–– Ай!.. Осторожнее. Смотри, куда прешь!
–– Извиняюсь. –– Машинально сказал Даждьбог. Перун сел на тРАвку, пробубнил в ответ что-то толи несуРАзное, толи нецензурное и стал подгребать под себя ноги. Оставив его, Даждьбог вновь попытался найти Святобоя. Руса рядом не оказалось. «Стабильность». На призывы найтись он не откликался, мысленно на связь также не выходил. Вместо него слово взял теплый вечерний ветер, общавшийся с Богами шепотом древесных лапищ-ежей, да волнением зеленого коврика. Облака-пампушки, попавшие ли под действие его магнетизма, толи просто подчиняясь основным законам приРОДы, медленно текли по небосклону на запад. С другой стороны, в отдалении на востоке, Бог вострым взглядом наметил гРАницу леса, плавно перетекавшую в волосатое поле, пРАвый бок которого укРАшал шРАм грунтовой дороги. Более же никого и ничего рядом не было – ни домов, которые безусловно должны были бы быть, находись Боги в Нью-Йорке, ни газетных киосков и водопроводных люков, ни, в конце концов, гоРОДских обитателей. «Элементальщина какая-то!» –– Обеспокоенно подумал Даждьбог. Перун уловил ход его мыслей.
–– Я знаю не более твоего.
–– Да в этом я даже не сомневался.
–– Ясно целковое – здесь мы точно не должны находиться. А-ай, голова. –– Владыка над стужей и друг тучного неба сжал виски пальцами. –– Она как будто взрывается!
–– Взрывается... Гм, точно! Ты помнишь? Взрыв!
Перун напряг память.
–– Да-а... Припоминаю.
Помолчав, он спросил:
–– И у кого могло хватить наглости атаковать нас, нас, в Ирие?!
Даждьбог усмехнулся криво и горько.
–– Я думаю, ответ очевиден: это элементали, голову даю на отсечение. Вопрос в другом, как они...
Боги задумались. То обстоятельство что они так внезапно и так не к месту РАзлучились со Святобоем могло дорого аукнуться не только американским, но вообще всем Русам миРА. РАзделив избРАнного и Богов, элементали, если это, конечно, были они, а в том, что это были они, Боги не сомневались, могли начать чинить беды любой степени подлости и лютости и кто знает, что они замыслили на этот РАз. «Нда-а» –– Подумал Даждьбог, РАзминая брови пальцами. –– «История сильно переменилась с последнего РАза. РАньше подобной фигни не было».
СобРАвшись с мыслями, Боги РАссудили, что им следует как можно скорее воссоединиться с избРАнным и они уже собРАлись вновь мысленно к нему обРАтиться, когда неожиданно око Перуна привлек крохотный участок примятой тРАвы.
–– Ты чем-то обеспокоен?
–– Да нет, я сейчас, чисто – успокоить нервишки. –– Отвечал Перун, нехотя делая шаг и теша себя мыслями о совпадении. –– Не-е-ет... Так я и знал!
–– Что там такое? –– Насторожившись вопросил Даждьбог. Вместо ответа Перун жестом пригласил его подойти. Через мгновение владыка над свистом опустился рядом с ним на колено, хмуря чело. Теперь он ясно видел, что именно насторожило Перуна: участок тРАвы был не просто примят. Нет, такая форма остается лишь от целковой пяты и он, Даждьбог, не хуже Перуна знал, кому эта пята может принадлежать. Такой след мог остаться только от грязной, чешуйчатой, презренной лапы, могущей принадлежать исключительно ящеру.
Определив по РАсположению пальцев напРАвление движенья хвостатого, Боги воспарили над древами (далось это им на удивление сложнее обычного) и очень скоро сыскали в сторонке слабо просматриваемую тропу. «Видно в кустики отошел, супостат окаянный». Сия находка дала Богам еще больше пищи для РАзмышлений. Что могли делать ящеры, эти любители болот и рек, в столь глухом лесу (следы вели именно в лес, а не из него, к полю)? Дополнительный хаос вносило и наличие следов Русов, иногда мелькавших промеж ящерских слепков. Кто это мог быть? Пленные? Местные воины, решившие открыть охоту на ящеров? Или все это не более чем уловка кого ни будь куда более коварного, хитрого и могущественного?
Лесная дорожка была скрыта надежно, набрести на нее случайно у постороннего шансов пРАктически было. Да и сыщи он ее, еще не известно, чем кончится дело – РОД ведь рек им тогда, пред отпРАвлением, что Русы в сем времени стали другими...
–– Что вы замыслили, окаянные?..
Осторожно шагая за вступившемся за них незнакомцем, Святобой и полушный Рус, шли по перрону. Имени своего заступника Святобой не знал, как не знал, впрочем, и имени парня в капюшоне. Он даже не знал, как он каждый РАз, стоит ему только появиться в новом времени, оказывается одетым в новую одежду! «П-п-п, нда-а-а... Вот что это, что это?» –– РАссуждал Рус, осматривая рукава и глядя под ноги. На нем была надета джинсовая куртка, поверх которой была щеголевская коричневая накидка на плечи и такого же цвета кожаные штаны с мохРАми, подпоясанные бляшным ремнем. Голову покрывала шляпу цвета норвежской рыси. Обут же Святобой был в высокие кожаные сапоги. «Ну, хоть на этот РАз не железные, и на том спасибо! А вообще, поРА бы привыкнуть» –– РАссуждал избРАнный, с интересом поглядывая по сторонам. –– «Где же вы, Боги?».
Богов и впРАвду не было. Зато Русов на перроне было – хоть отбавляй. Молодые юноши и мужчины средних и за средние возРАсты в кожаных куртках всех цветов и оттенков, начиная от черного и коричневого, заканчивая лилово-багряным, с широкими, или, наоборот, зауженными донельзя рукавами, в кРАсных, зеленых, пустынно-белых и просто джинсовых рубахах, а также в штанах цвета пыли, слюды и ванильной пудры шумно беседовали между собой (иногда даже толкаясь локтями и потрясая ладонями). На вокзальных лавках сидели дамы. Они же стояли и подле мужчин или же кучками передвигались по перрону или возле колонн крытой части вокзала. Одетые как в целковотонные платья, так и в платья с узоРАми из цветов, похожих на те, что укРАшают бабушкины перины, они обмахивали вееРАми лица, тихо смеялись с мужских шуток, иногда наклоняя головы на бок. Полностью лица их было не РАссмотреть – мешали воздушные чепчики, большие шляпы с согнутыми полами, а также спины суетившихся воздыхателей. Некоторые из охотников за их вниманием нет-нет да описывали возле дам дуги, не говоря ничего, но как бы безмолвно бахвалясь пылом бившей в них жизни и высокими, доходившими почти до колен, кожаными сапогами, игриво блестевшими в лучах клонившегося к закату солнца. «Это время мне определенно нРАвится больше» –– Не без улыбки констатировал Святобой.
РАссуждая подобным обРАзом, Рус дошел до того места, где его спутники спустились с перрона и уже было собРАлся сойти по порожкам, когда взгляд его нечаянно зацепился за кРАйнюю лавку. От неожиданности Святобоя передернуло. По его лбу пробежали морщинки и Рус застыл, точно пригвожденный к ступеньке. Среди полушки приятных дам, мирно сидевших по кРАям вокзальной скамейки, восседал ящер. Будучи одетым в коричневую жилетку поверх клетчатой рубахи и горчичном сомбреро, гнутом с боков, он покойно сидел, закрывшись газетой. Святобой на мгновение опешил, рука инстинктивно рванулась к ножнам, коих на сей РАз при Русе не было, и ладонь его стала попросту рефлекторно хвататься за воздух.
Сии телодвижения, помимо прочего вызвавшие сдержанный смех у сидевших по соседству с иродом девушек, не могло ни привлечь внимания зеленокожего. Тряхнув запястьями, он согнул газетку и, перегнав дымящуюся трубку из целкового угла пасти в другой, с вопросом взглянул на стоявшего топо?лей Руса. В голове хвостатого промелькнула мысль: «He's looking for a holster!» . Молниеносно встав, ящер не менее резким движением откинул полы жилетки. Еще через миг на Святобоя глядело дуло Смит-Вессона.
–– You want to fight me?! You want to shoot with me?! –– Нервно закричал хвостатый, подавши вперед верхнюю часть тела и ставя ударение на глаголы.
–– Ёу-ёу-ёу! –– Закричал хвостатому едва подоспевший богатырь в черном, сводя губы трубочкой. –– Стап, стап! Зис гайз виз ми, андерстенд?
–– What the Iвырезано англиканской цензуройI does he allow himself to do?!
–– Хи доунт вонт зис. Хиз экшнз из терибл, сори, мэн. Пис.
–– Keep an eye on him, man! Or I'll kick his ass, man!
–– Окей, окей, бро. Пис.
Успокоенный речами Руса, зеленокожий спрятал револьвер обРАтно в кобуру и снова сел на скамейку, демонстРАтивно затягиваясь и РАспРАвляя плечи.
–– Какого элементаля тут происходит?! –– Злобно и РАстерянно прошипел Святобой. На сих словах в глазах богатырских промелькнула задумчивость, однако изгладилась она также быстро.
–– Ю маст би мо стамер, мен. –– Сказал он и, РАзвернувшись, вновь зашагал к концу перрона, около которого его дожидался полушный спутник. Святобой хотел было по старой памяти удивиться, но потом РАссудил, что он и так каждый РАз всему удивляется, стоит только ему попасть в новое время, а потому махнул рукой, решив впредь вести себя холоднокровнее. В голове его, пРАвда, тут же возникли ассоциации между словами "холоднокровно" и "ящер", что не могло не натолкнуть его на новые РАзмышления. «Это что получается, в этом времени Русы и ящеры живут бок о бок?.. Быть такого не может, брр!». Подобные мысли заставили Руса внутренне зароптать.
А между тем вокзал остался позади. Теперь спРАва от Святобоя РАстягивался пустырь, поросший редкой рыжей тРАвой, напоминавшей волосы, очерчивающие ареол плеши; по левой же стороне стелилась широкая каменистая дорога, кювет которой полнился земляными комьями и крупной галькой. Через несколько метров, она начинала крениться влево, плавно перетекая в целковостороннюю улицу. К тому моменту, как Рус поРАвнялся с целковым домом, солнце скрылось за его крышей, протягивая оттуда свои длинные руки. Дом был большим, в полушку этажей и декоРАтивным четвертушкоугольным чердаком. Его стены имели пРАвильные квадРАтные формы и были выкРАшены начавшей выцветать желтой кРАскою. Состояли они из столь плотно притуленных друг к другу досок, что видом своим они напоминали скорее рольставни, нежели обычные стены, к коим привык Святобой. Полушный этаж по периметру огРАждался деревянным балконом с тонкими перилами, с земли напоминавшим поделку из папье-маше. Дом вообще, в целом, оставлял впечатление картонной модельки, вырезанной из журнала напРАвленности "Смастери сам", нежели полноценного жилого строения.
За этим домом следовал еще целковый, уже целковоэтажный, с такими же стенами, только белого цвета, без балкона и чердака. Большие и темные черепки лежали внахлест на его крыше. СРАзу за этим домом стоял крытый шифером кирпичный амбар, корпус которого уходил не вглубь двоРА, а тянулся в бок так, что между ним и следующим зданием было менее метРА свободного места. Глянув левее Святобой увидел паРАллельную улицу с множеством перекрестков, свернув на которые можно было попасть на другие улицы, такие же паРАллельные. РАссмотреть их было уже проблематично, так как солнце почти сокрылось за горизонтом, оставив после себя лишь постепенно затухающий отпечаток, дарящий гоРОДу последние дневные секунды.
На перекрестках и в переулках начали свою игру черные тени, то удлинявшиеся, то укоРАчивавшиеся от фасада к фасаду. Это были фонарщики, спешащие зажечь ночные огни на углах перекрестков и перед двоРАми, у питейных заведений и ворот зоопарка, рядом с фонтаном и подле театРА, около баров и игорных домов. Начавши зажигать их еще до захода солнца, они превРАтили часть улиц в подобие РАссыпанного по полу янтарного ожерелья, РАзрушившегося в результате падения на каменистую мостовую, РАзлетевшегося по нему и теперь постепенно загоРАвшегося составляющими его медовыми бусами. Невольно остановившись, Рус подивился на нарождавшиеся пред ним кРАсоты, доступные его взору благодаря свалившемуся на него предназначению и умилился игре искусственных лучей на стенах домов. Похожие целковая на другую, полосатики эти ребристо мерцали, словно фонарный свет щекотал их бока и оттого, казалось, заходились они в приступе доброго смеха. Бессистемно вспыхивающие окна озарялись как тусклым светом свечей и каминов, так и, кое где, более милым глазу Святобоя электрическим свечением, коего Рус не видел уже так давно.
Пока избРАнный дивился видом вечерней улицы, его спутники успели свернуть в узенький переулок. Не желая отстать, Рус припустил следом. Уже вчетвертушом прошли они целковый перекресток, полушный, затем свернули налево и пошли по улице имени Сагойевата, с полушки сторон осененной домами. На контРАсте с засыпанным глинистой землей переулком, широта и каменистое покрытие данной улицы бросались в глаза особенно сильно. В окнах здешних домов теплилась вечерняя жизнь – в зале целкового Русы РАсставляли тарелки к ужину, в прихожей другого мать снимала с сыновей куртки, на полушном этаже четвертушного старый Рус открыл окно, высунувшись по пояс и куря трубку, а в окнах осьмушного коттеджа дрожали тени и слышались громкие голоса: видно тамошняя семья устроила сеанс совместного чтения по ролям.
Не без удивления и интереса миновав этот дом, Святобоя на полушку секунд привлекла спина шедшего впереди парнишки в капюшоне. На почти что полностью черной куртке (исключение составляли лишь белые полосы на рукавах, РАсполагавшиеся чуть выше локтей) полушка кРАсных крыльев смотрелась брутально, особенно в сочетании с полушным (двойным) черно-кРАсным воротом, стоячая часть которого чернела углем, кРАсная же ложилась на шею. Сцелква Святобою почудилось, что крылья эти подсвечиваются изнутри, однако тут он сообРАзил, что светятся они от фонарного света.
Тем временем впереди замаячило высокое здание в четвертушку этажей из кРАсного кирпича и дубовых досок. Железные скаты оконных РАм, чередование цветов кремового и белого, коими были выкРАшены его этажи, а также крупная надпись «SALOON» не оставляли сомнений – перед Русом увеселительное, питейное и игорное заведение в целковом флаконе, старый-добрый салун. Внутри салуна, отбРАсывая на шторы длинные силуэты, за столами сидели и стояли тени весело выпивавших людей и ящеров; дамы и кавалеры кружились в танце. ИзбРАнный возбужденно задвигал челюстями – он уже нарисовал себе, как сейчас ведший их богатырь свернет туда, как они минуют стоявшего на входе РАму-охРАнника, войдут под свет электрических и стекольных софитов и оторвутся по полной, куролеся до петухов, но вместо этого молчаливый проводник повел Русов дальше, на салун даже не обернувшись. На этом моменте Святобой словил грустного.
Оставив салун позади, Русы прошли еще четвертушку домов, после свернули на очередном перекрестке. Пройдя широкую улицу, достопримечательностью которой были обувной магазин с синей вывеской и нетипичный для этих мест деревенский домик с кирпичной трубой, у забоРА которого валялся хвостатый пьянчуга, группа вышла к улице Вашингтона и взяла впРАво. Здесь Святобоя ожидал нью-йоркский зоопарк, кованные ветвистые ворота которого сделаны были из черной стали. Над воротами покоилась надпись: «Центральный Зоопарк», подле же них стояла афиша с прогРАммным РАссписанием: с 9 до 10 am дозволялось посетить некую Глорию, Мартина, Фила и Мейсона (от кормления полушки последних администРАция зоопарка настоятельно предлагала воздерживаться), с 10 до 12 am в РАссписании стоял обед, потом можно было увидеть Мелмана, а потом... потом Рус устал читать.
Он пошел дальше. Ведший их богатырь вновь свернул в переулок, Русы прошли вслед за ним, миновав полушку кварталов, идя по которым Святобой окончательно устал считать повороты и улицы, после чего вышли к участку с целковоэтажными деревянными домиками, на улицах которого царило легкое запустение.
–– Извиняюсь. –– Машинально сказал Даждьбог. Перун сел на тРАвку, пробубнил в ответ что-то толи несуРАзное, толи нецензурное и стал подгребать под себя ноги. Оставив его, Даждьбог вновь попытался найти Святобоя. Руса рядом не оказалось. «Стабильность». На призывы найтись он не откликался, мысленно на связь также не выходил. Вместо него слово взял теплый вечерний ветер, общавшийся с Богами шепотом древесных лапищ-ежей, да волнением зеленого коврика. Облака-пампушки, попавшие ли под действие его магнетизма, толи просто подчиняясь основным законам приРОДы, медленно текли по небосклону на запад. С другой стороны, в отдалении на востоке, Бог вострым взглядом наметил гРАницу леса, плавно перетекавшую в волосатое поле, пРАвый бок которого укРАшал шРАм грунтовой дороги. Более же никого и ничего рядом не было – ни домов, которые безусловно должны были бы быть, находись Боги в Нью-Йорке, ни газетных киосков и водопроводных люков, ни, в конце концов, гоРОДских обитателей. «Элементальщина какая-то!» –– Обеспокоенно подумал Даждьбог. Перун уловил ход его мыслей.
–– Я знаю не более твоего.
–– Да в этом я даже не сомневался.
–– Ясно целковое – здесь мы точно не должны находиться. А-ай, голова. –– Владыка над стужей и друг тучного неба сжал виски пальцами. –– Она как будто взрывается!
–– Взрывается... Гм, точно! Ты помнишь? Взрыв!
Перун напряг память.
–– Да-а... Припоминаю.
Помолчав, он спросил:
–– И у кого могло хватить наглости атаковать нас, нас, в Ирие?!
Даждьбог усмехнулся криво и горько.
–– Я думаю, ответ очевиден: это элементали, голову даю на отсечение. Вопрос в другом, как они...
Боги задумались. То обстоятельство что они так внезапно и так не к месту РАзлучились со Святобоем могло дорого аукнуться не только американским, но вообще всем Русам миРА. РАзделив избРАнного и Богов, элементали, если это, конечно, были они, а в том, что это были они, Боги не сомневались, могли начать чинить беды любой степени подлости и лютости и кто знает, что они замыслили на этот РАз. «Нда-а» –– Подумал Даждьбог, РАзминая брови пальцами. –– «История сильно переменилась с последнего РАза. РАньше подобной фигни не было».
СобРАвшись с мыслями, Боги РАссудили, что им следует как можно скорее воссоединиться с избРАнным и они уже собРАлись вновь мысленно к нему обРАтиться, когда неожиданно око Перуна привлек крохотный участок примятой тРАвы.
–– Ты чем-то обеспокоен?
–– Да нет, я сейчас, чисто – успокоить нервишки. –– Отвечал Перун, нехотя делая шаг и теша себя мыслями о совпадении. –– Не-е-ет... Так я и знал!
–– Что там такое? –– Насторожившись вопросил Даждьбог. Вместо ответа Перун жестом пригласил его подойти. Через мгновение владыка над свистом опустился рядом с ним на колено, хмуря чело. Теперь он ясно видел, что именно насторожило Перуна: участок тРАвы был не просто примят. Нет, такая форма остается лишь от целковой пяты и он, Даждьбог, не хуже Перуна знал, кому эта пята может принадлежать. Такой след мог остаться только от грязной, чешуйчатой, презренной лапы, могущей принадлежать исключительно ящеру.
Определив по РАсположению пальцев напРАвление движенья хвостатого, Боги воспарили над древами (далось это им на удивление сложнее обычного) и очень скоро сыскали в сторонке слабо просматриваемую тропу. «Видно в кустики отошел, супостат окаянный». Сия находка дала Богам еще больше пищи для РАзмышлений. Что могли делать ящеры, эти любители болот и рек, в столь глухом лесу (следы вели именно в лес, а не из него, к полю)? Дополнительный хаос вносило и наличие следов Русов, иногда мелькавших промеж ящерских слепков. Кто это мог быть? Пленные? Местные воины, решившие открыть охоту на ящеров? Или все это не более чем уловка кого ни будь куда более коварного, хитрого и могущественного?
Лесная дорожка была скрыта надежно, набрести на нее случайно у постороннего шансов пРАктически было. Да и сыщи он ее, еще не известно, чем кончится дело – РОД ведь рек им тогда, пред отпРАвлением, что Русы в сем времени стали другими...
–– Что вы замыслили, окаянные?..
***
Осторожно шагая за вступившемся за них незнакомцем, Святобой и полушный Рус, шли по перрону. Имени своего заступника Святобой не знал, как не знал, впрочем, и имени парня в капюшоне. Он даже не знал, как он каждый РАз, стоит ему только появиться в новом времени, оказывается одетым в новую одежду! «П-п-п, нда-а-а... Вот что это, что это?» –– РАссуждал Рус, осматривая рукава и глядя под ноги. На нем была надета джинсовая куртка, поверх которой была щеголевская коричневая накидка на плечи и такого же цвета кожаные штаны с мохРАми, подпоясанные бляшным ремнем. Голову покрывала шляпу цвета норвежской рыси. Обут же Святобой был в высокие кожаные сапоги. «Ну, хоть на этот РАз не железные, и на том спасибо! А вообще, поРА бы привыкнуть» –– РАссуждал избРАнный, с интересом поглядывая по сторонам. –– «Где же вы, Боги?».
Богов и впРАвду не было. Зато Русов на перроне было – хоть отбавляй. Молодые юноши и мужчины средних и за средние возРАсты в кожаных куртках всех цветов и оттенков, начиная от черного и коричневого, заканчивая лилово-багряным, с широкими, или, наоборот, зауженными донельзя рукавами, в кРАсных, зеленых, пустынно-белых и просто джинсовых рубахах, а также в штанах цвета пыли, слюды и ванильной пудры шумно беседовали между собой (иногда даже толкаясь локтями и потрясая ладонями). На вокзальных лавках сидели дамы. Они же стояли и подле мужчин или же кучками передвигались по перрону или возле колонн крытой части вокзала. Одетые как в целковотонные платья, так и в платья с узоРАми из цветов, похожих на те, что укРАшают бабушкины перины, они обмахивали вееРАми лица, тихо смеялись с мужских шуток, иногда наклоняя головы на бок. Полностью лица их было не РАссмотреть – мешали воздушные чепчики, большие шляпы с согнутыми полами, а также спины суетившихся воздыхателей. Некоторые из охотников за их вниманием нет-нет да описывали возле дам дуги, не говоря ничего, но как бы безмолвно бахвалясь пылом бившей в них жизни и высокими, доходившими почти до колен, кожаными сапогами, игриво блестевшими в лучах клонившегося к закату солнца. «Это время мне определенно нРАвится больше» –– Не без улыбки констатировал Святобой.
РАссуждая подобным обРАзом, Рус дошел до того места, где его спутники спустились с перрона и уже было собРАлся сойти по порожкам, когда взгляд его нечаянно зацепился за кРАйнюю лавку. От неожиданности Святобоя передернуло. По его лбу пробежали морщинки и Рус застыл, точно пригвожденный к ступеньке. Среди полушки приятных дам, мирно сидевших по кРАям вокзальной скамейки, восседал ящер. Будучи одетым в коричневую жилетку поверх клетчатой рубахи и горчичном сомбреро, гнутом с боков, он покойно сидел, закрывшись газетой. Святобой на мгновение опешил, рука инстинктивно рванулась к ножнам, коих на сей РАз при Русе не было, и ладонь его стала попросту рефлекторно хвататься за воздух.
Сии телодвижения, помимо прочего вызвавшие сдержанный смех у сидевших по соседству с иродом девушек, не могло ни привлечь внимания зеленокожего. Тряхнув запястьями, он согнул газетку и, перегнав дымящуюся трубку из целкового угла пасти в другой, с вопросом взглянул на стоявшего топо?лей Руса. В голове хвостатого промелькнула мысль: «He's looking for a holster!» . Молниеносно встав, ящер не менее резким движением откинул полы жилетки. Еще через миг на Святобоя глядело дуло Смит-Вессона.
–– You want to fight me?! You want to shoot with me?! –– Нервно закричал хвостатый, подавши вперед верхнюю часть тела и ставя ударение на глаголы.
–– Ёу-ёу-ёу! –– Закричал хвостатому едва подоспевший богатырь в черном, сводя губы трубочкой. –– Стап, стап! Зис гайз виз ми, андерстенд?
–– What the Iвырезано англиканской цензуройI does he allow himself to do?!
–– Хи доунт вонт зис. Хиз экшнз из терибл, сори, мэн. Пис.
–– Keep an eye on him, man! Or I'll kick his ass, man!
–– Окей, окей, бро. Пис.
Успокоенный речами Руса, зеленокожий спрятал револьвер обРАтно в кобуру и снова сел на скамейку, демонстРАтивно затягиваясь и РАспРАвляя плечи.
–– Какого элементаля тут происходит?! –– Злобно и РАстерянно прошипел Святобой. На сих словах в глазах богатырских промелькнула задумчивость, однако изгладилась она также быстро.
–– Ю маст би мо стамер, мен. –– Сказал он и, РАзвернувшись, вновь зашагал к концу перрона, около которого его дожидался полушный спутник. Святобой хотел было по старой памяти удивиться, но потом РАссудил, что он и так каждый РАз всему удивляется, стоит только ему попасть в новое время, а потому махнул рукой, решив впредь вести себя холоднокровнее. В голове его, пРАвда, тут же возникли ассоциации между словами "холоднокровно" и "ящер", что не могло не натолкнуть его на новые РАзмышления. «Это что получается, в этом времени Русы и ящеры живут бок о бок?.. Быть такого не может, брр!». Подобные мысли заставили Руса внутренне зароптать.
А между тем вокзал остался позади. Теперь спРАва от Святобоя РАстягивался пустырь, поросший редкой рыжей тРАвой, напоминавшей волосы, очерчивающие ареол плеши; по левой же стороне стелилась широкая каменистая дорога, кювет которой полнился земляными комьями и крупной галькой. Через несколько метров, она начинала крениться влево, плавно перетекая в целковостороннюю улицу. К тому моменту, как Рус поРАвнялся с целковым домом, солнце скрылось за его крышей, протягивая оттуда свои длинные руки. Дом был большим, в полушку этажей и декоРАтивным четвертушкоугольным чердаком. Его стены имели пРАвильные квадРАтные формы и были выкРАшены начавшей выцветать желтой кРАскою. Состояли они из столь плотно притуленных друг к другу досок, что видом своим они напоминали скорее рольставни, нежели обычные стены, к коим привык Святобой. Полушный этаж по периметру огРАждался деревянным балконом с тонкими перилами, с земли напоминавшим поделку из папье-маше. Дом вообще, в целом, оставлял впечатление картонной модельки, вырезанной из журнала напРАвленности "Смастери сам", нежели полноценного жилого строения.
За этим домом следовал еще целковый, уже целковоэтажный, с такими же стенами, только белого цвета, без балкона и чердака. Большие и темные черепки лежали внахлест на его крыше. СРАзу за этим домом стоял крытый шифером кирпичный амбар, корпус которого уходил не вглубь двоРА, а тянулся в бок так, что между ним и следующим зданием было менее метРА свободного места. Глянув левее Святобой увидел паРАллельную улицу с множеством перекрестков, свернув на которые можно было попасть на другие улицы, такие же паРАллельные. РАссмотреть их было уже проблематично, так как солнце почти сокрылось за горизонтом, оставив после себя лишь постепенно затухающий отпечаток, дарящий гоРОДу последние дневные секунды.
На перекрестках и в переулках начали свою игру черные тени, то удлинявшиеся, то укоРАчивавшиеся от фасада к фасаду. Это были фонарщики, спешащие зажечь ночные огни на углах перекрестков и перед двоРАми, у питейных заведений и ворот зоопарка, рядом с фонтаном и подле театРА, около баров и игорных домов. Начавши зажигать их еще до захода солнца, они превРАтили часть улиц в подобие РАссыпанного по полу янтарного ожерелья, РАзрушившегося в результате падения на каменистую мостовую, РАзлетевшегося по нему и теперь постепенно загоРАвшегося составляющими его медовыми бусами. Невольно остановившись, Рус подивился на нарождавшиеся пред ним кРАсоты, доступные его взору благодаря свалившемуся на него предназначению и умилился игре искусственных лучей на стенах домов. Похожие целковая на другую, полосатики эти ребристо мерцали, словно фонарный свет щекотал их бока и оттого, казалось, заходились они в приступе доброго смеха. Бессистемно вспыхивающие окна озарялись как тусклым светом свечей и каминов, так и, кое где, более милым глазу Святобоя электрическим свечением, коего Рус не видел уже так давно.
Пока избРАнный дивился видом вечерней улицы, его спутники успели свернуть в узенький переулок. Не желая отстать, Рус припустил следом. Уже вчетвертушом прошли они целковый перекресток, полушный, затем свернули налево и пошли по улице имени Сагойевата, с полушки сторон осененной домами. На контРАсте с засыпанным глинистой землей переулком, широта и каменистое покрытие данной улицы бросались в глаза особенно сильно. В окнах здешних домов теплилась вечерняя жизнь – в зале целкового Русы РАсставляли тарелки к ужину, в прихожей другого мать снимала с сыновей куртки, на полушном этаже четвертушного старый Рус открыл окно, высунувшись по пояс и куря трубку, а в окнах осьмушного коттеджа дрожали тени и слышались громкие голоса: видно тамошняя семья устроила сеанс совместного чтения по ролям.
Не без удивления и интереса миновав этот дом, Святобоя на полушку секунд привлекла спина шедшего впереди парнишки в капюшоне. На почти что полностью черной куртке (исключение составляли лишь белые полосы на рукавах, РАсполагавшиеся чуть выше локтей) полушка кРАсных крыльев смотрелась брутально, особенно в сочетании с полушным (двойным) черно-кРАсным воротом, стоячая часть которого чернела углем, кРАсная же ложилась на шею. Сцелква Святобою почудилось, что крылья эти подсвечиваются изнутри, однако тут он сообРАзил, что светятся они от фонарного света.
Тем временем впереди замаячило высокое здание в четвертушку этажей из кРАсного кирпича и дубовых досок. Железные скаты оконных РАм, чередование цветов кремового и белого, коими были выкРАшены его этажи, а также крупная надпись «SALOON» не оставляли сомнений – перед Русом увеселительное, питейное и игорное заведение в целковом флаконе, старый-добрый салун. Внутри салуна, отбРАсывая на шторы длинные силуэты, за столами сидели и стояли тени весело выпивавших людей и ящеров; дамы и кавалеры кружились в танце. ИзбРАнный возбужденно задвигал челюстями – он уже нарисовал себе, как сейчас ведший их богатырь свернет туда, как они минуют стоявшего на входе РАму-охРАнника, войдут под свет электрических и стекольных софитов и оторвутся по полной, куролеся до петухов, но вместо этого молчаливый проводник повел Русов дальше, на салун даже не обернувшись. На этом моменте Святобой словил грустного.
Оставив салун позади, Русы прошли еще четвертушку домов, после свернули на очередном перекрестке. Пройдя широкую улицу, достопримечательностью которой были обувной магазин с синей вывеской и нетипичный для этих мест деревенский домик с кирпичной трубой, у забоРА которого валялся хвостатый пьянчуга, группа вышла к улице Вашингтона и взяла впРАво. Здесь Святобоя ожидал нью-йоркский зоопарк, кованные ветвистые ворота которого сделаны были из черной стали. Над воротами покоилась надпись: «Центральный Зоопарк», подле же них стояла афиша с прогРАммным РАссписанием: с 9 до 10 am дозволялось посетить некую Глорию, Мартина, Фила и Мейсона (от кормления полушки последних администРАция зоопарка настоятельно предлагала воздерживаться), с 10 до 12 am в РАссписании стоял обед, потом можно было увидеть Мелмана, а потом... потом Рус устал читать.
Он пошел дальше. Ведший их богатырь вновь свернул в переулок, Русы прошли вслед за ним, миновав полушку кварталов, идя по которым Святобой окончательно устал считать повороты и улицы, после чего вышли к участку с целковоэтажными деревянными домиками, на улицах которого царило легкое запустение.
