К всеобщему смятению, Айреникус сделал то же самое, и два покрытых шипами чудовища с ревом сцепились в жаркой схватке. Несколько мгновений компаньоны безмолвно наблюдали, не в силах разобрать, сторону какого из аватаров им надлежало принять. Внезапно из по-прежнему открытой двери, вероятно, ведущей за пределы Плана, посыпались ужасающего вида демоны из разных уголков Бездны.
- Закройте ворота! – крикнул Хаэр'Далис, выхватывая мечи.
Тифлинг прекрасно знал, что магия против этих древних тварей была практически бессильна, самому же преображаться ему не хотелось из опасения лишиться в таком месте своего привычного «смертного» облика.
Это был один из самых страшных и тяжелых боев за все годы, проведенные компаньонами в дороге, вместе и порознь. Сознавая же, что проиграть означало навсегда остаться в Бездне, они сражались с упорством обреченных. Другого выхода у них не было.
Наконец, демоны были повержены, однако аватары все еще сражались, с глухим рычанием высекая искры каждый раз, когда соприкасались их покрытые шипами лапы или хвосты. Поначалу Канни даже не осознавала происходящее в полной мере. Немного времени спустя, ей все же удалось обрести контроль над своим телом, и движения аватара стали более продуманными и систематичными. Повинуясь какому-то не до конца понятному даже ей самой инстинкту, Имоен медленно подняла лук и выстрелила в одного из монстров. Айреникус отвлекся менее чем на секунду, но этого оказалось достаточно его противнице, чтобы нанести страшный удар, вонзая рога ему в грудь.
Дальнейшее произошло за считанные секунды. Оба аватара неожиданно и резко сбросили с себя демонические личины. Йонелет, чувствуя, что больше не в силах даже удерживаться на ногах, в падении дико закричал, выражая тем самым гневное неверие и протест. Канни, стоя над ним с пылающими нестерпимо ярким золотым блеском глазами, гортанным чужим голосом произнесла несколько слов на никому даже отдаленно не знакомом языке. За этим последовала ослепительная вспышка, и беззвучный взрыв сбил с ног и разбросал по залу всех свидетелей финальной схватки.
Когда свет померк, и Канни снова смогла разглядеть помещение, открывшаяся ей картина повергла девушку в невыразимый шок. Сама она чувствовала себя так, будто весь План обрушился ей на голову, погребая под собой хрупкое тело. Вид же распростертых на каменных плитах неподвижных тел ее друзей привел головореза в состояние, близкое к безумию. Медленными неверными шагами приблизилась она к Хаэр'Далису и опустилась на пол рядом с ним, нежно сжимая его тонкие пальцы.
- Дитя Сигила с черной вечностью в глазах… - почти беззвучно заговорила Канни, вглядываясь в спокойное лицо тифлинга. -
Чья кровь лишь у глупцов способна вызвать страх.
Ты видел смерть,
Ты видел ненависть и боль,
Но жажда жизни
Тебя манила за собой.
Ты здесь чужой,
И этот мир тебе чужой.
Мир знать не хочет твоих песен,
Он другой…
Голос ей больше не повиновался, перед глазами девушки все плыло, а сердце, казалось, на самом деле вырывалось из груди.
- Но что есть мир,
Когда любовь вращает Планы,
Дает вторую жизнь погибшим,
Лечит раны? – шепотом спросила она.
Затем окружавший их безмолвный мир перевернулся и исчез.
Открыв глаза, Канни вновь обнаружила себя на поле последнего боя с Айреникусом. Она лежала на сплетении тонких белых ветвей Древа Жизни, тесно прижимаясь к Хаэр'Далису и крепко сжимая его руки. Слегка повернув голову, девушка тут же встретилась взглядом с улыбающимся тифлингом.
- Я слышал, как ты звала меня, Фукуро. – негромко произнес он.
Кровавый Трон
The Lord of Murder shall perish, but in his doom he shall spawn a score of mortal progeny. Chaos shall be sown from their passage…
- So sayeth the Wise Alaundo
Несколько недель, проведенных ими в Салданэсселаре, показались Канни самыми спокойными за всю ее жизнь. Несмотря на масштабные восстановительные работы, активно проводившиеся по всему городу, друзья, также принимая в них самое деятельное участие, тем не менее, наслаждались давно заслуженным отдыхом.
Гаррик, проводивший все свое свободное время в дворцовой библиотеке, в конце концов привлек своей деятельностью внимание любопытного тифлинга. Увидев первые листы рукописи скальда, Хаэр’Далис немедленно подключился к творческому процессу, привнося в текст юноши свой уникальный стиль рассказчика и дерзкий юмор. Двое бардов допоздна засиживались в библиотеке, советуясь и шутя за стаканом-другим легкого эльфийского вина.
Никого более не удивляли долгие прогулки наедине, совершаемые Аноменом и Налией. Когда же молодые люди без излишнего шума отбыли в Аскатлу на аудиенцию Прелата Ордена, друзья лишь проводили их понимающими улыбками. Земли Д’Арнис обрели, наконец, нового правителя. Рыцарь вернулся спустя дней десять, слегка смущенно объявив своим соратникам, что Леди Делрин не сумеет более сопровождать их в связи с ожиданием наследника. Сестры с искренним воодушевлением поздравляли Аномена, посмеиваясь над лицами бардов, краснеющими от сдерживаемого смеха и, вероятно, не вполне уместных шуточек, рвущихся на волю.
Недели, проведенные в покое вместе, также помогли Канни и Имоен по-настоящему сдружиться, на что им, очевидно, не хватило всей совместно проведенной юности. Дочери Баала коротали время за долгими беседами, желая как можно больше времени провести с Юми, ибо понимали, что недалек час расставания. Генерал Совалидаас, напротив, из всех сил старался избегать даже случайных встреч с дочерью своей пропавшей сестры.
Однако, предаваясь отдыху и скромным увеселениям, Канни никогда не забывала о данном ею слове. Юми, будучи одновременно жрицей Кореллона и могущественной волшебницей, задействовала все имевшиеся в ее распоряжении средства, чтобы отыскать обратный путь в Планы и позволить сестре снова увидеться с Саревоком, однако результаты ее поисков не обнадеживали. В конце концов, ознакомившись со всеми возможными книгами и ресурсами, Юми предложила последнюю оставшуюся им возможность. Три сестры покинули Салданэсселар и направились в священную эльфийскую рощу испросить совета у древних духов леса.
Путь занял несколько часов, три девушки осторожно двигались сквозь лесную чащу, готовые к любым неожиданностям. В рощу они вступили на закате и остановились, завороженные открывшимся им зрелищем. Ранняя осень уже тронула багрянцем кроны статных деревьев, окружающих небольшую округлую площадку. Капли легкого теплого дождика мерцали и переливались как драгоценные каменья на лицах исполинских мраморных статуй, стоявших в центре рощицы. Глаза же идолов сияли мягким голубоватым светом.
- Приветствую, Духи Леса. – с легкой робостью поклонилась Канни, приблизившись к идолам. – Мы пришли почерпнуть мудрости Древних и испросить совета.
В этот же миг глаза центральной, самой огромной статуи полыхнули огнем, и хотя губы идола не двинулись, сестры услышали гулкий голос, раскатом прогремевший над рощей.
- Колесо пророчества повернулось. – произнес он. – Его дитя пришло к нам на перекресток прошлого, настоящего и будущего. Так было предначертано. Прошлое не кануло в забвение, Фукуро, дочь Владыки Убийства, война движется на Королевства и бог, что был встарь, может вернуться на свой Кровавый Трон. Реки покраснеют от крови, души Детей вернутся к источнику.
Сестры потрясенно смотрели друг на друга.
- Баал… вернется? – недоверчиво прошептала Имоен, однако идолы безмолвствовали.
- Пророчество говорит о Войне Крови. – поморщившись, мрачно пояснила Юми. – После того, как мы, дети Баала, собственноручно сведем ряды нашего дружного семейства до минимума, части его сущности, заключенные в наших душах, вернутся к источнику, и он может возродиться. Только вот отмечать это «чудесное» событие мало кому из нас придется. Об этом только что и поведали нам идолы...
Договорив, эльфийка с потерянным видом уставилась в умолкшую статую.
- Однако ответов на свои вопросы я так и не получила. – с раздражением буркнула Канни.
- Боги Селдарина! – вздрогнув, прошипела жрица. – В Королевствах скоро начнется такое, что мало никому не покажется! А ты только и можешь думать о своих делах?!
- Я дала слово! – огрызнулась головорез, когда Имоен внезапно схватила обеих сестер за плечи.
- Ш-ш-ш! – зашептала она. – Вы слышали? Здесь есть кто-то еще. И вряд ли это друг, раз прячется.
Канни медленно опустила руку, и в ней со слабым мерцанием возник посох.
- Кто бы ты ни был, выходи! – громко сказала она, отступая от идолов. – Мы не причиним тебе зла, если это то, чего ты опасаешься.
- Мне нечего здесь опасаться. – донесся в ответ надменный голос, и из-за деревьев сестрам навстречу ступила высокая эльфийская воительница.
- Илласэра? – изумленно воскликнула Юми, также делая шаг вперед. – Не далековато ли от Калимпорта тебя занесло? Что ты здесь потеряла?
- Вас, разумеется. – с насмешкой отозвалась эльфийка.
Канни и Имоен переглянулись, отчетливо чувствуя исходящую от незнакомки угрозу.
- Ты ее знаешь? – негромко осведомилась Имоен, и Юми удивленно кивнула.
- Мы встретились несколько лет назад, когда я искала в Королевстве Серебряной Луны информацию о пророчестве. Как ни странно, ее интересовало то же самое. – иронично улыбнулась жрица, затем перевела тяжелый взгляд на воительницу. – Мне интересно другое. Для чего было приложено столько усилий, и кто любезно согласился предоставить информацию о нашем местонахождении? – в ее голосе металлически звенели нетерпеливые гневные нотки.
- Вам достаточно знать то, что мне выпала честь забрать ваши жизни. – с неизменной улыбкой отозвалась Илласэра, вынимая из-за пояса жезл. – Что же до источника… Скажем так, он был чрезвычайно несговорчивым…
- Ты кому-то рассказывала о наших последних делах? – нервно шепнула Канни своей младшей сестре. – Кому-то из своих друзей?
- Только… о, боги, Джахейра! – с ужасом произнесла Имоен, и противница издевательски склонила голову в знак согласия.
- С Арфистами совершенно невозможно договориться. – пожаловалась она.
- Ты… ее убила?! – звенящим от гнева и горя голосом закричала девушка, срывая с плеча свой лук.
Илласэра, не удостоив Имоен ответом, в упор смотрела в золотые глаза Канни.
- Почему ты пришла за нами? – почти равнодушно спросила головорез.
- Время пророчества настало. – с пафосом ответствовала эльфийка. – Великие дела свершатся. Твоим же вкладом в общее дело будет смерть… сестра. – ее собственные глаза так же вспыхнули, а из магического жезла в сторону противниц полыхнула ослепительная молния.
Девушки мгновенно расступились, и заклинание лишь оставило в земле глубокую выжженную воронку у ног одного из идолов. Канни бросилась вперед, нанеся сокрушительный удар, который Илласэре удалось лишь частично отразить кортиком. В этот же момент Юми бросила в воительницу рассеивающее магические барьеры заклинание, вслед за которым из рук обезумевшей от горя Имоен вырвался огромный Огненный Шар, сметая и испепеляя все на своем пути.
В роще снова воцарилась тишина, которую вдруг нарушил удивленный возглас Канни. Выпустив посох, девушка пораженно рассматривала свои руки, охваченные голубоватым сиянием.
- Что это? – недоуменно обратилась она к жрице. – Я становлюсь аватаром?
- Нет… не думаю. – обеспокоенно осмотрев сестру, ответила подбежавшая Юми. – Твое тело не меняется.
- Мир меняется вокруг нас! – ахнула Имоен.
Несколько мгновений сестры смотрели на окружающий их мирный пейзаж словно сквозь толщу воды, по которой то и дело пробегала рябь, затем все потемнело.
Когда мрак рассеялся, три девушки обнаружили себя стоящими на каменных испещренных рунами плитах парящего в Бездне Карманного Плана.
- Время пророчества настало. – передразнивая мертвую воительницу, с наигранным пафосом прошептала Юми. – Вероятно, кровь сестрицы Илласэры поспособствовала тому, что сущность Баала, заключенная в твоей душе, притащила нас в этот Карманный План. И теперь он, видимо, принадлежит тебе... Но… Для чего весь этот спектакль? – она растерянно обвела взглядом большой каменный зал, украшенный пугающими статуями, стоящими на страже у огромных резных дверей, ведущих в непроглядный мрак за пределы Плана. – С декорациями...
Канни только недоуменно дернула плечами, продолжая крутиться на месте.
- И что нам тут дальше делать? – она умолкла на полуслове, заметив голубоватое свечение, все ярче разгорающееся у входа в План.
Менее чем через минуту сияние стало нестерпимо ярким, последовала вспышка, и девушки увидели медленно приближающийся к ним призрачный силуэт.
- Наконец ты пришла. Я ждал. – услышали они гулкий голос, заставивший Имоен в испуге отпрянуть.
Канни радостно засмеялась.
- Саревок! – головорез шагнула вперед, протягивая руки. – Я искала тебя.
- Ты не забыла о нашем уговоре, сестра? – чуть насмешливо осведомился воин, останавливаясь перед ней. – Ты давала слово освободить меня.
- Разумеется, не забыла. – кивнула Канни. – Просто совсем нелегко было найти сюда дорогу. Теперь же я готова сдержать свое слово, только… Саревок, как мне это сделать? Как я могу освободить тебя?
- Часть твоей души, часть принадлежащей тебе сущности Баала, отданная по доброй воле, способна возродить мою плоть и вернуть к жизни. Но согласна ли ты отдать часть себя? – желтые глаза призрака испытующе всматривались в лицо девушки.
- Канни, нет! Не… - начала было Имоен, но Юми тотчас сжала ее руку, предостерегающе качая головой.
- Согласна. – ответила Канни с твердостью. – Я желаю вернуть твою жизнь. – властно скомандовала она.
Остальные дочери Баала безмолвно наблюдали за тем, как сияние охватывает фигуры стоящих лицом к лицу брата и сестры. Когда свет померк, Канни, чувствуя наваливающуюся усталость, тяжело оперлась на посох. Силуэт стоящего перед ней воина сначала мерцал, лучась магической энергией, затем призрак замер на месте, обретая физическую оболочку. Перед сестрами оказался огромного роста мужчина с бронзовой кожей, золотыми глазами и причудливым узором из татуировок, нанесенных на его гладкий череп. Одет воин был лишь в парчовую тунику, панталоны и высокие сапоги.
- Я… жив! – загремел под сводами Плана ликующий голос Саревока. – Я снова живу!
- Знаешь, брат… - вдруг рассмеялась Канни. – А ведь я никогда не видела тебя без шлема, и до сих пор не имела понятия о том, как ты, собственно, выглядишь.
- Верно. – улыбнулся воин в ответ. – Мои доспехи не вернулись. Ну что ж, обойдемся без них.
- И что… что ты намерен делать дальше? – с легким страхом в голосе поинтересовалась Имоен.
Юми молчала, внимательно наблюдая за всеми участниками этой удивительной сцены.
- Я имею все основания полагать, что Канни потребуется моя помощь. – серьезно ответил Саревок, с симпатией оглядывая сверху вниз всех своих сестер. – Надвигается война.
- Об этом мы, к сожалению, слышали. – осторожно заметила Юми. – Все же, позволь задать тебе один маленький нескромный вопрос. Зачем тебе помогать нам?
- А это не очевидно? – хохотнул воин. – Мы говорим о Войне Крови, где одно дитя Баала поднимется против другого. Противником Канни я уже был, не в моих интересах окончить жизнь тем же способом, что и прежде. И не в моих принципах скрываться от тех родичей, что придут за мной, и с кем я, возможно, не сумею справиться в одиночку.
- Закройте ворота! – крикнул Хаэр'Далис, выхватывая мечи.
Тифлинг прекрасно знал, что магия против этих древних тварей была практически бессильна, самому же преображаться ему не хотелось из опасения лишиться в таком месте своего привычного «смертного» облика.
Это был один из самых страшных и тяжелых боев за все годы, проведенные компаньонами в дороге, вместе и порознь. Сознавая же, что проиграть означало навсегда остаться в Бездне, они сражались с упорством обреченных. Другого выхода у них не было.
Наконец, демоны были повержены, однако аватары все еще сражались, с глухим рычанием высекая искры каждый раз, когда соприкасались их покрытые шипами лапы или хвосты. Поначалу Канни даже не осознавала происходящее в полной мере. Немного времени спустя, ей все же удалось обрести контроль над своим телом, и движения аватара стали более продуманными и систематичными. Повинуясь какому-то не до конца понятному даже ей самой инстинкту, Имоен медленно подняла лук и выстрелила в одного из монстров. Айреникус отвлекся менее чем на секунду, но этого оказалось достаточно его противнице, чтобы нанести страшный удар, вонзая рога ему в грудь.
Дальнейшее произошло за считанные секунды. Оба аватара неожиданно и резко сбросили с себя демонические личины. Йонелет, чувствуя, что больше не в силах даже удерживаться на ногах, в падении дико закричал, выражая тем самым гневное неверие и протест. Канни, стоя над ним с пылающими нестерпимо ярким золотым блеском глазами, гортанным чужим голосом произнесла несколько слов на никому даже отдаленно не знакомом языке. За этим последовала ослепительная вспышка, и беззвучный взрыв сбил с ног и разбросал по залу всех свидетелей финальной схватки.
Когда свет померк, и Канни снова смогла разглядеть помещение, открывшаяся ей картина повергла девушку в невыразимый шок. Сама она чувствовала себя так, будто весь План обрушился ей на голову, погребая под собой хрупкое тело. Вид же распростертых на каменных плитах неподвижных тел ее друзей привел головореза в состояние, близкое к безумию. Медленными неверными шагами приблизилась она к Хаэр'Далису и опустилась на пол рядом с ним, нежно сжимая его тонкие пальцы.
- Дитя Сигила с черной вечностью в глазах… - почти беззвучно заговорила Канни, вглядываясь в спокойное лицо тифлинга. -
Чья кровь лишь у глупцов способна вызвать страх.
Ты видел смерть,
Ты видел ненависть и боль,
Но жажда жизни
Тебя манила за собой.
Ты здесь чужой,
И этот мир тебе чужой.
Мир знать не хочет твоих песен,
Он другой…
Голос ей больше не повиновался, перед глазами девушки все плыло, а сердце, казалось, на самом деле вырывалось из груди.
- Но что есть мир,
Когда любовь вращает Планы,
Дает вторую жизнь погибшим,
Лечит раны? – шепотом спросила она.
Затем окружавший их безмолвный мир перевернулся и исчез.
Открыв глаза, Канни вновь обнаружила себя на поле последнего боя с Айреникусом. Она лежала на сплетении тонких белых ветвей Древа Жизни, тесно прижимаясь к Хаэр'Далису и крепко сжимая его руки. Слегка повернув голову, девушка тут же встретилась взглядом с улыбающимся тифлингом.
- Я слышал, как ты звала меня, Фукуро. – негромко произнес он.
Кровавый Трон
The Lord of Murder shall perish, but in his doom he shall spawn a score of mortal progeny. Chaos shall be sown from their passage…
- So sayeth the Wise Alaundo
Несколько недель, проведенных ими в Салданэсселаре, показались Канни самыми спокойными за всю ее жизнь. Несмотря на масштабные восстановительные работы, активно проводившиеся по всему городу, друзья, также принимая в них самое деятельное участие, тем не менее, наслаждались давно заслуженным отдыхом.
Гаррик, проводивший все свое свободное время в дворцовой библиотеке, в конце концов привлек своей деятельностью внимание любопытного тифлинга. Увидев первые листы рукописи скальда, Хаэр’Далис немедленно подключился к творческому процессу, привнося в текст юноши свой уникальный стиль рассказчика и дерзкий юмор. Двое бардов допоздна засиживались в библиотеке, советуясь и шутя за стаканом-другим легкого эльфийского вина.
Никого более не удивляли долгие прогулки наедине, совершаемые Аноменом и Налией. Когда же молодые люди без излишнего шума отбыли в Аскатлу на аудиенцию Прелата Ордена, друзья лишь проводили их понимающими улыбками. Земли Д’Арнис обрели, наконец, нового правителя. Рыцарь вернулся спустя дней десять, слегка смущенно объявив своим соратникам, что Леди Делрин не сумеет более сопровождать их в связи с ожиданием наследника. Сестры с искренним воодушевлением поздравляли Аномена, посмеиваясь над лицами бардов, краснеющими от сдерживаемого смеха и, вероятно, не вполне уместных шуточек, рвущихся на волю.
Недели, проведенные в покое вместе, также помогли Канни и Имоен по-настоящему сдружиться, на что им, очевидно, не хватило всей совместно проведенной юности. Дочери Баала коротали время за долгими беседами, желая как можно больше времени провести с Юми, ибо понимали, что недалек час расставания. Генерал Совалидаас, напротив, из всех сил старался избегать даже случайных встреч с дочерью своей пропавшей сестры.
Однако, предаваясь отдыху и скромным увеселениям, Канни никогда не забывала о данном ею слове. Юми, будучи одновременно жрицей Кореллона и могущественной волшебницей, задействовала все имевшиеся в ее распоряжении средства, чтобы отыскать обратный путь в Планы и позволить сестре снова увидеться с Саревоком, однако результаты ее поисков не обнадеживали. В конце концов, ознакомившись со всеми возможными книгами и ресурсами, Юми предложила последнюю оставшуюся им возможность. Три сестры покинули Салданэсселар и направились в священную эльфийскую рощу испросить совета у древних духов леса.
Путь занял несколько часов, три девушки осторожно двигались сквозь лесную чащу, готовые к любым неожиданностям. В рощу они вступили на закате и остановились, завороженные открывшимся им зрелищем. Ранняя осень уже тронула багрянцем кроны статных деревьев, окружающих небольшую округлую площадку. Капли легкого теплого дождика мерцали и переливались как драгоценные каменья на лицах исполинских мраморных статуй, стоявших в центре рощицы. Глаза же идолов сияли мягким голубоватым светом.
- Приветствую, Духи Леса. – с легкой робостью поклонилась Канни, приблизившись к идолам. – Мы пришли почерпнуть мудрости Древних и испросить совета.
В этот же миг глаза центральной, самой огромной статуи полыхнули огнем, и хотя губы идола не двинулись, сестры услышали гулкий голос, раскатом прогремевший над рощей.
- Колесо пророчества повернулось. – произнес он. – Его дитя пришло к нам на перекресток прошлого, настоящего и будущего. Так было предначертано. Прошлое не кануло в забвение, Фукуро, дочь Владыки Убийства, война движется на Королевства и бог, что был встарь, может вернуться на свой Кровавый Трон. Реки покраснеют от крови, души Детей вернутся к источнику.
Сестры потрясенно смотрели друг на друга.
- Баал… вернется? – недоверчиво прошептала Имоен, однако идолы безмолвствовали.
- Пророчество говорит о Войне Крови. – поморщившись, мрачно пояснила Юми. – После того, как мы, дети Баала, собственноручно сведем ряды нашего дружного семейства до минимума, части его сущности, заключенные в наших душах, вернутся к источнику, и он может возродиться. Только вот отмечать это «чудесное» событие мало кому из нас придется. Об этом только что и поведали нам идолы...
Договорив, эльфийка с потерянным видом уставилась в умолкшую статую.
- Однако ответов на свои вопросы я так и не получила. – с раздражением буркнула Канни.
- Боги Селдарина! – вздрогнув, прошипела жрица. – В Королевствах скоро начнется такое, что мало никому не покажется! А ты только и можешь думать о своих делах?!
- Я дала слово! – огрызнулась головорез, когда Имоен внезапно схватила обеих сестер за плечи.
- Ш-ш-ш! – зашептала она. – Вы слышали? Здесь есть кто-то еще. И вряд ли это друг, раз прячется.
Канни медленно опустила руку, и в ней со слабым мерцанием возник посох.
- Кто бы ты ни был, выходи! – громко сказала она, отступая от идолов. – Мы не причиним тебе зла, если это то, чего ты опасаешься.
- Мне нечего здесь опасаться. – донесся в ответ надменный голос, и из-за деревьев сестрам навстречу ступила высокая эльфийская воительница.
- Илласэра? – изумленно воскликнула Юми, также делая шаг вперед. – Не далековато ли от Калимпорта тебя занесло? Что ты здесь потеряла?
- Вас, разумеется. – с насмешкой отозвалась эльфийка.
Канни и Имоен переглянулись, отчетливо чувствуя исходящую от незнакомки угрозу.
- Ты ее знаешь? – негромко осведомилась Имоен, и Юми удивленно кивнула.
- Мы встретились несколько лет назад, когда я искала в Королевстве Серебряной Луны информацию о пророчестве. Как ни странно, ее интересовало то же самое. – иронично улыбнулась жрица, затем перевела тяжелый взгляд на воительницу. – Мне интересно другое. Для чего было приложено столько усилий, и кто любезно согласился предоставить информацию о нашем местонахождении? – в ее голосе металлически звенели нетерпеливые гневные нотки.
- Вам достаточно знать то, что мне выпала честь забрать ваши жизни. – с неизменной улыбкой отозвалась Илласэра, вынимая из-за пояса жезл. – Что же до источника… Скажем так, он был чрезвычайно несговорчивым…
- Ты кому-то рассказывала о наших последних делах? – нервно шепнула Канни своей младшей сестре. – Кому-то из своих друзей?
- Только… о, боги, Джахейра! – с ужасом произнесла Имоен, и противница издевательски склонила голову в знак согласия.
- С Арфистами совершенно невозможно договориться. – пожаловалась она.
- Ты… ее убила?! – звенящим от гнева и горя голосом закричала девушка, срывая с плеча свой лук.
Илласэра, не удостоив Имоен ответом, в упор смотрела в золотые глаза Канни.
- Почему ты пришла за нами? – почти равнодушно спросила головорез.
- Время пророчества настало. – с пафосом ответствовала эльфийка. – Великие дела свершатся. Твоим же вкладом в общее дело будет смерть… сестра. – ее собственные глаза так же вспыхнули, а из магического жезла в сторону противниц полыхнула ослепительная молния.
Девушки мгновенно расступились, и заклинание лишь оставило в земле глубокую выжженную воронку у ног одного из идолов. Канни бросилась вперед, нанеся сокрушительный удар, который Илласэре удалось лишь частично отразить кортиком. В этот же момент Юми бросила в воительницу рассеивающее магические барьеры заклинание, вслед за которым из рук обезумевшей от горя Имоен вырвался огромный Огненный Шар, сметая и испепеляя все на своем пути.
В роще снова воцарилась тишина, которую вдруг нарушил удивленный возглас Канни. Выпустив посох, девушка пораженно рассматривала свои руки, охваченные голубоватым сиянием.
- Что это? – недоуменно обратилась она к жрице. – Я становлюсь аватаром?
- Нет… не думаю. – обеспокоенно осмотрев сестру, ответила подбежавшая Юми. – Твое тело не меняется.
- Мир меняется вокруг нас! – ахнула Имоен.
Несколько мгновений сестры смотрели на окружающий их мирный пейзаж словно сквозь толщу воды, по которой то и дело пробегала рябь, затем все потемнело.
Когда мрак рассеялся, три девушки обнаружили себя стоящими на каменных испещренных рунами плитах парящего в Бездне Карманного Плана.
- Время пророчества настало. – передразнивая мертвую воительницу, с наигранным пафосом прошептала Юми. – Вероятно, кровь сестрицы Илласэры поспособствовала тому, что сущность Баала, заключенная в твоей душе, притащила нас в этот Карманный План. И теперь он, видимо, принадлежит тебе... Но… Для чего весь этот спектакль? – она растерянно обвела взглядом большой каменный зал, украшенный пугающими статуями, стоящими на страже у огромных резных дверей, ведущих в непроглядный мрак за пределы Плана. – С декорациями...
Канни только недоуменно дернула плечами, продолжая крутиться на месте.
- И что нам тут дальше делать? – она умолкла на полуслове, заметив голубоватое свечение, все ярче разгорающееся у входа в План.
Менее чем через минуту сияние стало нестерпимо ярким, последовала вспышка, и девушки увидели медленно приближающийся к ним призрачный силуэт.
- Наконец ты пришла. Я ждал. – услышали они гулкий голос, заставивший Имоен в испуге отпрянуть.
Канни радостно засмеялась.
- Саревок! – головорез шагнула вперед, протягивая руки. – Я искала тебя.
- Ты не забыла о нашем уговоре, сестра? – чуть насмешливо осведомился воин, останавливаясь перед ней. – Ты давала слово освободить меня.
- Разумеется, не забыла. – кивнула Канни. – Просто совсем нелегко было найти сюда дорогу. Теперь же я готова сдержать свое слово, только… Саревок, как мне это сделать? Как я могу освободить тебя?
- Часть твоей души, часть принадлежащей тебе сущности Баала, отданная по доброй воле, способна возродить мою плоть и вернуть к жизни. Но согласна ли ты отдать часть себя? – желтые глаза призрака испытующе всматривались в лицо девушки.
- Канни, нет! Не… - начала было Имоен, но Юми тотчас сжала ее руку, предостерегающе качая головой.
- Согласна. – ответила Канни с твердостью. – Я желаю вернуть твою жизнь. – властно скомандовала она.
Остальные дочери Баала безмолвно наблюдали за тем, как сияние охватывает фигуры стоящих лицом к лицу брата и сестры. Когда свет померк, Канни, чувствуя наваливающуюся усталость, тяжело оперлась на посох. Силуэт стоящего перед ней воина сначала мерцал, лучась магической энергией, затем призрак замер на месте, обретая физическую оболочку. Перед сестрами оказался огромного роста мужчина с бронзовой кожей, золотыми глазами и причудливым узором из татуировок, нанесенных на его гладкий череп. Одет воин был лишь в парчовую тунику, панталоны и высокие сапоги.
- Я… жив! – загремел под сводами Плана ликующий голос Саревока. – Я снова живу!
- Знаешь, брат… - вдруг рассмеялась Канни. – А ведь я никогда не видела тебя без шлема, и до сих пор не имела понятия о том, как ты, собственно, выглядишь.
- Верно. – улыбнулся воин в ответ. – Мои доспехи не вернулись. Ну что ж, обойдемся без них.
- И что… что ты намерен делать дальше? – с легким страхом в голосе поинтересовалась Имоен.
Юми молчала, внимательно наблюдая за всеми участниками этой удивительной сцены.
- Я имею все основания полагать, что Канни потребуется моя помощь. – серьезно ответил Саревок, с симпатией оглядывая сверху вниз всех своих сестер. – Надвигается война.
- Об этом мы, к сожалению, слышали. – осторожно заметила Юми. – Все же, позволь задать тебе один маленький нескромный вопрос. Зачем тебе помогать нам?
- А это не очевидно? – хохотнул воин. – Мы говорим о Войне Крови, где одно дитя Баала поднимется против другого. Противником Канни я уже был, не в моих интересах окончить жизнь тем же способом, что и прежде. И не в моих принципах скрываться от тех родичей, что придут за мной, и с кем я, возможно, не сумею справиться в одиночку.
