишь. Лучше бы сбежала, чем отмочить такое!
-А что случилось-то?
-По угольям бегать — куда хуже, чем струны дёргать. Какая из тебя получится жена и мать, если, как ни праздник, тебе дома не усидеть? Убогих мест — где недород, падёж скота или мор — всегда хватает. Это всё-равно, что взять в жёны банфили: клану честь, а дому — хуже пожара с потопом.
-Да что случилось?
-Случилось, что великие бедствия, кроме приговоров суда, набегов и воин — можно отвести человеческой жертвой или деянием самопожертвования. Танец на огне сойдёт за одно из них, - на пороге стоял Аковран. - Добро тебе, девушка, плясавшая на углях. Хотя, учитывая все неприятности этого края, можно было бы и подольше побегать — чтобы наверняка помогло. Кто тебя надоумил?
Приглашать законника войти было поздно, да он и не спрашивал позволения.
-Никто. Я просто...
-Просто! Вспыхнула бы, как свечка, - фыркнула Шед.
-Собственно, танцевать босиком на огневом жаре вполне законно и прилично даже для дочерей и жён родовитых людей. Не могу припомнить никаких ограничений, - невозмутимо продолжил Аковран. - Я с жалобой на твою служанку. Шед калила кровь в печи горшечников.
-Я делала жёлтую соль для красок! - возмутилась рабыня.
Зарина ничего не поняла, но на всякий случай сосредоточилась.
-Я не совсем глуп, оставь эту историю для брата. Предупреждаю, что если в ближайшие недели — нет, месяцы, кто-то из окружения Кормака умрёт, попив или поев с вашего стола, я знаю, чьих рук это дело. Я прошу твою хозяйку: можно ли посмотреть поклажу? Я ищу запечатанный сосуд с тёмным порошком, который пахнет косточками вишен. Кстати, Шед, соль для красок мне покажешь тоже.
-Надеюсь, история со жжёной кровью останется в моей повозке, если ты посмотришь поклажу, почтенный Аковран? - спросила Зарина, наигранно зевнув. - Поторопись! Мне безумно хочется спать. А Шед, тем временем, освободит меня от колокольчиков. Просто беда — как голова раскалывается!
Аковран растерялся. Видимо, ему до сих пор не приходилось лично производить следственные действия. Он заглянул в сундук с одеждой и, краснея и досадуя, без особого рвения пошарил рукой среди рубах и платьев. Шед неторопливо расплетала косы хозяйки, чтобы избавить её от звона. Пальцы рабыни дрожали.
-Так не пойдёт! - Зарина самолично разворошила свою постель. - Шед, перебери вещи и покажи всё сама. Иначе дело затянется.
В разгар обыска явился Кормак. При виде погрома его лицо вытянулось.
-Мне нужно снадобье от похмелья, - на голубом глазу соврал брегон.
-И для этого нужно перевернуть всё вверх дном в повозке моей невесты?
-Вот! - Шед сунула под нос Аковрану сосуд с какой-то дрянью.
-Да вы что, грибов поганых наелись? Это же соль для красок, её из крови делают! - Кормак с отвращением потёр между пальцами желтоватый порошок. - Причём тут похмельная хворь?
-Ну я же сказала: соль для красок, - подтвердила Шед.
-Аковран, если с головой поссорился, сходи к лекарю — он будет рад, - Кормак начал выходить из себя. - Или проспись, что ли!
-Это просто недоразумение! - Зарина растянулась на ложе, сочувственно глядя на брегона снизу вверх.
-Похоже, я и впрямь ошибся, - неуверенно согласился Аковран и промокнул рукавом тонзуру.
Кормак дождался, пока шаги законника растворятся в шуме лагеря. Шед молча наводила порядок.
-Он правда приходил за снадобьями?
-Не поняла, зачем он приходил, но думаю, выстави я его просто так, было бы хуже, - ответила Зарина.
-В самом деле? Аковран — человек воспитанный, если искал, значит, знал наверняка, - нахмурился Кормак.
-Нет здесь ничего, - заявила Шед. - Вы же видели. Если бы я собиралась кого-то отправить в Котёл, стала бы я так рисковать? Проще грибов ядовитых замесить в пивной солод.
-Вот заканчивала бы ты со своими придумками! От них одни неприятности! - заволновался ард-ри.
-Я ничего не сделала! - упрямо твердила Шед.
-Уйди с глаз моих, - раздражённо отмахнулся Кормак.
Он сел на край ложа Зарины и принялся массировать её ноги. Его забавляло, что щиколотка невесты немногим толще его запястья. Шед выскользнула вон.
-К полудню народ немного проспится, и в путь! Брандув просится к тебе в повозку. Я не против, но было бы приличнее, чтобы тебя развлекали девицы. Они для тебя слишком глупы?
-Просто молоды. Я буду рада Брандуву.
-И Финварр тоже просится.
Зарина помрачнела.
-Да не будет он к тебе приставать. Если что, выкину вон за шиворот. Проще за лицо заплатить, - пообещал Кормак. - Так я распоряжусь перепрячь твою повозку? Всё-таки груз немалый, а дорога всё в гору.
-Я не смогу играть: слишком тряско.
-У Брандува есть походная арфа, пускай трудится.
-Если вы не будете меня заставлять играть, делайте, что хотите.
-Линшех притащит ещё подушек, разместимся удобно! - Кормак обрадовался.
-А как же весёлые братцы?
-В повозке тесно. Рядом поедут, - без раздумий решил ард-ри. - Принести тебе яблок? Чем тебя порадовать?
-Спасибо, ты так заботлив! А Аковран не обидится?
-Пусть проспится, коль у него похмелье. Кстати, Росс добавил ума твоей страже. Больше не посмеют чудить.
Кормак ушёл то ли озадачивать конюхов с колесничим — запряжка четвёркой всё-таки сильно отличается от парной — то ли задавать структуру времени. Объявился Линшех, чтобы обустроить передвижной салон. Шед вернулась, но больше суетилась, чем помогала. Стало тесно. Зарина, выбираясь из повозки, зацепилась плащом и вынуждена была обернуться. Линшех, отдавая рабыне туго набитый мешочек, тихо говорил:
-Не могу держать это у себя. Прости. Аковран рыщет по становищу, как пёс.
-Без вопросов, - Шед торопливо пристроила запретную вещь в одном из проверенных сундуков.
Выспаться так и не случилось. Зарина проснулась от того, что повозка тронулась с места. Обоз растянулся в цепь, выползая на дорогу. Осху вышел поводить гостей. За ним выстроились домочадцы. Кормак в сопровождении Финварра, Аковрана и Конри пошёл прощаться.
Взгляд Зарины скользил по лицам людей Огня и Глины. Они уходили из её жизни. И тут она заметила, с каким вожделением уставился на неё громила, который для потехи давеча бился на факелах. Посмотри он так на камень — гранит потёк бы, как воск; взгляни на железо — оно бы потекло, как мёд из полных сотов. Тугой комок тревоги поднялся к сердцу девушки. Она испугалась.
-Мне не нравится этот человек, - тихо сказала она Шед.
-Бутор что ли? Не бойся, этот всех, кто старше двенадцати и моложе сорока, глазами щупает. Таким что женщина, что корова, было бы дупло... Бычара, одно слово. Он тебя будет помнить, пока видит, и за нами не попрётся. Хотя по мне, так и зря. Лучше в свите одна такая безмозглая животина, чем Конри с Конумаилом.
-Это ещё зачем?
-От узелков дети не родятся, - сухо заметила Шед.
-Я поняла, что ты затеяла, и говорю прямо: даже не думай!
-Я-то что? Главное, чтобы не подумал Кормак. Этим кончится. Он с тобой расстаться не захочет, но брак не должен остаться бездетным.
-Значит так, я уважаю ваши обычаи, но я не буду спать и с мужем, и с другим мужчиной.
-Геш?
-Примерно так.
-Скверно, - нахмурилась Шед. - Кормаку сама скажешь?
-Не могу. Будет лучше, если ты ему внушишь эту светлую мысль.
Полный кузов гостей был Зарине не в радость. Ей хватило бы Брандува с его музыкой. Видя, что хозяйка мрачна, Шед сунула ей в руки вязание. Обсудили странное иноземное рукоделие. Назначение носков Зарина объяснять не стала.
-Милостивица наша, надеюсь, не мы тебя огорчили своим обществом? - Финварр первым заметил, что невеста ард-ри не в духе.
-Пустое, я рада вам.
-Поместный этот волосатый её напугал, - продала хозяйку с потрохами рабыня.
-Он тебя трогал? Говорил с тобой? - лицо Кормака пошло пятнами.
-Не подходил даже, только издали посмотрел... с чувством, - хихикнула Шед.
Кроме Зарины, все смеялись покатом.
-Радость моя, да как же на тебя иначе смотреть? - Кормак обнял невесту. - Он же не слепой. А вояки эти привыкли, что женщины сами в очередь зовут на ложе, даже намекать не надо. Он, бедняга, намекал, поди, по-всякому, аж извёлся, и в толк не возьмёт: в чём дело?
