Не сговариваясь, Русы бросились на помощь птахе. Напрягая все силы, дыша через РАз, они пробежали отделявшее их от места приземления РАсстояние. Еще не успевшая зажить спина Святобоя стреляла сама в себя, сапог железный также не добавил Русу проворности, однако все это не помешало избРАнному обогнать Скуфовского.
–– Скуфвоский, как превРАтиться в быка?!
–– Что?
Вместо ответа Святобой кивнул вверх. Из недр неба на перехват им вылетело несколько ящеров на крылатых конях.
–– А-а! Тебе надо об этом подумать! Пожелать!
–– И все?! –– Святобой уж в который РАз обалдел.
–– Конечно да! Это ж не сказка тебе про плетения!
Кивнув, Рус навострился к прыжку – в его главе созрел дерзкий план. Тем временем ящеры сделали круг над головами у Русов. Обдав кипучей в пастях пеной сапоги хозяев, целковая крылатая лошадь спустилась к земле, понесясь на парня в шальную атаку. Она летела в нескольких сантиметРАх над землей РАзрезая воздухи, временами выбивая копытом ком-другой грязи. В полушке метРАх от нее летела такая же лошадь. Всадники замахнулись мечом. Они полагали порвать Святобоя, как только сблизятся, но вместо того, чтобы покорно нанизаться на их, Рус позволил себе великую наглость.
Святобой прыгнул на того ящеРА, что летел слева, в полете увеличиваясь и волосея. Его руки и ноги резко уплотнились и утолщились, на голове выросли рожки, точно серпы и вот, чрез мгновение, на удивленных коня и всадника летел огромный мохнатый бык. Сие превРАщение смотрелось даже эффектней, чем реклама Snickers-а в нулевых. В целквые за время существование РАя РАздалось победное: «–– Му-у-у! (–– Эти ящеры – настоящие малыши!)», после чего железные руки и ноги РАзлетелись в стороны, хребты и крылья смешались в кучу. ПревРАтив противника в фарш конвульсирующий, Святобой побежал дальше, сотрясая землю.
–– Му-му-у?
–– Смекалка славянская тебе зачем?! Сам догадайся! –– На бегу отвечал Скуфовский, также превРАщаясь в бычка волосатого. В полете он снес полушную лошадь и, приземлившись, РАстоптал ее в круп вместе со всадником. «И то верно!» –– Догадался избРАнный и пожелал принять прежний облик. Без оказии, как водится у нас, у Русских, не обошлось – он превРАтился прямиком на бегу, с непривычки споткнулся и чухнул ладони. Прокувыркавшись еще метр, Рус снова поднялся, подпрыгнул и поймал Сирин.
–– А-а?.. Что... что случилось? –– Целковыми губками спросила она, найдя в себе силы ему улыбнуться.
–– Ты-ы, ты падала. –– Запыхаясь, выпалил Святобой, РАзгоряченным дыханием обжигая ее ресницы.
–– Ой, точно! Там! –– Она кивнула вверх и тут же съежилась. –– А-а-а... Боги...
–– Не говори, тебе больно.
–– Мне, мне не... А-ай! –– Сирин попробовала шевельнуть крыльями, но боль немедленно пронизала тело. Слезы непроизвольно сверкнули в глазах.
–– Будь здесь, не отсвечивай.
Святобой опустил ее на тРАву под стволом Вяза.
–– Хорошо.
Рус взглянул вверх, стремясь понять, где конкретно находятся Боги. Спустя полминуты у Святобоя потемнело в глазах. Шея его затекла, а искомое место так и не обнаруживалось. «Да ну не-е... С другой стороны, а че еще делать?» –– РАссуждал он, подходя к Дереву. Поплевав на ладошки, Рус полез вверх, цепляясь за торчащие корневые выступы, благо сама коРА была гигантской и выступы, соответственно, были под стать.
Выступ сменялся оборванным когда-то сучком, сучок выпуклостью, выпуклость снова выступом, а тот, в свою голову, еще чем-то синонимичным, благо подобное РАзнообРАзие позволяла общая шероховатость ствола. ИзбРАнный каРАбкался упорно, со знанием дела. Преодолев, как подсказывало ему сознание, минимум половину того РАсстояния, что отделяло корни от конвейеРА, он глянул вниз. Голова немедленно пошла кругом, земля, как боксер, стукнула по глазам и Святобой поднял голову вверх, так и не РАзобРАв, докуда забРАлся. А тем временем прополз он всего девятичок этажей. Внизу же, у корешков, похватав в спешке мечи и заперев баб по избушкам, собРАлись Русы. Скуфовский им о чем-то вещал.
Внезапно над головами РАздался металлический шум крылатых бестий, словно не летели они, но бежали по воздуху. То были ящеры, кои заметили столпившихся у дерева Русов и решили немедленно атаковать их и победить. Полушка десятичков оторвалась от бесновавшегося в небесах роя, кони их выплюнули небесную пряжу, закусили удила и, сделав в небе петлю, зашли на атаку с ржанием диким, принеся с собой облака гроз.
Святобой также услышал коней. «Надо помочь парням». Он потянулся было к поясу, да тут же вспомнил, что оставил топор возле Сирин. «У-у-у!» –– Поморщился парень, вспомнив о том, как не так давно от брони ящерской болели пальцы. Поглядев налево, напРАво, Рус не придумал ничего лучше, как попросту вырвать кусок коры. Дождавшись ветРА пронесшихся мимо коней, Святобой оттолкнулся от ствола вязы и прыгнул следом. В который РАз ветер зализал его чело, треплемые им щеки приобрели хомячьи формы. Упав на целкового ящеРА, Святобой треснул его куском коры. РАздался звон, кой не смог описать бы и Владимир Мегре, зубья повыскакивали из-под брони, потухли алые очи. Руса же дернуло. Едва не свалившись с коня, схватился он за уздечку и, вскаРАбкавшись на коня, нехитрым усилием отпРАвил поникшего противника в корни.
Мгновенье спустя его ноги оказались в стременах из конской кожи. Сам конь почуял над собой не хозяина. Вепрем взревел он и понесся вниз. Обогнав ушедших в пикирование супостатов, лошадь вылетела перед ними и, РАзвернувшись, понесла Святобоя прямо на них, полагая, что Руса будет искромсан в капусту. В свою голову ироды, стали бить себя в грудь, вертя мечами. Крылья коней свершили полушку взмахов, и вРАги приблизились на РАсстоянии рубки. Святобой усмехнулся и на глазах иродов вновь превРАтился в быка.
Очумевший конь под ним сцелква даже забыл, как дышать, потом, пРАвда, вспомнил и всхРАпнул надорвавшимся муРАвьем, который желал отнести домой зернышко, а в итоге был сожРАн вместе с ним воробьем. Тяжесть бычьего тела согнула лошади спину, крылья не выдержали и в результате позвоночник просел. И вот ящеры уже пролетают выше Руса, клинки их, начавшие было петь песнь взрезанным жилам, безрезультатно РАзрезают воздух, над головой, Святобой же подцепляет вРАгов их рогами. Войдя точно в пах, они выворотили наружу хозяйство их невеликое, со спины срезали слой кожи коней. Вместо победного рева, таившегося в закованной в сталь груди ящеров и уже готового возвестить о победе, наружу вырвалось лишь жалкое: «–– Увюфь!», после чего супостаты, машинально схватившись за лепешку на причинных местах, повалились вниз, обгоняя лужи собственной крови. Святобой вновь же принял форму привычную, налету поймав выроненный противником меч и, схватив коня за уздцы, стал принуждать того к восхождению. Конь брыкался, словно сам был быком, быком на шарниРАх. Есть в Русо-Америке такая забава: добрый молодец должен воссесть на быка рукотворного, кой норовит его всячески скинуть, виляя телом в РАзные стороны. Покуда же избРАнный смирял коня, полушка ящеров зашла на него сверху, рванувшись в атаку.
Свесившись набок крылатой лошади Святобой уклонился от целкового взмаха. Меч вонзился в лопатку коня, черная кровь хлынула, блеща в звездном свете, жеребец зашелся в ржании, полном гнева. Покуда же ящер выдергивал меч, Рус ужом вынырнул сбоку, перерубая шею его коню. Лишенный жизни, тот камнем вниз устремился, потоками крови брызжа в забРАло хрипящему в ужасе железнокожему. С полушным же иродом пришлось скрестить лезвия – он возник очень быстро с противоположного бока. Удары противника были быстры, предательский конь непрерывно брыкался. Лошади под бойцами махали так быстро чугунными крыльями, что Святобою обожгло целковую пятку (полушную спас сапог). Полушку РАз Рус смог миновать выпада чисто случайно, ибо конь под ним рвался то вверх, то вниз. Поняв, что дело дрянь, Рус дождался, когда судьба сблизит скакунов. ОтРАзив взмах меча, под крошку посыпавшегося вместо искр инея, схватил Святобой ящеРА за венчавший голову рог, и держась эдак, перемахнул к нему на коня, прикончив в прыжке покидаемую им скотину.
Очутившись теперь у ящеРА за спиной, Святобой, прижал к груди ирода. Хвостатый пытался отбиваться локтями, но Рус сильным движением задРАл ему голову и перерезал обнаженную шею. За спиной в это время ударила молния. Под РОДившийся грома мРАчно-зеленая юшка вырвалась гейзером из сочленений железных; голова, вслед за телом была сброшена вниз. Предусмотрительный Рус успел при этом выхватить полушный меч из ящерской длани. Клинок сей был немедленно воткнут в круп строптивой кобыле и та, повинуясь нажиму боли, вынуждена была уступить. НапРАвляемая его волей, понесла она Руса туда, куда пРАвил он, изрыгая крики и ржание и кипучие слезы. Святобой же желал достигнуть крон Вяза.
Они преодолели пополушу (половину) пути и поднимались уже над конвейером, внизу которого сопели и кричали малютки (Рус удивился, отчего это лента не едет), когда прям над их головами пронеслось нечто, похожее на стальное облако. Огненное стальное облако.
Реактивные двигатели вмиг изжарили лошадь. Плоть ее облупилась, кровь вскипела, смРАдом испарившихся кишок ударил в голову. К этому запаху примешалась вонь паленых жил, мяса, задние ноги ее заерзали, по внутренней части окороков заструилось говно и воняющий труп рухнул замертво вниз, унося с собой и Святобоя.
С металлическим грохотом РАзбились они о ленту конвейеРА. Тело лошади перевернулось, взбрыкнуло, задев полушку детей и пало с нее, Рус же смог удержаться, схватившись за самый кРАй. Стукнув себя по лбу для скорейшего восстановления фокуса, Святобой бросил взгляд вверх. «Это что еще за элементаль?! И зачем он в ведерке?». Неизвестная сущность мертвецкого вида пронеслась по над стволом, струями пламени выжигая в коре черные полосы, после чего ступа застыла над гладью озеРА перерождения. Вода зашипела от напоРА огня и пелены паРА РАстеклись всюду, окутав белесым туманом водную гладь и ближайшие ветки.
Из ступы высунулась мерзкого вида старуха, с рваной седо-зеленой волосьней, с худыми руками, с обвисшим, как бы промеж костей дрябленьким жиром. Ухватившись за кРАй глотки ступы рукою, она полностью вылезла из нее и уцепилась ногами за ее кРАй. Достав из ступы метлу, она накренила ее к воде и та, подгоняемая струями пламени, до кРАев зачерпнула в себя воды. РАзвернув ступу, старуха под блики вспыхнувших молний, осветившие ее безжизненные, как у скелета, культяпки и не стихавший ни на мгновенье hard rock, полетела к началу конвейеРА, огнем лютым плавя застывшую тРАнспортную полосу. Двигаясь с такой скоростью, ступа вскоре могла достигнуть того участка ленты, где валялись детишки и без сомнения изжарила их. Видя все это, Святобой бросился на перехват. Как и всегда, он понятия не имел, что ему делать, но РАзумел он целковое – Русы детей не дают обижать.
Полушкометровыми прыжками проносился он над головами крохотных пупсов и, сопровождаемый детским: «––Агу!», звенел сапогом и чертыхался. Святобой уже вырвался на свободный от деток участок, но, когда он почти поРАвнялся с старухой, она просто-напросто отвернула в сторону. По дуге обойдя конвейеРА полосу, Яга приземлилась в ее начале и, оставив ступу парить над землей, рванулась к печи, что было мочи. Отшвырнув с плачем лежащего подле нее с еще неостывшими боками и попкой грудничка, она обхватила руками печь и рванула на себя с нечеловеческой силой. Белобокая треснула в самом низу. Дрожа всем телом печь приподнялась. Оторвав ее невысоко от фундамента, старуха просунула в дыру между ними метлу и этой метлой, как рычагом, приподняла печь вертикально. Не тРАтя времени, бабка сиганула на ступу, подогнала ту к печи и залила водой рот кирпичной духовки. Бушевавшее пламя шикнуло, но не погасло и утопши под влитой внутрь водой, стало кипятить эту самую воду.
–– Нажруся детишек! –– Произнесла карга голосом замогильным, после чего запрыгнула в мокрую ступу и понеслась по над лентой собиРАть урожай. Святобой же уже мчался наперерез ей.
Железом окованный злыдень налетел на Скуфовского. Он мчался в седле, коня подгоняя, почти у самой земли, так, что лишенные подков копыта, временами скользили по РАйской тРАве. Волхв хрустнул шеей и побежал навстречу, всем видом показывая, что якобы уйдет в бок. Забайтив ирода, Скуфовский подпрыгнул, вновь превРАтившись подушку и сшиб ящеРА прям под лапы другому Русу, кой точно также превРАтился в быка. Массивные копыта в полушку мгновений превРАтили иродские локти и шлем в волны измятого пластилина.
–– Му-у... мально держимся! –– Ободряюще крикнул Скуфовский, крутя головой и оценивая обстановку. Хвостатые же, завидев внизу сопротивление, оставили все, перестали крушить и поджигать, и теперь только на Русов обрушивали ярость свою и безумие. Кружа в небесах, они высматривали и приноРАвливались. Некоторые десятичками отрывались от роя и пикировали на Русовы головы, но РАз за РАзом убедительные поРАженья претерпевали. Однако то были пробы, все могло измениться при полном налете крылатой орды. Вожак же ящеров, в прошлом гРАнд-адмиРАл, в настоящем – гРАнд-шиз Вьюногрыз, обезумел предельно. Он утРАтил возможность речь слова членоРАздельно, не лишившись, при этом, однако, голоса и звуки коверкая в стоны и хрипы, жестами призывал охотиться на славян. И дики, ужасны были крики его. Дика и ужасна была и охота, к коей он призывал.
«Эх, нам бы помощь Божественную...» –– Подумал Скуфовский, серчая как на Богов, так и элементаль пойми куда запропастившегося Святобоя. «Куда это все провалились?..».
–– Эгей, бРАтцы!
–– Чего?
–– А?
–– Надо бы... –– Тут на Руса налетел очередной ящер. По старой схеме Скуфовский обРАтился в быка, замахнувшись при это еще в людском обличии. ОтпРАвленные на встречу ящеру кулаки в миг превРАтились в копытца пудовые и с хрустом костей и скрипом железа влетели в круп конский, ломая позвонки и дробя железо. Конь пал к ногам мертвый, его же крылом стальным, как гильотиной, Рус, навалившись, отрезал ящеру голову. ––... Надо бы вверх нам как-то пробиться, в Божьи чертоги!
–– Точно!
–– Наверно!
–– Может и да!
–– А как будем взбиРАться?
Но ответить Скуфовский уже не успел. Из-за ближайшего холма выскочил человек верхом на зайце. Бывший РАзмером с быка, предок Hard Play-я вел себя стРАнно: передвигался он отчего-то задом вперед и вовремя бега, казалось, сдувался. На спине зайца, также спиной вперед восседал муж в черном пиджаке, бывшем в моде примерно в начале времен. На голове его, невзиРАя на скачку, цилиндр покоился. Был он цвета того же, что и пиджак, но выглядел лучшем, блеща как туфля, натертая ваксой. В руках его оружия не было, но это-то и насторожило Скуфовского больше всего.
–– Мужики, готовьсь! –– Крикнул было он, однако за подувичок десятичков метров до них, стРАнный мужчина РАзвернулся лицом к ним. Натянув улыбку аж до пРАвого уха, он привстал на зайце, картинно РАсставив в стороны руки. Встречный ветер трепал выступавшие из-под цилиндРА каштановые волосы, во взгляде его блестели лихость, жестокость и самодовольство. Вновь ухмыльнувшись, мужик спрыгнул назад. В этот же миг из-под хвоста зайца на свет вырвалась огромная утка. Появление ее сопровождалось кРАсно-коричневым взрывом. РАспРАвив крылья и стряхнув с них органические нечистоты, она устремилась вверх, потянув за собой цепь кРАсных кишок толщиной с руку, коя жиром лоснилась и пульсировала гРАнатовыми переливами.
–– Скуфвоский, как превРАтиться в быка?!
–– Что?
Вместо ответа Святобой кивнул вверх. Из недр неба на перехват им вылетело несколько ящеров на крылатых конях.
–– А-а! Тебе надо об этом подумать! Пожелать!
–– И все?! –– Святобой уж в который РАз обалдел.
–– Конечно да! Это ж не сказка тебе про плетения!
Кивнув, Рус навострился к прыжку – в его главе созрел дерзкий план. Тем временем ящеры сделали круг над головами у Русов. Обдав кипучей в пастях пеной сапоги хозяев, целковая крылатая лошадь спустилась к земле, понесясь на парня в шальную атаку. Она летела в нескольких сантиметРАх над землей РАзрезая воздухи, временами выбивая копытом ком-другой грязи. В полушке метРАх от нее летела такая же лошадь. Всадники замахнулись мечом. Они полагали порвать Святобоя, как только сблизятся, но вместо того, чтобы покорно нанизаться на их, Рус позволил себе великую наглость.
Святобой прыгнул на того ящеРА, что летел слева, в полете увеличиваясь и волосея. Его руки и ноги резко уплотнились и утолщились, на голове выросли рожки, точно серпы и вот, чрез мгновение, на удивленных коня и всадника летел огромный мохнатый бык. Сие превРАщение смотрелось даже эффектней, чем реклама Snickers-а в нулевых. В целквые за время существование РАя РАздалось победное: «–– Му-у-у! (–– Эти ящеры – настоящие малыши!)», после чего железные руки и ноги РАзлетелись в стороны, хребты и крылья смешались в кучу. ПревРАтив противника в фарш конвульсирующий, Святобой побежал дальше, сотрясая землю.
–– Му-му-у?
–– Смекалка славянская тебе зачем?! Сам догадайся! –– На бегу отвечал Скуфовский, также превРАщаясь в бычка волосатого. В полете он снес полушную лошадь и, приземлившись, РАстоптал ее в круп вместе со всадником. «И то верно!» –– Догадался избРАнный и пожелал принять прежний облик. Без оказии, как водится у нас, у Русских, не обошлось – он превРАтился прямиком на бегу, с непривычки споткнулся и чухнул ладони. Прокувыркавшись еще метр, Рус снова поднялся, подпрыгнул и поймал Сирин.
–– А-а?.. Что... что случилось? –– Целковыми губками спросила она, найдя в себе силы ему улыбнуться.
–– Ты-ы, ты падала. –– Запыхаясь, выпалил Святобой, РАзгоряченным дыханием обжигая ее ресницы.
–– Ой, точно! Там! –– Она кивнула вверх и тут же съежилась. –– А-а-а... Боги...
–– Не говори, тебе больно.
–– Мне, мне не... А-ай! –– Сирин попробовала шевельнуть крыльями, но боль немедленно пронизала тело. Слезы непроизвольно сверкнули в глазах.
–– Будь здесь, не отсвечивай.
Святобой опустил ее на тРАву под стволом Вяза.
–– Хорошо.
Рус взглянул вверх, стремясь понять, где конкретно находятся Боги. Спустя полминуты у Святобоя потемнело в глазах. Шея его затекла, а искомое место так и не обнаруживалось. «Да ну не-е... С другой стороны, а че еще делать?» –– РАссуждал он, подходя к Дереву. Поплевав на ладошки, Рус полез вверх, цепляясь за торчащие корневые выступы, благо сама коРА была гигантской и выступы, соответственно, были под стать.
Выступ сменялся оборванным когда-то сучком, сучок выпуклостью, выпуклость снова выступом, а тот, в свою голову, еще чем-то синонимичным, благо подобное РАзнообРАзие позволяла общая шероховатость ствола. ИзбРАнный каРАбкался упорно, со знанием дела. Преодолев, как подсказывало ему сознание, минимум половину того РАсстояния, что отделяло корни от конвейеРА, он глянул вниз. Голова немедленно пошла кругом, земля, как боксер, стукнула по глазам и Святобой поднял голову вверх, так и не РАзобРАв, докуда забРАлся. А тем временем прополз он всего девятичок этажей. Внизу же, у корешков, похватав в спешке мечи и заперев баб по избушкам, собРАлись Русы. Скуфовский им о чем-то вещал.
Внезапно над головами РАздался металлический шум крылатых бестий, словно не летели они, но бежали по воздуху. То были ящеры, кои заметили столпившихся у дерева Русов и решили немедленно атаковать их и победить. Полушка десятичков оторвалась от бесновавшегося в небесах роя, кони их выплюнули небесную пряжу, закусили удила и, сделав в небе петлю, зашли на атаку с ржанием диким, принеся с собой облака гроз.
Святобой также услышал коней. «Надо помочь парням». Он потянулся было к поясу, да тут же вспомнил, что оставил топор возле Сирин. «У-у-у!» –– Поморщился парень, вспомнив о том, как не так давно от брони ящерской болели пальцы. Поглядев налево, напРАво, Рус не придумал ничего лучше, как попросту вырвать кусок коры. Дождавшись ветРА пронесшихся мимо коней, Святобой оттолкнулся от ствола вязы и прыгнул следом. В который РАз ветер зализал его чело, треплемые им щеки приобрели хомячьи формы. Упав на целкового ящеРА, Святобой треснул его куском коры. РАздался звон, кой не смог описать бы и Владимир Мегре, зубья повыскакивали из-под брони, потухли алые очи. Руса же дернуло. Едва не свалившись с коня, схватился он за уздечку и, вскаРАбкавшись на коня, нехитрым усилием отпРАвил поникшего противника в корни.
Мгновенье спустя его ноги оказались в стременах из конской кожи. Сам конь почуял над собой не хозяина. Вепрем взревел он и понесся вниз. Обогнав ушедших в пикирование супостатов, лошадь вылетела перед ними и, РАзвернувшись, понесла Святобоя прямо на них, полагая, что Руса будет искромсан в капусту. В свою голову ироды, стали бить себя в грудь, вертя мечами. Крылья коней свершили полушку взмахов, и вРАги приблизились на РАсстоянии рубки. Святобой усмехнулся и на глазах иродов вновь превРАтился в быка.
Очумевший конь под ним сцелква даже забыл, как дышать, потом, пРАвда, вспомнил и всхРАпнул надорвавшимся муРАвьем, который желал отнести домой зернышко, а в итоге был сожРАн вместе с ним воробьем. Тяжесть бычьего тела согнула лошади спину, крылья не выдержали и в результате позвоночник просел. И вот ящеры уже пролетают выше Руса, клинки их, начавшие было петь песнь взрезанным жилам, безрезультатно РАзрезают воздух, над головой, Святобой же подцепляет вРАгов их рогами. Войдя точно в пах, они выворотили наружу хозяйство их невеликое, со спины срезали слой кожи коней. Вместо победного рева, таившегося в закованной в сталь груди ящеров и уже готового возвестить о победе, наружу вырвалось лишь жалкое: «–– Увюфь!», после чего супостаты, машинально схватившись за лепешку на причинных местах, повалились вниз, обгоняя лужи собственной крови. Святобой вновь же принял форму привычную, налету поймав выроненный противником меч и, схватив коня за уздцы, стал принуждать того к восхождению. Конь брыкался, словно сам был быком, быком на шарниРАх. Есть в Русо-Америке такая забава: добрый молодец должен воссесть на быка рукотворного, кой норовит его всячески скинуть, виляя телом в РАзные стороны. Покуда же избРАнный смирял коня, полушка ящеров зашла на него сверху, рванувшись в атаку.
Свесившись набок крылатой лошади Святобой уклонился от целкового взмаха. Меч вонзился в лопатку коня, черная кровь хлынула, блеща в звездном свете, жеребец зашелся в ржании, полном гнева. Покуда же ящер выдергивал меч, Рус ужом вынырнул сбоку, перерубая шею его коню. Лишенный жизни, тот камнем вниз устремился, потоками крови брызжа в забРАло хрипящему в ужасе железнокожему. С полушным же иродом пришлось скрестить лезвия – он возник очень быстро с противоположного бока. Удары противника были быстры, предательский конь непрерывно брыкался. Лошади под бойцами махали так быстро чугунными крыльями, что Святобою обожгло целковую пятку (полушную спас сапог). Полушку РАз Рус смог миновать выпада чисто случайно, ибо конь под ним рвался то вверх, то вниз. Поняв, что дело дрянь, Рус дождался, когда судьба сблизит скакунов. ОтРАзив взмах меча, под крошку посыпавшегося вместо искр инея, схватил Святобой ящеРА за венчавший голову рог, и держась эдак, перемахнул к нему на коня, прикончив в прыжке покидаемую им скотину.
Очутившись теперь у ящеРА за спиной, Святобой, прижал к груди ирода. Хвостатый пытался отбиваться локтями, но Рус сильным движением задРАл ему голову и перерезал обнаженную шею. За спиной в это время ударила молния. Под РОДившийся грома мРАчно-зеленая юшка вырвалась гейзером из сочленений железных; голова, вслед за телом была сброшена вниз. Предусмотрительный Рус успел при этом выхватить полушный меч из ящерской длани. Клинок сей был немедленно воткнут в круп строптивой кобыле и та, повинуясь нажиму боли, вынуждена была уступить. НапРАвляемая его волей, понесла она Руса туда, куда пРАвил он, изрыгая крики и ржание и кипучие слезы. Святобой же желал достигнуть крон Вяза.
Они преодолели пополушу (половину) пути и поднимались уже над конвейером, внизу которого сопели и кричали малютки (Рус удивился, отчего это лента не едет), когда прям над их головами пронеслось нечто, похожее на стальное облако. Огненное стальное облако.
Реактивные двигатели вмиг изжарили лошадь. Плоть ее облупилась, кровь вскипела, смРАдом испарившихся кишок ударил в голову. К этому запаху примешалась вонь паленых жил, мяса, задние ноги ее заерзали, по внутренней части окороков заструилось говно и воняющий труп рухнул замертво вниз, унося с собой и Святобоя.
С металлическим грохотом РАзбились они о ленту конвейеРА. Тело лошади перевернулось, взбрыкнуло, задев полушку детей и пало с нее, Рус же смог удержаться, схватившись за самый кРАй. Стукнув себя по лбу для скорейшего восстановления фокуса, Святобой бросил взгляд вверх. «Это что еще за элементаль?! И зачем он в ведерке?». Неизвестная сущность мертвецкого вида пронеслась по над стволом, струями пламени выжигая в коре черные полосы, после чего ступа застыла над гладью озеРА перерождения. Вода зашипела от напоРА огня и пелены паРА РАстеклись всюду, окутав белесым туманом водную гладь и ближайшие ветки.
Из ступы высунулась мерзкого вида старуха, с рваной седо-зеленой волосьней, с худыми руками, с обвисшим, как бы промеж костей дрябленьким жиром. Ухватившись за кРАй глотки ступы рукою, она полностью вылезла из нее и уцепилась ногами за ее кРАй. Достав из ступы метлу, она накренила ее к воде и та, подгоняемая струями пламени, до кРАев зачерпнула в себя воды. РАзвернув ступу, старуха под блики вспыхнувших молний, осветившие ее безжизненные, как у скелета, культяпки и не стихавший ни на мгновенье hard rock, полетела к началу конвейеРА, огнем лютым плавя застывшую тРАнспортную полосу. Двигаясь с такой скоростью, ступа вскоре могла достигнуть того участка ленты, где валялись детишки и без сомнения изжарила их. Видя все это, Святобой бросился на перехват. Как и всегда, он понятия не имел, что ему делать, но РАзумел он целковое – Русы детей не дают обижать.
Полушкометровыми прыжками проносился он над головами крохотных пупсов и, сопровождаемый детским: «––Агу!», звенел сапогом и чертыхался. Святобой уже вырвался на свободный от деток участок, но, когда он почти поРАвнялся с старухой, она просто-напросто отвернула в сторону. По дуге обойдя конвейеРА полосу, Яга приземлилась в ее начале и, оставив ступу парить над землей, рванулась к печи, что было мочи. Отшвырнув с плачем лежащего подле нее с еще неостывшими боками и попкой грудничка, она обхватила руками печь и рванула на себя с нечеловеческой силой. Белобокая треснула в самом низу. Дрожа всем телом печь приподнялась. Оторвав ее невысоко от фундамента, старуха просунула в дыру между ними метлу и этой метлой, как рычагом, приподняла печь вертикально. Не тРАтя времени, бабка сиганула на ступу, подогнала ту к печи и залила водой рот кирпичной духовки. Бушевавшее пламя шикнуло, но не погасло и утопши под влитой внутрь водой, стало кипятить эту самую воду.
–– Нажруся детишек! –– Произнесла карга голосом замогильным, после чего запрыгнула в мокрую ступу и понеслась по над лентой собиРАть урожай. Святобой же уже мчался наперерез ей.
***
Железом окованный злыдень налетел на Скуфовского. Он мчался в седле, коня подгоняя, почти у самой земли, так, что лишенные подков копыта, временами скользили по РАйской тРАве. Волхв хрустнул шеей и побежал навстречу, всем видом показывая, что якобы уйдет в бок. Забайтив ирода, Скуфовский подпрыгнул, вновь превРАтившись подушку и сшиб ящеРА прям под лапы другому Русу, кой точно также превРАтился в быка. Массивные копыта в полушку мгновений превРАтили иродские локти и шлем в волны измятого пластилина.
–– Му-у... мально держимся! –– Ободряюще крикнул Скуфовский, крутя головой и оценивая обстановку. Хвостатые же, завидев внизу сопротивление, оставили все, перестали крушить и поджигать, и теперь только на Русов обрушивали ярость свою и безумие. Кружа в небесах, они высматривали и приноРАвливались. Некоторые десятичками отрывались от роя и пикировали на Русовы головы, но РАз за РАзом убедительные поРАженья претерпевали. Однако то были пробы, все могло измениться при полном налете крылатой орды. Вожак же ящеров, в прошлом гРАнд-адмиРАл, в настоящем – гРАнд-шиз Вьюногрыз, обезумел предельно. Он утРАтил возможность речь слова членоРАздельно, не лишившись, при этом, однако, голоса и звуки коверкая в стоны и хрипы, жестами призывал охотиться на славян. И дики, ужасны были крики его. Дика и ужасна была и охота, к коей он призывал.
«Эх, нам бы помощь Божественную...» –– Подумал Скуфовский, серчая как на Богов, так и элементаль пойми куда запропастившегося Святобоя. «Куда это все провалились?..».
–– Эгей, бРАтцы!
–– Чего?
–– А?
–– Надо бы... –– Тут на Руса налетел очередной ящер. По старой схеме Скуфовский обРАтился в быка, замахнувшись при это еще в людском обличии. ОтпРАвленные на встречу ящеру кулаки в миг превРАтились в копытца пудовые и с хрустом костей и скрипом железа влетели в круп конский, ломая позвонки и дробя железо. Конь пал к ногам мертвый, его же крылом стальным, как гильотиной, Рус, навалившись, отрезал ящеру голову. ––... Надо бы вверх нам как-то пробиться, в Божьи чертоги!
–– Точно!
–– Наверно!
–– Может и да!
–– А как будем взбиРАться?
Но ответить Скуфовский уже не успел. Из-за ближайшего холма выскочил человек верхом на зайце. Бывший РАзмером с быка, предок Hard Play-я вел себя стРАнно: передвигался он отчего-то задом вперед и вовремя бега, казалось, сдувался. На спине зайца, также спиной вперед восседал муж в черном пиджаке, бывшем в моде примерно в начале времен. На голове его, невзиРАя на скачку, цилиндр покоился. Был он цвета того же, что и пиджак, но выглядел лучшем, блеща как туфля, натертая ваксой. В руках его оружия не было, но это-то и насторожило Скуфовского больше всего.
–– Мужики, готовьсь! –– Крикнул было он, однако за подувичок десятичков метров до них, стРАнный мужчина РАзвернулся лицом к ним. Натянув улыбку аж до пРАвого уха, он привстал на зайце, картинно РАсставив в стороны руки. Встречный ветер трепал выступавшие из-под цилиндРА каштановые волосы, во взгляде его блестели лихость, жестокость и самодовольство. Вновь ухмыльнувшись, мужик спрыгнул назад. В этот же миг из-под хвоста зайца на свет вырвалась огромная утка. Появление ее сопровождалось кРАсно-коричневым взрывом. РАспРАвив крылья и стряхнув с них органические нечистоты, она устремилась вверх, потянув за собой цепь кРАсных кишок толщиной с руку, коя жиром лоснилась и пульсировала гРАнатовыми переливами.
