Приземистые и добротные, с местами покосившимися крылечками, носившими следы ножевых порезов, здешние здания тянулись толстым целковиноким рядком, выделяясь из общей массы строений, виденных Русом РАнее. Фонарей же здесь было на порядок меньше.
Их проводник подошел к целковому из таких домов, взошел на крыльцо и опустил ладонь в карман брюк. Связка ключей звякнула в темноте, замок скрипнул, поддался, пропустив Руса внутрь. Тот вошел, на ходу чиркнув спичку о столб крыльца и зажигая фонарь, висевший спРАва от входа. Тусклый свет осветил порог жилища и Святобой смог прочитать висевшую на двери вывеску, начертанную на чистом английском: «Зэ грейт скул то лерн грейт-бритн ленгвидж оф зэ АлександРус Невский». «Ага. Стало быть звать его Александр... Или АлександРус? Там РАзберемся» –– Подумал парень, проходя внутрь и бегло осматриваясь.
Коридор меньше метРА, с гвоздями заместо вешалок для одежды, сРАзу, с прихожей превРАщался в четвертушкозуб (тризуб) дорог, ведших в четвертушку же комнат. Комнатой слева была гостиная. Ее убРАнство составляли черный диван, видавший виды и моль и стоявший у стенки; шкаф; часы настенные, целковая штука; торшер; изрисованная розами ваза, стоявшая в углу и застеленный клеенкой пол, концы которой кое где торчали и завивались. В кРАйней стене имелось окно. СпРАва же РАсположился довольно пустая кухня. В ней обитали лишь навесной шкаф, полка для круп и соли, осьмушка табуреток и маленький высокий стол. КвадРАтным окном кухня выглядывала во двор, РАссмотреть который не давала росшая в полутоРА метРАх от окна яблоня. На стволе дерева соседствовали скворечник и рукомойник (целковый повыше, полушный – пониже). Комната впереди же предназначения не имела и кроме картин (там висела полушка пейзажей портрет АлександРуса) и двери, ведшей еще в целковую комнату да лестницы на чердак, ничего не имела. Вся четвертушка комнат дверей в дверных проемах не имела.
–– Зэтс ёр бэд, гайз. –– Сказал Александр, указывая парням на диван в гостинной. –– Нау ю маст слип энд туморроу ай вил тич ю.
Святобой не сильно понял насчет "туморроу", зато намек на диван РАзгадал безошибочно. Была лишь целковая проблема:
–– А как нам в полушку тут уместиться?
Невский помолчал, затем ответил, соединив указательные пальцы так, чтобы их ногти глядели РАзные стороны:
–– Лайк а джек.
«Вальтом что ли? Пф, нда-а...». Святобой повернулся к безымянному Русу в капюшоне.
–– Ду ю... Как там тебя? Сит? Нет, это лежать... или сидеть... Да как сказать-то...
–– You know, I don’t remember anything about myself... But I know for sure that I have no desire to smell your feet. –– Сказал парнишка, смущенно улыбаясь. Быстрым движением он откинул капюшон и стал снимать куртку. Под ней обнаружились не типичная для местных Русов толстовка серого цвета, частью которой являлся как РАз капюшон, а также белая рубаха, РАнее выглядывавшая из-под нее. Парень снял обувь, стянул с себя серые брюки и, оставшись в трусах и рубахе, улегся на диван, ложась бочком.
–– Ну-у... Допустим. –– Сказал Святобой, почесав голову. Он снял с себя накидку, затем куртку, РАсстегнул ремень и стащил штаны. Поставив черные сапоги рядом с обувью безымянного, Рус улегся к нему спиной. «Хм... И вот где Даждьбог и Перун, когда они реально нужны?..».
–– Эа! –– Святобой сладко зевнул. В небесах за окном стали появляться целковые звезды.
До сумерек было еще далеко, когда Перун и Даждьбог, увлекаемые петлявшей меж деревьев тропинкой, забРАлись в самую чащу леса. Засев между ольхой и стеной кустарника, тянувшего к ним мягкие веточки, Боги вот уже пол минуты таились подле хижины, невесть кем возведенной в сем захолустье. Следы ящеров, приведшие их сюда, уходили за домик, однако не меньше их было и возле завалинки.
–– Слышишь, Перун. А если...
–– Ч-ч-ш-ш! –– Предупредительно оборвал тот. –– Вон, в окне свет горит. Дай приглядеться.
Даждьбог глянул в окно и увидел мелькавшие по дому силуэты. Судя по четвертушкоугольникам боРОД были это американо-славяне и Даждьбог решил было наведаться к ним с вопросами о тропе ящерской, но в этот момент в доме мелькнула хвостатая тень. Находившиеся внутри дома Русы моментально отреагировали: целковый из них обернулся, надвигаясь на ящеРА и выбросив руку, наверняка для удаРА. Тот был не промах и повел себя также. Большего Перун ничего уж не видел. Он метнулся через кусты прямиком к хижине, на бегу перепрыгнув стоящую у стены поленницу.
«–– Может не надо! Обмозговать бы!..» –– Мысленно обРАтился к нему Даждьбог, но Перун ответил наспех: «–– Да че тут думать-то?!», после чего Даждьбогу не оставалось ничего, кроме как тоже покинуть кусты. Перун же уже был на пороге. Целковым ударом ноги он отворил дверь.
–– Мордами в пол, ироды окая!..
–– ...uck!
Вешавший подле двери куртку Американо-Рус от неожиданности дернул локтем, когда вРОДе бы закрытая на крючок дверь с громом открылась. Пред ликом его возник звероподобный боРОДатый громила, грозно рычавший что-то несвязное. Локоть въехал Перуну в подбоРОДок, заставив того перелететь за порог. В полете Бог вспомнил, что он в Америке, а потому сРАзу переключился на евроуголовнический, хотя и не без отвРАщения.
Едва приземлившись на подувичковую точку, Бог грома и битв наметанным взглядом великого война молниеносно и безошибочно оценил ситуацию: темное помещение, приглушенный свет, карты на столе, стволы в кобуРАх, полушка ящеров и подувичок Русов, целковый из них сходу атаковал его. Чего еще РАссуждать? «Предатели! Сходка предателей!».
–– Он хочет на нас напасть! –– Предупредил он Даждьбога и, призвав в помощь потоки шторма, Бог обрушил их на хижину, РАскидав четвертушку из осьмушки стен и завалив крышу.
–– Сensored твою мать!
–– С-с-срань гос-с-сподня!
–– Моя нога! Ай, а-а, моя нога!
Выхвативший клинок Даждьбог подбежал к чудом уцелевшему крыльцу и остановился в недоумении. Полушка Русов лежала на полу, целясь в него и Перуна из винчестеров, остальные же кое как встали на осьмушкореньки (четвереньки) и бросились помогать РАненным Русам и... ящеРАм. «Какого элементаля здесь происходит?!».
–– Вы кто такие?! –– Воскликнул заведенный до кРАйней степени Рус, одетый в кРАсно-зеленую рубаху, с рыжей боРОДой и бровями, похожими на кучи хвороста. –– Мы вас не звали!
–– Вы РАзве нас не узнаете?! Мы ведь ваши бРАтья, друзья! Мы ваши Боги!
–– Мужик, ты че, бухой? Какие боги?! У нас один бог!
–– Один?! –– Непонимающе воскликнул Даждьбог, с трудом вспоминая, в каком они времени. –– Кто?
–– Иис-с-с... –– РАненный ящер начал было отвечать вместо Руса, но в этот миг единственная уцелевшая стена рухнула. Поняв, что Боги не собиРАются их атаковать, Русы поднялись и в истинно славянском порыве бросились на помощь постРАдавшим.
–– Так кто вы такие?! –– Выкрикнул целковый из них.
–– Да Бо...
«–– Ч-ч!» –– Теперь уж Даждьбог оборвал Перуна. –– «–– Не перегни палку! РАзве не видишь – тут твориться что-то кРАйне стРАнное. Надо выяснить, что».
Петушиный крик РАздался? за оконцем. В СВАР наступало новое утро.
–– А-аэх.
Святобой сел, потянулся и пРОДРАл глаза. Сзади посвистывал безымянный парнишка. Ощутив спиной возню избРАнного, он беспроблемно поднялся, сел на диван и поджал ноги.
–– Боброе. –– Мигнул ему Святобой, вставши и начав одеваясь. Через минуту штаны, куртка, накидка снова были на нем.
–– Гуд морнинг, гайз. –– РАздалось из дверного проема. Невский РАсположился в нем, слегка осененный объятиями утренней звезды, горя в плечах, самец-мужчина. Он уже был одет также, как и вчеРА, единственным отличием было отсутствие кобур и шляпы. Крутой, как Иван ДРАго, буквально излучающий флюиды и силу, стоял он, небрежно почесывая щетину. Седой дым сигары, кою держал он у голенища, ужом струился к карману. –– Камон, гайз. Тудэй, лайк зэ некст дэйз, вил би хард. Вэри хард. Нау ю вил хэв э брэкфест, зэн я вил тич ю. –– Он указал на Святобоя. –– Энд ю. –– Теперь он обРАтился к полушному Русу.
–– Man, I was just passing by. I don't remember at all ...
–– ШаРАп энд ит фуд, мэн. Зэн ай вил тич ю. –– Перебил его богатырь. Сказав это, он РАзвернулся и уже наполовину скрывшись в проеме, вновь повернулся к ним и сказал:
–– Оу май гад! Ай фогет соу импо?тент син! Май нейм из АлександРус. АлександРус.
–– Святобой.
–– Uh-uh... I don't remember mine ...
–– Окей. Энд нау – фолоу ми!
–– Ну, стало быть, особо у него не запротестуешь. Видал, какой он здоровый? –– Сказал Святобой, глядя АлександРусу вслед. –– Ладно, пошли что ли, посмотрим, чего он хочет.
Его сосед по кровати ничего не сказал. Вместо этого он стал задумчиво надевать толстовку. Накинув на голову капюшон, Рус повертел в руках куртку, оглядел ее сзади и спереди, и, видно решив, что в ней будет жарко, повесил ее на спинку стула так, что белые полосы рукавов оказались на уровне середины боков спинки стула, после чего проследовал в кухню на полушку (на пару) со Святобоем.
Здесь их уже ожидал АлександРус. Положив ногу на ногу, он покойно сидел на грубо сделанной табуретке, рядом с окном. Уперев локти в столешницу, он восседал, положив ладонь на ладонь и глядел то на Русов, то на окошко. Пред ним стояла четвертушка тарелок с овсяной кашей, лежали салфетки, а также плоскодонные железные ложки. Посреди стола стояло здоровое блюдо с холмиком РАсстегаев.
–– И-и-ит. –– Сказал АлександРус, жестом приглашая Русов к столу и РАсстегивая куртку. Святобой и полушный подсели послушно да стали есть. «Овсяная каша и пирожки, м-мм...» –– Думал избРАнный, с удовольствием протягивая руки к еде. Поесть, однако ж, ему так просто не дали.
–– Ху вил восш хэндз? –– Спросил АлександРус, стукнув Руса ложкой по пальцам и кивком указывая на рукомойник.
–– Руки помыть? Ну ладно, щас.
Сказавши это Святобой наполовину высунулся из окна и потеребив рукомойник, ополоснул руки. Затем он вернулся и сев за стол стал уплетать горячую кашу. Полушный Рус снял капюшон, застыл на мгновенье в неловком сомнении, но тут желудок его заурчал, и он, пРОДелав тоже, что и Святобой, принялся есть, иногда дуя на кашу. Кухня наполнилась звуком трудящихся челюстей. Святобой с голодухи хрумкал громко, как избРАнному и подобает, застенчивый безымянный хрумкал застенчиво, АлександРус хрумкал по-волевому, так, как хрумкать мог целковый лишь он. Спустя минуту Святобой открыл было рот, но АлександРус предупредил его.
–– Вэн ай ит, ай доунт спик.
После же уничтожения завтРАка Невский принес четвертушку стаканов холодного квасу и Русы напились до першения в горле. «Такое спасение миРА мне нРАвится, такое спасение я одобряю» –– Подумал Святобой. АлександРус же вскоре встал, отряхнул полы рубахи и сказал, обРАтившись сцелква к нему, затем к полушному:
–– Ю сит хиар энд ай вил тич ю э грейт-бритн ленгвидж. Энд ю. Нау ай вил тич хим, зэм ай вил тич ю. Ай андерстенд, зэт ю доунт ремембер ёрселф. Ай кен хелп ю виз зис проблем.
Безымянный удивленно приподнял пРАвую бровь.
–– Бат нау. –– АлександРус вышел из кухни и указал на закрытую дверь, что находилась рядом с уводившей на чердак лестницей. –– Гоу ин зис рум энд вэйт ми.
Парень вышел за ним, глянул на комнату, затем на Невского, опять на комнату, подумал секунду, поРАзмышлял секунд золотничок и, выдохнув только: «–– So-o-o... Ok» , прошел в сторону двери. АлександРус же жестом велел Святобою ждать, а сам умчался наверх по лестнице.
–– А, эм... –– Святобой пытался вспомнить хоть что-то по-английски, переваливаясь через перила. –– А хау ты собиРАешься это ду ит?
Через секунду АлександРус спустился к нему с белой книжечкой, на которой был изобРАжен он же и, ткнув в нее пальцем, отвечал избРАнному на чистом Русском:
–– Вот так вот.
Так начинались для Святобоя тяжелые лингвистические тренировки, из коих он почерпнул массу полезного. АлександРус оказался профессионалом своего дела, да и видно учителя у него были под стать. Как позже сам он РАссказывал Святобою, когда-то он оказался в схожей с ним ситуации. В РАнние годы Невскому пришлось стать беглецом с РОДной земли. Тогда власть на его РОДине, Русо-Армении, взяли полчища пришедших с запада ящеров, во главе с коварным РусопРОДавцем, элементальским прихвостнем Пашиняном. По воле их Рус был РАзлучен с семьей и маленькому Саше пришлось эмигрировать. Попав в СВАР, Невский, как и Святобой, вынужден был начинать учить язык почти с нуля, но, как говориться, мир не без добрых Русов.
Арнольд Шварценеггер объяснял ему, где изучать английский язык, чтобы ему сРАзу снимали акцент; Жан Клод Вандам объяснил ему, где можно изучать мастерство лицедея таким обРАзом, чтобы быстро его освоить, тем самым РАзвив в нем харизму, не РАз помогавшую Невскому выходить сухим из воды; Стивен Сига?л объяснил АлександРусу, где обучиться боевым искусствам. И все это, а также многое-многое другое стал постигать от Невского Святобой, перенимая не дюжий опыт от Американо-Русского богатыря. Тот с каждым днем открывал перед избРАнным глубины лексики, РАстяжки и физической силы, учил стрельбе.
Путь знаний был труден. Не РАз Святобой проливал пот и мирился с головной болью, но не отступал он, самозабвенно пРОДолжая постигать мудрость великую. Наставник снабжал его всем необходимым для изучения: книги за авторством Невского, непосредственно сам Невский и все – больше ничего у Руса не была, ибо ничего больше ему и не было нужно. Святобой, вооружившись блокнотом и ручкой, без устали конспектировал новые слова и выРАжения, стрелял на заднем дворе по жестяным банкам, отжимался от пола и делал скручивания на лавках. Когда же АлександРус выдавал ему задание на день, он удалялся в закрытую комнату и неясно чем занимался там с полушным Русом. Ни РАзу не видел Святобой, чтобы они занимались вне этой комнаты.
А время все шло, дни плавно и плодотворно сменяли друг друга. Боги на связь все не выходили, Святобой же и безымянный трудились на пределе умственных и физических сил. АлександРус натянул им гамак на заднем дворе и Русы по очереди спали целковый на нем, другой на диване. Погода была блаженная, вечеРА стояли теплые, но без зноя, звезды ветрянкой РАзбегались по небу и избРАнный с удовольствием засыпал, взиРАя на них. Иногда, пРАвда, ему мешал хРАп и топанье лошадей, доносившийся из РАсположенной на заднем дворе конюшни, иногда же, наоборот, его будил захаживавший на их порог молочник, кой стучал в дверь и покрикивал, но АлександРус РАз за РАзом вежливо его прогонял, из сообРАжений безопасности не желая показывать сожителей посторонним. В общем, ничего необычного.
Вокруг же кипела американская жизнь – по улицам, смежным с их захудалым кварталом, прогуливались знатные и не очень девушки; время от времени за окном проскакивал всадник, гонящий лошадь в галоп; периодически, вечеРАми по кварталу слонялись группы бездомных ящеров, кои, подобно Цыгано-Русам, кочевали от целкового дома к другому, ночуя во двоРАх и прогоняемые угрозами вызвать полицию. Каждый РАз замечая хвостатого в такие моменты, Святобой внутренне собиРАлся, готовый в любую секунду ринуться в бой, но вместо этого видел, как ящеры просто встречались, жали друг другу руки, иногда здоровались с Русами или подвыпившие, напРАвлялись в сторону ближайшего паба. «Здесь явно что-то не так... Боги, ну где элементали вас носят?!».
Их проводник подошел к целковому из таких домов, взошел на крыльцо и опустил ладонь в карман брюк. Связка ключей звякнула в темноте, замок скрипнул, поддался, пропустив Руса внутрь. Тот вошел, на ходу чиркнув спичку о столб крыльца и зажигая фонарь, висевший спРАва от входа. Тусклый свет осветил порог жилища и Святобой смог прочитать висевшую на двери вывеску, начертанную на чистом английском: «Зэ грейт скул то лерн грейт-бритн ленгвидж оф зэ АлександРус Невский». «Ага. Стало быть звать его Александр... Или АлександРус? Там РАзберемся» –– Подумал парень, проходя внутрь и бегло осматриваясь.
Коридор меньше метРА, с гвоздями заместо вешалок для одежды, сРАзу, с прихожей превРАщался в четвертушкозуб (тризуб) дорог, ведших в четвертушку же комнат. Комнатой слева была гостиная. Ее убРАнство составляли черный диван, видавший виды и моль и стоявший у стенки; шкаф; часы настенные, целковая штука; торшер; изрисованная розами ваза, стоявшая в углу и застеленный клеенкой пол, концы которой кое где торчали и завивались. В кРАйней стене имелось окно. СпРАва же РАсположился довольно пустая кухня. В ней обитали лишь навесной шкаф, полка для круп и соли, осьмушка табуреток и маленький высокий стол. КвадРАтным окном кухня выглядывала во двор, РАссмотреть который не давала росшая в полутоРА метРАх от окна яблоня. На стволе дерева соседствовали скворечник и рукомойник (целковый повыше, полушный – пониже). Комната впереди же предназначения не имела и кроме картин (там висела полушка пейзажей портрет АлександРуса) и двери, ведшей еще в целковую комнату да лестницы на чердак, ничего не имела. Вся четвертушка комнат дверей в дверных проемах не имела.
–– Зэтс ёр бэд, гайз. –– Сказал Александр, указывая парням на диван в гостинной. –– Нау ю маст слип энд туморроу ай вил тич ю.
Святобой не сильно понял насчет "туморроу", зато намек на диван РАзгадал безошибочно. Была лишь целковая проблема:
–– А как нам в полушку тут уместиться?
Невский помолчал, затем ответил, соединив указательные пальцы так, чтобы их ногти глядели РАзные стороны:
–– Лайк а джек.
«Вальтом что ли? Пф, нда-а...». Святобой повернулся к безымянному Русу в капюшоне.
–– Ду ю... Как там тебя? Сит? Нет, это лежать... или сидеть... Да как сказать-то...
–– You know, I don’t remember anything about myself... But I know for sure that I have no desire to smell your feet. –– Сказал парнишка, смущенно улыбаясь. Быстрым движением он откинул капюшон и стал снимать куртку. Под ней обнаружились не типичная для местных Русов толстовка серого цвета, частью которой являлся как РАз капюшон, а также белая рубаха, РАнее выглядывавшая из-под нее. Парень снял обувь, стянул с себя серые брюки и, оставшись в трусах и рубахе, улегся на диван, ложась бочком.
–– Ну-у... Допустим. –– Сказал Святобой, почесав голову. Он снял с себя накидку, затем куртку, РАсстегнул ремень и стащил штаны. Поставив черные сапоги рядом с обувью безымянного, Рус улегся к нему спиной. «Хм... И вот где Даждьбог и Перун, когда они реально нужны?..».
–– Эа! –– Святобой сладко зевнул. В небесах за окном стали появляться целковые звезды.
***
До сумерек было еще далеко, когда Перун и Даждьбог, увлекаемые петлявшей меж деревьев тропинкой, забРАлись в самую чащу леса. Засев между ольхой и стеной кустарника, тянувшего к ним мягкие веточки, Боги вот уже пол минуты таились подле хижины, невесть кем возведенной в сем захолустье. Следы ящеров, приведшие их сюда, уходили за домик, однако не меньше их было и возле завалинки.
–– Слышишь, Перун. А если...
–– Ч-ч-ш-ш! –– Предупредительно оборвал тот. –– Вон, в окне свет горит. Дай приглядеться.
Даждьбог глянул в окно и увидел мелькавшие по дому силуэты. Судя по четвертушкоугольникам боРОД были это американо-славяне и Даждьбог решил было наведаться к ним с вопросами о тропе ящерской, но в этот момент в доме мелькнула хвостатая тень. Находившиеся внутри дома Русы моментально отреагировали: целковый из них обернулся, надвигаясь на ящеРА и выбросив руку, наверняка для удаРА. Тот был не промах и повел себя также. Большего Перун ничего уж не видел. Он метнулся через кусты прямиком к хижине, на бегу перепрыгнув стоящую у стены поленницу.
«–– Может не надо! Обмозговать бы!..» –– Мысленно обРАтился к нему Даждьбог, но Перун ответил наспех: «–– Да че тут думать-то?!», после чего Даждьбогу не оставалось ничего, кроме как тоже покинуть кусты. Перун же уже был на пороге. Целковым ударом ноги он отворил дверь.
–– Мордами в пол, ироды окая!..
–– ...uck!
Вешавший подле двери куртку Американо-Рус от неожиданности дернул локтем, когда вРОДе бы закрытая на крючок дверь с громом открылась. Пред ликом его возник звероподобный боРОДатый громила, грозно рычавший что-то несвязное. Локоть въехал Перуну в подбоРОДок, заставив того перелететь за порог. В полете Бог вспомнил, что он в Америке, а потому сРАзу переключился на евроуголовнический, хотя и не без отвРАщения.
Едва приземлившись на подувичковую точку, Бог грома и битв наметанным взглядом великого война молниеносно и безошибочно оценил ситуацию: темное помещение, приглушенный свет, карты на столе, стволы в кобуРАх, полушка ящеров и подувичок Русов, целковый из них сходу атаковал его. Чего еще РАссуждать? «Предатели! Сходка предателей!».
–– Он хочет на нас напасть! –– Предупредил он Даждьбога и, призвав в помощь потоки шторма, Бог обрушил их на хижину, РАскидав четвертушку из осьмушки стен и завалив крышу.
–– Сensored твою мать!
–– С-с-срань гос-с-сподня!
–– Моя нога! Ай, а-а, моя нога!
Выхвативший клинок Даждьбог подбежал к чудом уцелевшему крыльцу и остановился в недоумении. Полушка Русов лежала на полу, целясь в него и Перуна из винчестеров, остальные же кое как встали на осьмушкореньки (четвереньки) и бросились помогать РАненным Русам и... ящеРАм. «Какого элементаля здесь происходит?!».
–– Вы кто такие?! –– Воскликнул заведенный до кРАйней степени Рус, одетый в кРАсно-зеленую рубаху, с рыжей боРОДой и бровями, похожими на кучи хвороста. –– Мы вас не звали!
–– Вы РАзве нас не узнаете?! Мы ведь ваши бРАтья, друзья! Мы ваши Боги!
–– Мужик, ты че, бухой? Какие боги?! У нас один бог!
–– Один?! –– Непонимающе воскликнул Даждьбог, с трудом вспоминая, в каком они времени. –– Кто?
–– Иис-с-с... –– РАненный ящер начал было отвечать вместо Руса, но в этот миг единственная уцелевшая стена рухнула. Поняв, что Боги не собиРАются их атаковать, Русы поднялись и в истинно славянском порыве бросились на помощь постРАдавшим.
–– Так кто вы такие?! –– Выкрикнул целковый из них.
–– Да Бо...
«–– Ч-ч!» –– Теперь уж Даждьбог оборвал Перуна. –– «–– Не перегни палку! РАзве не видишь – тут твориться что-то кРАйне стРАнное. Надо выяснить, что».
***
Петушиный крик РАздался? за оконцем. В СВАР наступало новое утро.
–– А-аэх.
Святобой сел, потянулся и пРОДРАл глаза. Сзади посвистывал безымянный парнишка. Ощутив спиной возню избРАнного, он беспроблемно поднялся, сел на диван и поджал ноги.
–– Боброе. –– Мигнул ему Святобой, вставши и начав одеваясь. Через минуту штаны, куртка, накидка снова были на нем.
–– Гуд морнинг, гайз. –– РАздалось из дверного проема. Невский РАсположился в нем, слегка осененный объятиями утренней звезды, горя в плечах, самец-мужчина. Он уже был одет также, как и вчеРА, единственным отличием было отсутствие кобур и шляпы. Крутой, как Иван ДРАго, буквально излучающий флюиды и силу, стоял он, небрежно почесывая щетину. Седой дым сигары, кою держал он у голенища, ужом струился к карману. –– Камон, гайз. Тудэй, лайк зэ некст дэйз, вил би хард. Вэри хард. Нау ю вил хэв э брэкфест, зэн я вил тич ю. –– Он указал на Святобоя. –– Энд ю. –– Теперь он обРАтился к полушному Русу.
–– Man, I was just passing by. I don't remember at all ...
–– ШаРАп энд ит фуд, мэн. Зэн ай вил тич ю. –– Перебил его богатырь. Сказав это, он РАзвернулся и уже наполовину скрывшись в проеме, вновь повернулся к ним и сказал:
–– Оу май гад! Ай фогет соу импо?тент син! Май нейм из АлександРус. АлександРус.
–– Святобой.
–– Uh-uh... I don't remember mine ...
–– Окей. Энд нау – фолоу ми!
–– Ну, стало быть, особо у него не запротестуешь. Видал, какой он здоровый? –– Сказал Святобой, глядя АлександРусу вслед. –– Ладно, пошли что ли, посмотрим, чего он хочет.
Его сосед по кровати ничего не сказал. Вместо этого он стал задумчиво надевать толстовку. Накинув на голову капюшон, Рус повертел в руках куртку, оглядел ее сзади и спереди, и, видно решив, что в ней будет жарко, повесил ее на спинку стула так, что белые полосы рукавов оказались на уровне середины боков спинки стула, после чего проследовал в кухню на полушку (на пару) со Святобоем.
Здесь их уже ожидал АлександРус. Положив ногу на ногу, он покойно сидел на грубо сделанной табуретке, рядом с окном. Уперев локти в столешницу, он восседал, положив ладонь на ладонь и глядел то на Русов, то на окошко. Пред ним стояла четвертушка тарелок с овсяной кашей, лежали салфетки, а также плоскодонные железные ложки. Посреди стола стояло здоровое блюдо с холмиком РАсстегаев.
–– И-и-ит. –– Сказал АлександРус, жестом приглашая Русов к столу и РАсстегивая куртку. Святобой и полушный подсели послушно да стали есть. «Овсяная каша и пирожки, м-мм...» –– Думал избРАнный, с удовольствием протягивая руки к еде. Поесть, однако ж, ему так просто не дали.
–– Ху вил восш хэндз? –– Спросил АлександРус, стукнув Руса ложкой по пальцам и кивком указывая на рукомойник.
–– Руки помыть? Ну ладно, щас.
Сказавши это Святобой наполовину высунулся из окна и потеребив рукомойник, ополоснул руки. Затем он вернулся и сев за стол стал уплетать горячую кашу. Полушный Рус снял капюшон, застыл на мгновенье в неловком сомнении, но тут желудок его заурчал, и он, пРОДелав тоже, что и Святобой, принялся есть, иногда дуя на кашу. Кухня наполнилась звуком трудящихся челюстей. Святобой с голодухи хрумкал громко, как избРАнному и подобает, застенчивый безымянный хрумкал застенчиво, АлександРус хрумкал по-волевому, так, как хрумкать мог целковый лишь он. Спустя минуту Святобой открыл было рот, но АлександРус предупредил его.
–– Вэн ай ит, ай доунт спик.
После же уничтожения завтРАка Невский принес четвертушку стаканов холодного квасу и Русы напились до першения в горле. «Такое спасение миРА мне нРАвится, такое спасение я одобряю» –– Подумал Святобой. АлександРус же вскоре встал, отряхнул полы рубахи и сказал, обРАтившись сцелква к нему, затем к полушному:
–– Ю сит хиар энд ай вил тич ю э грейт-бритн ленгвидж. Энд ю. Нау ай вил тич хим, зэм ай вил тич ю. Ай андерстенд, зэт ю доунт ремембер ёрселф. Ай кен хелп ю виз зис проблем.
Безымянный удивленно приподнял пРАвую бровь.
–– Бат нау. –– АлександРус вышел из кухни и указал на закрытую дверь, что находилась рядом с уводившей на чердак лестницей. –– Гоу ин зис рум энд вэйт ми.
Парень вышел за ним, глянул на комнату, затем на Невского, опять на комнату, подумал секунду, поРАзмышлял секунд золотничок и, выдохнув только: «–– So-o-o... Ok» , прошел в сторону двери. АлександРус же жестом велел Святобою ждать, а сам умчался наверх по лестнице.
–– А, эм... –– Святобой пытался вспомнить хоть что-то по-английски, переваливаясь через перила. –– А хау ты собиРАешься это ду ит?
Через секунду АлександРус спустился к нему с белой книжечкой, на которой был изобРАжен он же и, ткнув в нее пальцем, отвечал избРАнному на чистом Русском:
–– Вот так вот.
Так начинались для Святобоя тяжелые лингвистические тренировки, из коих он почерпнул массу полезного. АлександРус оказался профессионалом своего дела, да и видно учителя у него были под стать. Как позже сам он РАссказывал Святобою, когда-то он оказался в схожей с ним ситуации. В РАнние годы Невскому пришлось стать беглецом с РОДной земли. Тогда власть на его РОДине, Русо-Армении, взяли полчища пришедших с запада ящеров, во главе с коварным РусопРОДавцем, элементальским прихвостнем Пашиняном. По воле их Рус был РАзлучен с семьей и маленькому Саше пришлось эмигрировать. Попав в СВАР, Невский, как и Святобой, вынужден был начинать учить язык почти с нуля, но, как говориться, мир не без добрых Русов.
Арнольд Шварценеггер объяснял ему, где изучать английский язык, чтобы ему сРАзу снимали акцент; Жан Клод Вандам объяснил ему, где можно изучать мастерство лицедея таким обРАзом, чтобы быстро его освоить, тем самым РАзвив в нем харизму, не РАз помогавшую Невскому выходить сухим из воды; Стивен Сига?л объяснил АлександРусу, где обучиться боевым искусствам. И все это, а также многое-многое другое стал постигать от Невского Святобой, перенимая не дюжий опыт от Американо-Русского богатыря. Тот с каждым днем открывал перед избРАнным глубины лексики, РАстяжки и физической силы, учил стрельбе.
Путь знаний был труден. Не РАз Святобой проливал пот и мирился с головной болью, но не отступал он, самозабвенно пРОДолжая постигать мудрость великую. Наставник снабжал его всем необходимым для изучения: книги за авторством Невского, непосредственно сам Невский и все – больше ничего у Руса не была, ибо ничего больше ему и не было нужно. Святобой, вооружившись блокнотом и ручкой, без устали конспектировал новые слова и выРАжения, стрелял на заднем дворе по жестяным банкам, отжимался от пола и делал скручивания на лавках. Когда же АлександРус выдавал ему задание на день, он удалялся в закрытую комнату и неясно чем занимался там с полушным Русом. Ни РАзу не видел Святобой, чтобы они занимались вне этой комнаты.
А время все шло, дни плавно и плодотворно сменяли друг друга. Боги на связь все не выходили, Святобой же и безымянный трудились на пределе умственных и физических сил. АлександРус натянул им гамак на заднем дворе и Русы по очереди спали целковый на нем, другой на диване. Погода была блаженная, вечеРА стояли теплые, но без зноя, звезды ветрянкой РАзбегались по небу и избРАнный с удовольствием засыпал, взиРАя на них. Иногда, пРАвда, ему мешал хРАп и топанье лошадей, доносившийся из РАсположенной на заднем дворе конюшни, иногда же, наоборот, его будил захаживавший на их порог молочник, кой стучал в дверь и покрикивал, но АлександРус РАз за РАзом вежливо его прогонял, из сообРАжений безопасности не желая показывать сожителей посторонним. В общем, ничего необычного.
Вокруг же кипела американская жизнь – по улицам, смежным с их захудалым кварталом, прогуливались знатные и не очень девушки; время от времени за окном проскакивал всадник, гонящий лошадь в галоп; периодически, вечеРАми по кварталу слонялись группы бездомных ящеров, кои, подобно Цыгано-Русам, кочевали от целкового дома к другому, ночуя во двоРАх и прогоняемые угрозами вызвать полицию. Каждый РАз замечая хвостатого в такие моменты, Святобой внутренне собиРАлся, готовый в любую секунду ринуться в бой, но вместо этого видел, как ящеры просто встречались, жали друг другу руки, иногда здоровались с Русами или подвыпившие, напРАвлялись в сторону ближайшего паба. «Здесь явно что-то не так... Боги, ну где элементали вас носят?!».
