–– Дивитесь, что это? –– Воскликнул кто-то, указав на вспыхнувшее в гоРОДе пламя.
–– Они... они обмишурили нас!
ГеростРАт шел по шумящим ночным лепетом улицам, не РАзбиРАя особо дороги. Полушку РАз сталкивался он с бегущими навстречу женщинами, коих предупредил о возможной опасности Мигуэль и которые теперь стремились вывезти детишек подальше из гоРОДа. Сталкиваясь в темноте, они поспешно оглядывались и взволновано выкрикивали, пРОДолжая свой путь:
–– Кто в такой темноте шляется! Хоть бы светильник взял!
Или:
–– Ты что, не слышал, что происходит?!
Но скользившему во тьме ГеростРАТу было не до них. Ему вообще ни до кого не было дела. Его действиями руководил завороженный туманом безумия мозг, влекущий ноги к заветной цели. Факела он не зажигал – не время было. Наконец, пропетляв подувичок-другой улиц, достиг ГеростРАт памятника славному Русу Артему. Высокий, широкоплечий мужчина из бронзы, стоящий в полный рост, славящий своим видом не только себя, но и всех Русов, гордо держащий факел в руке, гордо возвышался на просторном Миду. Молча уставился на него ГеростРАт. Он ведь сам проектировал этот памятник, сам подводил к факелу газ, прокладывая трубу чрез бронзовое тело, сам руководил строителями, болевшими вместе с ним этой постройкой, из любви к Артемке не спавших ночами и только строящих, строящих, строящих... Он смутно вспомнил, как зажигал этот самый огонь, что грел сейчас темные облака. Могла ли в этот момент пойти иначе история? Нет, увы! Мысль о зажженном пламени не вернула Руса в РАзумный мир, наоборот, она подсказала ему зажечь собственный факел.
Яркое пламя как-то... таинственно, словно стесняясь себя самого, вспыхнуло на черной площади, нервно запрыгав по стенам блеклыми отблесками. Впалые глаза, лишенные ясности, недолго глядели на его языки. Тихим шагом, каким скрываются с подоконника воры, подошел Рус к деревянному постаменту. Рука, опуская факел, не дрогнула. Быстро занялся сей постамент, бронзовые пятки Артема невольно игРАли огня отРАжением. Прошли секунды ожидания и огонь достиг газовых труб. Мгновение ласкал он их язычками, после РАздались несколько негромких взрывов – это возле трубы трескалась бронза. ДобРАвшееся до дармовой пищи пламя стало теперь неуемным. Оно взметнулось вверх, проникнув под бронзу и пройдя путь от пятки до локтя и выше – к Артемову факелу. От алого жаРА, пышущего внутри, статуя приняла вид запеченной курицы. Через мгновение оглушительный взрыв сотряс округу. Горящие куски дерева и оплавленного метала РАзметало по ночным кварталам. Загорелись здания. Ни от Артема, ни от ГеростРАта ничего не осталось... Из этой тРАгедии дошла до потомков легенда о ГеростРАте, якобы сумасбРОДе, сжегшем хРАм Артемиды, чтобы остаться в истории. Ящерский вздор, РАзве может быть Рус жертвой такого тщеславия, да и к тому же, такой ценой? Нет, это ложь и теперь вы знаете. Ложью своей они превРАтили Артема на Миду в чудеса света – Колосса РОДосского и Александрийский/Фаросский маяк в целковом флаконе, и в хРАм АртеМиды. Все это попытки запутать мудрых историков и простодушных Русов. Судя по абсолютной не компетенции окружающих нас гРАждан, им удалось это, но не на долго. И как теперь Русы узнают пРАвду из сего источника, словно прозревая, так и тогда прозрело само небо, ибо Бог Хорс, пригнал солнце в ту ночь к Трое гоРАздо РАньше обыденного, дабы видеть могли Русы желавших козни чинить во тьме ящеров.
–– Смотрите, там, у окРАин! –– Воскликнул удивленный слишком быстро взошедшей зарей Святобой. –– То ведь ящеры!
Но те поняв, что напасть на детей и женщин во тьме не получиться, поспешно устремились от гоРОДа прочь.
–– Может догоним?
–– Нет, –– молвил Перун, недоверчиво глядя на небо. –– лучше укрепить гоРОД. Элементали уже на подходе.
Святобой посмотрел ввысь. Там, в вышине, утреннее небо во многих местах прорезали полосы черного дыма – верный признак присутствия элементалей. Они стремились на бой, ибо так как взрыв Артема виден был для всех отовсюду, его уничтожение видели ящеры и узнали так, что время пришло. Всюду орды их приходили в движение, заброшенные топи, укрытые в барханах пустыни, голые степи – все эти простРАнства зашипели гневно, зашевелились, блеск огромного числа чешуйчатых спин, выбиРАвшихся из убежищ на поверхность и одевавших в спешке доспехи, кРАсноречиво уверял элементалей в скорой победе.
Но черные черви в голубых небесах столь же кРАсноречиво дали понять и Александру, находившемся далёко от Трои, что и его время пришло. Юный Рус не знал, что должен он делать, не знал и куда приведет его поиск ответа на этот вопрос, однако то, что он знал точно, так это то, что не зря мудрые волхвы предупреждали его о черных червях. Теперь Александру должно было лишь РАзгадать, чего от него хотела история. И решил тогда Рус обРАтиться к Богам за советом.
Битва при собачьем посту.
«О, могучий тучегонитель Перун! К тебе, громовержец, сын Великого РОДа, взываю я! Подскажи, дай знак какой, пошли мне весточку, что предпринять при оказии этакой?» –– Мысленно обРАтился Александр к другу тучного неба.
«–– О, Санечек, дороу! Я тут занят немного... У тебя че-то срочное?
–– Э-эм... Да тут в небесах знамения стРАнные – полосы черного дыма кругом. Волхвы мне как-то сказывали...
–– Это элементали, что б было им пусто, я точно знаю! Ты там дубом не стой! Пропиши им в табло, да покрепче.
–– Да-к, э... Они не совсем здесь, они...
–– Что?
–– Ну-у, летят куда-то. ВРОДе на восток.
–– А-а-а. Так это они, вестимо, к нам держат путь. То-то я думаю, что здесь что-то не чисто. Тогда вот что: выдвигайся к нам, в Трою...
–– Чего?! Это ж, это ж...
–– А ты как хотел? Взрослая жизнь, она такая! Да, и бойцов с собой захватить не забудь. Чувствую я, скоро здесь будет очень жарко, как в печке Русской.
–– Но у меня ж тут контингент – одни старики!
–– Ничего не желаю об это слышать. Будь мужиком!
–– Но ведь...
–– Ла-РА-ла-ла-лала, а я ничего не слышу, а я ничего не знаю! У меня тут куча дел. ГоРОД тушить надобно, иначе тут останутся целковые головешки.
–– Так что же мне делать-то по итогу?
–– Давай по классике: пей воду из Байкала и... Ну и так далее. Чай не маленький, инструкции ведаешь. До встречи у Трои!»
Голос Перуна замолк в голове АлександРА также скоро, как и возник. «Н-да, помог, конечно, мое почтение... Ладно, чего уж, где там фляга моя?». Нащупав ее железное брюшко возле бедРА, Рус богатырски хлебнул водицы и взмолился Русским Богам. Не успели последние слова затихнуть в зубах, как смекалка славянская осенила Руса. Он стремглав отер губы и поспешно напРАвился к дому культуры, где вечером прошлым должна была состояться встреча старых дружинников. Из-за того же, что Хорс, стремясь помочь Трое, РАньше обычного выгнал светило на небосвод, ветеРАны не успели еще РАзойтись по домам и теперь старчески сетовали на небесные форс-мажоры, кряхтя у порожек.
–– До чего дожили! Десятичок ночи, а светит, как днем!
–– А вот в наше время...
–– А я еще когда говорил, Петро...
–– На дворе бардак, на земле бардак, на небесах – и того хуже. Яровые не скошены, в Gymе блины по местам не уложены... Стыдоба!
–– И ведь как знал, не зря спина весь день ныла...
На сих РАзговоРАх ветеРАнов застал Александр. Запрыгнув на верхний порожек, Рус молодецки вклинился в бурлящее словесами столпотворение.
–– Отцы, слушай меня!
Дедули затихли и прочистив наскоро уши повернули к юному Русу седые головы.
–– Чаво?
–– Отцы!.. Беда. Беда великая стоит у порога. К славному гоРОДу Трое идут неисчислимые полчища недругов. Это те, кого вы когда-то побили у стен Асгарда, те, кто РАзрушал наши дома, те, кто оставлял детей гореть в домах, но при этом поспешно выносил утварь из палат простого люда. Ящеры... Ящеры объявились вновь!
–– Неужто?! –– Суровый ропот прокатился по рядам ветеРАнов.
–– Да, отцы. Как и я, зрели вы нынче знамения в голубой выси. Черные черви грызут наше небо. То РОДопротивные элементали, предатели и отступники. Снова хотят они, чтоб РАздор и стРАдания поселились на нашей земле! Но не бывать этому!
–– Да!
–– Ага!
–– Верно!
–– Я знаю вас хорошо, знаю, стары вы...
Задумчивые дедушки медленно кивнули, выжидательно глядя парню в глаза.
–– ..., но также ведаю я о вашем несгибаемом духе!
Тут деды встрепенулись и переглядываясь сжали кулаки. На них было любо смотреть, спины их РАспрямились, седина белее обычного заблистала на солнце, словно пряди волос покрыли крупицы соли.
–– Клыкохруст! Еще до моего рождения Русы достойные говаривали о тебе с уважением. Ты слыл тогда ветеРАном достопочтимым и обществу ценным! На былинах о том, как ломал ты хребты склизких выродков росли многие мальчики. Под них вырос и я.
Клыкохруст, дедок возРАста запредельного, резвым движение сухой ладони убРАл изо рта тРАвинку зеленую и сделал это резво настолько, что окружающим стало ясно: не только душою молод сей почтенный Рус.
–– А ты, Тихон! Это теперь ты скромный старик, что в выходные любуется кРАсотами рек, сидя в кресле-качалке. Но знаем мы, что когда-то носил ты другое имя и здешние Русы помнят его. Великосил!
–– Великоси-и-ил... –– Тихо прошептал старый Рус мягким голосом, увлажненным нахлынувшими воспоминаниями о былых временах и лютых битв.
–– Великоси-и-л. –– Одобрительно полушили ветеРАны. Лица их все более светлели. Александр же пРОДолжал:
–– Магомед, Даниэль, Нэтфликс! Вы – вообще живые легенды! Сколько крови и славы выпало на ваши плечи и головы, уж и не сосчитать.
Знаменитые дедушки тепло улыбнулись. Они скромно стояли у фонаря, смотря то на Саню, то под ноги. Воспоминания далекой молодости встали пред ними стеною огненной крови? и стРАданий, и отРАзились в глазах их ярким блеском белков. Даже подмышки их бросило в жар.
–– На пРАктику я прибыл не давно, а потому не знаю еще каждого из вас. Но знаю я, что среди нас стоят те, кто прибыл сюда, на заслуженный отдых, еще до моего рождения. Когда ноги мои в целковый РАз вступили на твердь континента, больше всего я желал познакомиться с вами, героями моего вообРАжения. Желание сие исполнено и тем горд я безмерно! Я помню тех из вас, с кем мы пришли сюда вместе. Помятую тот день, когда собРАлись мы подле Велесова кострища и вы, старожилы АвстРАлии, интересовались у нас, новоприбывших, переходом по суше. Я говорил, как шли мы чрез голые земли, как добивали презренных ящеров близ вихревых стен Борея. Помню, воззрел я в тот миг ваши глаза и узрел в них почтенную доблесть! Доблесть воителей, доблесть победителей, триумфаторов... Но, как оказалось – не до конца доведено было великое дело.
При сих словах лица дедуль сильно нахмурились, лбы перепахали борозды тяжелых дум, глаза их вспыхнули недобрым костром. Ланиты пылали пунцовым румянцем, хотя око назад казалось, будто они засыпаны были пеплом прошедших лет.
–– Не все зеленохвостые сдохли в тот день, овеянный славой, когда Сварог сбросил их в подземельное пекло! Оглянуться мы не успели, каких-то никчемных полушка десятичков в десятичке лет прошло, совокупились старые ироды и РОДились новые. Во тьме и слизи обучились они, ворованным пирогом брюхо взРАстили, теперь же на кров наш глаз положили!
–– Не бывать этому!
–– Ох, мужики, держите меня!
–– Дайте, дайте мне харю зеленую, руку так хочется почесать!
–– Это не все. Сегодня, сейчас идут сии супостаты в сторону счастливого гоРОДа, по пути РАзоряя округи, идут снова великим числом, вооружившись злобною сталью.
Александр замолчал, опустив голову. Затем резко поднял ее и свинцовым взором оглядел ветеРАнов. От ложной немощи, коя вначале РАзговора видна в них была, от самого старчества не осталось и следа. Могучими войнами, мудрыми, хРАбрыми стояли перед ним те, кто кРАткое время назад жаловались друг другу на боли в коленях и потерю интереса к жирной еде.
–– Отцы! Я не смею просить вас идти со мной в час гнетущей нужды, но...
–– Молчи, Александр, все ясно без слов. Ну что, мужики, есть еще порох в пороховницах?!
–– Да-а!
–– Р-РА!
–– Эгей!
–– Верно!
–– Ну что, поход?!
–– Да!
–– Да!
–– Даниэль, снесем еще полушку кровожадных голов?
–– Запросто!
–– Великосил! Напомним ящеРАм, где они зимуют?
–– В аду!
–– Нэтфликс, заставим их вновь считаться с Кубанью?
–– ГОЙДА!
К четвертушки ночи горящую Трою удалось потушить. Перун помогал, вызывая на крыши ливень, Даждьбог и дружинники РАзбиРАли завалы. Когда небо вновь стало ясным от солнца и тучи ушли, настало время думать об обороне: собРАли Русы военный совет. Воссев на гРАнице гРАдской застройки, на еще влажном песке, поверх коего Мускулслав приказал постелить армяки (чтоб не застудить ничего важного), Русы начертали карту на крупе бархана и склонили над нею головы.
–– Мужики, надо готовиться к бою. Нутром чую, гнев элементалей силен.
Мигуэль Диас, видя озабоченность на лицах товарищей ободрительно произнес:
–– Целковый Мексикано-Рус стоит десятичка в десятичке ящеров... А по выходным – и всех подувичка десятичков в десятичке. Не дрейфьте, прорвемся!
–– Не сомневаемся, «Эль Койот», но молочный поток взбаламутил соленые воды. Теперь слабосильные женщины и малолетние детишки в большой опасности, ибо нельзя их эвакуировать Средиземным морем. Потому по суше уходить должно им. Ящеры непременно на них нападут... А чтоб задержать окаянных иродов, особо яростно придется нам биться.
–– Что предлагаешь?
–– Предлагаю план «ГЭ». –– Сказал Мускулслав. –– Лучники взберутся на верхи пиРАмиды «Осса», мы же становимся перед гоРОДом и удерживаем целковый квартал. ГРАжданских: баб и ослов в центр. Его окопать.
–– Может эвакуировать?
–– Опасно это, да и тут они будут под защитой Богов.
Русы кивнули, Мускулслав пРОДолжал:
–– Главное, помните – нельзя допустить прорыва иродов в центр гоРОДа.
–– А ежели ящеры с тылу зайдут?
–– Да, нас не так много, за всем не уследить.
–– Не знаю, не знаю, надо подумать... –– Сказал Мускулсав и с кручиною в лике утопил подбоРОДок в ладошке. ПоРАскинув мозгами, он сощурил глаза, пРОДолжая в главе своей РАссуждения. Взгляд, полный тумана, выдавал напряженную РАботу ума. Наконец, произнес Рус задумчивым голосом:
–– Яробор, а Мухтар...
Кинолог Русов поднял чело.
–– Он еще не вышел на пенсию, коли ты об этом. Сегодня думали провожать.
–– Яробор, сходи к старику, объясни ситуацию, да передай скромную нашу просьбу о помощи. Быть может он согласиться послужить Отчизне в последний РАз.
Ятобор кивнул и стрелою помчался к зданию УДВР, где служебный пес сдавал последние дела и отчислялся с баланса.
–– А зачем нам Мухтар? Это ж пес, верно? –– Спросил Святобой.
–– Да, это пес. Даждьбог, помоги сотворить бруствер за гоРОДом, подле Троивых вРАт.
–– Сейчас.
–– Я не пойму, кого вы хотите туда поставить?
–– МухтаРА. –– Мускулслав посмотрел на Святобоя так, словно план его был прост и понятен даже младенцу.
В этот момент из гоРОДа вернулся Ятобор с Германо-Русской овчаркою на плечах, с целкового взгляда на которую становилось понятно, что пес был в летах: бархатистая и хорошо РАсчесанная шерсть его у бровей приобрела мутный оттенок, бока лоснились и власы на них были тонки, как у всех стариков. Однако начальное впечатление, кое производил своим видом Мухтар являлось ошибочным, ибо стоячий на полушку с десятичком хвост, мокрый нос, жизнеРАдостный взор и обитавшая в углах пасти улыбка свидетельствовали о крепости мохнатого тела и духа.
–– Они... они обмишурили нас!
***
ГеростРАт шел по шумящим ночным лепетом улицам, не РАзбиРАя особо дороги. Полушку РАз сталкивался он с бегущими навстречу женщинами, коих предупредил о возможной опасности Мигуэль и которые теперь стремились вывезти детишек подальше из гоРОДа. Сталкиваясь в темноте, они поспешно оглядывались и взволновано выкрикивали, пРОДолжая свой путь:
–– Кто в такой темноте шляется! Хоть бы светильник взял!
Или:
–– Ты что, не слышал, что происходит?!
Но скользившему во тьме ГеростРАТу было не до них. Ему вообще ни до кого не было дела. Его действиями руководил завороженный туманом безумия мозг, влекущий ноги к заветной цели. Факела он не зажигал – не время было. Наконец, пропетляв подувичок-другой улиц, достиг ГеростРАт памятника славному Русу Артему. Высокий, широкоплечий мужчина из бронзы, стоящий в полный рост, славящий своим видом не только себя, но и всех Русов, гордо держащий факел в руке, гордо возвышался на просторном Миду. Молча уставился на него ГеростРАт. Он ведь сам проектировал этот памятник, сам подводил к факелу газ, прокладывая трубу чрез бронзовое тело, сам руководил строителями, болевшими вместе с ним этой постройкой, из любви к Артемке не спавших ночами и только строящих, строящих, строящих... Он смутно вспомнил, как зажигал этот самый огонь, что грел сейчас темные облака. Могла ли в этот момент пойти иначе история? Нет, увы! Мысль о зажженном пламени не вернула Руса в РАзумный мир, наоборот, она подсказала ему зажечь собственный факел.
Яркое пламя как-то... таинственно, словно стесняясь себя самого, вспыхнуло на черной площади, нервно запрыгав по стенам блеклыми отблесками. Впалые глаза, лишенные ясности, недолго глядели на его языки. Тихим шагом, каким скрываются с подоконника воры, подошел Рус к деревянному постаменту. Рука, опуская факел, не дрогнула. Быстро занялся сей постамент, бронзовые пятки Артема невольно игРАли огня отРАжением. Прошли секунды ожидания и огонь достиг газовых труб. Мгновение ласкал он их язычками, после РАздались несколько негромких взрывов – это возле трубы трескалась бронза. ДобРАвшееся до дармовой пищи пламя стало теперь неуемным. Оно взметнулось вверх, проникнув под бронзу и пройдя путь от пятки до локтя и выше – к Артемову факелу. От алого жаРА, пышущего внутри, статуя приняла вид запеченной курицы. Через мгновение оглушительный взрыв сотряс округу. Горящие куски дерева и оплавленного метала РАзметало по ночным кварталам. Загорелись здания. Ни от Артема, ни от ГеростРАта ничего не осталось... Из этой тРАгедии дошла до потомков легенда о ГеростРАте, якобы сумасбРОДе, сжегшем хРАм Артемиды, чтобы остаться в истории. Ящерский вздор, РАзве может быть Рус жертвой такого тщеславия, да и к тому же, такой ценой? Нет, это ложь и теперь вы знаете. Ложью своей они превРАтили Артема на Миду в чудеса света – Колосса РОДосского и Александрийский/Фаросский маяк в целковом флаконе, и в хРАм АртеМиды. Все это попытки запутать мудрых историков и простодушных Русов. Судя по абсолютной не компетенции окружающих нас гРАждан, им удалось это, но не на долго. И как теперь Русы узнают пРАвду из сего источника, словно прозревая, так и тогда прозрело само небо, ибо Бог Хорс, пригнал солнце в ту ночь к Трое гоРАздо РАньше обыденного, дабы видеть могли Русы желавших козни чинить во тьме ящеров.
–– Смотрите, там, у окРАин! –– Воскликнул удивленный слишком быстро взошедшей зарей Святобой. –– То ведь ящеры!
Но те поняв, что напасть на детей и женщин во тьме не получиться, поспешно устремились от гоРОДа прочь.
–– Может догоним?
–– Нет, –– молвил Перун, недоверчиво глядя на небо. –– лучше укрепить гоРОД. Элементали уже на подходе.
Святобой посмотрел ввысь. Там, в вышине, утреннее небо во многих местах прорезали полосы черного дыма – верный признак присутствия элементалей. Они стремились на бой, ибо так как взрыв Артема виден был для всех отовсюду, его уничтожение видели ящеры и узнали так, что время пришло. Всюду орды их приходили в движение, заброшенные топи, укрытые в барханах пустыни, голые степи – все эти простРАнства зашипели гневно, зашевелились, блеск огромного числа чешуйчатых спин, выбиРАвшихся из убежищ на поверхность и одевавших в спешке доспехи, кРАсноречиво уверял элементалей в скорой победе.
Но черные черви в голубых небесах столь же кРАсноречиво дали понять и Александру, находившемся далёко от Трои, что и его время пришло. Юный Рус не знал, что должен он делать, не знал и куда приведет его поиск ответа на этот вопрос, однако то, что он знал точно, так это то, что не зря мудрые волхвы предупреждали его о черных червях. Теперь Александру должно было лишь РАзгадать, чего от него хотела история. И решил тогда Рус обРАтиться к Богам за советом.
Часть 3.
Битва при собачьем посту.
***
«О, могучий тучегонитель Перун! К тебе, громовержец, сын Великого РОДа, взываю я! Подскажи, дай знак какой, пошли мне весточку, что предпринять при оказии этакой?» –– Мысленно обРАтился Александр к другу тучного неба.
«–– О, Санечек, дороу! Я тут занят немного... У тебя че-то срочное?
–– Э-эм... Да тут в небесах знамения стРАнные – полосы черного дыма кругом. Волхвы мне как-то сказывали...
–– Это элементали, что б было им пусто, я точно знаю! Ты там дубом не стой! Пропиши им в табло, да покрепче.
–– Да-к, э... Они не совсем здесь, они...
–– Что?
–– Ну-у, летят куда-то. ВРОДе на восток.
–– А-а-а. Так это они, вестимо, к нам держат путь. То-то я думаю, что здесь что-то не чисто. Тогда вот что: выдвигайся к нам, в Трою...
–– Чего?! Это ж, это ж...
–– А ты как хотел? Взрослая жизнь, она такая! Да, и бойцов с собой захватить не забудь. Чувствую я, скоро здесь будет очень жарко, как в печке Русской.
–– Но у меня ж тут контингент – одни старики!
–– Ничего не желаю об это слышать. Будь мужиком!
–– Но ведь...
–– Ла-РА-ла-ла-лала, а я ничего не слышу, а я ничего не знаю! У меня тут куча дел. ГоРОД тушить надобно, иначе тут останутся целковые головешки.
–– Так что же мне делать-то по итогу?
–– Давай по классике: пей воду из Байкала и... Ну и так далее. Чай не маленький, инструкции ведаешь. До встречи у Трои!»
Голос Перуна замолк в голове АлександРА также скоро, как и возник. «Н-да, помог, конечно, мое почтение... Ладно, чего уж, где там фляга моя?». Нащупав ее железное брюшко возле бедРА, Рус богатырски хлебнул водицы и взмолился Русским Богам. Не успели последние слова затихнуть в зубах, как смекалка славянская осенила Руса. Он стремглав отер губы и поспешно напРАвился к дому культуры, где вечером прошлым должна была состояться встреча старых дружинников. Из-за того же, что Хорс, стремясь помочь Трое, РАньше обычного выгнал светило на небосвод, ветеРАны не успели еще РАзойтись по домам и теперь старчески сетовали на небесные форс-мажоры, кряхтя у порожек.
–– До чего дожили! Десятичок ночи, а светит, как днем!
–– А вот в наше время...
–– А я еще когда говорил, Петро...
–– На дворе бардак, на земле бардак, на небесах – и того хуже. Яровые не скошены, в Gymе блины по местам не уложены... Стыдоба!
–– И ведь как знал, не зря спина весь день ныла...
На сих РАзговоРАх ветеРАнов застал Александр. Запрыгнув на верхний порожек, Рус молодецки вклинился в бурлящее словесами столпотворение.
–– Отцы, слушай меня!
Дедули затихли и прочистив наскоро уши повернули к юному Русу седые головы.
–– Чаво?
–– Отцы!.. Беда. Беда великая стоит у порога. К славному гоРОДу Трое идут неисчислимые полчища недругов. Это те, кого вы когда-то побили у стен Асгарда, те, кто РАзрушал наши дома, те, кто оставлял детей гореть в домах, но при этом поспешно выносил утварь из палат простого люда. Ящеры... Ящеры объявились вновь!
–– Неужто?! –– Суровый ропот прокатился по рядам ветеРАнов.
–– Да, отцы. Как и я, зрели вы нынче знамения в голубой выси. Черные черви грызут наше небо. То РОДопротивные элементали, предатели и отступники. Снова хотят они, чтоб РАздор и стРАдания поселились на нашей земле! Но не бывать этому!
–– Да!
–– Ага!
–– Верно!
–– Я знаю вас хорошо, знаю, стары вы...
Задумчивые дедушки медленно кивнули, выжидательно глядя парню в глаза.
–– ..., но также ведаю я о вашем несгибаемом духе!
Тут деды встрепенулись и переглядываясь сжали кулаки. На них было любо смотреть, спины их РАспрямились, седина белее обычного заблистала на солнце, словно пряди волос покрыли крупицы соли.
–– Клыкохруст! Еще до моего рождения Русы достойные говаривали о тебе с уважением. Ты слыл тогда ветеРАном достопочтимым и обществу ценным! На былинах о том, как ломал ты хребты склизких выродков росли многие мальчики. Под них вырос и я.
Клыкохруст, дедок возРАста запредельного, резвым движение сухой ладони убРАл изо рта тРАвинку зеленую и сделал это резво настолько, что окружающим стало ясно: не только душою молод сей почтенный Рус.
–– А ты, Тихон! Это теперь ты скромный старик, что в выходные любуется кРАсотами рек, сидя в кресле-качалке. Но знаем мы, что когда-то носил ты другое имя и здешние Русы помнят его. Великосил!
–– Великоси-и-ил... –– Тихо прошептал старый Рус мягким голосом, увлажненным нахлынувшими воспоминаниями о былых временах и лютых битв.
–– Великоси-и-л. –– Одобрительно полушили ветеРАны. Лица их все более светлели. Александр же пРОДолжал:
–– Магомед, Даниэль, Нэтфликс! Вы – вообще живые легенды! Сколько крови и славы выпало на ваши плечи и головы, уж и не сосчитать.
Знаменитые дедушки тепло улыбнулись. Они скромно стояли у фонаря, смотря то на Саню, то под ноги. Воспоминания далекой молодости встали пред ними стеною огненной крови? и стРАданий, и отРАзились в глазах их ярким блеском белков. Даже подмышки их бросило в жар.
–– На пРАктику я прибыл не давно, а потому не знаю еще каждого из вас. Но знаю я, что среди нас стоят те, кто прибыл сюда, на заслуженный отдых, еще до моего рождения. Когда ноги мои в целковый РАз вступили на твердь континента, больше всего я желал познакомиться с вами, героями моего вообРАжения. Желание сие исполнено и тем горд я безмерно! Я помню тех из вас, с кем мы пришли сюда вместе. Помятую тот день, когда собРАлись мы подле Велесова кострища и вы, старожилы АвстРАлии, интересовались у нас, новоприбывших, переходом по суше. Я говорил, как шли мы чрез голые земли, как добивали презренных ящеров близ вихревых стен Борея. Помню, воззрел я в тот миг ваши глаза и узрел в них почтенную доблесть! Доблесть воителей, доблесть победителей, триумфаторов... Но, как оказалось – не до конца доведено было великое дело.
При сих словах лица дедуль сильно нахмурились, лбы перепахали борозды тяжелых дум, глаза их вспыхнули недобрым костром. Ланиты пылали пунцовым румянцем, хотя око назад казалось, будто они засыпаны были пеплом прошедших лет.
–– Не все зеленохвостые сдохли в тот день, овеянный славой, когда Сварог сбросил их в подземельное пекло! Оглянуться мы не успели, каких-то никчемных полушка десятичков в десятичке лет прошло, совокупились старые ироды и РОДились новые. Во тьме и слизи обучились они, ворованным пирогом брюхо взРАстили, теперь же на кров наш глаз положили!
–– Не бывать этому!
–– Ох, мужики, держите меня!
–– Дайте, дайте мне харю зеленую, руку так хочется почесать!
–– Это не все. Сегодня, сейчас идут сии супостаты в сторону счастливого гоРОДа, по пути РАзоряя округи, идут снова великим числом, вооружившись злобною сталью.
Александр замолчал, опустив голову. Затем резко поднял ее и свинцовым взором оглядел ветеРАнов. От ложной немощи, коя вначале РАзговора видна в них была, от самого старчества не осталось и следа. Могучими войнами, мудрыми, хРАбрыми стояли перед ним те, кто кРАткое время назад жаловались друг другу на боли в коленях и потерю интереса к жирной еде.
–– Отцы! Я не смею просить вас идти со мной в час гнетущей нужды, но...
–– Молчи, Александр, все ясно без слов. Ну что, мужики, есть еще порох в пороховницах?!
–– Да-а!
–– Р-РА!
–– Эгей!
–– Верно!
–– Ну что, поход?!
–– Да!
–– Да!
–– Даниэль, снесем еще полушку кровожадных голов?
–– Запросто!
–– Великосил! Напомним ящеРАм, где они зимуют?
–– В аду!
–– Нэтфликс, заставим их вновь считаться с Кубанью?
–– ГОЙДА!
***
К четвертушки ночи горящую Трою удалось потушить. Перун помогал, вызывая на крыши ливень, Даждьбог и дружинники РАзбиРАли завалы. Когда небо вновь стало ясным от солнца и тучи ушли, настало время думать об обороне: собРАли Русы военный совет. Воссев на гРАнице гРАдской застройки, на еще влажном песке, поверх коего Мускулслав приказал постелить армяки (чтоб не застудить ничего важного), Русы начертали карту на крупе бархана и склонили над нею головы.
–– Мужики, надо готовиться к бою. Нутром чую, гнев элементалей силен.
Мигуэль Диас, видя озабоченность на лицах товарищей ободрительно произнес:
–– Целковый Мексикано-Рус стоит десятичка в десятичке ящеров... А по выходным – и всех подувичка десятичков в десятичке. Не дрейфьте, прорвемся!
–– Не сомневаемся, «Эль Койот», но молочный поток взбаламутил соленые воды. Теперь слабосильные женщины и малолетние детишки в большой опасности, ибо нельзя их эвакуировать Средиземным морем. Потому по суше уходить должно им. Ящеры непременно на них нападут... А чтоб задержать окаянных иродов, особо яростно придется нам биться.
–– Что предлагаешь?
–– Предлагаю план «ГЭ». –– Сказал Мускулслав. –– Лучники взберутся на верхи пиРАмиды «Осса», мы же становимся перед гоРОДом и удерживаем целковый квартал. ГРАжданских: баб и ослов в центр. Его окопать.
–– Может эвакуировать?
–– Опасно это, да и тут они будут под защитой Богов.
Русы кивнули, Мускулслав пРОДолжал:
–– Главное, помните – нельзя допустить прорыва иродов в центр гоРОДа.
–– А ежели ящеры с тылу зайдут?
–– Да, нас не так много, за всем не уследить.
–– Не знаю, не знаю, надо подумать... –– Сказал Мускулсав и с кручиною в лике утопил подбоРОДок в ладошке. ПоРАскинув мозгами, он сощурил глаза, пРОДолжая в главе своей РАссуждения. Взгляд, полный тумана, выдавал напряженную РАботу ума. Наконец, произнес Рус задумчивым голосом:
–– Яробор, а Мухтар...
Кинолог Русов поднял чело.
–– Он еще не вышел на пенсию, коли ты об этом. Сегодня думали провожать.
–– Яробор, сходи к старику, объясни ситуацию, да передай скромную нашу просьбу о помощи. Быть может он согласиться послужить Отчизне в последний РАз.
Ятобор кивнул и стрелою помчался к зданию УДВР, где служебный пес сдавал последние дела и отчислялся с баланса.
–– А зачем нам Мухтар? Это ж пес, верно? –– Спросил Святобой.
–– Да, это пес. Даждьбог, помоги сотворить бруствер за гоРОДом, подле Троивых вРАт.
–– Сейчас.
–– Я не пойму, кого вы хотите туда поставить?
–– МухтаРА. –– Мускулслав посмотрел на Святобоя так, словно план его был прост и понятен даже младенцу.
В этот момент из гоРОДа вернулся Ятобор с Германо-Русской овчаркою на плечах, с целкового взгляда на которую становилось понятно, что пес был в летах: бархатистая и хорошо РАсчесанная шерсть его у бровей приобрела мутный оттенок, бока лоснились и власы на них были тонки, как у всех стариков. Однако начальное впечатление, кое производил своим видом Мухтар являлось ошибочным, ибо стоячий на полушку с десятичком хвост, мокрый нос, жизнеРАдостный взор и обитавшая в углах пасти улыбка свидетельствовали о крепости мохнатого тела и духа.
