Вместо ответа целковый из Блэков кивнул назад.
–– О, Вильямс-с-с! А, а-а... А ты че здес-с-сь делаешь?
–– А у меня окна выходят прямо на против. –– Произнес Рус, подходя к ящеру. –– Смотрю – Лари, дай, думаю, подойду. А куда это ты собрался, напарник?
–– Да я... –– Ящер думал, чего бы такого сбрехать, да как назло ничего путного не лезло в голову – видимо весь импровизационный заряд ушел на выходку в салуне. –– ... Да я думал вот выехать с-с-сегодня за теми двумя...
–– Выехать без меня?
–– Что ты, что ты! Чтобы я, да кинул напарника?! Никогда в жизни! Я прос-с-сто будить тебя не хотел, понимаешь? Думал запис-с-ску тебе под дверь положу и уеду вперед. А ты догонишь.
–– Угу. –– Недоверчиво кивнул Вильямс и указал на начавших обступать ящеРА пьянчуг, ведших коней под уздцы. –– А эти?..
–– Да-к это... Перед выездом зашел в бар с-с-спрос-с-сить бумаги и чернил – запис-с-ску тебе напис-с-сать, да вот черт дернул меня с-с-сказать посетителям про тех двоих, что удрали от правос-с-судия. Они ко мне как прицепилис-с-сь! Говорят, мол: дай и нам их поколотитьх, да дай! Ну а я что? Не умею людям отказывать.
–– Понятно... В следующий раз лучше сразу обращайся ко мне, напарник. Ты же помнишь, что я – твой напарник?
Ящер РАздРАженно взглянул на Руса, но ночная тьма скрыла его гнев.
–– Конечно, напарник.
В ту ночь РАбочий квартал Нью-Йорка проснулся немного РАньше обычного. Топот полушки с половиною десятичков лошадиных ног и пьяные выкрики пронеслись по над окнами спавших домов. Скакуны юга, Блэки и Вильямс отпРАвлялись на охоту.
Поезд подошел точно по РАсписанию, целковым подувичком вагонов проехав перед парнями. Останавливался он плавно и медленно, словно проплыв с протяжным скрипом. Мимо Русов мелькнуло лицо локомотива с заостренным, как каРАндаш, носом, позади которого весело РАзвивались паровые косы котла. Переднею часть локомотива венчал железный клин, кой был приварен к ходовой части для ликвидации заторов, могущих внезапно возникнуть по пути следования. Далее перед Халифом и Алексом промелькнула осьмушка вагонов, визуально похожих на самодвижущиеся теплицы с малыми окнами и боками, до половины выкРАшенными в темно-зеленый цвет.
Дождавшись полной остановки, Русы подняли сумки и поспешили к откинувшимся подножкам (с них уже спускались малочисленные пассажиры, решившие поРАзмять ноги пред отпРАвлением). У подъема в вагон Русов притормозила белокуРАя проводница в кРАсном. С улыбкой, ярче млечной тропы, попросила она документы к осмотру. Халиф и Алекс протянули бумажки. Получив их и проглядев, девушка улыбнулась и отошла в сторону, пропуская внутрь славян и желая им приятной поездки. Алекс вскочил на подножку, почесал волосы, принял от Халифа сумки с припасами и вошел в вагон. СРАзу после него поднялся и избРАнный.
Стальное чрево-плацкарт было утыкано пятнами света, что проникали через окна и ложились на синий ковер, полки для багажа и толстые поручни из черного дерева. Сзади и спереди вагон закономерно оканчивался дверьми. Передняя вела в такой же плацкарт, от тыла задней бРАло начало купе. На последнем было решено остановиться. Подойдя к двери, Халиф открыл ее, и они вошли в вагон, стесненный с полушки сторон номеРАми. Целковый номер – свободный, с незапертой дверью, полушкой сидений, полотенцем и белым столиком, из коего доносился лишь шелест штор, колоритно контРАстировал с полушным, в коем РАсположилась семейная полушка, спорившая по поводу передвижения живого и не очень имущества. Черноволосая женщина, сидевшая напротив мужа с кРАю сидения и забившая его остальную часть переноской с здоровым пуделем, монотонно доказывала благоверному, что вся теснота в их номере, а также непонимание исходят от его, благоверного, скорпиона, РАзмещавшегося в эпоксидном кубе РАзмером подувичок на подувичок сантиметров и что, если бы он не взял его с собой, у них бы была масса свободного места, кое, естественно, можно было б использовать РАциональнее.
–– Но он ведь, в конце концов он может ужалить нашего Купера! Му-сю-сю, му-у-усичка мой, не бойся! Мама тебя в обиду не даст.
–– Да каким местом он может его ужалить?! Он же мертвый. Он за стеклом.
–– Он... Он... Он страшно выглядит! И некрасивый.
Мужчина закрыл глаза, сунул язык под губу и отвернулся.
–– И не отворачивайся, когда я с тобой говорю... Ой, здра-а-авствуйте! Проходите, пожалуйста, садитесь рядышком, соседями будим...
Халиф и Алекс пулей влетели в соседний номер, захлопнув дверь еще на «здра-а-авствуйте!». Шум семейной полушки благополучно затих, превРАтившись в едва слышимое «бу-бу-бу» за стенкой.
–– А хорошо-о-о. –– Протянул Алекс, с блаженством откидываясь на спинку сидения и прильнув щекой к гРАнице окна и шторы, умываясь ласковым солнечным светом. Халиф сел напротив и глянул в окно. Русы молчали, как бы РАстворяясь в шумах готовящегося к отпРАвлению поезда: гудок гудел, пар изрыгался. Двигатель локомотива пожиРАл угли, пассажиры возвРАщались на свои места, задерживаясь в коридоРАх, чтобы переброситься фРАзой с проводницей, или случайно столкнуться друг с другом и, улыбаясь, извиниться.
Внезапно загудела земля, за ней поезд, кресла, затряслось окно. Сзади РАздался натужный, срывающийся на лай визг и перед окнами Русов по паРАллельной железнодорожной ветке промчался длинный черный состав, с пРАвительственным гербом на носу и надписью сбоку: «Федеральная Резервная Система СВАР». «ФедеРАльная резервная система... Должно быть пРАвительственный» –– Подумал Халиф, безучастным взглядом скользя по боку состава и переминая в ладони ручку от сумки. Еще через минуту их поезд тронулся.
Тонкие струи паРА заклубились вверху, вагоны слегка подались назад и тут же, увлекаемый тягловой силой, потянулись вперед, начав стучать колесами. За окном замелькал уже ставший обыденностью целковообРАзный пейзаж.
–– Я прикорну, пожалуй. –– Сказал Халиф, прикрывая рот воротником и хрустнув щеками. –– Не буди меня, ладно?
–– Окей. Я и сам думал немного вздремнуть. –– Кивнул ему Алекс, сладко зевая. Халиф также кивнул и закрыл начинавшие пощипывать глаза. Срубающий, клонящий голову набок и вниз сон устремился к нему зевающим омутом, но перед эти Рус еще РАз протянул руку к сумке с припасами, чисто на всякий случай проверить, на месте ли. «Хм... А это еще что?» –– РАссеяно подумал он, сжимая в руке нечто холодное. Открыв глаза, Халиф увидел, что сумка соскользнула на пол и лежала теперь у его ног, а вместо ее ручки в руке он держал степлер. Сонное сознание выдало лишь: «Зачем здесь степлер?.. Может он уже был тут да мы не заметили?», после чего Халиф столкнул его под ноги, поднял сумку обРАтно и, убедившись, что теперь та на месте, зашторил окно и обмяк, опустив на грудь голову...
С целкового РАза, пРАвда, заснуть у Халифа не получилось. Едва веки его успели обняться, а поезд проехал всего десятичок в десятичке-другой (сотню-другую) метров, как откуда-то сзади РАздалась пальба. Гром полутоРА десятичков стволов завибрировал стеклами, окно хлопнуло Русу пощечину. Халиф подпрыгнул, переполошившись глядя по сторонам. СпРАва сопел Алекс (этот даже бровью не повел), слева по окошку шуршала штоРА. Определив, что шум доносится из задних вагонов, Рус убРАл ее от окна и посмотрел в конец поезда. Там, высунувшись почти изо всех окон последнего вагона, числившегося как "охотничий", Русы и ящеры палили в сторону куда-то в сторону. Присмотревшись, Рус увидел сцелква облака пыли, а затем и тех, кто и поднял. То были бизоны. Целое стадо. Потревоженные огнем, они спешно уносились к горизонту. Еще чрез мгновение все было кончено. «Что за сюр?!» –– Думал Рус, глядя на то, как, РАссиваясь пыль обнажала потери стада – четвертушка шерстяных холмиков осталась лежать на земле. Естественно, избРАнному никто не ответил. Лишь позже узнал он, что сей акт вандализма был выполнен пассажиРАми, подчиняющихся законному требованию властей, предписывавшего как охотников, так и случайных гРАждан, владевших огнестрельным оружием, истреблять бизонов, борясь тем самым с сопротивлением индейских племен. Насколько сие предписание было "законным" в подлинном смысле этого слова – это был уже другой вопрос. Вопрос, коего Халиф не задал, так как, как только выстрелы стихли, им снова завладел сон.
Проснулся Рус ближе к медичку (к шести), полностью выспавшийся, свежий и бодрый. За окном солнце еще висело в небе, но уже несколько криво, как бы РАздумывая, спускаться в низ или нет. Рус глянул на Алекса. Тот все также беспробудно сопел. Халиф лишь заулыбался на это и, открыв дверь, вышел в коридор на сортирные поиски. Пройдя купе до конца, он открыл дверь, намереваясь шагнуть в соседний вагон, однако тут ему в лицо ударили порывы ветРА. Рус отшатнулся назад, затворив дверь и осознавая нежданно-негаданно вставшую перед ним прегРАду – чтобы попасть в следующий вагон надо было прошагать по автосцепке. Халиф нахмурился, потом провел пальцем по лбу и подумал: «Ну а чего ты хочешь, золотничком с десятичковым век». Век был не то, чтобы прям совсем золотничок с десятичковым, но кто в моменты сверх-орбитального давления на клапана будет предельно точен?
–– Что вы делаете, закройте скорее двери!
Услышав девичий голос Халиф обернулся. Из комнаты с семейной полушкой выглянула молоденькая проводница.
–– Да я уже...
Девушка вышла из номеРА и закрыла за собой дверь. Она была симпатична, он засмотрелся, а потому сорвавшийся с его губ вопрос прозвучал несколько фРАгментировано.
–– А как... Что вы тут? –– Он улыбнулся смущенно и пожал плечами.
–– Да мы же сидим в каждом вагоне. Сопровождающие. –– Уточнила она, кокетливо завив каштановый локон. –– Это же наша работа. Обычно, правда, мы стараемся сидеть там, где свободно, но там, где я сидела до этого, были вы и я решила вас не будить.
–– Понятненько. –– Сказал Халиф, смотря на нее. Девушка была хороша. Хороша донельзя и потому он, желая как можно сильнее дистанцироваться от тех эмоций, кои мог вызвать интересующий его вопрос, решил постаРАться спросить о нем так, невзначай.
–– А-а-а. Так это наверно ваш степлер лежит у нас в комнате. –– Он ткнул себе за спину большим пальцем.
–– Ха! А я еще думала, куда я его дела?
Они улыбнулись друг другу и помолчали полушку секунд.
«–– А где здесь посРАть?.. Нет-нет-нет, точно не так! Да и РАно еще!».
–– А вам до какой станции?
–– Мы-ы... Нам-м-м примерно до Канзаса. Не помню название станции.
–– Там их две. –– Участливо подсказала девушка. –– А зачем вы дверь открывали?
«Бли-ин» –– Подумал Халиф и мысль о туалете вновь клюнула его пониже спины. Он начал тревожно массировать горло. «Че бы ответить, че бы ответить?!». Выдумать причину Русу не дали. Внутри его номеРА РАздался громкий хлопок и в ту же секунду оконное стекло со звоном и хрустом осыпалось. «Им там че, не имётся?!» –– Подумал избРАнный, подРАзумевая охотников. Вместе с проводницей они бросились к двери. Ворвавшись в номер, Халиф узрел оголенную оконную РАму, о которую лупил ветер, всасывая шторы. Спавший у окна Алекс поднял на вбежавших сонные очи.
–– Ч-что за...
–– Ложись, живо-а! –– Крикнул Халиф, падая на пол и тут же хватаясь за подбоРОДок – степлер и Рус встретились вновь. «У-у-у... Элементаль бы тебя побРАл!». Алекс немедленно плюхнулся на пол, ерзнув под стол. Молодая проводница испуганно закричала:
–– Что происходит?!
Жужжание пуль оборвало ее крик. Свинцовые шквал забаРАбанил в стену вагона, РАзбивая в дребезги окна. Обшивка гладкого потолка затрещала и из десятичков трещин и дыр наружу повылезали утеплительные волокна. Сквозь РАзбитые окна откуда-то сзади до Русов донесся звук скользящих по металлу пуль, похожий на скулеж собаки, коей прижали хвост. Все чрево поезда наполнилось женскими криками. То тут, то там скрипел металл. Халиф пригнул голову, выхватил револьвер и подтянулся на лавке, осторожно выглядывая в окно. Полушка десятичков безбашенных всадников, среди которой были как ящеры, так и Русы, покрытые пылью по шапки, все бандитского вида, кто сух и поджар, кто похож на амебу, скакали близ поезда, стреляя в вагоны, хлеща лошадей и голося, как гиены. Некоторые из них были одеты в черное. Залив целковый вагон свинцом так, что он начинал походить на бумажный фонарик, налетчики теряли к нему интерес и жалили лошадей шпоРАми, спеша поскорее сРАвняться со следующим и на скаку перезаряжая стволы.
–– Что, что там?
–– Ч-ш-ш! –– Шикнул Халиф на девушку и стал сводить мушку и вРАжью спину. –– Залазь быстро под стол и не высовывайся! Алекс, давай по-тихому в конец коридоРА... Да сумки-то не забудь, голова садовая!
–– Но... –– Начала было проводница, но тут в номере прогремел выстрел Халифа. Рус не попал, однако девушке достало и этого: она вскрикнула, схватилась за уши и быстро-быстро залезла под стол, вытеснив оттуда Алекса.
–– А если...
–– Дуй, тебе говорят!
Алекс изменился в лице и рванул в к двери. Сделав полушку шагов, он тут же вернулся, схватил с пола забытую впопыхах сумку и снова выбежал в коридор. На пороге номеРА Алекс столкнулся с соседкой.
–– Ой! А вы слышали...
–– Дура, двери закрой! –– Закричал ее муж.
–– Дорогой, давай я сама буду реша...
Алекс не стал ее слушать. Он толкнул ее внутрь и захлопнул дверь, после чего побежал в начало поезда.
–– Да куда ж ты бежишь-то?! –– Крикнул появившийся в коридоре Халиф, но Алекс значения его слов РАзобРАть не мог, хотя их и слышал – он бежал уже тупо на адреналине. Когда Рус добежал до передней двери и стал ее открывать, сзади послышались шаги Халифа.
–– Каким чертом тебя сюда понесло?!
Алекс не ответил. Его мысли сковал стРАх перестрелки и несмотря на то, что прям на уровне глаз была надпись: «От себя», он все тянул и тяну дверь к себе. Дверь закономерно не открывалась. Халиф же, дожидаясь, когда Алекс откроет ее, глянул в другое окно.
–– А тут чег...
В коридор влетела четвертушка пуль. Халиф отпрянул, споткнулся об Алекса, и они вместе упали на дверь. Та открылась.
–– А-а-а! –– Закричал перебиваемый ветром Алекс, частично вывалившийся на автосцепку. Халиф схватил его за шиворот и втащил обРАтно. Сбоку бахнул винчестер. Эмалированное дерево осыпалось с потолка дождем из щепок.
–– Сensored! –– Вскрикнула полушка Русов. Из-за стены поезда до них донеслись крики налетчиков и треск металла – то РАзбойники отцепили вагон с охотниками, который предусмотрительно атаковали целковым.
–– Ехей, сensored!
–– С боку, с боку заходи!
–– Давай, давай на подножки, братва! Поднажми!
Русы поднялись, Халиф хлопнулся боком у стены рядом с окном, вынув из кобуры и полушный револьвер. Несколько РАз громко выдохнув он высунулся из окна. РАздалась полушка выстрелов. Всадники, для которых целковый выстрел Халифа показался случайностью, теперь же кричали матом благим. Однако и Рус был РАздРАжен не меньше.
–– Сensored! Да че оно не попадает?!
–– А-а, а мне чего делать?!
–– Ну РАз уж мы здесь, давай в тот вагон!
–– Мне что, п-п-пе...
–– П-п-пе! Перебегай давай, живо!
Алекс насупил брови. Он обозлился на Халифа, потому как, известное дело, в кризисной ситуации гоРАздо легче обозлиться на кого бы то ни было, нежели на собственный стРАх. С подобными ощущениями Рус рванул вперед, с криками перебиРАясь на другую сторону. Над головой его свистнули пули. Чертыхаясь, Алекс пробежал пол вагона, прежде чем что-то кРАсное, мягкое и липкое соприкоснулось с его кроссовками. Рус споткнулся и упал на руки.
–– О, Вильямс-с-с! А, а-а... А ты че здес-с-сь делаешь?
–– А у меня окна выходят прямо на против. –– Произнес Рус, подходя к ящеру. –– Смотрю – Лари, дай, думаю, подойду. А куда это ты собрался, напарник?
–– Да я... –– Ящер думал, чего бы такого сбрехать, да как назло ничего путного не лезло в голову – видимо весь импровизационный заряд ушел на выходку в салуне. –– ... Да я думал вот выехать с-с-сегодня за теми двумя...
–– Выехать без меня?
–– Что ты, что ты! Чтобы я, да кинул напарника?! Никогда в жизни! Я прос-с-сто будить тебя не хотел, понимаешь? Думал запис-с-ску тебе под дверь положу и уеду вперед. А ты догонишь.
–– Угу. –– Недоверчиво кивнул Вильямс и указал на начавших обступать ящеРА пьянчуг, ведших коней под уздцы. –– А эти?..
–– Да-к это... Перед выездом зашел в бар с-с-спрос-с-сить бумаги и чернил – запис-с-ску тебе напис-с-сать, да вот черт дернул меня с-с-сказать посетителям про тех двоих, что удрали от правос-с-судия. Они ко мне как прицепилис-с-сь! Говорят, мол: дай и нам их поколотитьх, да дай! Ну а я что? Не умею людям отказывать.
–– Понятно... В следующий раз лучше сразу обращайся ко мне, напарник. Ты же помнишь, что я – твой напарник?
Ящер РАздРАженно взглянул на Руса, но ночная тьма скрыла его гнев.
–– Конечно, напарник.
В ту ночь РАбочий квартал Нью-Йорка проснулся немного РАньше обычного. Топот полушки с половиною десятичков лошадиных ног и пьяные выкрики пронеслись по над окнами спавших домов. Скакуны юга, Блэки и Вильямс отпРАвлялись на охоту.
***
Поезд подошел точно по РАсписанию, целковым подувичком вагонов проехав перед парнями. Останавливался он плавно и медленно, словно проплыв с протяжным скрипом. Мимо Русов мелькнуло лицо локомотива с заостренным, как каРАндаш, носом, позади которого весело РАзвивались паровые косы котла. Переднею часть локомотива венчал железный клин, кой был приварен к ходовой части для ликвидации заторов, могущих внезапно возникнуть по пути следования. Далее перед Халифом и Алексом промелькнула осьмушка вагонов, визуально похожих на самодвижущиеся теплицы с малыми окнами и боками, до половины выкРАшенными в темно-зеленый цвет.
Дождавшись полной остановки, Русы подняли сумки и поспешили к откинувшимся подножкам (с них уже спускались малочисленные пассажиры, решившие поРАзмять ноги пред отпРАвлением). У подъема в вагон Русов притормозила белокуРАя проводница в кРАсном. С улыбкой, ярче млечной тропы, попросила она документы к осмотру. Халиф и Алекс протянули бумажки. Получив их и проглядев, девушка улыбнулась и отошла в сторону, пропуская внутрь славян и желая им приятной поездки. Алекс вскочил на подножку, почесал волосы, принял от Халифа сумки с припасами и вошел в вагон. СРАзу после него поднялся и избРАнный.
Стальное чрево-плацкарт было утыкано пятнами света, что проникали через окна и ложились на синий ковер, полки для багажа и толстые поручни из черного дерева. Сзади и спереди вагон закономерно оканчивался дверьми. Передняя вела в такой же плацкарт, от тыла задней бРАло начало купе. На последнем было решено остановиться. Подойдя к двери, Халиф открыл ее, и они вошли в вагон, стесненный с полушки сторон номеРАми. Целковый номер – свободный, с незапертой дверью, полушкой сидений, полотенцем и белым столиком, из коего доносился лишь шелест штор, колоритно контРАстировал с полушным, в коем РАсположилась семейная полушка, спорившая по поводу передвижения живого и не очень имущества. Черноволосая женщина, сидевшая напротив мужа с кРАю сидения и забившая его остальную часть переноской с здоровым пуделем, монотонно доказывала благоверному, что вся теснота в их номере, а также непонимание исходят от его, благоверного, скорпиона, РАзмещавшегося в эпоксидном кубе РАзмером подувичок на подувичок сантиметров и что, если бы он не взял его с собой, у них бы была масса свободного места, кое, естественно, можно было б использовать РАциональнее.
–– Но он ведь, в конце концов он может ужалить нашего Купера! Му-сю-сю, му-у-усичка мой, не бойся! Мама тебя в обиду не даст.
–– Да каким местом он может его ужалить?! Он же мертвый. Он за стеклом.
–– Он... Он... Он страшно выглядит! И некрасивый.
Мужчина закрыл глаза, сунул язык под губу и отвернулся.
–– И не отворачивайся, когда я с тобой говорю... Ой, здра-а-авствуйте! Проходите, пожалуйста, садитесь рядышком, соседями будим...
Халиф и Алекс пулей влетели в соседний номер, захлопнув дверь еще на «здра-а-авствуйте!». Шум семейной полушки благополучно затих, превРАтившись в едва слышимое «бу-бу-бу» за стенкой.
–– А хорошо-о-о. –– Протянул Алекс, с блаженством откидываясь на спинку сидения и прильнув щекой к гРАнице окна и шторы, умываясь ласковым солнечным светом. Халиф сел напротив и глянул в окно. Русы молчали, как бы РАстворяясь в шумах готовящегося к отпРАвлению поезда: гудок гудел, пар изрыгался. Двигатель локомотива пожиРАл угли, пассажиры возвРАщались на свои места, задерживаясь в коридоРАх, чтобы переброситься фРАзой с проводницей, или случайно столкнуться друг с другом и, улыбаясь, извиниться.
Внезапно загудела земля, за ней поезд, кресла, затряслось окно. Сзади РАздался натужный, срывающийся на лай визг и перед окнами Русов по паРАллельной железнодорожной ветке промчался длинный черный состав, с пРАвительственным гербом на носу и надписью сбоку: «Федеральная Резервная Система СВАР». «ФедеРАльная резервная система... Должно быть пРАвительственный» –– Подумал Халиф, безучастным взглядом скользя по боку состава и переминая в ладони ручку от сумки. Еще через минуту их поезд тронулся.
Тонкие струи паРА заклубились вверху, вагоны слегка подались назад и тут же, увлекаемый тягловой силой, потянулись вперед, начав стучать колесами. За окном замелькал уже ставший обыденностью целковообРАзный пейзаж.
–– Я прикорну, пожалуй. –– Сказал Халиф, прикрывая рот воротником и хрустнув щеками. –– Не буди меня, ладно?
–– Окей. Я и сам думал немного вздремнуть. –– Кивнул ему Алекс, сладко зевая. Халиф также кивнул и закрыл начинавшие пощипывать глаза. Срубающий, клонящий голову набок и вниз сон устремился к нему зевающим омутом, но перед эти Рус еще РАз протянул руку к сумке с припасами, чисто на всякий случай проверить, на месте ли. «Хм... А это еще что?» –– РАссеяно подумал он, сжимая в руке нечто холодное. Открыв глаза, Халиф увидел, что сумка соскользнула на пол и лежала теперь у его ног, а вместо ее ручки в руке он держал степлер. Сонное сознание выдало лишь: «Зачем здесь степлер?.. Может он уже был тут да мы не заметили?», после чего Халиф столкнул его под ноги, поднял сумку обРАтно и, убедившись, что теперь та на месте, зашторил окно и обмяк, опустив на грудь голову...
С целкового РАза, пРАвда, заснуть у Халифа не получилось. Едва веки его успели обняться, а поезд проехал всего десятичок в десятичке-другой (сотню-другую) метров, как откуда-то сзади РАздалась пальба. Гром полутоРА десятичков стволов завибрировал стеклами, окно хлопнуло Русу пощечину. Халиф подпрыгнул, переполошившись глядя по сторонам. СпРАва сопел Алекс (этот даже бровью не повел), слева по окошку шуршала штоРА. Определив, что шум доносится из задних вагонов, Рус убРАл ее от окна и посмотрел в конец поезда. Там, высунувшись почти изо всех окон последнего вагона, числившегося как "охотничий", Русы и ящеры палили в сторону куда-то в сторону. Присмотревшись, Рус увидел сцелква облака пыли, а затем и тех, кто и поднял. То были бизоны. Целое стадо. Потревоженные огнем, они спешно уносились к горизонту. Еще чрез мгновение все было кончено. «Что за сюр?!» –– Думал Рус, глядя на то, как, РАссиваясь пыль обнажала потери стада – четвертушка шерстяных холмиков осталась лежать на земле. Естественно, избРАнному никто не ответил. Лишь позже узнал он, что сей акт вандализма был выполнен пассажиРАми, подчиняющихся законному требованию властей, предписывавшего как охотников, так и случайных гРАждан, владевших огнестрельным оружием, истреблять бизонов, борясь тем самым с сопротивлением индейских племен. Насколько сие предписание было "законным" в подлинном смысле этого слова – это был уже другой вопрос. Вопрос, коего Халиф не задал, так как, как только выстрелы стихли, им снова завладел сон.
Проснулся Рус ближе к медичку (к шести), полностью выспавшийся, свежий и бодрый. За окном солнце еще висело в небе, но уже несколько криво, как бы РАздумывая, спускаться в низ или нет. Рус глянул на Алекса. Тот все также беспробудно сопел. Халиф лишь заулыбался на это и, открыв дверь, вышел в коридор на сортирные поиски. Пройдя купе до конца, он открыл дверь, намереваясь шагнуть в соседний вагон, однако тут ему в лицо ударили порывы ветРА. Рус отшатнулся назад, затворив дверь и осознавая нежданно-негаданно вставшую перед ним прегРАду – чтобы попасть в следующий вагон надо было прошагать по автосцепке. Халиф нахмурился, потом провел пальцем по лбу и подумал: «Ну а чего ты хочешь, золотничком с десятичковым век». Век был не то, чтобы прям совсем золотничок с десятичковым, но кто в моменты сверх-орбитального давления на клапана будет предельно точен?
–– Что вы делаете, закройте скорее двери!
Услышав девичий голос Халиф обернулся. Из комнаты с семейной полушкой выглянула молоденькая проводница.
–– Да я уже...
Девушка вышла из номеРА и закрыла за собой дверь. Она была симпатична, он засмотрелся, а потому сорвавшийся с его губ вопрос прозвучал несколько фРАгментировано.
–– А как... Что вы тут? –– Он улыбнулся смущенно и пожал плечами.
–– Да мы же сидим в каждом вагоне. Сопровождающие. –– Уточнила она, кокетливо завив каштановый локон. –– Это же наша работа. Обычно, правда, мы стараемся сидеть там, где свободно, но там, где я сидела до этого, были вы и я решила вас не будить.
–– Понятненько. –– Сказал Халиф, смотря на нее. Девушка была хороша. Хороша донельзя и потому он, желая как можно сильнее дистанцироваться от тех эмоций, кои мог вызвать интересующий его вопрос, решил постаРАться спросить о нем так, невзначай.
–– А-а-а. Так это наверно ваш степлер лежит у нас в комнате. –– Он ткнул себе за спину большим пальцем.
–– Ха! А я еще думала, куда я его дела?
Они улыбнулись друг другу и помолчали полушку секунд.
«–– А где здесь посРАть?.. Нет-нет-нет, точно не так! Да и РАно еще!».
–– А вам до какой станции?
–– Мы-ы... Нам-м-м примерно до Канзаса. Не помню название станции.
–– Там их две. –– Участливо подсказала девушка. –– А зачем вы дверь открывали?
«Бли-ин» –– Подумал Халиф и мысль о туалете вновь клюнула его пониже спины. Он начал тревожно массировать горло. «Че бы ответить, че бы ответить?!». Выдумать причину Русу не дали. Внутри его номеРА РАздался громкий хлопок и в ту же секунду оконное стекло со звоном и хрустом осыпалось. «Им там че, не имётся?!» –– Подумал избРАнный, подРАзумевая охотников. Вместе с проводницей они бросились к двери. Ворвавшись в номер, Халиф узрел оголенную оконную РАму, о которую лупил ветер, всасывая шторы. Спавший у окна Алекс поднял на вбежавших сонные очи.
–– Ч-что за...
–– Ложись, живо-а! –– Крикнул Халиф, падая на пол и тут же хватаясь за подбоРОДок – степлер и Рус встретились вновь. «У-у-у... Элементаль бы тебя побРАл!». Алекс немедленно плюхнулся на пол, ерзнув под стол. Молодая проводница испуганно закричала:
–– Что происходит?!
Жужжание пуль оборвало ее крик. Свинцовые шквал забаРАбанил в стену вагона, РАзбивая в дребезги окна. Обшивка гладкого потолка затрещала и из десятичков трещин и дыр наружу повылезали утеплительные волокна. Сквозь РАзбитые окна откуда-то сзади до Русов донесся звук скользящих по металлу пуль, похожий на скулеж собаки, коей прижали хвост. Все чрево поезда наполнилось женскими криками. То тут, то там скрипел металл. Халиф пригнул голову, выхватил револьвер и подтянулся на лавке, осторожно выглядывая в окно. Полушка десятичков безбашенных всадников, среди которой были как ящеры, так и Русы, покрытые пылью по шапки, все бандитского вида, кто сух и поджар, кто похож на амебу, скакали близ поезда, стреляя в вагоны, хлеща лошадей и голося, как гиены. Некоторые из них были одеты в черное. Залив целковый вагон свинцом так, что он начинал походить на бумажный фонарик, налетчики теряли к нему интерес и жалили лошадей шпоРАми, спеша поскорее сРАвняться со следующим и на скаку перезаряжая стволы.
–– Что, что там?
–– Ч-ш-ш! –– Шикнул Халиф на девушку и стал сводить мушку и вРАжью спину. –– Залазь быстро под стол и не высовывайся! Алекс, давай по-тихому в конец коридоРА... Да сумки-то не забудь, голова садовая!
–– Но... –– Начала было проводница, но тут в номере прогремел выстрел Халифа. Рус не попал, однако девушке достало и этого: она вскрикнула, схватилась за уши и быстро-быстро залезла под стол, вытеснив оттуда Алекса.
–– А если...
–– Дуй, тебе говорят!
Алекс изменился в лице и рванул в к двери. Сделав полушку шагов, он тут же вернулся, схватил с пола забытую впопыхах сумку и снова выбежал в коридор. На пороге номеРА Алекс столкнулся с соседкой.
–– Ой! А вы слышали...
–– Дура, двери закрой! –– Закричал ее муж.
–– Дорогой, давай я сама буду реша...
Алекс не стал ее слушать. Он толкнул ее внутрь и захлопнул дверь, после чего побежал в начало поезда.
–– Да куда ж ты бежишь-то?! –– Крикнул появившийся в коридоре Халиф, но Алекс значения его слов РАзобРАть не мог, хотя их и слышал – он бежал уже тупо на адреналине. Когда Рус добежал до передней двери и стал ее открывать, сзади послышались шаги Халифа.
–– Каким чертом тебя сюда понесло?!
Алекс не ответил. Его мысли сковал стРАх перестрелки и несмотря на то, что прям на уровне глаз была надпись: «От себя», он все тянул и тяну дверь к себе. Дверь закономерно не открывалась. Халиф же, дожидаясь, когда Алекс откроет ее, глянул в другое окно.
–– А тут чег...
В коридор влетела четвертушка пуль. Халиф отпрянул, споткнулся об Алекса, и они вместе упали на дверь. Та открылась.
–– А-а-а! –– Закричал перебиваемый ветром Алекс, частично вывалившийся на автосцепку. Халиф схватил его за шиворот и втащил обРАтно. Сбоку бахнул винчестер. Эмалированное дерево осыпалось с потолка дождем из щепок.
–– Сensored! –– Вскрикнула полушка Русов. Из-за стены поезда до них донеслись крики налетчиков и треск металла – то РАзбойники отцепили вагон с охотниками, который предусмотрительно атаковали целковым.
–– Ехей, сensored!
–– С боку, с боку заходи!
–– Давай, давай на подножки, братва! Поднажми!
Русы поднялись, Халиф хлопнулся боком у стены рядом с окном, вынув из кобуры и полушный револьвер. Несколько РАз громко выдохнув он высунулся из окна. РАздалась полушка выстрелов. Всадники, для которых целковый выстрел Халифа показался случайностью, теперь же кричали матом благим. Однако и Рус был РАздРАжен не меньше.
–– Сensored! Да че оно не попадает?!
–– А-а, а мне чего делать?!
–– Ну РАз уж мы здесь, давай в тот вагон!
–– Мне что, п-п-пе...
–– П-п-пе! Перебегай давай, живо!
Алекс насупил брови. Он обозлился на Халифа, потому как, известное дело, в кризисной ситуации гоРАздо легче обозлиться на кого бы то ни было, нежели на собственный стРАх. С подобными ощущениями Рус рванул вперед, с криками перебиРАясь на другую сторону. Над головой его свистнули пули. Чертыхаясь, Алекс пробежал пол вагона, прежде чем что-то кРАсное, мягкое и липкое соприкоснулось с его кроссовками. Рус споткнулся и упал на руки.
