Я? Украла? Да что здесь происходит?! Учуяв мою нерешительность, адальфина выпустила серые когти. Черты лица заострились, став почти звериными, глаза пожелтели. Я с ужасом поняла, что сейчас горжетку сделают из меня самой. Растерзают, и никто не придёт на помощь. Зачем? Я ведь чужачка.
– Что здесь происходит? – громовой рык заставил вздрогнуть. Адальфина остановила когти у моего горла. Я чувствовала, как самые кончики серых остриев царапают кожу. Не до крови, но уже на грани.
– Она украла! – заверещала адальфина, резко, не по-человечески быстро оборачиваясь. Я же по-прежнему не могла пошевелиться. Хотелось бежать, оказаться как можно дальше от этого места, но…
По лестнице к нам спускался Велард. Его нереально чёрные глаза смотрели прямо на меня, впервые за долгое время. И этот взгляд, казалось, выражал сочувствие. Но через миг самообман рассеялся, стоило чёрному эдельвульфу коротко рыкнуть:
– Ты что-нибудь брала? Заходила в чужие комнаты?
– Нет, – я надеялась, что мой голос звучит достаточно уверенно, потому что внутри я продолжала дрожать от страха.
– Я не чую лжи. А ты? – Велард принюхался и повернулся к злой адальфине.
– Но как тогда моя горжетка оказалась в её покоях? Я слышу запах из-за двери!
– Идём, – бросил чёрный эдельвульф и, не оборачиваясь, пошёл наверх. Мы с разъярённой волчицей следом, а за нами, казалось, потянулась вся стая. Я буквально кожей чувствовала их любопытные, насмешливые и презрительные взгляды.
Вспомнив про бешеных псов, заставила себя выпрямить спину и смотреть прямо. Я ничего не брала. Поймала задумчивый взгляд вожака, и Велард остановился у дверей моей комнаты. Принюхался.
– Посторонних здесь не было. Заходи, – он кивнул, и я первая шагнула через порог. Адальфина и толпа наблюдателей остались в коридоре, выглядывая из-за плеч друг друга, я же замерла посреди комнаты. Что дальше? Велард тоже остался у входа, только, в отличии от остальных, всё же перешагнул порог. Принюхался.
– Проверь, всё ли лежит так, как ты оставляла.
Я принялась бесполезно метаться по комнате. Книга на тумбочке, расчёска в ящике, склянки в ванной. Я почему-то не выбросила апельсиновое мыло, оно так и лежало на раковине, напоминая о том позоре. Следом я метнулась в гардеробную. Вещей у меня по-прежнему было совсем немного, так что буквально через пять минут я сообщила:
– Ничего постороннего нет.
– Она здесь, я чую! – взвилась адальфина.
– Спокойно, – рыкнул на неё Велард. – Где Леон?
– Здесь я, – бросил лекарь, пробираясь через толпу. Походя потрепал по голове девчушку, которая хваталась за мамкину юбку. Похоже, действительно вся стая собралась.
– Проверь сам, – попросил Велард.
Я разговоры эдельвульфов понимала с трудом. Сейчас они не пытались быть понятыми, не говорили медленно и разборчиво для недалёкой человечки, и я сама не представляла, каким чудом разбирала их рык. С перепугу, не иначе.
Белый лекарь без сомнений прошёл в комнату, встал в центре, потянул носом. А потом словно бы лениво приблизился к кровати, встал на четвереньки и сунул руку под спускавшееся до самого пола покрывало. К моему ужасу, из-под кровати Леон вытащил серую пушистую меховую горжетку.
Адальфина вскрикнула, что-то прорычала. Леон обнюхал находку.
– Кроме запаха хозяйки, других нет. Вилена к горжетке не прикасалась, – известил лекарь и швырнул находку через всю комнату, прямо в руки адальфине.
Та поймала меховую шкурку на лету, одарила меня презрительным взглядом и удалилась. Велард что-то рыкнул столпившимся в коридоре и тоже ушёл, больше не взглянув на меня. Толпа за дверью быстро рассосалась. А я поняла, что чужая в этом замке, и мне никогда здесь не прижиться. Тоска когтистой лапой сжала сердце. Да, они благородные оборотни. А я нищая человечка, даже не полукровка. Мне нет места среди них.
– Леон, постой, – окликнула я лекаря, который уходил последним. Он медленно обернулся от порога. Глубоко вздохнув, подошла ближе. – Леон, ты говорил, я могу жить в городе.
– В городе? Зачем тебе это? – с раздражением бросил Леон, и это стало последней каплей. На глаза навернулись слёзы. Я не заслужила, чтобы со мной разговаривали таким тоном. Я не делала ничего плохого, я не нарушала их законы, я лишь хотела жить спокойно, сама за себя отвечать и ни от кого не зависеть.
– Что-то случилось? – лекарь нахмурился.
– Леон, я не хочу тут быть. Я не привыкла к такому, прости. Я хочу к людям, – я утёрла рукавом слёзы.
Да, я хочу в понятный мне мир, где не рычат, не вламываются в твою комнату и не обвиняют в воровстве. Где на дверях висят замки, люди здороваются друг с другом, шутят, улыбаются. Куда-нибудь, где я могла бы ходить, не боясь наткнуться на полный презрения взгляд Исоры, которая, казалось, с каждым днём ненавидела меня всё больше.
– Тебя ни в чём не обвиняют. Это недоразумение. Может, ты всё-таки...
– Леон! – в моём голосе проскользнули истерические нотки. Я больше не могла.
– Ну и как я ему об этом скажу? – едва различимо пробормотал белый лекарь.
– Что? – я моргнула, пытаясь понять, послышалось ли мне. Стало стыдно, что повысила голос на лекаря. Он всегда лучше других ко мне относился.
– Ничего, – вздохнул Леон и сразу стал как-то отстранённее, собраннее, холоднее. – Можешь идти. Вещи, которые ты носила и к которым прикасалась, забери с собой. Вот адрес, там пожилая пара, они сдают комнату, остановишься у них. До весны отдельный дом подобрать не смогу, пока земля не оттает, переездами никто не занимается, – лекарь достал карандаш и блокнот из кармана, что-то набросал на бумажке. – Отдашь это хозяйке. Кирин тебя отвезёт.
– Спасибо, – пробормотала я, гадая, к чему такие перемены в поведении Леона. Было ощущение, что я опять делаю что-то не то, а на душе скреблись кошки. Не хотелось уезжать, было плохо от одной только мысли, что окажусь вдали от Веларда, но оставаться здесь было ещё больнее.
Не говоря больше ни слова, Леон ушёл. Я же бросилась к кровати и, вытянув из-под шкур покрывало, стала скидывать на него немногочисленные пожитки. Буквально через несколько минут свёрток был готов. Грустно вздохнула. У меня снова не было дома. Рука сама потянулась к кулону на груди. Я выудила подвеску из-за ворота, погладила пальцами. Чёрный волк всегда будет в моём сердце. Помоги, Богиня-Матерь!
Кирин уже запрягал кобылку в телегу. Я кивком поздоровалась и, бросив свёрток в телегу, залезла сама. Эдельвульф без лишних слов тронул поводья, увозя меня всё дальше от серых стен, которые так и не стали мне домом, несмотря на все обещания.
Я обернулась. Закат вызолотил окна замка. Казалось, будто башни и стены украсили к какому-то празднику, а я этот праздник по незнанию пропустила.
Леон
Велард бушевал.
– Почему ты её отпустил? Почему не сказал мне?!
Я увернулся, и кулак вожака впечатался в стену, проломив деревянную панель кабинета. Ну вот, опять ремонт по весне делать.
– Велард, ты её видел, она забитый испуганный кутёнок! Ну не похожа она на альфа-самку, с какой стороны ни посмотри. Так что просто забудь. Выброси из головы и найди себе, наконец, достойную подстилку. Равную в этом забытом покровителями мёрзлом углу тебе не найти, – в который раз увещевал я друга. Да, печально, что так всё сложилось. Но на его плечах забота обо всём клане. Теперь, когда малышка не будет дразнить его своим присутствием, он должен хоть немного прийти в себя.
– Она моя пади, Леон. Не будет других самок!
– Она не самка, Велард! Она человек! Да она на тебя ни разу даже не взглянула!
Рывок Веларда я едва не пропустил. По счастливой случайности, за спиной оказалась дверь, и я просто сбежал. Пришлось оставить застывшего в бессильном бешенстве Веларда наедине с инстинктами его зверя.
Я злился на человечку. Она даже не попыталась нас понять! Сбежала, не разобравшись, не сделав ни малейшего усилия, чтобы влиться в стаю. Я не мог простить ей Веларда. Она довела его до грани не нарочно, но всё же по её вине он каждый день сбегал в лес и тоскливо выл на звёзды и облака. У меня самого от подобных выходок Веларда рвались наружу когти, что уж говорить об остальной стае. И не давали покоя собственные провалы в памяти. От Веларда сейчас толку никакого, а другим свою жизнь я не доверю, уже попадался на подобной глупости. Быть может, на ночь привязывать себя к постели? Или вовсе не спать, а днём подремать в кабинете.
Вилена
Кирин высадил меня у аккуратного домика на тихой улице. Два этажа, покатая черепичная крыша, две ступеньки перед входной дверью. Крепления для цветочных горшков под окнами сейчас пустовали. Вся улица состояла из таких вот, похожих как близнецы, прижавшихся друг к другу боками домиков.
Я постучала, и через минуту дверь открыла сухонькая старушка в шерстяном платье и с пушистой шалью на плечах.
– Вы госпожа Дора? Эдельвульф Леон сказал вам передать, – я протянула записку женщине. Она сперва надела висящие на шее очки, потом взяла и развернула письмо. Вчиталась, беззвучно шевеля губами.
– Давно от нашего лорда вестей не было. Ты проходи, милая, мы с радостью тебя примем. Заходи, – старушка посторонилась, а я сбежала по ступеням к повозке за вещами.
– Спасибо, эдельвульф Кирин, – кивнула я оборотню.
– Бывай. Если что, зови, – кивнул мужчина и, окликнув лошадку, поехал дальше.
Я же, подхватив узелок, зашла в дом.
– Как тебя зовут, девочка? – спросила хозяйка.
– Вилена, – поклонилась я. Всё понятно и просто. Я снова жила по правилам, которым меня учили с детства.
– Вилена, ну, проходи. На втором этаже две спальни, выбирай любую. Я туда заглядываю только чтобы прибраться, тяжело по лестнице ходить, вот мы с мужем и перебрались в гостевую комнату на первом этаже. Ты, наверное, замёрзла. Я сейчас поставлю чайник, проходи на кухню, – старушка ушла, а я направилась наверх.
Одна спальня явно когда-то была хозяйской, о том говорила большая двуспальная кровать. Я же выбрала вторую комнатку, чуть меньше, зато светлая, с милыми вышитыми шторками на окне. Две узкие кровати стояли у разных стен. Наверное, это раньше была детская комната. Шкаф с дверцами, круглый столик с вазой, пара стульев – вот всё, что составляло мебель, помимо кроватей, но мне этого было достаточно. Оставив свёрток на стуле, я спустилась вниз, чтобы помочь хозяйке.
Старушка попросила принести из кладовки баночку варенья, выставила на стол плетёную вазу-корзинку с печеньем и булочками.
– Прости, гостей не ждали, – словно оправдываясь, пробормотала хозяйка, разливая ароматный чай по кружкам.
– Что вы, всё замечательно. И спасибо, что приняли, – отозвалась я.
– Лорд когда-то вылечил нашего сына, и теперь мы у него в долгу. Дети выросли, обзавелись семьями, разбежались по своим углам, а мы вот с мужем вдвоём остались. Эдельвульф Леон хороший, он нам ещё и приплачивает за то, что мы берём людей на постой.
Мы сидели прямо на кухне, за небольшим столом, укрытым вышитой по краю скатертью, пили чай с вареньем и печеньем. За окном понемногу темнело. Старушка, кутаясь в шаль, сказала, что супруг ушёл играть в нарды к соседу.
– Пусть развлекается, а у меня колени ноют с утра, не иначе, погода меняется. Девочка, не могу не спросить. Ты ещё совсем молоденькая. Каким ветром тебя занесло в этот волчий угол? – поинтересовалась хозяйка, прихлёбывая остывающий чай.
Я вздохнула, повертела в руках кружку и рассказала хозяйке обо всём. О том, как росла в детском доме, о лорде-изверге, о неисправном портале. Сказала, что оборотни предложили остаться в замке, но я не смогла жить среди них. Да и на работу в магический департамент добираться из города ближе. Про травлю и обвинение в воровстве умолчала. Ни к чему волновать женщину. А ещё я удивлялась сама себе. Никогда бы не подумала, что мне не хватало человека, с кем можно вот так, за чашкой чая, поговорить о том, что меня волнует. И пусть немного, но мне полегчало. Хозяйка слушала внимательно, с сочувствием, охала и качала головой, а в конце накрыла мою ладонь своей.
– Девочка, тяжело тебе пришлось. Но ты молодая, сдюжишь, всё сдюжишь. Работы ты не боишься, а всё остальное придёт.
– Можно спросить, госпожа Дора, – обратилась я к хозяйке, убирая со стола. Старушка поглядывала на мои действия одобрительно и подсказывала, где что должно стоять.
– Конечно, девочка, – кивнула хозяйка.
– А почему вы говорили про лорда? Меня ведь направил к вам лекарь, – я сполоснула чашки и поставила их сушиться на полотенце.
– Так он и есть лорд. Тебе не объяснили? Пойдём к камину, и я тебе всё расскажу.
Мы перешли в маленькую уютную гостиную. Камин весело трещал, старый ковёр на полу ничуть не портил вид, а речной пейзаж на стене казался принесённым в эту комнату из какой-то другой жизни. У камина стояли два кресла, явно для хозяев, и я застеснялась, когда старушка указала на одно из них.
– Садись, не бойся, мой старик не будет возражать, – женщина протянула руку, взяла из корзинки рядом со своим креслом рукоделие, и спицы так и замелькали в её руках.
Я всё же чувствовала себя неудобно, и, осмотревшись, подтянула к камину стул. Поставила сбоку, так, чтобы не оказаться между хозяев.
– Ну, как знаешь, – кивнула хозяйка. Помолчала. Я уже думала, что она забыла мой вопрос, как женщина вновь заговорила. – Это было очень давно. Тогда люди боялись магии и оборотней, в горах и лесах бесновались хищники, а любое зло люди приписывали проискам существ с грязной звериной кровью. Но потом случилась большая война, и люди вынуждены были искать помощи у всех, кто мог её дать. Нынешняя династия королей пришла к власти благодаря помощи оборотней. И всё бы хорошо, да только дочь короля влюбилась в вожака, в зверя. Король разозлился, он не желал быть связанным кровными узами с волками. Тогда вожак сообщил, что заберёт девушку силой, уйдёт на земли других правителей, и тогда король навек потеряет не только дочь, но и королевство. Это было действительно так, без поддержки оборотней страну было не удержать. У короля был сын, наследник, так что корону он завещал ему. А чтобы откупиться от волков, в усмешку дал вожаку титул герцога и отдал в приданое дочери полуразвалившийся замок и клочок стылой земли на границе с безжизненными землями. Теперь, чтобы уйти, волкам пришлось бы пересечь всё королевство. Лето в дарованных землях было короткое и быстрое, а зимы суровые и снежные. А за горами любого, кто рискнул их переступить, ждали только бескрайний лёд и смерть. Вожак с таким положением смирился ради любимой. И безропотно принёс кровную клятву верности королю. Воины его клана до сих пор стоят за спиной правителей, и именно оборотней отправляют в самые страшные и опасные места. Что до лекаря… Замок стая герцога восстановила, истребила опасных зверей в округе, и постепенно возле замка появились деревни, а после вырос город. У вожака и опальной принцессы родился сын. Белый, как снег вокруг, и была у него сила людей лечить своей кровью – такой дар преподнёс сыну любви Великий Вождь, покровитель волков. Но силы, чтобы удержать стаю, у белого лекаря не было. Вожак состарился, и пришёл день, когда другой, подающий надежду молодой оборотень бросил ему вызов и победил. Супруга сгорела за одну ночь от горя, а стая стала рвать на части то, что с таким трудом создавал прежний вожак. И тогда белый лекарь исчез.
– Что здесь происходит? – громовой рык заставил вздрогнуть. Адальфина остановила когти у моего горла. Я чувствовала, как самые кончики серых остриев царапают кожу. Не до крови, но уже на грани.
– Она украла! – заверещала адальфина, резко, не по-человечески быстро оборачиваясь. Я же по-прежнему не могла пошевелиться. Хотелось бежать, оказаться как можно дальше от этого места, но…
По лестнице к нам спускался Велард. Его нереально чёрные глаза смотрели прямо на меня, впервые за долгое время. И этот взгляд, казалось, выражал сочувствие. Но через миг самообман рассеялся, стоило чёрному эдельвульфу коротко рыкнуть:
– Ты что-нибудь брала? Заходила в чужие комнаты?
– Нет, – я надеялась, что мой голос звучит достаточно уверенно, потому что внутри я продолжала дрожать от страха.
– Я не чую лжи. А ты? – Велард принюхался и повернулся к злой адальфине.
– Но как тогда моя горжетка оказалась в её покоях? Я слышу запах из-за двери!
– Идём, – бросил чёрный эдельвульф и, не оборачиваясь, пошёл наверх. Мы с разъярённой волчицей следом, а за нами, казалось, потянулась вся стая. Я буквально кожей чувствовала их любопытные, насмешливые и презрительные взгляды.
Вспомнив про бешеных псов, заставила себя выпрямить спину и смотреть прямо. Я ничего не брала. Поймала задумчивый взгляд вожака, и Велард остановился у дверей моей комнаты. Принюхался.
– Посторонних здесь не было. Заходи, – он кивнул, и я первая шагнула через порог. Адальфина и толпа наблюдателей остались в коридоре, выглядывая из-за плеч друг друга, я же замерла посреди комнаты. Что дальше? Велард тоже остался у входа, только, в отличии от остальных, всё же перешагнул порог. Принюхался.
– Проверь, всё ли лежит так, как ты оставляла.
Я принялась бесполезно метаться по комнате. Книга на тумбочке, расчёска в ящике, склянки в ванной. Я почему-то не выбросила апельсиновое мыло, оно так и лежало на раковине, напоминая о том позоре. Следом я метнулась в гардеробную. Вещей у меня по-прежнему было совсем немного, так что буквально через пять минут я сообщила:
– Ничего постороннего нет.
– Она здесь, я чую! – взвилась адальфина.
– Спокойно, – рыкнул на неё Велард. – Где Леон?
– Здесь я, – бросил лекарь, пробираясь через толпу. Походя потрепал по голове девчушку, которая хваталась за мамкину юбку. Похоже, действительно вся стая собралась.
– Проверь сам, – попросил Велард.
Я разговоры эдельвульфов понимала с трудом. Сейчас они не пытались быть понятыми, не говорили медленно и разборчиво для недалёкой человечки, и я сама не представляла, каким чудом разбирала их рык. С перепугу, не иначе.
Белый лекарь без сомнений прошёл в комнату, встал в центре, потянул носом. А потом словно бы лениво приблизился к кровати, встал на четвереньки и сунул руку под спускавшееся до самого пола покрывало. К моему ужасу, из-под кровати Леон вытащил серую пушистую меховую горжетку.
Адальфина вскрикнула, что-то прорычала. Леон обнюхал находку.
– Кроме запаха хозяйки, других нет. Вилена к горжетке не прикасалась, – известил лекарь и швырнул находку через всю комнату, прямо в руки адальфине.
Та поймала меховую шкурку на лету, одарила меня презрительным взглядом и удалилась. Велард что-то рыкнул столпившимся в коридоре и тоже ушёл, больше не взглянув на меня. Толпа за дверью быстро рассосалась. А я поняла, что чужая в этом замке, и мне никогда здесь не прижиться. Тоска когтистой лапой сжала сердце. Да, они благородные оборотни. А я нищая человечка, даже не полукровка. Мне нет места среди них.
– Леон, постой, – окликнула я лекаря, который уходил последним. Он медленно обернулся от порога. Глубоко вздохнув, подошла ближе. – Леон, ты говорил, я могу жить в городе.
– В городе? Зачем тебе это? – с раздражением бросил Леон, и это стало последней каплей. На глаза навернулись слёзы. Я не заслужила, чтобы со мной разговаривали таким тоном. Я не делала ничего плохого, я не нарушала их законы, я лишь хотела жить спокойно, сама за себя отвечать и ни от кого не зависеть.
– Что-то случилось? – лекарь нахмурился.
– Леон, я не хочу тут быть. Я не привыкла к такому, прости. Я хочу к людям, – я утёрла рукавом слёзы.
Да, я хочу в понятный мне мир, где не рычат, не вламываются в твою комнату и не обвиняют в воровстве. Где на дверях висят замки, люди здороваются друг с другом, шутят, улыбаются. Куда-нибудь, где я могла бы ходить, не боясь наткнуться на полный презрения взгляд Исоры, которая, казалось, с каждым днём ненавидела меня всё больше.
– Тебя ни в чём не обвиняют. Это недоразумение. Может, ты всё-таки...
– Леон! – в моём голосе проскользнули истерические нотки. Я больше не могла.
– Ну и как я ему об этом скажу? – едва различимо пробормотал белый лекарь.
– Что? – я моргнула, пытаясь понять, послышалось ли мне. Стало стыдно, что повысила голос на лекаря. Он всегда лучше других ко мне относился.
– Ничего, – вздохнул Леон и сразу стал как-то отстранённее, собраннее, холоднее. – Можешь идти. Вещи, которые ты носила и к которым прикасалась, забери с собой. Вот адрес, там пожилая пара, они сдают комнату, остановишься у них. До весны отдельный дом подобрать не смогу, пока земля не оттает, переездами никто не занимается, – лекарь достал карандаш и блокнот из кармана, что-то набросал на бумажке. – Отдашь это хозяйке. Кирин тебя отвезёт.
– Спасибо, – пробормотала я, гадая, к чему такие перемены в поведении Леона. Было ощущение, что я опять делаю что-то не то, а на душе скреблись кошки. Не хотелось уезжать, было плохо от одной только мысли, что окажусь вдали от Веларда, но оставаться здесь было ещё больнее.
Не говоря больше ни слова, Леон ушёл. Я же бросилась к кровати и, вытянув из-под шкур покрывало, стала скидывать на него немногочисленные пожитки. Буквально через несколько минут свёрток был готов. Грустно вздохнула. У меня снова не было дома. Рука сама потянулась к кулону на груди. Я выудила подвеску из-за ворота, погладила пальцами. Чёрный волк всегда будет в моём сердце. Помоги, Богиня-Матерь!
Кирин уже запрягал кобылку в телегу. Я кивком поздоровалась и, бросив свёрток в телегу, залезла сама. Эдельвульф без лишних слов тронул поводья, увозя меня всё дальше от серых стен, которые так и не стали мне домом, несмотря на все обещания.
Я обернулась. Закат вызолотил окна замка. Казалось, будто башни и стены украсили к какому-то празднику, а я этот праздник по незнанию пропустила.
Леон
Велард бушевал.
– Почему ты её отпустил? Почему не сказал мне?!
Я увернулся, и кулак вожака впечатался в стену, проломив деревянную панель кабинета. Ну вот, опять ремонт по весне делать.
– Велард, ты её видел, она забитый испуганный кутёнок! Ну не похожа она на альфа-самку, с какой стороны ни посмотри. Так что просто забудь. Выброси из головы и найди себе, наконец, достойную подстилку. Равную в этом забытом покровителями мёрзлом углу тебе не найти, – в который раз увещевал я друга. Да, печально, что так всё сложилось. Но на его плечах забота обо всём клане. Теперь, когда малышка не будет дразнить его своим присутствием, он должен хоть немного прийти в себя.
– Она моя пади, Леон. Не будет других самок!
– Она не самка, Велард! Она человек! Да она на тебя ни разу даже не взглянула!
Рывок Веларда я едва не пропустил. По счастливой случайности, за спиной оказалась дверь, и я просто сбежал. Пришлось оставить застывшего в бессильном бешенстве Веларда наедине с инстинктами его зверя.
Я злился на человечку. Она даже не попыталась нас понять! Сбежала, не разобравшись, не сделав ни малейшего усилия, чтобы влиться в стаю. Я не мог простить ей Веларда. Она довела его до грани не нарочно, но всё же по её вине он каждый день сбегал в лес и тоскливо выл на звёзды и облака. У меня самого от подобных выходок Веларда рвались наружу когти, что уж говорить об остальной стае. И не давали покоя собственные провалы в памяти. От Веларда сейчас толку никакого, а другим свою жизнь я не доверю, уже попадался на подобной глупости. Быть может, на ночь привязывать себя к постели? Или вовсе не спать, а днём подремать в кабинете.
Вилена
Кирин высадил меня у аккуратного домика на тихой улице. Два этажа, покатая черепичная крыша, две ступеньки перед входной дверью. Крепления для цветочных горшков под окнами сейчас пустовали. Вся улица состояла из таких вот, похожих как близнецы, прижавшихся друг к другу боками домиков.
Я постучала, и через минуту дверь открыла сухонькая старушка в шерстяном платье и с пушистой шалью на плечах.
– Вы госпожа Дора? Эдельвульф Леон сказал вам передать, – я протянула записку женщине. Она сперва надела висящие на шее очки, потом взяла и развернула письмо. Вчиталась, беззвучно шевеля губами.
– Давно от нашего лорда вестей не было. Ты проходи, милая, мы с радостью тебя примем. Заходи, – старушка посторонилась, а я сбежала по ступеням к повозке за вещами.
– Спасибо, эдельвульф Кирин, – кивнула я оборотню.
– Бывай. Если что, зови, – кивнул мужчина и, окликнув лошадку, поехал дальше.
Я же, подхватив узелок, зашла в дом.
– Как тебя зовут, девочка? – спросила хозяйка.
– Вилена, – поклонилась я. Всё понятно и просто. Я снова жила по правилам, которым меня учили с детства.
– Вилена, ну, проходи. На втором этаже две спальни, выбирай любую. Я туда заглядываю только чтобы прибраться, тяжело по лестнице ходить, вот мы с мужем и перебрались в гостевую комнату на первом этаже. Ты, наверное, замёрзла. Я сейчас поставлю чайник, проходи на кухню, – старушка ушла, а я направилась наверх.
Одна спальня явно когда-то была хозяйской, о том говорила большая двуспальная кровать. Я же выбрала вторую комнатку, чуть меньше, зато светлая, с милыми вышитыми шторками на окне. Две узкие кровати стояли у разных стен. Наверное, это раньше была детская комната. Шкаф с дверцами, круглый столик с вазой, пара стульев – вот всё, что составляло мебель, помимо кроватей, но мне этого было достаточно. Оставив свёрток на стуле, я спустилась вниз, чтобы помочь хозяйке.
Старушка попросила принести из кладовки баночку варенья, выставила на стол плетёную вазу-корзинку с печеньем и булочками.
– Прости, гостей не ждали, – словно оправдываясь, пробормотала хозяйка, разливая ароматный чай по кружкам.
– Что вы, всё замечательно. И спасибо, что приняли, – отозвалась я.
– Лорд когда-то вылечил нашего сына, и теперь мы у него в долгу. Дети выросли, обзавелись семьями, разбежались по своим углам, а мы вот с мужем вдвоём остались. Эдельвульф Леон хороший, он нам ещё и приплачивает за то, что мы берём людей на постой.
Мы сидели прямо на кухне, за небольшим столом, укрытым вышитой по краю скатертью, пили чай с вареньем и печеньем. За окном понемногу темнело. Старушка, кутаясь в шаль, сказала, что супруг ушёл играть в нарды к соседу.
– Пусть развлекается, а у меня колени ноют с утра, не иначе, погода меняется. Девочка, не могу не спросить. Ты ещё совсем молоденькая. Каким ветром тебя занесло в этот волчий угол? – поинтересовалась хозяйка, прихлёбывая остывающий чай.
Я вздохнула, повертела в руках кружку и рассказала хозяйке обо всём. О том, как росла в детском доме, о лорде-изверге, о неисправном портале. Сказала, что оборотни предложили остаться в замке, но я не смогла жить среди них. Да и на работу в магический департамент добираться из города ближе. Про травлю и обвинение в воровстве умолчала. Ни к чему волновать женщину. А ещё я удивлялась сама себе. Никогда бы не подумала, что мне не хватало человека, с кем можно вот так, за чашкой чая, поговорить о том, что меня волнует. И пусть немного, но мне полегчало. Хозяйка слушала внимательно, с сочувствием, охала и качала головой, а в конце накрыла мою ладонь своей.
– Девочка, тяжело тебе пришлось. Но ты молодая, сдюжишь, всё сдюжишь. Работы ты не боишься, а всё остальное придёт.
– Можно спросить, госпожа Дора, – обратилась я к хозяйке, убирая со стола. Старушка поглядывала на мои действия одобрительно и подсказывала, где что должно стоять.
– Конечно, девочка, – кивнула хозяйка.
– А почему вы говорили про лорда? Меня ведь направил к вам лекарь, – я сполоснула чашки и поставила их сушиться на полотенце.
– Так он и есть лорд. Тебе не объяснили? Пойдём к камину, и я тебе всё расскажу.
Мы перешли в маленькую уютную гостиную. Камин весело трещал, старый ковёр на полу ничуть не портил вид, а речной пейзаж на стене казался принесённым в эту комнату из какой-то другой жизни. У камина стояли два кресла, явно для хозяев, и я застеснялась, когда старушка указала на одно из них.
– Садись, не бойся, мой старик не будет возражать, – женщина протянула руку, взяла из корзинки рядом со своим креслом рукоделие, и спицы так и замелькали в её руках.
Я всё же чувствовала себя неудобно, и, осмотревшись, подтянула к камину стул. Поставила сбоку, так, чтобы не оказаться между хозяев.
– Ну, как знаешь, – кивнула хозяйка. Помолчала. Я уже думала, что она забыла мой вопрос, как женщина вновь заговорила. – Это было очень давно. Тогда люди боялись магии и оборотней, в горах и лесах бесновались хищники, а любое зло люди приписывали проискам существ с грязной звериной кровью. Но потом случилась большая война, и люди вынуждены были искать помощи у всех, кто мог её дать. Нынешняя династия королей пришла к власти благодаря помощи оборотней. И всё бы хорошо, да только дочь короля влюбилась в вожака, в зверя. Король разозлился, он не желал быть связанным кровными узами с волками. Тогда вожак сообщил, что заберёт девушку силой, уйдёт на земли других правителей, и тогда король навек потеряет не только дочь, но и королевство. Это было действительно так, без поддержки оборотней страну было не удержать. У короля был сын, наследник, так что корону он завещал ему. А чтобы откупиться от волков, в усмешку дал вожаку титул герцога и отдал в приданое дочери полуразвалившийся замок и клочок стылой земли на границе с безжизненными землями. Теперь, чтобы уйти, волкам пришлось бы пересечь всё королевство. Лето в дарованных землях было короткое и быстрое, а зимы суровые и снежные. А за горами любого, кто рискнул их переступить, ждали только бескрайний лёд и смерть. Вожак с таким положением смирился ради любимой. И безропотно принёс кровную клятву верности королю. Воины его клана до сих пор стоят за спиной правителей, и именно оборотней отправляют в самые страшные и опасные места. Что до лекаря… Замок стая герцога восстановила, истребила опасных зверей в округе, и постепенно возле замка появились деревни, а после вырос город. У вожака и опальной принцессы родился сын. Белый, как снег вокруг, и была у него сила людей лечить своей кровью – такой дар преподнёс сыну любви Великий Вождь, покровитель волков. Но силы, чтобы удержать стаю, у белого лекаря не было. Вожак состарился, и пришёл день, когда другой, подающий надежду молодой оборотень бросил ему вызов и победил. Супруга сгорела за одну ночь от горя, а стая стала рвать на части то, что с таким трудом создавал прежний вожак. И тогда белый лекарь исчез.
