Как только Ятобор подошел к Русам, пес спрыгнул с плеч и начал ласкаться к Мускулславу.
–– Муха, Мух! –– Обнимая его и терпя за ухом, восклицал тот. ––Ты ж мой хороший, мой золотой, благодарю, что откликнулся.
Мухтар же сел у его ног и осведомился, почто его позвали:
–– Гав?
–– Дело у нас к тебе срочное. Сейчас Даждьбог возведет бруствер для обороны, а после сделает тебе пост наблюдательный, стой там, как штык, следи зорко за тылом. Ежели вРАг окружать нас удумает, сообщи. Сигналом тревоги пусть будет полушное «Гав». Задача понятна?
Мухтар кивнул утвердительно и умылся лапкой, вставая с песка. После сего он побежал в гоРОД.
–– Он это куда? –– Спросил Святобой.
–– Мух, ты куда?
–– Гав, гав-гав.
–– А-а, понятно. Домой пошел.
––?
–– За подкреплением. У него в конуре как РАз внук-курсант, вместе с товарищем, на побывке. –– Отвечал Ятобор.
–– Добро. Тогда по местам, вРАги скоро появятся.
На сборы у ветеРАнов ушло менее подувичка минут – четко по уставу. Одевшись, обувшись и вооружившись, пришли они к конюшням седлать скакунов. Островерхие шлемы блестели на их головах; тончайшие кольца дивных кольчуг, столь искусной РАботы, что кажется, тоньше нити они, не потеряли в прочности спустя поколенья; топоры и мечи возвРАщены из ссылки и сняты со стен, на коих покоились последние годы. Лезвия их наточены Русами со знанием дела.
Еще через золотничок минут кони были оседланы, их спины покрыли боевые попоны, которые сами же старики и связали, сидючи в санатории. После сего, РАссевшись в седлах, Русы, под предводительством Сани, помчались к берегу океана. Но некогда верные лошади столь обленились на пРАздном отдыхе, что не желают они скакать с должной прытью. Шумно фырчат они и хлопочут, мотая из стороны в сторону мятежными головами. Та из них, что под Даниэлем, так и вовсе остановилась, ударив копытом.
–– Да что это с вами, никак белены объелись? Добрыня, твоя тоже капризничает?
–– Ага! Норов кажет мне, шельма. Ну ничего, сейчас я из нее дурь эту повышибаю!
Добрыня, худой ветеРАн с РАссеченным глазом и боРОДой колючей и черной, нагнулся к стремени, схватил прилаженный подле него хлыст и хватил им по сальному лошадиному боку. Его осьмушколапый тотчас же лишился былой РАдикальщины, остальные же лошади поутихли следом. Подавив бунт, поскакали далее Русы и скок их мелодичный иногда РАзбавлялся свистом кнутов и недовольным фырканьем – ничего серьезного, так, чисто профилактические беседы.
Во время шествия этого с берега океана поднялся ветер, зашумели встречавшиеся на пути древа, приветственно кланяясь зелено-ребристою шевелюрой. Свежий воздух наполнил легкие стариков легкостью; звонкоголосые птицы слетались к ним, оставив гнезда, дабы прославить поход и вернуться к яйцам, чтоб заповедовать потомству уважение к Русам и их Богам; прибрежные камни стремились подставить спины свои под скакуньи копыта. Наконец доскакало воинство к берегу, остановившись у крутого обрыва. Прям из-под него вихрями вырывались ветРА?. Плотность их была так велика, что Русам казались они облаками, сошедшими по ошибке с небес и устремлявшимися теперь обРАтно. Чуть в отдалении покоились гигантские гвозди, обхватить которые могли бы РАзве что несколько Русов. Они прибивали собою к земле основания огромных цепей, уползавших с обрыва в морскую толщу. Александр соскочил с лошади, стреножил ее и подошел к кРАю обрыва, прикрыв лицо ладонями. Ветер лизал его подбоРОДок.
Вставши у ската, он глянул вниз, на бившиеся о скалы соленые волны. Мускулистые чайки, толстые и белокрылые носились внизу, борясь с водою за побитые о каменистое дно рыбьи тушки.
–– Погодка, конечно, не балует... Но что поделать? –– Произнес Рус, пребывая в легкой задумчивости. –– Эй, мужики, хватай цепи, тянем-потянем!
Сказав это, он целковым подбежал к гигантским гвоздям и поплевав на руки, закатал кольчужные рукава, берясь за цепь. РАздевшийся до пояса Магомед, сверкая седою грудью и стальным прессом, подошел к Сане и встав поудобнее, также обхватил кольцо. Остальные Русы пРОДелали тоже самое, предварительно привязав и стреножив своих коней.
–– Целковый-полушка, взяли! –– Скомандовал Александр, до посинения напрягая мускулы. Целковременно потянули на себя цепи Русы, запачкав торс скопившейся на кольцах пылью. Руки их напряглись; сердце с усердие РАзогнало кровь по венам, кои проступили на руках и шее, словно РАспустившийся после спячки подснежник, а его стук отчетливо слышался в черепном коробке; ноги ушли по лодыжки в землю. Со ржавым скрипом, подобном тому, с каким бьется о землю каркас чугунной кровати, сброшенной с полушного этажа, когда студентам лень вниз спускаться, поддались цепи, но идут они туго и пот струиться со славных Русов.
–– Целковый, полушка... Налегай, мужики!
С каждым нажимом возгоРАет в Русах громадная воля, внутренняя мощь, РАзбереженная воспоминаниями о давних битвах и водицей Байкальской, содрогается их естество, перебегая в ноги и тем сотрясает сам берег, покрытый высокой густою тРАвой. От слоя ржавчины, толщиною с кота, покрылись старики темно-медною пылью по самые веки. Частично ее счищают брызги бушующего под ними океана и они, чумазые, мокрые, пРОДолжают РАботу. Закусил губу Нэтфликс, зубы плавно скользят по ее ширине, а вместе с ними скользит, похоже и море... нет, не море то, континент! Континент сдвинулся с места и теперь, движимый медленно, РАссекает водную гладь, сшибая с пути своего стаи рыб, плавно устремляясь к брегу ЕвРАзии. Чинно и неторопливо плаванье это, лишь взмыленные спины Русов, сверкающие под солнцем, точно стекло в огне, выбиваются из общего РАвномерия. И в этом солнечном блеске цепи ложатся в руки их с вызовом.
«Солнце!» –– Озарение вдруг пришло Сане в голову. «Ну конечно же, солнце!».
–– О, Хорс Ярчайший, услышь нас, рвущихся на помощь к гоРОДу Трое! Ты выгнал солнце сегодня РАньше положенного и тем помог тамошним Русам. Так помоги теперь нам!
–– Помоги, Хорсушка! –– Полушорили ему остальные Русы, устремив очи к небу. В ожидании прошла минута потной РАботы, еще целковая... Когда же многие Русы уже опустили головы, донеслось до них с неба:
–– Русы, даю ДОБРО!
В ту же секунду ярче обычного возжглось солнце лучами и изнутри. Линии лучиков стали толще, и устремились к облакам. Те зашуршали – щекотало их солнце и не смогли долго они держать в себе влагу. Обильные потоки молока, испаренного в Суэцком канале, пролились на землю, вскипая в полете и обРАщаясь в РАскаленное масло. Оно падало на кольца стальной цепи и на Русов, смазывая целковые и омывая последних.
–– Благодарим! –– Едино молвили Русы и Саня сказал:
–– Теперь – тянем-потянем!
Труд их заспорился. Большими меРАми сдвигались цепи и РАссекая крупные волны, бежит уж континент АвстРАлия по глади пенящегося океана, в объятия Русской ЕвРАзии.
–– Александр, гляди! –– Воскликнул вдруг Нэтфликс, приложив навесик из пальцев ко лбу. –– Возможно зрение подводит меня, но... Ведь это ящеры!
Юный Рус живо вгляделся в даль, куда указал ему кубанец и узрел зеленокожих. Из жерла плескавшегося океана, шумящего как бешенный бык, воссев на цепях и за них же деРАжася, вместе с железом поднимались они из соленого жерла. Доспехи их были кривы и косы, в некоторых местах обиты кожей и мехом, к коему прицепились морские ежи и рыбы, что теперь хлестали по броне их хвостами. Крик, бессвязный, но громкий достиг ушей Русов вместе со стальным скрежетом, ибо ящеры изогнутые мечи свои, когти и цепи о щиты побивали. Иные наклоняли головы набок и грязными зубьями проводили взад-вперед по броне, издавая так скрип и лютый скрежет, глазами хорьков пожиРАя издали Русов. Тем они думали устРАшить их, но вместо напуганных воплей до их ушных дырок донеслось грозное:
–– Отцы, взгреем их по самую ма?кушку!
Не сговариваясь, как по команде, в едином порыве гигантские цепи Русы схватили, дернув их на себя, что было сил. ОзёРА не успевшего остыть масла, что еще не стекли с них, вспрыснули в воздух, сбивая чаек и мгновенно прожаривая. Русы оттолкнулись ногами и прыгнули на цепи, что теперь, вырываясь из океанической толщи летели на континент со скоростью поезда, и помчались навстречу поганым ящеРАм. Ящеры также не отставали. Чередуя бег на полушке лап с бегом на осьми, неслись они к Русам, заходясь пеной бешенства и виляя хвостами.
Целковый вРАжина налетел на Санька целкововременно с порывом ветРА. Ростом в осьмушку аршинов, черно-зеленый, с запачканной перевязью, толщиной в стринги, о которых Русская женщина как-то сказала: «И обосРАться-то некуда!», укРАшенной дроздовьими перьями, он, казалось, самим своим существом желал опровергнуть утверждения об убогости ящеров. На осьмушреньках (четвереньках) подбежал он к Русу и, когда был с ним почти вплотную, взмыл в воздух, выбросив вверх руку с месецевидным топором. Александр отпрянул в последний момент, оказавшись от противника сбоку. Топор вРАга со всей дури влупил по кольцу цепи, уйдя в него почти полностью. Белые искры брызнули во все стороны, кипящая от гнева пена плеснула из пасти на стальной пол, заставив негодующе зашипеть покрытый маслом участок. Кругом же заслышались хрипенья хвостатых и оружейное лязганье – каждый противник повстречал оппонента и теперь силился его одолеть.
Александр немедля нанес по вРАгу лезвийный выпад, но смекалистый ящер схоронился от него за щитом. Словно камень ударил в металлический лист, с такой силой РАзлился по уху звон металлический, оглушившая как ящеРА, так и Руса. Меч почти полностью щит пропорол. Отбросив его, ящер нагнулся и, сжав зубы на рукояти, рывков вырвал топор из стальной ловушки (если бы не всюду РАзлитое масло, не смог бы се провернуть ирод) и, сплюнув его в ладонь, атаковал Руса с полушки рук – топором и когтями, снова набросившись на АлександРА.
ХРАбрый Рус отступил на шаг назад, океан же под ними гудел, в немногих местах будучи темным от крови успевших поРАниться ящеров. Саня нанес удар, ящер нырнул под руку и взмахнул топором. Рус отРАзил его, но с другого бока неожиданно почуял удар: стальные наросты когтей безответно бежали по защищенной спине, вырывая стаи кружков из кольчуги. Решив не дожидаться спины оголения, Рус ударил небрежно, по мозга веленью. Хитрый ящер на пол упал, атаковав Саню хвостом и заехав Русу в сплетение звездное. Александр шатнулся, выплюнул кровь и повалился на кольцо цепи, уже залитое чьей-то зеленой кровью. Удар был силен, Рус почувствовал, будто бы товарный состав влетел в его грудь, а при условии, что до изобретения оного было еще много веков, удар ощущался еще могучее.
Энергично ударяя о шуйцу и одесную от себя облепленным железом хвостом, высекая снопы дымящих искр и шипя пеной, к упавшему Русу подошел ящер. Он стремился вонзить в него топор, но Санек увернулся, встал на колено и несмотря на щемящую в груди боль нанес укол ящеру в руку, проткнув ее насквозь. Бешенным рыком ящер возвестил о сим событии. Он неосознанно нанес Русу пощечину, РАспоров когтями бритую щеку и выбив чевертушку зубов. Глаза АлександРА РАзделили в тот миг участь океана и стали также солены от навернувшихся слезы. Выронив меч, он отшатнулся, пытаясь руками РАзогнать туман пред собой, не осознавая при этом, что туман этот в очах, не вовне. Тем временем ящер полушно пробил ему в солнышко, подбросив Руса на аршин в воздух.
Бушевавшие под ними волны грохотом рукоплескали сРАжавшимся шумом, в кой как РОДные вписывались лязг мечей и шипенье обварённого в масле мяса, с которого лоснились обугленные чешуйки. От боли Рус рыкнул на выдохе, кожей чувствовал он, как стальные кольца впиваются в тело под натиском ящеРА, из спасительных превРАщаясь в губящие. Ящер же истошно шипел, вРАщая глазами, ибо, очумев от боли, ударил по Русу той самой рукой, в коей застрял меч многостРАдальный. Сталь РАскроила мясцо. Кровь ирода, мутная и зловонная, вперемешку с густым жилистым жиром закапала вниз, словно струйки молока, из коровьего вымени поочередно выдавливаемые.
Превозмогая жгучую боль, Саня выдернул меч и ящеРА, оттолкнув того ногой. В груди защемило, он почувствовал, как щиплет щеки и как, вслед за тем от них отлила кровь. Почти не РАзмахиваясь, Рус вогнал лезвие в плоть вертикальным ударом, смяв запоздалые когти, кои ящер выбросил на перехват. Морская тина гидРАнтом брызнула из РАскрывшейся РАны, рыбы, остававшиеся еще висеть кое где на его перевязи, окончательно канули в океан. Как всегда бывает при смерти, происходящей на адреналиновом пике, ящер сцелква яростно зарычал, РАзбросав пену из пасти повсюду, затем тихо хрипнул и почти тут же умолк. Пасть его, лишенная жизненной силы, иссохла и он ошеломленно воззрел на бурные потоки собственной крови, слегка зашатавшись. Вскорь, вместо пены ощутил он соль меж зубов, РАзрубленная перевязь скользнула вниз и он, как подкошенный рухнул за нею в море, провалившись сквозь цепь и, увлекаемый на дно стальным хвостом, скрылся в пучине. Рус было выдохнул, но вспомнив о других вРАгах, поспешил обернуться.
Битва была кончена всюду, ветеРАны методично избавлялись от трупов, сбРАсывая те в бурное море. В серебрячке шагов от себя Александр увидел Магомеда. ВытиРАя с топоРА зеленый кисель, старик подошел к Русу и с довольной улыбкой приближался к нему.
–– Славная битва, а, Саня? –– С нескрываемой РАдостью вопросил он, протянув Александру флягу с Байкальской водицей.
–– Да-а, Магомед, твоя пРАвда. Непривычно, однако.
–– А-а-а, не так часто бывал в передрягах?
–– Всего в полушке, когда в АвстРАлию шел. Но в те дни были они куда слабее.
–– Хм, видимо некоторые отказались от подиков...
–– Ну что, двигаем дальше? –– Спросил старик Святогор, стоявший на цепочке, что была РАсположенной паРАллельно их це?пи. Встав на шпагат внутри целкового из ее звеньев, он вальяжно поглаживал стильную боРОДу, как бы невзначай игРАя мускулами. Кольчугу он сбросил перед сРАженьем, и она лежала невдалеке. «БесстРАшный дедуля» –– Подумал Санек и ответил ему:
–– Да. Целковый, полушка!
Под славный счет Русы нагнулись к ногам, схватили кольца стальные и по методике вытащившего себя за волосы Руса Мюнхгаузена, дернули на себя цепи, на коих стояли. Остановившийся было континент, облизываемый со всех сторон волнами, вновь рванул вперед, их РАссекая.
–– Что там по флангу? –– Мускулслав устремил на Святобоя полный нетерпения взор.
–– Все готово. Лучники взобРАлись к верхам пиРАмиды, подходы к гоРОДу окопаны и заминированы.
Поняв, что приподнятую бровь Мускулслава интересует последнее, Рус поспешил объясниться:
–– Загажено все, от ворот и до обеда.
Мускулсав кивнул понимающе.
–– Славно засапёрили. А укрепления в самом гоРОДе как?
–– Сотворены из того, что было: столики, стулья, заборы и куски стен.
–– Добро. –– Глава дружины повернулся к Ятобору. –– Что с собачьим постом?
–– С ним все прекРАсно. –– Сказал за него приземлившийся рядом Перун, поставив молот у ног. –– Мухтар привел РОДственников: внука Гека, его кореша Чука и суку-Ленку.
–– Последняя кто?
–– Это Гека сестРА.
–– Понял. Ятобор, передай им, пусть смотрят во все глаза, вРАги могут бы... Чу, там, у бархана... Да это же ящеры!
Очи Мускулслава не подводили, вдали, на вершине холмов из песка, показался полушкаголовый ящер. Не успели Русы опешить, как ирод окаянный явил себя полностью, выбРАвшись из-за бархана.
–– Муха, Мух! –– Обнимая его и терпя за ухом, восклицал тот. ––Ты ж мой хороший, мой золотой, благодарю, что откликнулся.
Мухтар же сел у его ног и осведомился, почто его позвали:
–– Гав?
–– Дело у нас к тебе срочное. Сейчас Даждьбог возведет бруствер для обороны, а после сделает тебе пост наблюдательный, стой там, как штык, следи зорко за тылом. Ежели вРАг окружать нас удумает, сообщи. Сигналом тревоги пусть будет полушное «Гав». Задача понятна?
Мухтар кивнул утвердительно и умылся лапкой, вставая с песка. После сего он побежал в гоРОД.
–– Он это куда? –– Спросил Святобой.
–– Мух, ты куда?
–– Гав, гав-гав.
–– А-а, понятно. Домой пошел.
––?
–– За подкреплением. У него в конуре как РАз внук-курсант, вместе с товарищем, на побывке. –– Отвечал Ятобор.
–– Добро. Тогда по местам, вРАги скоро появятся.
***
На сборы у ветеРАнов ушло менее подувичка минут – четко по уставу. Одевшись, обувшись и вооружившись, пришли они к конюшням седлать скакунов. Островерхие шлемы блестели на их головах; тончайшие кольца дивных кольчуг, столь искусной РАботы, что кажется, тоньше нити они, не потеряли в прочности спустя поколенья; топоры и мечи возвРАщены из ссылки и сняты со стен, на коих покоились последние годы. Лезвия их наточены Русами со знанием дела.
Еще через золотничок минут кони были оседланы, их спины покрыли боевые попоны, которые сами же старики и связали, сидючи в санатории. После сего, РАссевшись в седлах, Русы, под предводительством Сани, помчались к берегу океана. Но некогда верные лошади столь обленились на пРАздном отдыхе, что не желают они скакать с должной прытью. Шумно фырчат они и хлопочут, мотая из стороны в сторону мятежными головами. Та из них, что под Даниэлем, так и вовсе остановилась, ударив копытом.
–– Да что это с вами, никак белены объелись? Добрыня, твоя тоже капризничает?
–– Ага! Норов кажет мне, шельма. Ну ничего, сейчас я из нее дурь эту повышибаю!
Добрыня, худой ветеРАн с РАссеченным глазом и боРОДой колючей и черной, нагнулся к стремени, схватил прилаженный подле него хлыст и хватил им по сальному лошадиному боку. Его осьмушколапый тотчас же лишился былой РАдикальщины, остальные же лошади поутихли следом. Подавив бунт, поскакали далее Русы и скок их мелодичный иногда РАзбавлялся свистом кнутов и недовольным фырканьем – ничего серьезного, так, чисто профилактические беседы.
Во время шествия этого с берега океана поднялся ветер, зашумели встречавшиеся на пути древа, приветственно кланяясь зелено-ребристою шевелюрой. Свежий воздух наполнил легкие стариков легкостью; звонкоголосые птицы слетались к ним, оставив гнезда, дабы прославить поход и вернуться к яйцам, чтоб заповедовать потомству уважение к Русам и их Богам; прибрежные камни стремились подставить спины свои под скакуньи копыта. Наконец доскакало воинство к берегу, остановившись у крутого обрыва. Прям из-под него вихрями вырывались ветРА?. Плотность их была так велика, что Русам казались они облаками, сошедшими по ошибке с небес и устремлявшимися теперь обРАтно. Чуть в отдалении покоились гигантские гвозди, обхватить которые могли бы РАзве что несколько Русов. Они прибивали собою к земле основания огромных цепей, уползавших с обрыва в морскую толщу. Александр соскочил с лошади, стреножил ее и подошел к кРАю обрыва, прикрыв лицо ладонями. Ветер лизал его подбоРОДок.
Вставши у ската, он глянул вниз, на бившиеся о скалы соленые волны. Мускулистые чайки, толстые и белокрылые носились внизу, борясь с водою за побитые о каменистое дно рыбьи тушки.
–– Погодка, конечно, не балует... Но что поделать? –– Произнес Рус, пребывая в легкой задумчивости. –– Эй, мужики, хватай цепи, тянем-потянем!
Сказав это, он целковым подбежал к гигантским гвоздям и поплевав на руки, закатал кольчужные рукава, берясь за цепь. РАздевшийся до пояса Магомед, сверкая седою грудью и стальным прессом, подошел к Сане и встав поудобнее, также обхватил кольцо. Остальные Русы пРОДелали тоже самое, предварительно привязав и стреножив своих коней.
–– Целковый-полушка, взяли! –– Скомандовал Александр, до посинения напрягая мускулы. Целковременно потянули на себя цепи Русы, запачкав торс скопившейся на кольцах пылью. Руки их напряглись; сердце с усердие РАзогнало кровь по венам, кои проступили на руках и шее, словно РАспустившийся после спячки подснежник, а его стук отчетливо слышался в черепном коробке; ноги ушли по лодыжки в землю. Со ржавым скрипом, подобном тому, с каким бьется о землю каркас чугунной кровати, сброшенной с полушного этажа, когда студентам лень вниз спускаться, поддались цепи, но идут они туго и пот струиться со славных Русов.
–– Целковый, полушка... Налегай, мужики!
С каждым нажимом возгоРАет в Русах громадная воля, внутренняя мощь, РАзбереженная воспоминаниями о давних битвах и водицей Байкальской, содрогается их естество, перебегая в ноги и тем сотрясает сам берег, покрытый высокой густою тРАвой. От слоя ржавчины, толщиною с кота, покрылись старики темно-медною пылью по самые веки. Частично ее счищают брызги бушующего под ними океана и они, чумазые, мокрые, пРОДолжают РАботу. Закусил губу Нэтфликс, зубы плавно скользят по ее ширине, а вместе с ними скользит, похоже и море... нет, не море то, континент! Континент сдвинулся с места и теперь, движимый медленно, РАссекает водную гладь, сшибая с пути своего стаи рыб, плавно устремляясь к брегу ЕвРАзии. Чинно и неторопливо плаванье это, лишь взмыленные спины Русов, сверкающие под солнцем, точно стекло в огне, выбиваются из общего РАвномерия. И в этом солнечном блеске цепи ложатся в руки их с вызовом.
«Солнце!» –– Озарение вдруг пришло Сане в голову. «Ну конечно же, солнце!».
–– О, Хорс Ярчайший, услышь нас, рвущихся на помощь к гоРОДу Трое! Ты выгнал солнце сегодня РАньше положенного и тем помог тамошним Русам. Так помоги теперь нам!
–– Помоги, Хорсушка! –– Полушорили ему остальные Русы, устремив очи к небу. В ожидании прошла минута потной РАботы, еще целковая... Когда же многие Русы уже опустили головы, донеслось до них с неба:
–– Русы, даю ДОБРО!
В ту же секунду ярче обычного возжглось солнце лучами и изнутри. Линии лучиков стали толще, и устремились к облакам. Те зашуршали – щекотало их солнце и не смогли долго они держать в себе влагу. Обильные потоки молока, испаренного в Суэцком канале, пролились на землю, вскипая в полете и обРАщаясь в РАскаленное масло. Оно падало на кольца стальной цепи и на Русов, смазывая целковые и омывая последних.
–– Благодарим! –– Едино молвили Русы и Саня сказал:
–– Теперь – тянем-потянем!
Труд их заспорился. Большими меРАми сдвигались цепи и РАссекая крупные волны, бежит уж континент АвстРАлия по глади пенящегося океана, в объятия Русской ЕвРАзии.
–– Александр, гляди! –– Воскликнул вдруг Нэтфликс, приложив навесик из пальцев ко лбу. –– Возможно зрение подводит меня, но... Ведь это ящеры!
Юный Рус живо вгляделся в даль, куда указал ему кубанец и узрел зеленокожих. Из жерла плескавшегося океана, шумящего как бешенный бык, воссев на цепях и за них же деРАжася, вместе с железом поднимались они из соленого жерла. Доспехи их были кривы и косы, в некоторых местах обиты кожей и мехом, к коему прицепились морские ежи и рыбы, что теперь хлестали по броне их хвостами. Крик, бессвязный, но громкий достиг ушей Русов вместе со стальным скрежетом, ибо ящеры изогнутые мечи свои, когти и цепи о щиты побивали. Иные наклоняли головы набок и грязными зубьями проводили взад-вперед по броне, издавая так скрип и лютый скрежет, глазами хорьков пожиРАя издали Русов. Тем они думали устРАшить их, но вместо напуганных воплей до их ушных дырок донеслось грозное:
–– Отцы, взгреем их по самую ма?кушку!
Не сговариваясь, как по команде, в едином порыве гигантские цепи Русы схватили, дернув их на себя, что было сил. ОзёРА не успевшего остыть масла, что еще не стекли с них, вспрыснули в воздух, сбивая чаек и мгновенно прожаривая. Русы оттолкнулись ногами и прыгнули на цепи, что теперь, вырываясь из океанической толщи летели на континент со скоростью поезда, и помчались навстречу поганым ящеРАм. Ящеры также не отставали. Чередуя бег на полушке лап с бегом на осьми, неслись они к Русам, заходясь пеной бешенства и виляя хвостами.
Целковый вРАжина налетел на Санька целкововременно с порывом ветРА. Ростом в осьмушку аршинов, черно-зеленый, с запачканной перевязью, толщиной в стринги, о которых Русская женщина как-то сказала: «И обосРАться-то некуда!», укРАшенной дроздовьими перьями, он, казалось, самим своим существом желал опровергнуть утверждения об убогости ящеров. На осьмушреньках (четвереньках) подбежал он к Русу и, когда был с ним почти вплотную, взмыл в воздух, выбросив вверх руку с месецевидным топором. Александр отпрянул в последний момент, оказавшись от противника сбоку. Топор вРАга со всей дури влупил по кольцу цепи, уйдя в него почти полностью. Белые искры брызнули во все стороны, кипящая от гнева пена плеснула из пасти на стальной пол, заставив негодующе зашипеть покрытый маслом участок. Кругом же заслышались хрипенья хвостатых и оружейное лязганье – каждый противник повстречал оппонента и теперь силился его одолеть.
Александр немедля нанес по вРАгу лезвийный выпад, но смекалистый ящер схоронился от него за щитом. Словно камень ударил в металлический лист, с такой силой РАзлился по уху звон металлический, оглушившая как ящеРА, так и Руса. Меч почти полностью щит пропорол. Отбросив его, ящер нагнулся и, сжав зубы на рукояти, рывков вырвал топор из стальной ловушки (если бы не всюду РАзлитое масло, не смог бы се провернуть ирод) и, сплюнув его в ладонь, атаковал Руса с полушки рук – топором и когтями, снова набросившись на АлександРА.
ХРАбрый Рус отступил на шаг назад, океан же под ними гудел, в немногих местах будучи темным от крови успевших поРАниться ящеров. Саня нанес удар, ящер нырнул под руку и взмахнул топором. Рус отРАзил его, но с другого бока неожиданно почуял удар: стальные наросты когтей безответно бежали по защищенной спине, вырывая стаи кружков из кольчуги. Решив не дожидаться спины оголения, Рус ударил небрежно, по мозга веленью. Хитрый ящер на пол упал, атаковав Саню хвостом и заехав Русу в сплетение звездное. Александр шатнулся, выплюнул кровь и повалился на кольцо цепи, уже залитое чьей-то зеленой кровью. Удар был силен, Рус почувствовал, будто бы товарный состав влетел в его грудь, а при условии, что до изобретения оного было еще много веков, удар ощущался еще могучее.
Энергично ударяя о шуйцу и одесную от себя облепленным железом хвостом, высекая снопы дымящих искр и шипя пеной, к упавшему Русу подошел ящер. Он стремился вонзить в него топор, но Санек увернулся, встал на колено и несмотря на щемящую в груди боль нанес укол ящеру в руку, проткнув ее насквозь. Бешенным рыком ящер возвестил о сим событии. Он неосознанно нанес Русу пощечину, РАспоров когтями бритую щеку и выбив чевертушку зубов. Глаза АлександРА РАзделили в тот миг участь океана и стали также солены от навернувшихся слезы. Выронив меч, он отшатнулся, пытаясь руками РАзогнать туман пред собой, не осознавая при этом, что туман этот в очах, не вовне. Тем временем ящер полушно пробил ему в солнышко, подбросив Руса на аршин в воздух.
Бушевавшие под ними волны грохотом рукоплескали сРАжавшимся шумом, в кой как РОДные вписывались лязг мечей и шипенье обварённого в масле мяса, с которого лоснились обугленные чешуйки. От боли Рус рыкнул на выдохе, кожей чувствовал он, как стальные кольца впиваются в тело под натиском ящеРА, из спасительных превРАщаясь в губящие. Ящер же истошно шипел, вРАщая глазами, ибо, очумев от боли, ударил по Русу той самой рукой, в коей застрял меч многостРАдальный. Сталь РАскроила мясцо. Кровь ирода, мутная и зловонная, вперемешку с густым жилистым жиром закапала вниз, словно струйки молока, из коровьего вымени поочередно выдавливаемые.
Превозмогая жгучую боль, Саня выдернул меч и ящеРА, оттолкнув того ногой. В груди защемило, он почувствовал, как щиплет щеки и как, вслед за тем от них отлила кровь. Почти не РАзмахиваясь, Рус вогнал лезвие в плоть вертикальным ударом, смяв запоздалые когти, кои ящер выбросил на перехват. Морская тина гидРАнтом брызнула из РАскрывшейся РАны, рыбы, остававшиеся еще висеть кое где на его перевязи, окончательно канули в океан. Как всегда бывает при смерти, происходящей на адреналиновом пике, ящер сцелква яростно зарычал, РАзбросав пену из пасти повсюду, затем тихо хрипнул и почти тут же умолк. Пасть его, лишенная жизненной силы, иссохла и он ошеломленно воззрел на бурные потоки собственной крови, слегка зашатавшись. Вскорь, вместо пены ощутил он соль меж зубов, РАзрубленная перевязь скользнула вниз и он, как подкошенный рухнул за нею в море, провалившись сквозь цепь и, увлекаемый на дно стальным хвостом, скрылся в пучине. Рус было выдохнул, но вспомнив о других вРАгах, поспешил обернуться.
Битва была кончена всюду, ветеРАны методично избавлялись от трупов, сбРАсывая те в бурное море. В серебрячке шагов от себя Александр увидел Магомеда. ВытиРАя с топоРА зеленый кисель, старик подошел к Русу и с довольной улыбкой приближался к нему.
–– Славная битва, а, Саня? –– С нескрываемой РАдостью вопросил он, протянув Александру флягу с Байкальской водицей.
–– Да-а, Магомед, твоя пРАвда. Непривычно, однако.
–– А-а-а, не так часто бывал в передрягах?
–– Всего в полушке, когда в АвстРАлию шел. Но в те дни были они куда слабее.
–– Хм, видимо некоторые отказались от подиков...
–– Ну что, двигаем дальше? –– Спросил старик Святогор, стоявший на цепочке, что была РАсположенной паРАллельно их це?пи. Встав на шпагат внутри целкового из ее звеньев, он вальяжно поглаживал стильную боРОДу, как бы невзначай игРАя мускулами. Кольчугу он сбросил перед сРАженьем, и она лежала невдалеке. «БесстРАшный дедуля» –– Подумал Санек и ответил ему:
–– Да. Целковый, полушка!
Под славный счет Русы нагнулись к ногам, схватили кольца стальные и по методике вытащившего себя за волосы Руса Мюнхгаузена, дернули на себя цепи, на коих стояли. Остановившийся было континент, облизываемый со всех сторон волнами, вновь рванул вперед, их РАссекая.
***
–– Что там по флангу? –– Мускулслав устремил на Святобоя полный нетерпения взор.
–– Все готово. Лучники взобРАлись к верхам пиРАмиды, подходы к гоРОДу окопаны и заминированы.
Поняв, что приподнятую бровь Мускулслава интересует последнее, Рус поспешил объясниться:
–– Загажено все, от ворот и до обеда.
Мускулсав кивнул понимающе.
–– Славно засапёрили. А укрепления в самом гоРОДе как?
–– Сотворены из того, что было: столики, стулья, заборы и куски стен.
–– Добро. –– Глава дружины повернулся к Ятобору. –– Что с собачьим постом?
–– С ним все прекРАсно. –– Сказал за него приземлившийся рядом Перун, поставив молот у ног. –– Мухтар привел РОДственников: внука Гека, его кореша Чука и суку-Ленку.
–– Последняя кто?
–– Это Гека сестРА.
–– Понял. Ятобор, передай им, пусть смотрят во все глаза, вРАги могут бы... Чу, там, у бархана... Да это же ящеры!
Очи Мускулслава не подводили, вдали, на вершине холмов из песка, показался полушкаголовый ящер. Не успели Русы опешить, как ирод окаянный явил себя полностью, выбРАвшись из-за бархана.
